home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вторая испанская кампания Публия Сципиона.

Публий Сципион в Испании всю зиму употребил на то, чтобы завязать добрые отношения с варварскими племенами. Он безвозмездно возвращал им пленных и заложников, не скупился на подарки. Весною его старания принесли первые плоды. В римский лагерь приехал известный вождь Эдескон – и не только потому, что его жена и дети были среди заложников, захваченных в Новом Карфагене, но и повинуясь общему движению умов, которое всю Испанию отдалило от карфагенян и сближало с римлянами.

По той же причине и Мандоний с Индибилисом, вожди Илергетов, покинули лагерь Гасдрубала Барки и увели всех своих соплеменников. Гасдрубал видел, что его силы тают с такою же быстротой, с какою растут силы неприятеля, и хотел сразиться как можно скорее. Того же самого хотел и Сципион: хотя приток новых союзников внушал ему все большую в себе уверенность, он по-прежнему опасался встречи со всеми тремя карфагенскими полководцами сразу и надеялся разбить их поодиночке. А на случай неожиданного и неблагоприятного оборота событий он увеличил свое войско вот каким образом. Флот пунийцев ушел от испанского берега, и, стало быть, у римлян тоже не было нужды в судах. Сципион поставил корабли в Тарраконскои гавани, а моряков зачислил в пехоту, вооружив их тем оружием, которое было захвачено на складах в Новом Карфагене.

В начале весны Сципион выступил из Тарракона (к этому времени Гай Лелий, без которого он не хотел начинать кампанию, успел вернуться из Рима). По пути к югу, на земле какого-то из союзных племен, его встретили Индибилис и Мандоний. Индибилис говорил за обоих и совсем не на варварский лад. Он не хвастался изменою пунийцам, а, скорее, пытался оправдаться, ссылаясь на обстоятельства. – Прежние союзники ненавидят перебежчика, – говорил он, – иначе и быть не может, однако ж и новые глядят на него с подозрением, я это хорошо понимаю. Но за всю нашу верность карфагеняне платили нам, илергетам, высокомерием, необузданною алчностью и всевозможными обидами. Так что и прежде мы были с ними лишь телом, а душою – с теми, кто чтит право и справедливость. Мы просим тебя об одном – чтобы наш переход на твою сторону ты не поставил нам ни в укор, ни в заслугу. Скоро ты узнаешь нас на деле и тогда оценишь по достоинству.

Римский командующий отвечал, что так именно он и поступит. Потом вождям илергетов привели их жен и детей, и они обнялись и плакали от радости. На другой день новый союз был скреплен взаимными клятвами, и испанцы отбыли за своим войском.

Лагерь Гасдрубала находился невдалеке от города Бекулы. Впереди были расставлены конные сторожевые посты. Римляне еще не выбрали места для стоянки, а их легкая пехота уже напала на карфагенских конников, загнала врага в лагерь и только что сама не ворвалась следом. Эта первая схватка ясно показала, каково расположение духа и решимость каждой из сторон. Ночью Гасдрубал поднялся на холм с ровною, плоской макушкой и Крутыми, обрывистыми склонами; позади холма текла река. Ближе к подошве был просторный и тоже ровный, но слегка покатый уступ, тоже круто обрывавшийся вниз.

Утром римляне построились в боевой порядок перед своим лагерем, а Гасдрубал выслал с вершины на уступ нумидийскую конницу и отряд балеар-ских и африканских пехотинцев. Сципион, объезжая ряды, говорил, что неприятель заранее отказался от надежды победить в открытом поле и полагается не на мужество и не на оружие, а лишь на силу позиции. Но стены Нового Карфагена были выше, и все-таки римский воин на них взобрался! Пусть враги заняли вершины – тем труднее будет им бежать, скатываясь с кручи. Впрочем, и эта дорога к бегству будет для них закрыта! Одна когорта заняла выход из речной долины, другая перерезала тропу, которая пролегает по склону холма и ведет из города в поле.

С теми воинами, что накануне сбили и рассеяли вражеских всадников, Сципион двинулся против легкой пехоты, на уступе. Балеарцы и африканцы засыпали их дротиками, копьями, стрелами, а римляне отвечали градом камней, разбросанных повсюду и очень удобных по размеру и весу; камни метали не только воины, но и целая толпа обозных рабов, которая шла с ними вместе. Упорство римлян и опыт, приобретенный в штурме городских и крепостных стен, одолели все трудности. Едва только первые выбрались на уступ и почувствовали под ногою ровную почву, они обратили врагов в бегство: те были привычны лишь к дальнему бою, рукопашной же схватки выдержать не могли. Положив немалое число неприятелей на месте, римляне оттеснили остальных ко второй линии обороны – к макушке холма. Приказав продолжать атаку, Сципион спустился, разделил воинов, которые в ожидании стояли у подножия, и половину дал Лелию, чтобы он обошел холм справа и отыскал подъем, сравнительно удобный, а сам со второю половиною сделал небольшой обход влево и ударил Гасдрубалу во фланг.

