home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 4

ЗИМА 1996 ГОДА


Артур нажал на пульте кнопку, открывающую дверь гаража, и закатил машину. Поднявшись по внутренней лестнице, он вошёл в свою новую квартиру. Ногой захлопнул дверь, поставил сумку, снял пальто и рухнул на диван. Пара десятков коробок, грудой наваленных посреди гостиной, взывала к его чувству долга. Он переоделся и принялся распаковывать картонки, расставляя книги по полкам. Паркет поскрипывал под ногами.

Намного позже, вечером, все закончив, он сложил пустые коробки, прошёлся пылесосом по комнатам и закончил обустройство кухонного уголка. Огляделся. «Похоже, у меня появляются маниакальные наклонности», — сказал он себе.

Отправившись в ванную, на секунду заколебался, выбирая между ванной и душем. Остановился на ванне, пустил воду, включил маленькое радио, стоящее на подоконнике рядом со стенным шкафом, разделся и с глубоким вздохом облегчения залез в воду. Без промедления несколько раз окунулся с головой, Пегги Ли пела на коротких волнах «Лихорадку». Артур удивился. Звучание было явно стереофоническим, хотя сам аппарат — моно. К тому же, прислушавшись, Артур обнаружил, что щёлканье пальцами, сопровождавшее мелодию, доносится из шкафа. Заинтригованный, он вылез из воды и подкрался к дверцам. Звук стал более отчётливым. Он замер в нерешительности, потом набрал в грудь воздуха и распахнул обе створки. И оторопел.

Среди вешалок сидела женщина, одетая в непритязательное платье, босая, глаза прикрыты. Поглощённая ритмом песни, она подпевала и щёлкала пальцами.

— Кто вы и что тут делаете? — спросил Артур. Женщина встрепенулась и распахнула глаза.

— Вы меня видите?

— Разумеется, я вас вижу.

Она казалась потрясённой тем, что он её видит.

Заверив её, что он не слепой и не глухой, Артур снова спросил, что она тут делает. Вместо ответа женщина заявила, что это потрясающе. Артур не видел ничего «потрясающего» и куда более раздражённым тоном повторил вопрос: что она делает в его ванной ночью?

— Мне кажется, вы не совсем понимаете, — заговорила она. — Прикоснитесь к моей руке!

Его это озадачило, но она продолжала настаивать:

— Прикоснитесь к моей руке. Пожалуйста!

— Не буду я вас трогать! Что происходит?

Она взяла Артура за запястье и спросила, чувствует ли он её прикосновение. С видом человека, доведённого до предела, он заверил, что почувствовал, когда она его коснулась, и что он замечательно её видит и слышит. В четвёртый раз спросил, что она делает в шкафу в его ванной. Она проигнорировала вопрос и очень радостно повторила, как «невероятно здорово», что он её видит, слышит и может коснуться.

Усталый после тяжёлого дня, Артур не был расположен шутить.

— Хватит, мисс. Это шутка моего компаньона? Кто вы? Девица в подарок на новоселье?

— Вы всегда такой грубый? Я похожа на проститутку?

Артур вздохнул.

— Нет, вы не похожи на проститутку, просто вы прятались в моём шкафу почти в полночь.

— Между прочим, голышом стоите вы, а не я!

Артур вздрогнул, схватил полотенце, обернул вокруг бёдер и постарался вернуть себе равновесие. Он повысил голос:

— Ладно, шутки в сторону. Вы сейчас вылезете, вернётесь к себе и скажете Полу, что это очень средне, очень, очень средне.

Она сказала, что незнакома с Полом и полагает, что тон лучше сбавить. В конце концов, она тоже не глухая, это другие её не слышали, она же их слышала отлично.

Он ответил, что очень устал и абсолютно не понимает, что происходит. Она выглядит крайне возбуждённой, он же только что закончил расставлять вещи и хочет, чтобы его оставили в покое.

— Будьте так любезны, идите к себе и, кстати, вылезайте в конце концов из шкафа.

— Не торопитесь, это не так легко, я ещё не достигла абсолютной точности, хотя за последние дни стало намного лучше.

