home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

На следующее утро я приземлился на северном побережье без четверти одиннадцать.

В нескольких милях от аэропорта Боскобель жили несколько весьма изобретательных писателей, среди которых были Ян Флеминг и Ноэль Коуард, но ни один из них не был так находчив, как человек, придумавший надпись над стоявшей там хижиной аэрослужбы Ямайки. Она гласила:

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АЭРОПОРТ ОХО РИОС".

Во-первых, это был не Охо Риос, в котором сосредоточены большинство крупных отелей, но который располагался в двенадцати милях к востоку, около Оракабессы. Во-вторых, это был не аэропорт, а полоса длиной в 3000 футов, залитая гудроном и зажатая между морем и холмами, причем даже на "дакоте" взлететь здесь было невозможно. Она использовалась главным образом самолетами, опрыскивавшими банановые плантации на склонах холмов.

Я стоял и восхищался вывеской, пока клерк в хижине обзванивал миллионеров, водивших такси в этой части острова, и в этот момент один из пилотов, опрыскивавших плантации, вошел и хлопнул меня по спине. Он, видимо, только что закончил работу: они начинали с рассвета и летали до тех пор, пока солнце не поднималось слишком высоко.

– И что большой двухмоторный парень делает в джунглях – обследует трущобы?

– Клиент в Шау-парке. По крайней мере, я надеюсь.

– Кто-то из киношников?

Я удивленно покосился на него.

– Тут что, снимают фильм?

– Конечно. Разве ты не читаешь нашу "Дейли глинер"? Весь чертов Голливуд здесь, парень.

И он был почти прав; цветные эпические ленты вечно снимали в этой части северного побережья. Для съемок места лучше не найдешь: солнце, пальмы, холмы, пляжи – и полдюжины роскошных отелей прямо возле дороги. Иногда они превращали это место в остров на Тихом океане, иногда это была черная Африка; дважды они забывали, где находятся, и снимали фильмы о Ямайке, но наверное кто-то за это платил?

– А что на этот раз? – спросил я.

– Насколько я понимаю, снимают верховья Амазонки, во всяком случае, Южную Америку. По крайней мере перестали снимать Конго. – Он вытер тыльной стороной ладони пот со лба, оставив вместо него грязную масляную полосу. – Ну, и когда же ты бросишь это дурацкое воздушное такси и займешься вместе с нами настоящей работой?

– Завтра, если оплатят мой счет за горючее.

– Ну, тогда встретимся в пять утра.

– Давай лучше в девять; я что-то старею.

Он усмехнулся.

– Ты привыкнешь. Единственная трудность в том, чтобы проглотить всю вечернюю норму выпивки за обедом. Представь себе, что это патрулирование на рассвете – после полетов на истребителях ты же должен об этом все знать.

Я протянул:

– Все помнят, что я летал на истребителях. Сейчас я вожу гражданский самолет.

Он усмехнулся, еще раз похлопал меня по плечу и двинулся в сторону хижины.

– И тем не менее, приятно должно быть знать, что у тебя есть что-то, на что ты можешь упасть.

– Ты имеешь в виду Голубые горы? – откликнулся я. Он рассмеялся и ушел.

Что же касается меня, то мне все это представлялось совсем не таким уж забавным. Он делал деньги – вероятно около 7000 фунтов в год – но он их зарабатывал. Я знал, что один раз ему уже приходилось падать, когда он проводил опрыскивание с высоты двадцати футов и попал в овраг, не имевший выхода, крутой склон которого оказался прямо перед ним. Они списывают в среднем один самолет в год.

Видимо, я действительно становлюсь старым.

Я добрался до Шау-парка вскоре после одиннадцати и сэкономил пару минут, срезав дорогу через обнесенную стеной стоянку автомашин, вместо того, чтобы идти кружным путем через главный вестибюль. Это привело меня прямо ко входной двери номера "С".

Номера были построены в виде двухэтажных блоков – две комнаты наверху и две внизу – и выглядели до странного похожими на дома в пригородах английских городов, перенесенные на 4000 миль и слегка переросшие в лучах тропического солнца. Я нажал кнопку звонка и подождал.

Никакого ответа. Я снова позвонил; снова никакого ответа. Ну и что? Все правильно, я понимал, что опоздал на несколько минут, но по обычаям Ямайки это даже рано. Но может быть, Джи Би Пенроуз еще не совсем акклиматизировался в здешних условиях; может быть, он все еще думает, что одиннадцать часов означает одиннадцать часов и в две минуты двенадцатого у него уже назначена деловая встреча и ему пришлось вылететь в Нью-Йорк и купить Рокфеллер-Плаза?

