home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

Продолжение «Ложи номер пять»

Сказав это, Ришар, не обращая больше внимания на контролера, начал обсуждать текущие дела со своим администратором, который только что вошел. Контролер решил, что может уйти, и медленно стал отступать к двери. Однако Ришар, увидев это, топнул ногой и оглушительно рявкнул:

— Не двигаться!

Вскоре появилась билетерша, которая работала также консьержкой на улице Прованс, недалеко от Оперы.

— Как вас зовут?

— Мадам Жири. Вы меня знаете, мсье. Я мать Мег Жири, или маленькой Мег, как ее еще называют.

Ришар посмотрел на женщину (выцветшая шаль, стертые туфли, старое платье из тафты, потемневшая шляпа), и по выражению его лица стало очевидно, что он или никогда не встречался с ней, или забыл о встрече. Но все билетеры одинаковы — они абсолютно уверены, что их знает буквально каждый..

— Нет, я вас не припоминаю, — заявил Ришар. — Но все же я хотел бы, чтобы вы рассказали, что случилось вчера вечером, почему вам и контролеру пришлось позвать полицейского.

— Да, я сама хотела поговорить с вами об этом, мсье, чтобы у вас не было таких же неприятностей, как у мсье Дебьенна и мсье Полиньи. Вначале они тоже не хотели слушать меня и…

— Я не спрашиваю вас обо всем этом, — прервал ее Ришар. — Расскажите, что произошло вчера вечером.

Мадам Жири покраснела от возмущения — никто раньше не говорил с ней таким тоном. Она встала, будто намеревалась уйти, с достоинством разглаживая складки юбки и встряхивая перьями своей поблекшей шляпы, затем, видимо передумав, опять села и сказала высокомерно:

— Случилось то, что кто-то опять раздражал привидение» В этот момент, видя, что Ришар вот-вот разразится гневом, Мушармен вмешался и сам стал расспрашивать билетершу. Оказалось, для мадам Жири было совершенно нормальным, что люди слышали голос в ложе, хотя там никого не было. Она объясняла этот феномен только действиями привидения. Его никто никогда не видел, но многие слышали, поведала мадам Жири присутствующим. Она слышала его часто, и на ее слово можно положиться, потому что она никогда не лжет и они могут спросить у мсье Дебьенна и мсье Полиньи или кого-либо другого, кто знает ее, включая Исидора Саака, которому призрак сломал ногу.

— Даже так? — спросил Мушармен. — Призрак сломал ногу бедному Исидору Сааку?

Глаза мадам Жири выразили изумление по поводу такого невежества. Наконец она согласилась просветить этих двух несчастных простаков. Инцидент произошел во времена Дебьенна и Полиньи и так же, как вчера, в ложе номер пять во время представления «Фауста».

Мадам Жири откашлялась и прочистила горло, как будто собиралась спеть всю оперу Гуно.

— Вот как это было, мсье, — начала она. — В тот вечер мсье Маньера и его жена, они торговцы драгоценными камнями с улицы Могадор, сидели в первом ряду ложи.

Сзади мадам Маньера расположился их близкий друг Исидор Саак. На сцене пел Мефистофель. — И мадам Жири запела: «Вы так крепко спите…» — Затем своим правым ухом (а его жена сидела слева) мсье Маньера услышал голос: «Ха, ха, кто-кто, а Жюли не так уж крепко спит…» А его жену звали Жюли. Он повернул голову направо, чтобы посмотреть, кто сказал эти слова. Никого! Мефистофель все еще пел… Но, может быть, вам скучно слушать это, мсье?

— Нет-нет, продолжайте.