Пунийцы смешались, не зная, как повернуть ряды, чтобы одновременно отразить и натиск с фронта, и удар Сципиона. В разгар замешательства подоспел Лелий. Карфагеняне метнулись назад, чтобы обезопасить тыл, и, мгновенно этим воспользовавшись, поднялись на вершину те, кто атаковал, в лоб: пока противник держал строй, они были бессильны одолеть кручу, тем более что по краю ее, перед знаменами, стояли слоны. Теперь пунийцы уже не сопротивлялись, и битва превратилась в побоище. Погибших было не меньше восьми тысяч.

Гасдрубал еще до начала сражения вынес из лагеря казну и увел часть слонов. Собравши всех, кто спасся бегством, он отступил к реке Тагу, прошел какое-то расстояние вдоль нее, потом повернул к Пиренеям.

Вражеский лагерь Сципион отдал на разграбление солдатам. В плен попали десять тысяч пехотинцев и две тысячи конников. Испанцев Сципион отпустил по домам без выкупа, африканцев велел продать в рабство. Толпа испанцев окружила римского командующего и единодушно провозгласила его царем. Сципион через глашатая потребовал тишины и, когда все умолкли, сказал:

– Самое дорогое для меня звание – это звание императора, которое дали мне мои воины. Царский же титул, в иных краях почетный, римлянам непереносим и ненавистен. Если вы находите во мне царственный дух и если это достоинство считаете в человеке первым и наивысшим, то оставайтесь при своем суждении, но только – молча: вслух слово «царь» не произносите.

И даже варвары сумели понять величие этого человека.

Потом Сципион раздал подарки испанским вождям. Индибилиса он просил взять из добычи три сотни лошадей по собственному выбору.

Среди пленных африканцев, которых квестор, исполняя приказание главнокомандующего, продавал в рабство, был подросток необычайно красивой наружности. Он сказал квестору, что происходит из царского рода, и его отвели к Сципиону. Сципион осведомился, кто он, откуда и как очутился в воинском лагере. Мальчик объяснил, что он нумидиец и что имя его – Массива. Он сирота и воспитывался у деда, нумидийского царя Галы. В Испанию он попал вместе с дядею, Масиниссой, который привел на помощь карфагенянам нумидийских конников. Дядя строго настрого запретил ему выходить из палатки во время битвы, и он никогда в бою не был. В день сражения на холме он тайно, без ведома Масиниссы, раздобыл оружие, коня и поскакал навстречу неприятелю вместе с другими всадниками. Но конь с поткнулся, сбросил его, и он попал в плен.

Сципион распорядился тщательно оберегать молодого нумидийца и продолжал заниматься делами. Когда же с делами было покончено, он позвал Массиву к себе в палатку и спросил, хочет ли он вернуться к Масиниссе. Мальчик заплакал от счастья и сказал, что очень хочет. Сципион дал ему золотое кольцо, тунику с широкою пурпурною полосой[82], испанский плащ, золотую застежку и коня в богатом уборе и приказал десятку конников провожать подростка до тех пор, покуда он сам их не отпустит.

Преследовать Гасдрубала Сципион не стал, предполагая, что тот может соединиться с Магоном и другим Гасдруба-лом. Так оно и случилось. Карфагенские командующие держали совет, как продолжать войну. Все признали, что Сципиону удалось привлечь на свою сторону Испанию и что единственный способ прекратить измены среди испанских солдат – это увести их либо в самые отдаленные от римлян области полуострова, либо, еще лучше, за Пиренеи. А стало быть, Гасдрубал Барка должен идти в Италию, на подмогу к Ганнибалу, не только потому, что центр всей войны там, и не потому только, что такова воля сената в Карфагене, но и потому, что иначе его армия распадется и развалится сама собой. Решено было также, что Магон передаст свое войско Гасдрубалу, сыну Гисгона, и с большою суммою денег переправится на Балеарские острова вербовать наемников, а. Гасдрубал, сын Гисгона, уйдет в глубь Лузитании, чтобы избегнуть всякого соприкосновения с римлянами. Маси ниссе с тремя тысячами отборной конницы поручили оказывать помощь союзникам и разорять города и земли тех народов, что поддерживают римлян.


Ганнибал теряет Тарент. | Война с Ганнибалом | Марцелл оправдывается перед народом.