Черт возьми! Я начал думать, что напрасно потерял утро и несколько галлонов бензина.

Чтобы использовать последнюю возможность, я нажал на дверь и она открылась. Я немного подумал, но потом решил, что по крайней мере смогу убедиться, что Пенроуз собрал свои вещи и уехал. Миновав темный коридор, я вошел в столовую.

Оказавшись внутри, я тут же забыл все свои мысли об английских пригородных домах. Это была большая прохладная комната, в одной стене которой раздвижные стеклянные двери выходили во внутренний дворик с видом на пляж и расстилавшееся за ним море. Почти все в комнате было белым: стены, маленький кофейный столик, шкафы, стулья из кованного на испанский манер металла, круглый стол со стеклянной крышкой, четыре настольные лампы. Это была очень симпатичная комната; единственное, что было не так, так это то, что в комнате никого не было, кроме маленькой темной ящерицы.

Она вскарабкалась по стене в соответствии со своей собственной теорией антигравитации, склонила голову набок и бросила на меня подозрительный взгляд. Я кивнул ей, подошел к открытым стеклянным дверям и выглянул наружу. Во дворике в беспорядке стояли металлические и пластмассовые пляжные кресла, но больше ничего не было. Возле берега купались несколько человек и пара металлических лодочек с яркими парусами скользила вдоль каменного пирса. Но всюду было очень тихо. Постояльцы Шау-парка громко не смеются.

Я вернулся в комнату. Ящерица повернула голову на 180 градусов и продолжала наблюдать за мной, так что я спросил:

– Ты случайно не знаешь Джи Би Пенроуза, который остановился здесь? – Ящерица продолжала наблюдать за мной. – А случайно, ты сама не Джи Би Пенроуз?

Это подействовало; она скользнула по стене и исчезла за висевшей на ней картиной. Постоянные жители терпеть не могут, когда их принимают за туристов. Я пожал плечами и двинулся к двери в спальню, а затем решил сначала проверить буфет.

Здесь я добился очевидного прогресса. В буфете обнаружились три почти полных бутылки джина, бутылка белого "чинзано" и бутылка "Канадиен клаб", несколько чистых стаканов и два переплетенных в кожу тома американского законодательства о контрактах. Вполне возможно, что Пенроуз уехал, оставив бутылки; судя по количеству жидкости в них, он не пил по-крупному, но если имело смысл привозить сюда книги по законодательству, то наверно имело смысл и забрать их домой. Что же касается меня, то утром, в десять минут двенадцатого, это был не худший образчик моих дедуктивных способностей.

Я обнаружил, что пока занимался дедукцией, успел налить себе стакан неразбавленного виски, – не лучший вариант для десяти минут двенадцатого, но к тому времени мне ничего не оставалось делать, кроме как его выпить. Я уже почти поднес стакан ко рту, когда женский голос произнес:

– Кто вы такой, черт возьми, и что, черт побери, вы здесь делаете?

Я сказал:

– Меня зовут Кейт Карр, я жду мистера Джи Би Пенроуза и пользуюсь гостеприимством, которое он щедро мне предоставил, пока вспомнит, что должен быть здесь сам.

Женщина вошла, бросила чемоданчик на диван и сказала:

– Вы опоздали, Карр.

Я так и остался стоять столбом, глядя на нее, разинув рот. Она была невысокого роста и немного худощава; нельзя было сказать, что она плоскогруда, но застраховать ее грудь за миллион, пожалуй, было трудновато. У нее были красивые длинные волосы, когда-то наверное темные, но выгоревшие на солнце и теперь приобретшие оттенки от орехового до серебристо-белого и завязанные сзади в небрежный узел. Ее ноги, длинные и скорее тонкие, были покрыты золотистым песком и зигзагообразными следами от струек воды. По каким-то причинам мне нравится рассматривать покрытые песком женские ноги; психологи, наверное, найдут этому длинное объяснение. У меня же было очень короткое.

Я медленно произнес:

– Я опоздал? А что случилось с пресловутым Джи Би Пенроузом?

– Это я – Пенроуз. Большинство людей зовут меня Джи Би. Вы можете называть меня мисс Пенроуз. Я ждала до пяти минут двенадцатого, потом пошла купаться. – Она прошла в спальню, а я наконец-то выпил свой первый глоток виски.

Но через несколько секунд она вернулась уже без солнцезащитных очков, вытирая отдельные места маленьким полотенцем для рук.

– Вы не слишком рано начинаете пить – для пилота?

