home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Я поспешил за ним, посмотрел в указанном направлении и тоже увидел индейцев. Они шли вереницей, след в след, откуда-то с юго-запада. Все они были воинами, и, судя по всему, в отряде было никак не меньше сорока человек.

— Дождемся, пока они пройдут, — предложил я, — а потом уйдем сами. Это наш единственный шанс.

Если все получится, как надо. Оставив Янса следить за тропой, я вернулся обратно и быстро объяснил ситуацию.

— Ни звука, — добавил я. — По моему знаку мы отсюда уйдем. Идти придется осторожно и быстро.

Наступило тягостное ожидание. Мне прежде не случалось видеть такой одежды и боевой раскраски. Надо сказать, что эти индейцы разительным образом отличались от всех, каких мне доводилось видеть. Кто они? Пекоты? Или, может быть, мохавы? Я держал мушкет наготове, зная, что, если выстрелю, одним врагом станет меньше. У меня также были при себе пистолеты. Возможно, мне даже представится шанс перезарядить оружие.

От страха у меня пересохло в горле. Нас было трое против сорока, и, если они все же нападут, шансов остаться в живых у нас почти не останется. Два выстрела из мушкета, потом еще пистолеты, ножи и копье Генри. К тому же я до сих пор не знал, сможет ли Генри сражаться и вообще вступит ли в бой, хотя он был, несомненно, вынослив и производил впечатление человека решительного и умевшего обращаться с оружием.

Наши следы они обнаружить не могли — шли с другой стороны. К тому же если они и дальше будут продвигаться все в том же направлении, никуда не сворачивая, мы останемся незамеченными. И еще — я улыбнулся — они неизбежно должны будут выйти на Бауэра и его компанию.

Мы сидели очень тихо, затаив дыхание, не решаясь шевельнуться. Первые индейцы прошли всего в каких-нибудь пятидесяти ярдах от нас, легко и бесшумно пробираясь среди деревьев.

Воины были стройными и жилистыми, мало кто из них обладал внушительными мускулами, но все же встречались достаточно могучие, и, несомненно, вместе они представляли большую силу. Они были вооружены копьями, луками и томагавками.

Они медленно шли мимо, и нужно сказать, мои догадки подтвердились. Я насчитал тридцать два воина, и, судя по всему, этот отряд в бой еще не вступал. Видимо, они что-то затевали, и все это было еще впереди.

Когда последний индеец скрылся в лесу за деревьями, я поднялся с земли и жестом приказал всем следовать за собой. Мы спустились вниз по поросшему соснами склону и пошли по следам, оставленным индейцами, повторяя их путь в обратном направлении.

Мы прошли мимо озера, раскинувшегося по правую сторону от нас, и, пройдя еще пять или шесть миль, устроили привал. Мы выбрали укромный уголок под ветвями раскидистых дубов. Собрав немного хвороста и сухих веток, мы развели костер, который почти не давал дыма. Деревья обступали нас со всех сторон, а значит, со стороны никто не увидит пламени.

В тарелке, сделанной наспех из березовой коры, мы нарезали немного оленины; затем, когда похлебка уже кипела на огне, я добавил в нее пару горстей камышовой пыльцы. Диана наблюдала за нами внимательно и, как мне показалось, не без скепсиса, но вслух ничего не сказала.

Янс свернул из бересты два кулька, таким образом получились миски. Каждую из них мы наполнили похлебкой. Одну передали Керри, а вторую — Диане. Керри принялась за еду не сразу, но голод все же взял верх. Я занялся приготовлением новых порций похлебки.

Посмотрев на сидевшего в стороне Генри, я спросил:

— Тебе доводилось прежде бывать в лесах?

— Там все было совсем по-другому.

— Ты идешь по лесу как охотник.

Он глянул на меня, гордо вскинув голову.

— В своей стране я был воином. Я вел всех в бой.

— Похоже, тебе и здесь скоро представится такая возможность, — заметил я. — Ты из Африки?

— Я ашанти, — просто ответил он.

— Работорговец?

Он пожал плечами.

— У нас была война. Когда война окончена, победитель забирает врагов в рабство или же убивает, чтобы они не напали снова. Некоторое количество рабов мы обычно продавали, выменивали на оружие или одежду.

— А как ты стал рабом? Проиграл войну?

— Нет, просто однажды мы грузили рабов на корабль, но корабль был слишком большой, а рабов оказалось мало. Ветер надул паруса, и мы вышли в море. Кто-то толкнул меня сзади, и я тоже стал рабом.

— Теперь ты знаешь, каково это.

Он равнодушно пожал плечами.

— Кому-то достается победа, кому-то поражение. Тогда я проиграл, теперь я — победитель. У меня теперь есть свобода, и ее я никому не отдам. — Он с вызовом глядел на нас.

