home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Когда я отбыл в Шайенн, кучевые облака мерно брели по небу, словно тонкорунные овцы на пастбище. Ветер гнал впереди сухие листья и лупил лошадиным хвостом по стременам и седлу. Я был в приподнятом настроении, уж такое приятное было утро, чистый, прохладный воздух спустился с гор.

Какой-то мужчина мыл окно на балконе гостиницы. Он окинул меня долгим взглядом, когда я проскакал мимо по улице, сопровождаемый облаком пыли. Подъехав к кабинету доктора, я спешился возле двери.

Док сидел за письменным столом, держа в руках большую белую чашку с горячим кофе, распространявшим на всю комнату манящий аромат. Перед ним на столе лежал раскрытый гроссбух, в который он, печально вглядываясь в текст сквозь очки в золотой оправе, заносил счета. Оглянувшись, док узнал меня и ткнул большим пальцем в сторону внутренней комнаты:

— Проснулся. Проходите.

Мне показалось, что, возвращаясь к гроссбуху, он напоследок окинул меня каким-то странным взглядом, но мне так хотелось увидеть Тарлтона, что я поспешил зайти в комнату.

Боб читал, сидя в кровати. Отложив книгу, протянул мне

— Никогда никого не был так рад видеть, как тебя, Чэнси! Неплохо выглядишь.

— Жаль, что не могу сказать этого о тебе. Но по сравнению со вчерашним днем, ты заметно поправился.

— Ты видел Корбина? Это он привез меня сюда.

— Нет, не видел, иначе мы приехали бы вместе. Я нанял еще одного помощника — похоже, неплохой парень.

— Отис, у нас не было шансов. Бандиты напали посреди ровной как стол прерии, они выскочили, словно из-под земли, отогнали стадо и убили двух ковбоев прежде, чем мы успели сообразить, что случилось. Мы рассредоточились, но найти поблизости подходящее место для обороны не смогли. Меня ранили первым же выстрелом, а когда моя лошадь пала, я потерял револьвер. Пришлось отстреливаться из винтовки.

— Мы нашли место боя.

— Они кружили поодаль, и это не давало возможности сделать прицельный выстрел, а потом спокойно угнали скот, а меня оставили там. Знали, что я ранен, что у меня нет лошади, нет воды, и, вероятно, решили, что я все равно помру.

— Мы отыскали твой след. Ты пошел за ними.

— Они угнали наш скот. Я преследовал их, сколько мог, а когда потерял сознание, меня нашел Хэнди Корбин и доставил сюда.

Мы услыхали, как хлопнула наружная дверь, и Тарлтон от неожиданности приподнялся.

— Черт возьми, — сказал он, — док собирался отправить мое письмо с полуденным дилижансом. Хотел бы я знать, чего он сейчас сорвался? — Посмотрев на меня, добавил: — Хочу известить своих родственников, где я. А у тебя есть какие-нибудь родственники, Отис?

— Нет, пожалуй, нету. По крайней мере, близких. Я состою в родстве с Сэкеттами. Их на Западе видимо-невидимо, но они меня не знают, а я их.

Мы сидели и наслаждались приятной беседой в теплой уютной комнате, не чувствуя уже холодного ветра, властвовавшего снаружи. Мне нравился Боб Тарлтон. Для меня, у которого никогда не было настоящих друзей, он казался родным человеком. Боб рассказывал мне о своем доме, семье, оставшейся на Востоке. Он вел жизнь, о которой я ничего не знал и к которой едва ли был приспособлен. Рассказ Боба переносил его в какую-то заоблачную страну, лежащую за тридевять земель от этих горных селений Вайоминга. Это была утонченная, светская жизнь, протекающая среди людей, которые носят белые рубашки и черные костюмы, ездят в ослепительных экипажах и ведут деловые переговоры, попивая кофе и покуривая дорогие сигареты. Подобные люди встречались мне время от времени на страницах журналов, но я понятия не имел, на какие средства они живут и обременены ли вообще такими проблемами.

Боб Тарлтон хорошо знал тот, другой мир, я разинув рот слушал его воспоминания о колледже, о бизнесе, о гусиной охоте, которую затевают для развлечения, о прогулках с девушками в парках по воскресеньям, музыкальных концертах и тому подобном. Теребя в руках шляпу, я чувствовал, что всей душой хочу узнать и понять это волшебный мир.