Я кивнул.

– У вас может быть вполне резонный повод для возмущения, если я числюсь в вашей платежной ведомости.

Она задумчиво посмотрела на меня. Когда она сняла очки, стало видно, что у нее четкие черты лица, маленький острый подбородок, немного слишком тонкий нос, немного слишком крупный рот, умные голубые глаза. Очень подвижное лицо; его выражение могло меняться от подозрительного до усмешки весом в мегатонну, любое из этих выражений не казалось неуместным и все они принадлежали одному и тому же лицу.

– Очень хорошо, – она кивнула. – Я бы выпила "чинзано" со льдом – в холодильнике в кухне должен быть лед.

Я вышел в холл, нашел кухню, холодильник и лед, принес все, задержавшись только, чтобы опустошить по пути мой собственный стакан. У меня было такое ощущение, что мне нужно, чтобы у меня в крови было еще что-то кроме крови.

Она сидела на диване возле своего чемоданчика, лениво вытирая полотенцем между ног и разглядывая какую-то бумагу. Я налил ей, налил себе второй стакан и протянул ей ее порцию. После этого я вытащил свою трубку и уселся на стол.

Немного погодя она сказала:

– Утверждают, что на острове вы лучший независимый пилот многомоторного самолета. Это верно?

Мне понравилось, как она использовала выражение "на острове", она быстро освоила местную фразеологию.

– Так как больше никого нет, думаю, я лучший.

– Гм, – она протянула мне лист бумаги. – Это верная оценка ваших затрат?

Да, все было правильно. Там были указаны даже правильные цифры страховки и амортизации, что означало, что она должна знать, сколько я заплатил за самолет в качестве первого взноса. Ну, во всяком случае, в районе Палисадо это не было большим секретом.

– Почти правильно, – согласился я.

– Хорошо. Вам приходилось работать на киносъемках?

– Я возил нескольких киношников. Каждое лето тут ими буквально кишит. Они неплохо платят, но всегда не в той валюте.

Это не слишком увеличило мои шансы. Она холодно сказала:

– Я имею в виду настоящую работу по съемке фильма. Мы хотели бы, чтобы вы пилотировали самолет с кинокамерой.

Я нахмурился, выпустил клуб дыма и передвинул во рту чубук трубки.

– Давайте вернемся к началу: кто такие "мы"?

Она изумленно посмотрела на меня.

– Боже мой, я думала, что уж это вы знаете.

– Я не светский человек, мисс Пенроуз. Просто давайте начнем с самого начала.

– Ну, вы слышали про Уолта Уитмора?

Наконец-то! Он должен был быть чуть моложе поколения Джона Уэйна и Гэри Купера, но начал работать в Голливуде в те времена, когда половина тех актеров еще была на коне. И остался в седле, когда большинство старичков сползло с коней, чтобы играть постельные сцены – и оказались профессиональными мертвецами прежде, чем успели сменить простыни. Критики пытались наградить его самыми различными прозвищами, начиная от Уитмора Всегда Одно Лицо до Самого Оригинального Обманщика, но за последние тридцать лет о нем приходилось писать по крайней мере дважды в год. В стране, где политиков выбирают за то, что они хорошо смотрятся верхом на лошади, человек, единственная профессия которого состоит в том, чтобы хорошо смотреться на лошади, не пропадет.

Я кивнул.

– Понимаю, кого вы имеете в виду.

– Сейчас он независим. Организовал собственную компанию, вкладывает в свои картины собственные деньги и получает доход в виде отчисления от прибылей. Сейчас он снимает здесь фильм "Боливар Смит". Вы об этом что-нибудь слышали?

– Нет, но не рассказывайте мне все; я попробую угадать сам. Он – американский наемник в стране, назовем ее скажем Амазонией, и крутые парни местного диктатора командуют им и помыкают, благородство честной крестьянской девушки производит на него огромное впечатление и он помогает крестьянам восстать и победить, и не берет за это никакой награды...

– Очень хорошо. – По ее лицу я видел, что почти что написал для них сценарий. – Вы могли бы много добиться в кинобизнесе, – проворчала она. – Может быть вы бы и не подошли нам как помощник третьего ассистента с хлопушкой, но далеко бы пошли как критик.

– Мисс Пенроуз, – развел я руками, – не издевайтесь надо мной. Мне нравится Уолт Уитмор. Я уже видел, как он проделывал подобные вещи в Мексике, Техасе и Новом Орлеане. Но это не помешает мне заплатить и посмотреть, как он будет это делать в Амазонии.