— Что стало лучше за последние дни?

— Закройте глаза, я попробую.

— Вы попробуете что?

— Вылезти из шкафа, вы же этого хотите? Ну и закройте глаза, мне надо сосредоточиться. И помолчите.

— Вы совершенно спятили!

— Фу! Хватит скандалить, замолчите и закройте глаза, не будем же мы препираться всю ночь.

Обескураженный Артур повиновался.

Две секунды спустя он услышал голос из гостиной.

— Неплохо, слишком близко к дивану, но неплохо.

Он поспешно вышел из ванной и увидел молодую женщину сидящей на полу посередине комнаты. Вид у неё был такой, как будто ничего не произошло.

— Вы оставили ковры, мне это нравится, но вон та картина на стене отвратительна.

— Я вешаю картины, какие мне хочется, и там, где хочется, и я собираюсь отправиться спать, так что если вы не желаете сказать, кто вы, то и не надо. Уходите! Убирайтесь домой!

— Но это и есть мой дом! То есть был. Все так запутано…

Артур покачал головой. Объяснил, что снял эту квартиру десять дней назад и что это его дом.

— Да. Я знаю, вы мой посмертный квартиросъёмщик; ситуация забавная.

— Что вы несёте? Агент по недвижимости говорил мне, что владелица квартиры — женщина лет под семьдесят. И что такое — «посмертный квартиросъёмщик»?

— Ей было бы приятно услышать — ей уже семьдесят два, это моя мать, и сейчас она мой официальный опекун. Настоящая владелица — я.

— У вас есть официальный опекун?

— Да, ввиду сложившихся обстоятельств мне было бы крайне затруднительно подписывать бумаги.

— Вы находитесь на лечении в больнице?

— Да, это самое меньшее, что можно сказать.

— Они там, наверное, очень беспокоятся. Какая это больница, я вас провожу.

— Скажите на милость, вы меня действительно принимаете за сбежавшую сумасшедшую?

— Да нет…

— Сначала шлюха, теперь сумасшедшая — не слишком ли для первого знакомства?

Ему было глубоко плевать, девица она по вызову или натуральная сумасшедшая, он совершенно вымотан и хочет спать.

Однако она не обращала внимания на его слова и продолжала в том же духе.

— Как вы меня видите? — поинтересовалась она.

— Я не понимаю вопроса.

— Какая я? Я не вижу себя в зеркале, какая я?

— Возбуждённая. Вы очень возбуждены.

— Я имела в виду — физически.

Артур замешкался, потом описал её: высокая шатенка с длинными волосами, очень большие глаза, красивый рот, лицо нежное, в отличие от поведения; упомянул о грациозной пластике и тонких руках с Минными пальцами.

— Если бы я вас спросила, как пройти к метро, вы бы мне рассказали о всех пересадках?

— Простите, я не понял.

— Вы всегда так приглядываетесь к женщинам?

— Как вы вошли, у вас что, дубликат ключей?

— Они мне не нужны. Это так невероятно, что вы меня видите.

Она ещё раз повторила, какое для неё чудо, что её видят. Заявив, что ей понравилось то, как он её описал, она предложила ему присесть рядом.

— То, что я сейчас расскажу, непросто представить и невозможно допустить, но если вы согласитесь выслушать мою историю, если вы согласитесь отнестись ко мне с доверием, тогда, может быть, в конце концов мне удастся все объяснить, а это очень важно, потому что, сами того не зная, вы — единственный человек в мире, с которым я могу поделиться тайной.

Артур понял, что у него нет выбора. И хотя единственным его желанием было отправиться спать, он сел рядом с женщиной и выслушал самую невероятную историю из всех, слышанных когда-либо.

Её звали Лорэн Клайн, она была врачом-интерном и шесть месяцев назад попала в серьёзную автомобильную аварию.

— С тех пор я в коме. Нет, подождите, дайте объяснить.

Она ничего не помнила об аварии. Пришла в себя в палате, после операции. Ощущения были самые странные: она слышала все, что говорилось вокруг, но не могла ни шевельнуться, ни заговорить.