У нас, в горах Теннесси, по-настоящему богатых людей не было. За исключением разве что Мартина Бримстэда. Несколько семей считались зажиточными, среди них называли и Данверганов, до того, как из-за меня разрушились их отношения с местным обществом. Лично я в своей жизни видел лишь скот, лошадей и оружие, да еще сохранял кое-какие воспоминания о том, как подростком скитался по свету, покинув родные горы. Я видел восточные города, но только с борта корабля, со стороны моря, а это не лучший способ составить о них суждение.

Пока я сидел и думал, Тарлтон задремал. Тогда я осторожно поднялся, вышел на улицу и отправился покупать консервированные фрукты для Корки. Несмотря на то что погода стояла холодная, по улице разгуливало полно народу, казалось, что люди покинули теплые дома только лишь с одной целью, чтобы поговорить. Когда я проходил мимо, они провожали меня взглядом и долго смотрели вслед, отчего у меня возникло тревожное ощущение, словно что-то случилось. И я подумал, не банда ли Кэкстона Келси приехала в город.

В магазине люди почему-то держались от меня в стороне. Я подошел к прилавку и попросил консервированных персиков, слив и груш. В помещении пахло галантереей, кожей и сухофруктами. По-моему, не бывает приятнее аромата, чем аромат универсального магазина, с ним может сравниться разве что кузница, когда в ней горит горн.

— Сложите все банки в большой мешок, — попросил я, — у меня два помощника падки на сладкое.

— Придется им подождать, — раздался у меня за спиной голос шерифа, и, обернувшись, я увидел наставленный на меня револьвер. — Подними руки, Чэнси, — приказал шериф, — я заберу твое оружие.

Дюжина посетителей толпилась в дверях, и все недобро уставились на меня.

— В чем дело, шериф? — спросил я как можно тише, стараясь никого не возбуждать.

— Расстегни ремень, Чэнси. Я не хочу просто так убивать человека, даже если он подлый койот.

Позади и немного слева стоял продавец. Оказать сопротивление, даже если бы я решился начать стрельбу в комнате, заполненной посторонними людьми, я не имел никакой возможности. Кроме того, все это выглядело как недоразумение.

— Давай все спокойно обсудим, шериф. Не надо наводить на меня револьвер. Какие у тебя обвинения? Я не знаю за собой вины.

— А как насчет Нейшена? — вышел вперед здоровенный, толстый мужик, с голубыми глазами навыкате и красной рожей. — Разве ты оставил какой-нибудь шанс Берджиссу?

Я по-прежнему не мог ничего понять. Что-то здесь не так!

— Не знаю я никакого Берджисса, — заявил я.

— Тогда откуда у тебя его револьвер? Раньше он принадлежал Берджиссу, все знают об этом.

И без всякого астролога стало ясно, что я попал в беду. Эти люди сошли с ума, хотя почти все выглядели добропорядочными. Даже шериф, с которым я так мило беседовал, глядел на меня теперь отнюдь не дружелюбно. Итак, я стоял один-одинешенек, никто не поддержал меня, не сказал в мою защиту ни слова.

— Я забрал этот револьвер у человека, который пытался угнать наше стадо. У бандита, прикидывавшегося шерифом.

Краснорожий вмешался опять:

— Берджисс и был шерифом. Он честный человек! Шериф, сколько можно трепаться? Говорю вам, надо повесить этого парня!

— Полегче, Вебер. И не распускайся. — Шериф смерил меня холодным взглядом. — Где это все случилось, Чэнси? В каком месте произошло?

— Это случилось в Чероки-Нейшен. Я как раз приехал из Теннесси и наткнулся на стадо команды Ноя Гейтса. У них возникли проблемы с угонщиками скота, которыми руководил человек, назвавшийся шерифом и носивший значок. Я заключил с Гейтсом сделку, и когда тот человек с револьвером в руках начал гнать пургу и попытался на меня наехать, я убил его.

— Алек Берджисс — порядочный, законопослушный гражданин, — раздались голоса из толпы. — К тому же он прекрасно стрелял с обоих рук. Черта с два ты смог бы в честном бою убить его. Из засады — да.

— Полагаю, у тебя есть свидетели? — обратился ко мне шериф.

Тут я заткнулся. Потому что всех моих свидетелей перебили бандиты. Кроме Квини. А она с восторгом соврет все что УГОДНО, лишь бы меня повесили.

— Единственными очевидцами были Гейтс и его люди. Все они мертвы, насколько мне известно.