Она внимательно посмотрела на меня, перелистала каталог немого кино для выражений подозрительности, недоверия, отвращения, удивления, признательности, восхищения и еще нескольких, которые я не смог бы назвать.

– Очень хорошо, – сказала она наконец, – я отказываюсь от слова "критик".

– Вы еще не сказали мне, какое место занимаете вы, – напомнил я. – Не совсем представляю вас в роли девушки из Амазонии, которая приносит ему в тюрьму плоды манго, или огненной деревенской танцовщицы, которая...

– Я не актриса! – На этот раз ошибиться в выражении ее лица было невозможно: это было отвращение. – Я – юрист Уитмора; я заключаю контракты для его компании. Если вы помолчите несколько секунд, я смогу составить контракт и для вас.

Я заткнулся, если не считать моей трубки, которая продолжала издавать хлюпающие звуки. Некоторое время спустя она спросила: – Вы согласны с этими цифрами.

Я кивнул.

– Отлично. Я собираюсь предложить вам предварительный гонорар в 20 долларов в день в течение ближайших четырех недель, с предупреждением о работе за двадцать четыре часа. Когда вы будете летать для нас, будете получать оплату расходов и дополнительно десять долларов в час, причем минимально 20 долларов, сверх предварительного гонорара. Вас это устраивает?

– Подождите минуточку. – Я подождал, пока ржавые колеса в моей голове не провернулись, произведя соответствующий пересчет валюты. Когда я закончил эту операцию, предложение по-прежнему казалось мне достаточно заслуживающим внимания: 7 фунтов в день за то, чтобы ничего не делать, плюс еще по крайней мере 7 фунтов и оплату расходов при полетах. Потом я кое-что вспомнил. – Вы что-то говорили о полетах на самолете с кинокамерой. Что вы имели в виду?

– Условия будут теми же самыми, но без оплаты расходов.

– Нет. – Я покачал головой. – Я хочу получить компенсацию половины расходов: дело в том, что самолет стоит мне денег даже тогда, когда стоит на земле, а я занят и не могу летать. И кстати, о каком самолете с кинокамерой идет речь?

– У нас его еще нет.

– Хорошо – тогда я соглашусь с этой частью сделки только после того, как его увижу.

Ее крупный рот расплылся в широкой улыбке, немного кривой с одной стороны.

– Боитесь, что он может оказаться для вас слишком велик?

– Мисс Пенроуз, я не много понимаю в кинобизнесе, но кое-что понимаю о полетах на съемках фильма. Большая их часть выполняется профессиональными компаниями, которые арендуют для этого или покупают свои собственные самолеты. Вы же хотите сделать это подешевле, наняв летчика и самолет отдельно. Вы сможете найти самолет несколько дешевле; в этой части света полно подходящих самолетов. Я соглашусь летать на нем только тогда, когда его увижу.

Она еще некоторое время смотрела на меня, потом кивнула, быстро порылась в пачке бумаг, лежавшей на диване, и протянула одну из них мне.

– Хорошо. Тогда подпишите вот здесь.

Это был печатный текст контракта, состоявший примерно из восьми страниц, большинство которых было посвящено тому, что я соглашался не возбуждать судебного дела против компании. В пустых местах на машинке было впечатано мое имя, национальность, размеры оплаты и расходов. Мне было интересно, что же содержалось в остальных бумагах из этой пачки. Скорее всего, это были варианты того же самого, но с большей суммой оплаты, если бы я начал торговаться. Так что видимо я поступил не слишком умно. Тем не менее я подписал; в летний сезон в ближайший месяц ничего лучшего мне не найти.

Она встала.

– Хорошо. Теперь пойдем найдем босса, чтобы он подписал ваш экземпляр контракта.

Должно быть, я выглядел несколько удивленным, раз она сказала:

– Уолт лично подписывает все контракты и все зовут его "босс" – не спрашивайте меня, почему. Точно так же, как все зовут Джона Уэйна – "Дюк".

– А вас они зовут Джи Би.

– Мисс Пенроуз.

Я усмехнулся.

– Пару дней назад мне предложили работу за 750 долларов в неделю. Если бы я согласился на нее, мог бы я вас звать просто Джи?

Она удивленно посмотрела на меня.

– Вам действительно предлагали такие условия и вы отказались?

– Это был вопрос морали. Все зовут меня "Мирный" Карр.

Она продолжала смотреть на меня несколько дольше, чем заслуживало мое замечание. Потом сказала:

– Не могли бы вы принести мой портфель?

Я принес.


предыдущая глава | Сценарий схватки | cледующая глава