Сначала она решила, что это последствия наркоза.

— Я ошибалась, часы шли, а мне не удавалось прийти в себя.

Она продолжала все чувствовать, но была неспособна общаться с внешним миром. Решив, что её парализовало, она пережила самый большой страх в жизни.

— Вы не представляете, через что мне пришлось пройти. Остаться на всю жизнь пленницей собственного тела…

Она изо всех сил стремилась умереть, но трудно покончить с жизнью, когда не можешь двинуть и пальцем. Мать сидела у её постели. Она мысленно умоляла мать удушить её подушкой.

А потом в палату вошёл врач, она узнала его голос, это был её профессор.

Миссис Клайн спросила у него, может ли её дочь что-либо слышать, когда к ней обращаются. Фернштейн ответил, что не знает, но исследования показывают, что люди в её положении могут улавливать сигналы из внешнего мира, поэтому следует крайне тщательно относиться ко всему, что говорится в присутствии больной.

— Мама хотела узнать, вернусь ли я когда-нибудь. Профессор спокойно ответил, что и этого не знает, нельзя терять надежды, известны случаи, когда больные возвращались после нескольких месяцев — такое случалось очень редко, но случалось. «Всё возможно, — сказал он, — мы не боги, мы знаем не все. — И добавил: — Глубокая кома — загадка для медицины».

Как ни странно, она почувствовала облегчение — её тело было в порядке. Диагноз не слишком утешительный, но зато и не окончательный.

— Полный паралич необратим. А в случае глубокой комы всегда есть надежда, пусть самая маленькая, — добавила Лорэн.

Неделя сменялась неделей, и каждая была длиннее предыдущей. Она проживала их, питаясь воспоминаниями и мыслями о мире вокруг. Однажды ночью, когда Лорэн грезила о жизни по ту сторону двери палаты, она представила коридор, медсестёр, бегающих с охапками медицинских карт или толкающих тележки, коллег, переходивших из одной палаты в другую…

— И тогда это случилось в первый раз: я оказалась посреди коридора, который с такой силой представляла. Сначала я подумала, что воображение сыграло со мной такую шутку — я хорошо знала обстановку, ведь это больница, где я работаю. Но все вокруг потрясало реальностью. Я видела, как ходят люди, как Бетти открыла шкаф, достала оттуда компрессы и снова закрыла, как прошёл Стефан, потирая голову. У него нервный тик, он всегда так делает.

Она слышала шум лифта, чувствовала запах еды, которую разносили дежурные.

Лорэн же не видел и не слышал никто. Люди проходили рядом, даже не пытаясь обогнуть её, совершенно не замечая её присутствия. Почувствовав усталость, она вернулась в своё тело.

В следующие дни Лорэн научилась передвигаться по госпиталю. Она подумала о столовой и тут же очутилась там, вспомнила о приёмном отделении — и оп! она уже там. После трех месяцев упражнений она уже могла удаляться от госпитального комплекса. Так она разделила ужин с французской парой в одном из своих любимых ресторанов, посмотрела половину фильма в кинотеатре, провела несколько часов в квартире матери.

— Больше я этого не делала; было слишком тяжело находиться рядом и не иметь возможности ничего сказать.

Кали чувствовала её присутствие и, поскуливая, бегала кругами; это доводило Лорэн до безумия.

Тогда она вернулась сюда: в конце концов, это её дом, и здесь она чувствовала себя лучше всего.

— Я живу в абсолютном одиночестве. Вы не представляете, что это значит — не иметь возможности ни с кем поговорить, быть совершенно прозрачной, не существовать ни в чьей жизни. Теперь понимаете, как я была удивлена и взбудоражена, когда вы заговорили со мной там, в шкафу, и когда я поняла, что вы меня видите? Не знаю, почему так случилось… Но только бы это продолжалось, только бы я могла общаться с вами, у меня накопилось столько всего, что я хотела бы высказать!

Лихорадочный поток фраз сменился тишиной. Слезы заблестели в уголках её глаз. Она посмотрела на Артура, провела рукой себе по щеке и под носом.