— Что же, не осталось ни одного свидетеля?

— Шериф, единственным уцелевшим свидетелем, который мог бы подтвердить все случившееся, является Квини, невестка Ноя Гейтса, но она связалась с бандитами, с той самой командой, которая меня ловит. И она с удовольствием возведет на меня поклеп, дай только случай.

— Отстегни ремень, Чэнси, — приказал шериф. — Я увожу тебя в камеру.

— Меня будут судить?

— Судить? — усмехнулся краснорожий. — Ты заслуживаешь такого же суда, какой предоставил Берджиссу. Зачем медлить, шериф? У меня в фургоне найдется веревка. Давайте-ка вздернем его!

Из толпы послышались возгласы одобрения.

— Этому не бывать, — твердо возразил шериф. — Хватит, Чэнси. Бросай ремень, или я стреляю.

Дрожащими пальцами я расстегнул пряжку. У меня сосало под ложечкой. На что я мог бы надеяться? Я не знал никакого Берджисса, не знал, где и как он погиб, но ни на секунду не сомневался, что Алек Берджисс, о котором они говорили, и тот человек, которого я убил, не одно и то же лицо. Но как это доказать, не имея ни свидетелей, ни защитника? Меня обвинили и арестовали просто потому, что я носил револьвер убитого человека.

Шериф, сопровождаемый возбужденной толпой, доставил меня в участок и запер в ту же самую камеру, из которой я недавно освободил Корки Бурдетта.

Когда решетчатая дверь захлопнулась, я повалился на кровать, тупо уставившись в пустоту, не в силах осмыслить случившееся. По шуму голосов снаружи я понял, что дело еще не закончено… И все только потому, что подобрал револьвер убитого человека!

Боб Тарлтон прикован к постели и едва ли слышал о том, что со мной приключилось. Коттон и Корки остались за городом, охраняя стадо. Никого в целом мире я не мог вспомнить, к кому было следовало сейчас обратиться за помощью. Кроме того, я не из тех, кто надеется на поддержку со стороны, это единственное преимущество одиночества — привыкаешь все всегда делать сам.

Самое скверное заключалось в том, что я толком не знал, что случилось в Нейшене. Похоже, Алек Берджисс был всеобщим любимцем. Видимо, он отправился на восток, где его и убили. Виновником его смерти вполне мог оказаться тот человек, которого застрелил я, но так ли это? Уверяют, что Берджисс виртуозно владел револьвером, самозваный шериф едва ли сладил бы с ним в честном поединке. Возможно, засада… они почти так и сказали. Однако, кто знает!

Шериф вернулся и сел за стол. Потом начал рыться в старых плакатах из серии «Их разыскивает полиция». На столе перед ним лежала винтовка.

В камере тускло белело одно окно, перегороженное тремя железными прутьями. Судя по расположению здания, оно выходило в степь. Где-то там протекал Вороний ручей, в пойме которого росли кусты и деревья. Сколько времени потребуется человеку для того, чтобы добраться туда?

— Даже и не думай удрать отсюда, — послышался сзади голос шерифа, — эти парни повесят тебя на ближайшем дереве. Они очень любили Алека.

— Послушай, — обратился я к нему, — уж не знаю, какая муха тебя укусила, но я никакого отношения не имею к убийству Берджисса. Я забрал револьвер у самозванца-шерифа… наверное, и звезду он снял с него, как трофей. Свой револьвер я потерял прошлой ночью и поэтому взял запасной. Раз уж меня обвиняют в убийстве, ты мог бы, по крайней мере, объяснить мне, что там такое случилось.

Его глаза встретились с моими, и он неохотно произнес:

— Тебе лучше знать. Нам известно лишь, что Берджисс и четыре других человека отправились в Форт-Смит, сопровождая фургон, в котором ехала некая женщина и ее муж. Фургоном управляли двое заключенных. Больше никто не слышал ни про Берджисса, ни про остальных, а спустя какое-то время нашли их тела. Заключенные исчезли. Берджисс и его люди попали в засаду. Убили ли их всех, в том числе и женщину? Не знаю. В общем, револьвер — только ключ к загадке, который мы на текущий момент имеем. Но все горят желанием поскорее тебя повесить.

Из этих сведений я не мог извлечь ничего для себя полезного, хотя понял чувства людей, жаждавших моей смерти, — убит всеобщий любимец. Но для того чтобы расширить дело, требовался не один человек и веские основания.