— Вы очень добры, — сказала мадам Жири жеманно. — Итак, Мефистофель все еще пел. — Она запела:

«Катрин, я обожаю вас, молю, не откажите в сладком поцелуе…» — И опять мсье Маньера услышал голос справа:

«Ха, ха, уж кто-кто, а Жюли не откажет Исидору в сладком поцелуе». Маньера опять повернул голову, и на этот раз в сторону жены и Исидора. И что же он видит? Исидор взял руку мадам Маньера и целует ее через небольшое отверстие в перчатке, вот так, мсье. — И мадам Жири поцеловала кусочек кожи, который просматривался сквозь ее шелковую перчатку. — Смею вас уверить, что все трое не сидели после этого тихо! Бах, бах! Мсье Маньера, который был таким же большим и сильным, как вы, мсье Ришар, дал пару пощечин Исидору Сааку, который был худым и слабым, как вы, мсье Мушармен, при всем моем к вам уважении. Началась суматоха. Люди в зале стали кричать: «Он убьет его, убьет!» Наконец Исидор смог убраться.

— Так призрак не сломал ему ногу? — спросил Мушармен, немного раздосадованный замечанием мадам Жири по поводу его внешности.

— Там — нет, мсье, — ответила она надменно. — Он сломал ее прямо на большой лестнице, по которой Исидор Саак спускался слишком быстро, и сломал ее так сильно, что пройдет довольно много времени, прежде чем бедный Исидор сможет опять подняться по этой лестнице.

— И призрак сам сказал вам, что шептал в правое ухо мсье Маньера? — спросил Мушармен серьезно, как судья.

— Нет, мсье, это сказал мне Маньера.

— Но вы говорили с призраком, не правда ли, мадам?

— Да, так же как сейчас с вами, любезный мсье.

— И что же этот призрак обычно говорит вам, позвольте спросить?

— Он просит, чтобы я принесла скамеечку для ног. После этих слов мадам Жири, которые она произнесла торжественным тоном, и при виде ее серьезного, полного значительности лица Ришар, Мушармен и Реми, секретарь, уже не могли сдерживаться — все разом они расхохотались. Контролер, исходя из своего предыдущего опыта, не присоединился к ним. Прислонившись к стене и нервно играя ключами в кармане, он гадал, чем это все может кончиться. Чем высокомернее становилась мадам Жири, тем больше он боялся, что раздражение Ришара вернется. Однако, видя веселье импресарио, билетерша посмела даже прибегнуть к угрозе.

— Вместо того чтобы смеяться, — возмутилась она, — лучше бы поступили, как мсье Полиньи.

— И как же? — спросил Мушармен, который никогда так не забавлялся.

— Я постоянно пытаюсь объяснить вам… Послушайте. — Мадам Жири вдруг успокоилась, чувствуя, видимо, что настал ее час. — Я помню все, как будто это было вчера. В тот вечер давали «Иудейку». Мсье Полиньи сидел один в ложе призрака. Мадемуазель Краусс была великолепна. Она только что спела, вы знаете, это место во втором акте. — И мадам Жири затянула: «Я хочу жить и умереть рядом с человеком, которого люблю…»

— Да, да, я знаю это место, — прервал ее Мушармен с улыбкой. Но она продолжала петь, встряхивая перьями своей шляпы «Уйдем, уйдем! Здесь и на небесах одна судьба ждет нас…» — Да-да, мы знаем это место, — повторил Ришар, снова теряя терпение. — Что из того?

— Так вот, это как раз, когда Леопольд воскликнул: «Бежим!», а Элеазар останавливает их: «Куда вы бежите?» Именно в этот момент мсье Полиньи, я наблюдала за ним из соседней ложи, которая не была занята, именно тогда он вдруг неожиданно встал и вышел, негнущийся, как статуя. Я едва успела спросить, куда он идет, совсем как Элеазар? Но мсье Полиньи не ответил мне и был бледнее трупа. Я видела, как он спустился по лестнице. Он не сломал себе ногу, но шел как во сне, как будто ему приснился кошмар. Он даже не мог найти дорогу — а ведь ему платили за то, чтобы он знал Оперу как свои пять пальцев. Высказав все это, мадам Жири сделала паузу, чтобы посмотреть на эффект, который она произвела.

Но Мушармен лишь покачал головой.

— Все это еще не объясняет, как и при каких обстоятельствах призрак просил у вас скамеечку для ног, — настаивал он, глядя прямо в глаза мадам Жири.

— После этого вечера призрака оставили в покое и никто не пытался отобрать у него ложу. Месье Дебьенн и мсье Полиньи отдали приказ, чтобы ложу оставляли свободной для него на все представления. И каждый раз, приходя, он просил у меня скамеечку для ног.