Я улыбнулся.

— Разумеется. Мы не продаем рабов и не покупаем их. Мы сами работаем на себя.

Теперь его взгляд был полон презрения.

— Настоящий воин не должен работать!

— Вот как? Но если ты решишь остаться с нами, то ты тоже должен помогать. И работать, и сражаться. А иначе, — я указал рукой в сторону леса, — твоя свобода там. Бери ее, сколько пожелаешь.

Генри не тронулся с места; уперев руки в бока, он пристально разглядывал меня.

— Я обещал им, что помогу, — сказал он наконец. — Я поклялся кровью. Я останусь с вами до тех пор, пока они не будут в безопасности.

— Вот и хорошо! Ты нам пригодишься.

Спустя некоторое время Янс спросил:

— Что он имел в виду, когда сказал, что его толкнули сзади?

— По всей видимости, его столкнули в трюм. Такое случалось и раньше. Работорговцы не привередливы — хватают всех без разбору. Мы обсуждали это с Сакимом, который в свое время совершил путешествие из Каира в Тимбукту.

Потом мы собирали хворост для костра, Генри тоже помогал. Пламя было невысоким, и время от времени кто-нибудь из нас отправлялся в лес, подальше от костра, где можно было бы сосредоточиться и прислушаться.

В ту ночь мы по очереди стояли в карауле: Янс, потом Генри и наконец я. На рассвете отправились в путь, и я позволил Диане задать темп. Мыс Анны и поселения находились теперь к востоку от нас, немного севернее.

Наше шествие продвигалось довольно медленно, потому что Керри быстро уставала, и я уже начинал всерьез опасаться за нее. Как чувствует себя Диана Маклин, я не знал, потому что она, как ни в чем не бывало, молча шла вперед. Она не жаловалась на усталость и неизменно проявляла большую заботу о Керри Пенни.

После двух часов пути мы снова оказались на берегу ручья, который нес свои воды на север, к большой реке. Здесь мы устроили привал, а Генри спустился вниз. Недалеко от ручья мы нашли несколько островков черники, и тут же принялись собирать ягоды. Янс беспокойно расхаживал по поляне.

Сквозь листву я видел, как Генри ловит рыбу палкой с заостренным концом.

Янс остановился рядом.

— Думаешь, стоит попробовать добраться до поселения? Отсюда до него не больше десятка миль.

Я и сам уже подумывал об этом, но меня беспокоила мысль о том, что мы ничего не знаем о Максе Бауэре и его теперешнем местонахождении. Точно так же нам ровным счетом ничего не было известно об остальных, о тех, кто вместе с Лашаном отправился на юг.

Они прекратили поиски? Верилось с трудом. Девчонки имели для них слишком большое значение, потому что за одну такую, как Диана, можно было выручить в пять или даже в десять раз больше денег, чем за темнокожего здоровяка, каким был Генри. К тому же они никак не могли допустить, чтобы мы ушли живыми. Если обнаружится, что они выкрали девчонок, им не поздоровится.

Вокруг были дремучие леса, но и здесь нам приходилось обходить стороной поляны и переходить вброд ручьи. Где-то по лесу рыскали индейцы, да и Бауэр со своими людьми тоже был недалеко. И все же мы должны преодолеть и эти трудности.

Я подошел к Диане, которая собирала чернику.

— У тебя случайно нет знакомых в каком-нибудь поселении на побережье большого залива? Южнее мыса Анны? Возможно, туда будет проще добраться.

— У отца был друг в местечке под названием Шомат. Преподобный отец Блэкстон. Он живет один, и у него есть слуга.

— Это все?

— Нет, у нас есть еще знакомый в Уиннесиммете. У Самюэля Мэверика не дом, а настоящая крепость — с частоколом и несколькими пушками.

— Он хороший человек?

— Да, очень добрый, душевный человек. К тому же неимоверно сильный. Говорят, что он никого и ничего не боится.

— Он тебя знает?

Она неуверенно пожала плечами.

— Возможно, он помнит меня. Мой отец помогал Мэверику строить дом, но я видела его только один раз, еще в детстве.

— Хорошо. Мы попытаемся доставить вас к нему.

— Если бы он согласился принять нас, мы были бы в безопасности, потому что к нему никто сунуться не посмеет. С ним считаются, его хорошо знают и здесь, в колониях, и в Англии тоже. Я думаю, что даже Макс Бауэр поостерегся бы выйти против него.

Еще какое-то время мы молча собирали ягоды. Но тут меня посетила мысль другого рода.

— А он женат?

— Да. Он женат на вдове Дэвида Томпсона. Она очень душевная женщина. Я говорила с ней.

Генри вернулся с уловом, состоявшим из шести жирных лососей и довольно большого щуренка.

