home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

31 декабря 1943 года

Город Нью-Йорк

Сполдинг шел торопливо по Мэдисон-авеню. Впереди, сквозь кружившие в воздухе легкие хлопья снега, маячили контуры северо-восточного крыла торгового центра Б. Альтмана. Редкие прохожие, стоя у кромки тротуара, безуспешно сигналили проносившимся мимо такси. Водители не собирались подбирать их. У входа в универмаг, не сомневались они, уже толпились клиенты куда интереснее – из числа покупателей, откладывающих обзаведение всем необходимым для Нового года до последней, как говорится, минуты. В том, что таксисты отдавали предпочтение публике, посещающей магазин Альтмана буквально за несколько часов до праздничного торжества, не было ничего удивительного. В самом деле, зачем зря, чуть ли не задаром расходовать бензин, когда то же самое можно сделать с большой выгодой для себя?

Внезапно Дэвид подумал, что идет слишком быстро для человека, который никуда не спешит и которого никто не ждет. И тут же понял, что ему просто хотелось убежать подальше от Уолтера Кенделла.

В заключение своего рассказа об Эжене Леоне Кенделл сообщил Сполдингу, что сопровождать ученого в Буэнос-Айрес будет пара громил. До завершения операции этому отшельнику с сожженной глоткой не следует давать ни капли вина, на крайний же случай у санитара всегда будут под рукой соответствующие пилюли, способные поддерживать их подопечного в состоянии, близком к нормальному. Лишенный напитков, Эжен Леон может часами заниматься решением наисложнейших проблем. Что и понятно: никаких больше дел у него ведь и нет, – он не ощущает потребности даже в обычной беседе, вспомнилось Дэвиду. Сполдинг отказался от предложения Кенделла перекусить вместе, сославшись на то, что должен еще навестить близких друзей: как-никак он не виделся с ними свыше трех лет. Времени, однако, у него в обрез: 2 января ему уже предстоит заступить на рабочее место.

В действительности же Сполдингу хотелось поскорее избавиться от этого человека. И не только потому, что тот вызывал у него чувство неприязни. Имелась еще одна причина, по второй он спешил расстаться с Кенделлом: ему не терпелось вплотную заняться Лэсли Дженнер-Хоуквуд.

Дэвид не знал, с чего начать, начинать же нужно было немедля. Впереди у него не больше недели. И за такое вот короткое время следовало выяснить наконец, что же таилось за событиями той полной загадок ночи двое суток назад. Единственное, что не вызывало сомнения, так это то, что он должен был прежде всего повидаться с вдовой по имени Боннер.

Возможно, в сложившейся ситуации ему сумел бы оказать какую-то помощь старый друг их семьи Аарон Мендель.

Он достал долларовую бумажку, подошел к швейцару в магазине Альтмана и через минуту уже сидел в такси.

Болтливый шофер, имевший на все свою точку зрения, повез его вверх по улице. Водитель раздражал Дэвида. Ему хотелось сосредоточиться, но нескончаемая болтовня таксиста отвлекала его. Однако вскоре он уже благодарил в душе этого человека за столь неуемную страсть к краснобайству.

– Я решил заработать под праздник. Сейчас всюду толпы. Особенно в таких местах, как Плаза. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Военные, получив редкую возможность развлечься, не скупятся на чаевые. Но жена не разрешила. Она говорит: посиди с нами дома, выпей немного вина и помолись Богу, чтобы в наступающем году он не оставил своей милостью нашего сына. И все же я не с пустыми руками возвращаюсь к себе. Если с чем-то и было все в порядке сегодня, так это с чаевыми, скажу вам откровенно. Не зря потрудился! Лучшего нечего и желать, черт возьми!

Разглагольствования водителя напомнили Дэвиду о том, о чем он забыл. А вернее, не думал. Не думал же в силу того, что был равнодушен к праздничной суете, поскольку она не имела к нему ни малейшего отношения. Или – он к ней. И только сейчас до него дошло, что он уже не где-нибудь, а в Нью-Йорке. И к тому же в канун Нового года. А это значит, что десятки городских залов и бесчисленное множество ресторанов и прочих того же ранга заведений начнут через пару-другую часов принимать публику, решившую провести здесь новогоднюю ночь в шумной, многолюдной компании, потанцевать, сколь душе угодно, или принять участие в благотворительных акциях и различных, вызванных к жизни войной мероприятиях.

В одном из этих мест появится, несомненно, и миссис Боннер, вдова Пола Боннера, павшего смертью храбрых четыре месяца тому назад. Она немало уже погоревала, получив известие о его гибели. И подруги ее – такие же, как Лэсли Дженнер, но только, конечно, не Лэсли, – наверняка убедили ее, что пора бы и снять наконец траур, – хотя бы по случаю праздника. Подобное – в порядке вещей у проживающих в Манхэттене представителей высшего света. И не противоречит здравому смыслу: учитывая все обстоятельства, следует признать, что миссис Боннер поступила бы вполне разумно, если бы последовала советам подруг.