— Итак, призрак, который просит скамеечку для ног… Ваш призрак — женщина?

— Нет, призрак — мужчина.

— Откуда вы это знаете?

— У него голос мужчины, красивый мужской голос. Вот так это происходит. Обычно он появляется в Опере в середине первого акта, трижды стучится в дверь ложи номер пять. Можете представить, в каком недоумении я была, услышав эти стуки, а я знала очень хорошо, что в ложе никого нет. Я открыла дверь, я слушала, я смотрела — никого! И вот я услышала, как какой-то голос сказал мне: «Мадам Жюль (это фамилия моего покойного мужа), вы не принесете мне скамеечку для ног?» Я стала, извините меня, директор, как помидор. Но голос продолжал: «Не бойтесь, мадам Жюль, это я, призрак Оперы!!!» Это был такой добрый, дружеский голос, что я почти перестала бояться. Я посмотрела в ту сторону, откуда он раздался. Голос, мсье, шел с первого места справа в первом ряду. За исключением того, что я никого не видела там, было точно так, как будто кто-то сидел на этом месте и говорил со мной, кто-то очень вежливый.

— А ложа справа от ложи номер пять была занята? — спросил Мушармен.

— Нет. Седьмая и третья ложи были еще пусты. Представление только что началось.

— И что же вы сделали?

— Я принесла скамеечку, что же еще? Она, разумеется, была нужна не для него. Она была нужна для его дамы. Но я никогда не слышала и не видела ее…

Что? У привидения к тому же была жена? Мушармен и Ришар перевели взгляд с мадам Жири на контролера, который стоял позади нее и размахивал руками, чтобы привлечь к себе внимание директоров. Он с отчаянием указал пальцем на лоб, показывая, что мадам Жири сумасшедшая, что заставило Ришара принять окончательное решение уволить контролера, который держал на работе помешанную. Но она продолжала рассказывать, полностью погруженная в мысли о призраке: теперь она восхваляла его щедрость.

— В конце спектакля он обычно давал мне монетку в сорок су, иногда в сто су, а иногда даже в десять франков, если несколько дней подряд не приходил. Но теперь вот, когда они начали опять раздражать его, он больше мне ничего не дает.

— Извините, славная женщина! — Мадам Жири снова сердито встряхнула перьями своей шляпки от такой настойчивой фамильярности.

— Извините, но как призрак передает вам эти деньги? — спросил Мушармен, который от рождения был любопытным.

— Он просто оставляет их на перилах ложи. Я их нахожу там вместе с программой, которую всегда приношу ему. Иногда я нахожу в ложе цветы, розу, например, которая, видимо, выпала из корсажа его дамы. Он, должен быть, приходит иногда с дамой, поскольку однажды они оставили веер.

— Ха, ха. Призрак оставил веер? И что же вы с ним сделали?

— Конечно, я принесла его в следующий раз.

В этот момент раздался голос контролера:

— Вы не придерживаетесь правил, мадам Жири. Я вас оштрафую.

— Замолчите, болван! — прозвучал глубокий голос Ришара. — Итак, вы принесли обратно веер. Что случилось потом?

— Они его забрали, мсье. Я не нашла веер после представления, а на этом месте они оставили коробку с английскими конфетами, я их так люблю, мсье директор. Это одна из любезностей призрака.

— Хорошо, мадам Жири. Вы можете идти.

Когда матушка Жири оставила кабинет, почтительно, но с достоинством, которое никогда не покидало ее, поклонившись обоим директорам, Ришар сказал контролеру, что решил освободиться от услуг этой старой сумасшедшей. Затем добавил, что он тоже уволен.

И хотя тот заявил о своей привязанности к Опере, директора сказали секретарю, что контролер должен быть рассчитан и уволен. Когда секретарь ушел и они остались одни, каждый выразил мысль, пришедшую им обоим в одно и то же время: надо пойти и посмотреть ложу номер пять.

Мы вскоре также последуем за ними.


Глава 4 Ложа номер пять | Призрак оперы | Глава 6 Зачарованная скрипка







Loading...