— Я сам их приготовлю, — объявил он. — Лучше съесть все сразу и нести мясо в животе, чем тащить всю дорогу в руках.

Мы ели рыбу, когда вернулся Янс. До того он по своему обыкновению скрылся в зарослях, а теперь опустился на землю рядом со мной, взяв себе кусок рыбы, запеченной в углях.

— Нашел тропу… довольно старая. Похоже, она идет с востока на юг.

— Думаешь, там можно пойти?

— Ага. Правда, кое-где буреломы, но мили две-три там можно было бы пройти… а может, и того больше.

С наступлением сумерек мы отправились в путь по едва различимой лесной тропе. Предоставив Янсу возглавлять шествие, я нарочно поотстал, намереваясь уйти последним. В лучах догоравшего заката я еще раз внимательно оглядел место нашей стоянки, затем принялся уничтожать следы, принадлежавшие двоим из нас.

У меня не было возможности разбираться, где чьи следы, поэтому я попросту решил взяться за те, которых было меньше всего. Керри очень мало переходила с места на место, и поэтому мне оказалось вполне достаточно просто замести их, а затем припорошить пылью и сухими листьями. Когда я уходил из лагеря, оставшиеся следы указывали на то, что в этом месте побывали лишь трое: Диана, Генри и я.

Действительно хороший следопыт, пожалуй, и смог бы восстановить реальную картину, но я не сомневался в том, что наши преследователи очень торопятся, и хотел направить их по ложному следу. В том, что к этому времени они нас потеряли, я был положительно уверен. Теперь же они снова выйдут на след, но только нас троих. А куда подевались остальные? Еще одна девчонка, Керри? И что это за незнакомец в мокасинах (то есть я)?

На подступах к тропе и дальше, на некотором ее протяжении, я уничтожил все признаки того, что здесь вообще кто-либо проходил, разбросав на земле веточки и кусочки коры. А потом я побежал, чтобы нагнать остальных, но к тому времени уже почти совсем стемнело. Когда мне показалось, что они должны быть где-то поблизости, я замедлил шаг, чтобы подойти к ним как можно тише. Они уже успели пройти почти две мили и ненадолго остановились у маленького ручья.

Мы отправились дальше, в ночь, делая в пути короткие остановки, чтобы девочки не так быстро уставали. Во время одной из остановок я сел рядом с Дианой.

— Мне понравился твой отец, — сказал я.

Она обернулась ко мне, и я обратил внимание, что даже темнота не могла скрыть бледности ее лица.

— Он хороший человек. Хотя мне кажется, что жизнь в этой стране не для него.

— Для того чтобы создать на этом месте великую страну, нужны разные люди. Он человек рассудительный, а без таких тут никак не обойтись. Он много читает, много думает. Слишком уж многие из нас заняты добыванием хлеба насущного, не имея времени ни на что другое.

Я обвел рукой лес вокруг нас.

— Человек должен мыслить, но здесь у него нет достаточно возможностей, чтобы развить свое мышление. С рассвета до заката все мы заняты тем, что добываем себе пищу, рубим лес, из которого строим свои дома и заготавливаем дрова, чтобы в этих домах было тепло. Наш мир суетен, в нем не остается времени на размышления.

— Я знаю… даже у отца. Бывали дни, когда у него не было времени открыть книгу. Здесь нет рынков, куда можно было бы пойти и купить все необходимое. Все приходится делать самому: ходить на охоту, выращивать урожай, мастерить.

— И к ночи, — добавил я, — уже попросту не остается сил. Иногда я засыпаю над книгами, но без чтения все равно не прожить. Я говорю об этом не только потому, что книги помогают избавиться от скуки; прежде всего они заставляют нас думать. Одними руками страну не создать, здесь и ум приложить надо.

Мы оба молчали. Она зачерпнула пригоршню воды из ручья и выпила ее, затем зачерпнула снова.

— Что будет, когда ты вернешься? — поинтересовался я.

Она на минуту задумалась, а затем сказала:

— Мне кажется, все останется по-прежнему. Разве что станет хуже. Если бы не отец, я ушла бы оттуда без оглядки, далеко-далеко.

— Но тогда почему бы тебе… — тут я осекся, не желая, чтобы она поняла меня превратно, — вместе с отцом не поселиться вместе с нами, у Стреляющего ручья. Тебе бы там понравилось, к тому же и место есть. Одного из наших фермеров убили индейцы, после него осталась хорошая хижина. Она пустует.

— Спасибо.

Она ничем не выдала, что эта идея пришлась ей по душе, и потому я не стал развивать свою мысль дальше. Вскоре мы продолжили свой путь. Янс нес Керри больше мили, после чего мы снова устроили передышку.

Терпение Генри иссякало.

— Зря все это. Так мы далеко не уйдем. Они нас поймают.