Узнать, куда она пошла, нетрудно. Если он найдет миссис Боннер, то разыщет и остальных... Главное – начать с чего-то.

Он расплатился с шофером и вошел в вестибюль отеля «Монтгомери».

– О, мистер Сполдинг! – Голос старого портье эхом разнесся по мраморному холлу. – Здесь записка для вас.

Дэвид подошел к портье и, поблагодарив его, развернул листок. В записке значилось: «Звонил мистер Фэрфакс. Как только мистер Сполдинг вернется, пусть позвонит».

Это Пейс. Хочет связаться с ним.

Нитка в дверном замке была на месте. Дэвид вошел в комнату и сразу направился к телефону.

– Мы кое-что узнали об этой Хоуквуд, – сказал Пейс. – Думаю, вам будет интересно.

– Слушаю вас.

«Почему, какого черта этот Пейс неизменно начинает разговор в такой вот манере? – думал раздраженно Сполдинг. – Уж не ждет ли он, что я скажу ему: „Нет, я ничего не желаю знать“ – и тут же повешу трубку?»

– Кажется, это совпадает с тем, что я говорил вам прошлой ночью. Вы просто заработались.

– Клянусь Господом Богом, Эд, я готов хоть сейчас наградить вас медалью, если вам того хочется. Только рассказывайте быстрее, в чем же там дело.

– Она проститутка с обширной клиентурой в Лос-Анджелесе и прилегающих районах. Очень осторожна. В общем, шлюха высшего класса. Надеюсь, я не обидел вас?

– Нет, нисколько. Но откуда такие сведения?

– От нескольких офицеров, служащих как в сухопутных войсках, так и на флоте и в авиации. А также от киношников, актеров, двух художников и целой толпы птиц помельче. Среди тех, с кем она зналась, был кое-кто и из руководства таких промышленных гигантов, как «Локхид» или «Сперри Рэнд». Замечу еще, что в яхт-клубе Санта-Моники ее не очень-то жалуют.

– Она связана как-то с военной разведкой?

– Это первое, что мы проверили. Нет. Никто из разведки в ее постели не спал. Только обычные клиенты – и из военных, и из гражданских. В данный момент она в Нью-Йорке Согласно нашим данным, тщательно проверенным, приехала навестить родителей по случаю рождественских праздников.

– Но ни один из Дженнеров, записанных в телефонной книге, никогда не слышал о ней.

– В Бернардсвилле, в штате Нью-Джерси?

– Нет, – произнес устало Дэвид. – В Манхэттене. Вы же сказали, что она в Нью-Йорке.

– Попытайтесь поискать эту Лэсли в Бернардсвилле, если, разумеется, хотите найти ее. Но не увлекайтесь: у вас и без этого хватит дел.

– Что правда, то правда. Кстати, Бернардсвилл славится охотничьими угодьями.

– В самом деле?

– Да. Прекрасное место для отдыха. Конюшни, скачки... Спасибо, Эд. Вы значительно облегчили мою задачу.

– Не стоит благодарности. Если захотите с кем-нибудь переспать, позвоните в контрразведку, мы поможем: своим мы стараемся угодить.

– Еще раз спасибо.

– Знаете что, Дэйв?

– Да?

– Меня держат в неведении относительно того, чем занимается Свенсон, поэтому – никаких деталей, скажите только одно: как оно вам?

– Черт меня подери, если я понимаю, почему от вас все скрывается. Речь идет об обычной торговой сделке, осуществляемой через посредника. Впрочем, я не вполне точен: посредников по крайней мере двое, насколько мне известно. С одним из них я уже встречался. Похоже, они сами все усложняют. Не за свое дело взялись. Наше ведомство справилось бы с ним лучше.

– Вы виделись со Свенсоном?

– Еще нет. Мне сказали, что встретимся после праздников. Я не стал возражать: нельзя же портить бригадному генералу рождественский праздник.

Пейс на другом конце провода рассмеялся:

– Счастья в новом году, Дэйв!

– И вам того же!

Сполдинг положил трубку и взглянул на часы. Было пятнадцать минут второго. Он подумал, что машину можно попросить у военных или одолжить у Менделя. Насколько он помнил, Бернардсвилл расположен в часе езды от Нью-Йорка, к западу от Оранжеза. Хорошо бы застать Лэсли Дженнер врасплох, чтобы она не успела удрать. Однако возможно, ее ям и пет. Нельзя исключать того, что она, как и предполагал он до звонка Пейса, по-прежнему находится в Нью-Йорке, где и думает отметить Новый год. Во всяком случае, это входило в ее намерения, если верить тому, что говорила девица. Но если она и в самом деле осталась в этом городе, то где укрывается? Гостит у кого-то в одном из частных домов? Проживает в чьей-то квартире? Или, подобно ему, снимает гостиничный номер?