— Вы, наверно, принимаете меня за сумасшедшую?

Артур успокоился; волнение женщины трогало, а поразительный рассказ захватил его.

— Нет, все это, как бы сказать, волнующе, удивительно, непривычно. Я не знаю, что говорить. Я хотел бы вам помочь, но не представляю, что делать.

— Позвольте мне остаться здесь, я буду как мышка, я вас не побеспокою.

— Вы действительно верите во все, что рассказали?

— А вы ни одному слову не поверили? Вы говорите себе, что напротив сидит совершенно рехнувшаяся девица? Тогда у меня нет ни единого шанса.

Артур предложил Лорэн несложный ход,. Если бы она в полночь очутилась нос к носу с возбуждённым мужчиной, который прятался в её шкафу в ванной и пытался объяснить, что является чем-то вроде привидения человека, находящегося в коме, — что бы она подумала и как бы реагировала?

Лицо Лорэн смягчилось, сквозь слёзы пробилась улыбка. Наконец она признала, что первым делом она бы безусловно заорала; так что у него есть смягчающие обстоятельства.

Он поблагодарил.

— Артур, умоляю вас, вы должны мне поверить. Такое нельзя выдумать.

— Вовсе нет, мой компаньон вполне способен сочинить штуку и похлеще.

— Да забудьте, наконец, про своего компаньона! Он здесь ни при чём, это не розыгрыш…

Когда Артур поинтересовался, откуда она знает его имя, она ответила, что была здесь задолго до его переезда. Так, она видела его во время осмотра квартиры и когда он с агентом по недвижимости подписывал арендный договор на кухне. Она была здесь и когда доставили ящики, и когда, распаковывая их, он сломал макет самолёта. Справедливости ради она должна признать, что, несмотря на сочувствие, тогда её здорово позабавило его негодование. Она видела и то, как он вешал эту бездарную мазню.

— Вы чокнутый: двадцать раз двигать диван, прежде чем поставить на единственное подходящее место… Так и хотелось подсказать… Я здесь с вами с первого дня. Всё время.

— И когда я под душем, и когда в постели?

— Подглядывать не люблю. Но могу сказать, что вы хорошо сложены. Даже очень, если, конечно, не обращать внимания на лишний жирок.

Артур нахмурил брови. То, что она говорила, — убеждало. Однако Артуру казалось, что он ходит кругами; история женщины не лезла ни в какие ворота. Ей хочется верить в свою историю? Пожалуйста. С какой стати он должен разубеждать её? Он же не психиатр.

У Артура слипались глаза, и, чтобы покончить со всем этим, он предложил женщине остаться на ночь — он ляжет в гостиной на диване, «который с таким трудом поставил на нужное место», а ей постелет в спальне. А завтра она вернётся к себе, в больницу, или куда заблагорассудится, и их пути разойдутся.

Но Лорэн не согласилась. Она встала, полная решимости сделать так, чтобы он выслушал её, и на одном дыхании перечислила все, чему была свидетельницей в последние дни.

Она пересказала позавчерашний телефонный разговор Артура с Кэрол Энн. «Кэрол Энн бросила трубку сразу после того, как вы выдали сентенцию, кстати весьма напыщенную, объясняя, почему не желаете возвращаться к выяснению отношений. Поверьте мне!»

Она напомнила о двух чашках, которые он разбил, распаковывая ящики. «Поверьте мне!»

Она напомнила, как он проспал, а потом ошпарился под душем. «Поверьте мне!»

Она напомнила и о том, как он, свирепея, долго искал ключи от машины. «Да поверьте же мне, черт побери!»

Кстати, на её взгляд, он очень рассеян, ключи лежали на столике у входа.

«А когда вы ели сэндвич с салями, вы посадили пятно на пиджак, и вам пришлось переодеваться перед выходом. Теперь вы мне верите?»

— Почему вы шпионите за мной?

— При чём тут «шпионите», тоже мне, Уотергейт! Может, «жучки» начнёте искать?

— Почему бы и нет! По крайней мере, это логичнее, чем ваша история… Ну правда?

— Берите ключи от машины!