— Предлагаешь бросить их здесь? — спросил у него я.

Он презрительно взглянул в мою сторону.

— Конечно нет, но мы все пропадем. — И, помолчав, добавил: — Ты не знаешь, что это за люди. Они жестоки и не знают жалости.

— А чьим рабом ты был?

— Капитана корабля. Он часто подходил к этому побережью, время от времени его люди нападали на индейские деревни, и тех, кого им удавалось захватить, он увозил и продавал в рабство. Я был его слугой.

Повернув голову, он пристально поглядел на меня.

— Сидеть в корабельном трюме не слишком-то приятно, к тому же сбежать оттуда не было никакой возможности. И тогда я специально заговорил по-английски так, чтобы они услышали: я рассказывал другому рабу, что в свое время был в услужении у одного англичанина. Это было неправдой, но все получилось так, как я и надеялся, и капитан прислал за мной. Я стал прислуживать капитану, и с того времени у меня появилась возможность бывать на палубе. Я сделал все, чтобы завоевать его доверие.

— А как ты оказался на берегу?

— Лашану нужен был человек, а на примете у них никого не было, поэтому на этот раз меня отправили на берег ему в помощь. Я же только этого и ждал.

— Если нам удастся выпутаться из этой истории, ты вернешься обратно, в Африку?

Он глубоко задумался.

— Еще не знаю, — пробормотал он наконец. — Слишком уж много мне довелось пережить. Может быть, здесь я найду лучшую долю.

— Но рабы есть и в этой стране.

— Рабы есть повсюду. Многие так или иначе становятся рабами, сами того не зная, только я уже никогда им не буду. А устроиться можно даже среди белых.

— Ты не боишься, что цвет кожи может тебе помешать?

— Боюсь? Нет. Конечно, в каком-то смысле это может обернуться против меня, а в чем-то и наоборот, будет мне на пользу. Тебе, наверное, хочется знать, откуда я знаю английский? Я выучился вашему языку у одного англичанина, который в моей стране был рабом. Его захватили, когда их люди сошли на берег с корабля. Он начинал с самой грязной работы, но скоро выяснилось, что он немного разбирался во врачевании и мог лечить болезни, хотя лекарем не был. Затем он стал моим учителем. Вскоре он стал советником и ближайшим другом моего отца. Когда отец умер, он вернулся в свою страну, и не с пустыми руками, а с золотом и бриллиантами, подаренными ему за службу.

Перед тем как его корабль готовился отчалить, мы с ним стояли на берегу, и тогда он сказал мне одну вещь, которую я запомнил на всю жизнь. Он сказал, что любой человек может стать рабом, но вот королем даже при очень большом желании может стать далеко не каждый. Тогда он положил мне руку на плечо и сказал, что во всем мире существует только два типа людей: те, которые умеют только хотеть и желать, и те, которые стремятся к тому, чтобы их желания осуществились. И что мир и все его богатства будут всегда принадлежать тем, у кого помимо желаний есть еще и воля.

«Когда я попал в твою страну, я был рабом. Но я сносил любые тяготы. Я не бежал от трудностей, их у меня было предостаточно. В конце концов, я как-то помог твоему отцу, потому что ему стало трудно в одиночку справляться с грузом своих проблем, и он дважды вознаградил меня за это, даровав мне сначала свободу, а затем и богатство».

Подумав, что пришло время идти дальше, я поднялся с земли.

— Генри, — сказал я, — мне кажется, у тебя был очень хороший учитель.

— Да, это так. Хотя мне потребовалось слишком много времени на то, чтобы самому это понять. Те знания, что он мне дал, не пропали даром, но лучше всего я усвоил то, чему научила меня жизнь.

Было еще совсем темно, когда мы устроили привал, выбрав себе для этого укромный уголок среди густых зарослей молодых сосен. Это была та сторона холма, где склон сначала круто обрывался вниз, а затем образовывал узкий уступ. Здесь мы расположились на ночлег и тут же уснули. На этот раз мы чувствовали себя в полной безопасности, и все спали спокойно и очень крепко.

Когда я очнулся ото сна, солнце еще не взошло. Какое-то время я лежал совершенно неподвижно, прислушиваясь к лесным шорохам, определяя происхождение каждого из них. Поднявшись на ноги, я подошел к самому краю уступа, на котором мы спали, и огляделся по сторонам. И в тот самый момент, когда я уже собрался было отвернуться, до моего слуха донеслось едва уловимое позвякивание металла.

У меня перехватило дыхание. Медленно выдохнув, я взглянул в том направлении.

Всего в каких-нибудь тридцати ярдах от нас был разбит еще один лагерь! И в этом самом лагере Верн чиркал кремнем об огниво, собираясь разжечь костер!


Глава 6 | Путь воина | Глава 8