На миг Дэвид задумался: а вдруг Пейс искал Лэсли сам по себе, а не из-за него, Сполдинга? Она же лгала, а почему – неизвестно... Итак, все возможно. И удивляться тут нечему. Что же касается поездки на запад Нью-Джерси, на которую уйдет с учетом обратной дороги часа два или три, то что она даст, если Лэсли там не окажется? Никаких новых данных он не получит. Ни на шаг не продвинется к разгадке тайны. И не сможет сделать никаких заключений относительно поведения бывшей своей подружки хотя бы на фрейдистский манер.

Дэвид попросил телефонистку коммутатора отеля узнать для него номер телефона и адрес Дженнеров в Бернардсвилле, штат Нью-Джерси. Потом позвонил Аарону Менделю.

Он все время откладывал этот звонок. Аарон расплачется, забросает его вопросами, попытается взять его под свою опеку, предложив ему все, что только возможно в Манхэттене. Эд Пейс рассказывал ему, что четыре года назад перед отъездом Дэвида в Лиссабон он встречался со старым импресарио. Значит, старик не будет особо расспрашивать Дэвида о его работе.

Если попросить Аарона о помощи, он поможет: связи Менделя в Нью-Йорке были поистине фантастическими. Не исключено, что посещение Бернардсвилла сможет прояснить кое-что, и тогда, вполне вероятно, Дэвиду придется обратиться к Аарону с какой-либо просьбой. Сделать это будет удобнее после того, как он позвонит предварительно старику, чтобы выполнить свой Долг перед ним.

Сначала Сполдинг подумал, что Менделя хватил удар прямо у телефона. У Аарона перехватило дыхание, он был потрясен. Чуть ли не лишился рассудка от радости... Вопросы сыпались быстрее, чем Дэвид успевал отвечать на них: о маме, о папе, о его собственном житье-бытье.

О работе Мендель не спрашивал. Однако заверения Дэвида в отменном состоянии своего здоровья едва ли успокоили его собеседника. Аарон настаивал на встрече. Если не сегодня вечером, то уж непременно завтра утром.

Дэвид согласился. Утром так утром, только попозже. Они выпьют вместе, позавтракают. Отметят наступление Нового года.

– Слава Богу, что у тебя все в порядке. Значит, жду завтра?

– Конечно. Как договорились, – ответил Дэвид.

– Ты никогда не нарушал своих обещаний.

– И не собираюсь этого делать и впредь. Итак, до завтра. Да, кстати, вот какое дело, Аарон...

– Слушаю тебя.

– Сегодня вечером мне надо кое-кого отыскать. Точно я не знаю, где может находиться этот человек в данный момент, но думаю, что скорее всего найду его в какой-нибудь великосветской компании... Как у вас со связями на Парк-авеню?

Старик, довольный, захихикал. Дэвид хорошо помнил его веселую, немного самонадеянную манеру разговора.

– Я только старый еврей, читающий Тору[31]в обители святого Иоанна Богослова. Конечно, всем нужны артисты – за бесплатно, разумеется. Красному Кресту, зеленому кресту... Дебютантки для раненых героев, танцы для награжденных французскими орденами и медалями. Вы только скажите, а уж Мендель постарается. У меня было три колоратуры, два пианиста и пять баритонов с Бродвея. И все они достигли вершин, выступают теперь в престижных местах. В самом Верхнем Ист-Сайде. А благодаря кому?

– Я позвоню вам чуть позже. Вы будете у себя в офисе?

– Где еще встречают праздники солдаты и импресарио?

– Вы ничуть не изменились.

– Главное – что у тебя все в порядке...

Не успел Дэвид повесить трубку, как раздался телефонный звонок.

– Я узнала интересовавшие вас телефон и адрес в Бернардсвилле, мистер Сполдинг.

– Назовите их мне, пожалуйста. Телефонистка продиктовала, он записал.

– Соединить вас, сэр?

Дэвид поколебался, а потом сказал:

– Пожалуйста. Я буду у телефона. Попросите миссис Хоуквуд.

– Хорошо. Я соединю, когда поднимут трубку.

– Мне бы хотелось слышать... – Дэвид выдал себя. Промах был невелик, но телефонистка это заметила.

– Понимаю, мистер Сполдинг. Если трубку возьмет не миссис Хоуквуд, а кто-то другой, то мне прервать разговор?

– Я дам вам знать.

Телефонистка, почувствовав себя участницей тайного заговора – возможно, любовной интрижки, – профессионально и решительно сыграла свою роль. Она набрала номер, и через минуту в Бернардсвилле, штат Нью-Джерси, раздался звонок. Женщина, поднявшая трубку, была не Лэсли.