— Куда мы едем?

— В госпиталь, посмотреть на меня.

— Сейчас?! Почти час ночи, а я заявлюсь в больницу на другом конце города и попрошу дежурную медсестру оказать любезность: отвести в палату к женщине, призрак которой заявился в мою квартиру. А ещё добавлю, что я эту женщину знать не знаю, и что она очень упрямая, и что я хочу спать, и что это единственный способ отвязаться от неё…

— Вы знаете какой-нибудь другой?

— Что «другой»?

— Другой способ. Вы же все равно не уснёте.

— Боже, за что? Почему это случилось именно со мной?

— Вы не верите в Бога, вы сами сказали по телефону вашему компаньону, когда обсуждали контракт: «Пол, я не верю в Бога. Если мы заполучим этот подряд, то исключительно потому, что были лучшими, а если упустим, тогда надо будет разобраться и понять, в чём мы не правы». Так вот, подумайте пять минут, в чём вы можете быть не правы, это все, чего я прошу. Поверьте мне! Вы мне нужны, вы единственный человек!..

Артур снял трубку и набрал номер телефона компаньона.

— Я тебя разбудил?

— Да нет, всего час ночи, и я ждал твоего звонка, чтобы отправиться спать, — ответил Пол.

— Почему? Я должен был позвонить?

— Нет, ты не должен был звонить; да, ты меня разбудил. Чего ты хочешь?

— Хочу передать трубку кое-кому и сказать тебе, что твои шутки становятся все глупее и глупее.

Артур протянул трубку Лорэн и попросил поговорить с его компаньоном. Она не могла взять трубку и объяснила ему, что не может ничего удержать в руках. Полу надоело ждать, и он поинтересовался, с кем Артур разговаривает. Артур ухмыльнулся и с видом победителя нажал на аппарате кнопку «громкая связь».

— Ты меня слышишь, Пол?

— Да, я тебя слышу. Скажи: что ты затеял? Я бы хотел поспать.

— Я бы тоже хотел поспать, помолчи секунду. Говорите с ним, Лорэн, вот теперь говорите!

Она пожала плечами.

— Как вам угодно. Здравствуйте, Пол. Вы меня, конечно, не слышите…

— Ладно, Артур, сейчас слишком поздно, чтобы звонить и молчать в трубку.

— Ответь ей.

— Кому?

— Особе, которая только что с тобой разговаривала.

— Ты — та особа, которая только что со мной разговаривала, и я тебе отвечаю.

— Ты не слышал никого другого?

— Скажи, ты, случаем, не Жанна д.Арк, которая слышала голоса, призывающие её спасти короля и Францию?

Лорэн смотрела на Артура с сочувствием.

Артур покачал головой; что ж, даже если эти двое сговорились, купить его оказалось нелегко.

По «громкой связи» было слышно, как Пол снова спросил, с кем Артур разговаривает. Артур попросил Пола забыть обо всём и извинился за поздний звонок. Обеспокоенный Пол осведомился, все ли в порядке и не нужно ли приехать. Артур заверил, что все в порядке, и не забыл поблагодарить.

— Ладно, не за что, красавчик; буди меня когда хочешь, из-за любой фигни и без всяких колебаний, мы с тобой компаньоны в радости и в горе. Так что, если у тебя приключится горе вроде теперешнего, буди меня, и мы его разделим. Ну так я могу спать или у тебя ещё что-нибудь?

— Спокойной ночи, Пол.

Оба повесили трубки.

— Отвезите меня в госпиталь, мы бы уже давно там были.

— Никуда я вас не повезу. Я не верю в ваши фантазии. Я устал, мисс, я хочу спать… Так что либо вам спальня, а мне — диван, либо вы отправляетесь восвояси. Это моё последнее предложение.

— Ну что ж, вы ещё упрямей, чем я. Ступайте в свою спальню, мне не нужна кровать.

— А вы что будете делать? — Вас это волнует?

— Да, волнует, и точка.

— Я останусь здесь, в гостиной.

— Только до завтрашнего утра, а потом…

— Да, до завтрашнего утра, спасибо за гостеприимство.