— Кто были эти заключенные? — спросил я.

— Гуд Кайлер и Рад Миллер.

— Рад Миллер! — Я опрометью соскочил с койки, и шериф машинально отпрянул от двери.

— Миллер — один из тех скотоводов, с которыми у нас возникли проблемы! Неужели ты считаешь, что я рискнул головой ради его свободы?

— Я думал об этом. С тех пор вы могли рассориться, или же вся твоя история — сплошное нагромождение лжи.

— Рад Миллер мертв. Я убил его на равнинах, когда он преследовал одного из людей Гейтса. Хэнди Корбин это тебе подтвердит. Или спроси Коттона Мэддена.

— Тогда возникает другой вопрос, — спокойно ответил шериф. — Хэнди Корбин — родственник Принца, а у нас есть все основания полагать, что Принц также замешан в убийстве.

— Бессмыслица! Когда произошла стычка с самозваным шерифом, мы еще не успели встретиться с Келси и его бандой.

Шериф пожал плечами:

— Разве? А ты говорил мне, что они следили за вашим стадом… что Келси завел шашни с невесткой Гейтса. Откуда нам знать, что здесь нет никакой связи?

Конечно, откуда ему знать… я и сам не знал. В моем представлении здесь вообще ничего не совпадало, и я не мог отделаться от этого ощущения. Хотя это не значит, что связь и вправду отсутствовала. Если Келси и его банда хотели отбить Рада Миллера, они могли обратиться за помощью к любому, кто подходит для подобного дела. Парни, которые пытались угнать наше стадо, и выглядели как отъявленные бандиты,

От всего случившегося я не ждал добра. На Западе, где весьма редко бывает законный суд, местные жители привыкли вершить правосудие собственными руками и без всякого сожаления. Скорее всего, меня успеют повесить до того, как станет ясно, что совершена ошибка… если это вообще когда-нибудь выяснится.

Мне надо было как-то выбираться отсюда.

Шериф ушел, оставив меня в одиночестве. На улице припекало солнце… я забеспокоился о своей лошади, оставленной у коновязи. Спустя какое-то время я встал и попробовал отворить дверь. Она не поддалась. Оконные прутья оказались достаточно прочными. Временами с улицы доносился смех, звон стекла, шум работающей водокачки, где-то хлопала дверь.

В конце концов я улегся на койку и стал обдумывать свое положение. Должен быть хоть какой-нибудь выход! Я из тех, кто считает, что выход можно найти из любой ситуации, стоит только хорошо покрутить мозгами. Но мне в голову не пришло никакой идеи, и я, спустя какое-то время, заснул. Когда проснулся, уже похолодало, солнце опустилось за горизонт, близилась ночь.

А ночь сулила всякие неприятности. Люди придут с работы. Соберутся в салунах. Начнут обсуждать мой случай и поглощать при этом спиртное. Уж я-то прекрасно знал, на что похоже пьяное сборище. Сквозь решетчатую дверь камеры я глядел в окно и видел лишь дорожную пыль, сухую траву да краешек здания.

Я стоял, ухватившись за прутья дверной решетки, и мне стало страшно. Неужели меня повесят за то, чего я не делал? Как отца вздернут на виселице? Мой ремень и винтовка лежали в углу кабинета, револьвер, инкрустированный слоновой костью, все еще покоился в кобуре. С таким же успехом они могли находиться за десять миль.

С улицы доносились звуки музыкальной шкатулки. Два человека проехали мимо, таща за собой шлейф пыли. Теперь я мерил шагами узкую камеру.

Предположим, мне удастся выбраться. Тогда они решат, что я, без сомнения, виновен. Но если останусь, они, скорее всего, меня вздернут. И никогда не узнают, что поступили неправильно. Я понятия не имел, что мне делать и есть ли у меня вообще выбор.

Я попробовал снова улечься на койку — заснуть не удавалось. Сев, я попытался что-то придумать. Надо бежать! Не сидеть же так сложа руки и ждать, пока они придут.

Ну а как же шериф? Неужели он останется безучастным? Мне он показался честным, упорным, способным до конца стоять на своем… но он один.

Мои глаза медленно блуждали по комнате, кто-то построил камеру на совесть, ни единой щели, куда я мог бы просунуть хоть ноготь. Меня зажали, как сардину в бочке.

С улицы донесся пьяный крик. Ну вот, начинается… скоро явятся за мной.


Глава 10 | Чэнси | Глава 12