– Миссис Хоуквуд, пожалуйста. Междугородная связь.

– Миссис... – По голосу было понятно, что в Бернардсвилле растерялись.

– Миссис Хоуквуд, пожалуйста. Междугородная связь, – повторила телефонистка отеля так, будто сидела в Центре срочной телефонной связи.

– Миссис Хоуквуд здесь нет.

– Будьте добры, скажите, когда она будет.

– Когда? Боже милостивый, да мы ее вовсе не ждем... Стараясь не вызвать раздражения, телефонистка отеля вежливо перебила:

– Сообщите, пожалуйста, если можете, номер телефона, где можно ее отыскать.

– Но... – голос из Бернардсвилла прозвучал неуверенно, – я полагаю, она в Калифорнии...

Дэвид понял, что настало время ему вступить в разговор. Он попросил телефонистку подсоединить его.

Послышался щелчок переключения.

– Миссис Дженнер?

– Да, это миссис Дженнер.

– Меня зовут Дэвид Сполдинг. Я приятель Лэсли и... – черт, он забыл имя ее мужа, – капитана Хоуквуда. Мне дали этот номер.

– О, Дэвид Сполдинг! Как ты поживаешь, дорогой? Это Мэдж Дженнер, глупый мальчишка! Боже, последний раз я видела тебя лет десять назад. Как поживают твои родители? Я слышала, они в Лондоне. Отважные люди.

Сполдингу и в голову не могло прийти, что мать Лэсли помнит его; ведь с тех пор, как он провел в Ист-Хамптоне Два месяца, прошло едва ли не десять лет.

– Миссис Дженнер... как приятно, что вы не забыли меня. Извините, что побеспокоил вас.

– Какое беспокойство, милый мальчик. Мы пребываем тут в положении двух старых конюхов. Джеймс приобрел еще лошадей. Никто не хочет их больше держать... Ты, значит, думал, что Лэсли здесь?

– Да, мне так сказали.

– Очень сожалею, но ее нет. Честно говоря, я вообще о ней мало что знаю. Она уехала в Калифорнию, тебе это известно?

– Да, со своей тетей.

– Тетя – это моя сводная сестра. У нас с ней не очень хорошие отношения. Она вышла замуж за еврея. Он называет себя то ли Голдсмит, то ли Гольштейн. Мы подозреваем, что он спекулянт и барышник, – ты понимаешь, о чем я говорю.

– Я? Ах да, конечно... А Лэсли не приезжала к вам на Рождество?

– Нет. Она едва удосужилась послать нам открытку.

У Дэвида было желание немедля позвонить Эду Пейсу в «Фэрфакс» и сообщить, что их калифорнийский агент, указавший на Бернардсвилл, подсказал им пустой номер. Лэсли Дженнер-Хоуквуд там не оказалось. Она, несомненно, в Нью-Йорке.

Ему предстояло дознаться теперь, что она делает здесь.

Он позвонил Менделю и назвал ему два имени: Лэсли Дженнер и Синди Тоттл-Боннер, вдовы героя Пола Боннера. Дэвид намекнул, что его интерес не столько личный, сколько профессиональный. Мендель не стал задавать вопросов: он сразу же приступил к делу.

Сполдинг искал повод позвонить Синди Боннер, извиниться и попросить о встрече. Но она могла отказаться даже говорить с ним из-за бестактного ночного звонка. Рисковать он не мог: у него не было лишнего времени. Он должен увидеть ее. Войти к ней в доверие.

Но если даже ему и удастся встретиться с миссис Боннер, то это вовсе не значит, что она сможет рассказать ему хоть что-нибудь мало-мальски интересное. Однако интуиция подсказывала Дэвиду, что встреча не пройдет впустую. И он, не замечая того, прислушивался невольно к внутреннему голосу, твердившему о том же. Во всем этом было что-то виртуальное, нереальное, иррациональное... И – атавистическое.

Прошло минут двадцать. Было четверть третьего, когда зазвонил телефон.

– Дэвид, это Аарон. Об этой даме Хоуквуд абсолютно ничего не известно. Все говорят, что она уехала в Калифорнию и с тех пор ни с кем не поддерживает связь... Что же касается миссис Боннер, то она приглашена сегодня на вечер, который состоится на Шестьдесят второй улице, в доме номер 217.

– Спасибо. Я буду ждать ее у выхода и очарую своими прекрасными манерами.

– Это лишнее. Ты тоже приглашен хозяйкой дома. Ее зовут Андреа. Она в восторге оттого, что ее посетит солдат, сын известных пианистов. В феврале ей для раута нужно будет раздобыть хорошее сопрано, но это уже моя забота.


* * * | Сделка Райнемана | Глава 19