home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

А время шло вперёд, как ему Богом указано; и Федор, и Абрам выросли, отучились и стали хозяйствовать. Оба они продолжали дела, которыми их отцы занимались.

Федор торговал с заморскими городами, а Абрам золотые и серебряные вещи делал. Оба жили в достатках, но друг с другом по-прежнему, как в детстве было дружно, уже не сходились, пока пришёл один особый случай.

Гулял раз Федор в праздничный день в загородном месте, за рощами над заливом, и видит, что несколько человек из тех, с которыми он вместе в одной школе учился, напали на Абрама, отняли у него золотые кольца и самого его бьют да приговаривают:

— Вот как тебе, жид, чтобы ты наш праздник почитал и не смел бы работать и ходить с непочтением.

Федору вспомнилось детство и жалко стало Абрама: за что его обижают? Федор и вмешался.

— Для чего, — говорит, — вы его обижаете? Какое зло он вам сделал?

А те отвечают:

— Он нашей вере непочтение сделал.

— Какое же непочтение?

— Он в наш праздник работу разносит и, как шёл мимо ворот, где лик написан, головы не открыл.

А Федор, так как знал Евангелие и закон еврейской набожности, то и говорит:

— Вы не вправе поступаете. Работать никогда не грех. Сказано: если у тебя овца упадёт в яму, разве её, хоть и в праздник, не вытащишь?[5] И за непоклон головы с него напрасно взыскиваете: это не обида, потому что по-нашему перед святыней надо голову открыть, а по ихнему обычаю это как раз наоборот уставлено: у них надо перед святыней непременно с покрытой головой быть, а открыть голову — значит непочтение.

Это действительно так было, как объяснял Федор, но ему не поверили, и все заговорили:

— Ты врёшь: как можно перед святыней покрывши голову быть? Это ты выдумываешь!

А Федор отвечает:

— Нет, я верно знаю и говорю правду.

— А почему тебе такая правда известна, а нам неизвестна? Мы все в одном месте учились. А Федор отвечает:

— Я ранее школы дома об их вере в книжках читал.

— Ага… Ну так ты, — говорят, — верно, и сам потаённый жид.

И набежало ещё со всех сторон много людей, справлявших праздник, и стали спрашивать:

— Что здесь за шум и за что ссорятся?

А прежние стали скоро, частоговоркой, рассказывать, что вот поймали жида с непочтением, а Федор хотя и крещёный, но за жидовскую веру заступается и свою ниже ставит. А те люди, не разобравши дальше, отвечают Федору:

— Ты виноват!

— Чем?.. Я никому зла не сделал.

— Как, — говорят, — зла не сделал! А разве ты за жида не заступился?

Федор не солгал и хотел рассказать, из-за чего вышло то дело, в котором он заступился за Абрама, но его перебили и все закричали:

— Это все равно: если ты жидовский обычай оправдываешь и с своими равняешь, то это все равно что ты жидовскую веру хвалишь. Примите же и честь одинаковую.

И стали все бить их обоих вместе — и Абрама, и Федора. Избили их и оставили обоих в роще, в тёмном месте.


Глава 7 | Сказание о Федоре-христианине и о друге его Абраме-жидовине | Глава 9