— А вы не будете за мной шпионить?

— Если вы мне действительно не верите, достаточно запереть дверь на ключ. Кстати, если вы беспокоитесь, потому что спите голышом, то, знаете ли, я вас уже видела!

— Разве вы любите подглядывать?

Она напомнила ему, что недавно в ванной комнате и подглядывать не надо было, следовало просто ослепнуть. Он покраснел и пожелал ей спокойной ночи.

— Именно, спокойной ночи, Артур, приятных вам снов.

Артур удалился в спальню, хлопнув дверью. «Просто сумасшедшая, — проворчал он. — Дичь какая-то». Он разделся и упал на кровать. Зелёные светящиеся цифры радио-будильника показывали половину второго. Он разглядывал их до двух часов одиннадцати минут. Потом вскочил, оделся и без стука вошёл в гостиную.

Лорэн сидела на подоконнике. Не оборачиваясь, она заговорила:

— Я люблю этот вид. А вам нравится? Из-за него я и соблазнилась этой квартирой. Я люблю смотреть на мост, а летом люблю открывать окно и слушать сигнальные гудки грузовых судов. Я всегда мечтала сосчитать волны, которые разбиваются об их форштевни, пока они проходят под мостом Голден-Гейт.

— Ладно, поехали, — вот все, что он сказал в ответ.

— Правда? С чего вы вдруг решились?

— Вы угробили мне ночь; что пропало, то пропало, но лучше разобраться сейчас, завтра я на работе. У меня важная встреча днём, и я должен постараться поспать хотя бы часа два, так что поехали. Может, поторопитесь?

— Ступайте, я к вам присоединюсь.

— Где присоединитесь?

— Говорю же, присоединюсь. Поверьте мне хоть на две минуты.

Артуру казалось, что, имея в виду ситуацию, он и так доверился ей куда больше, чем следовало.

Перед тем как покинуть квартиру, он ещё раз поинтересовался фамилией Лорэн. Она сообщила и фамилию, и этаж, и номер палаты, где должна была пребывать, — этаж пятый, палата 505. И добавила: «Запомнить легко — одни пятёрки».

Он не видел ничего лёгкого в том, что предстояло. Артур захлопнул за собой дверь, спустился по лестнице и вошёл в гараж. Лорэн уже сидела на заднем сиденье машины.

— Не знаю, как вам это удаётся, но впечатляет. Вам бы с Гудини работать!

— Кто это?

— Фокусник.

— У вас обширные познания.

— Пересядьте вперёд, это не такси.

— Будьте хоть немного снисходительны, я же предупредила, что мне пока не хватает точности. Заднее сиденье — не так уж плохо, я могла бы приземлиться и на капот. Вообще-то я постаралась сконцентрироваться на внутренней части машины. Уверяю вас, я делаю большие успехи.

Лорэн села рядом с Артуром. Машина тронулась. Лорэн смотрела в окно, Артур — на ночную дорогу. Потом поинтересовался, как вести себя в госпитале, чтобы проникнуть в палату в неположенное время. Лорэн предложила Артуру представиться кузеном из Мексики, который, узнав о несчастье, провёл за рулём весь день и всю ночь, а на рассвете должен улетать на полгода в Англию. По совести говоря, Артур не видел себя типичным южноамериканцем и сомневался, что кто-то клюнет на такую байку.

Лорэн нашла ход его мыслей излишне пессимистическим и сказала, что в случае неудачи они спокойно пройдут в палату утром.

«Сааб» въехал на территорию госпиталя. Лорэн велела повернуть направо, потом на вторую аллею слева и посоветовала встать сразу за серебристой сосной. Когда машина была припаркована, Лорэн указала на ночной звонок, заметив, что не надо звонить слишком долго.

— Это их злит, — сказала она.

— Кого? — спросил он.

— Медсестёр, они ведь не умеют телепортироваться, а идти часто приходится с другого конца коридора. А сейчас вам пора бы проснуться…

— Я бы не возражал, — ответил Артур.


ГЛАВА 3 | Между небом и землёй | ГЛАВА 5