home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




Разбитая армия и Священная лига

Но этой же поздней осенью оба Габсбурга попытались нанести султану удар на суше.

За побережьем Далмации, которым тогда владели турки, возвышается ряд горных хребтов. Высокогорные долины усеяны деревнями сербов и боснийцев, живших в каменных домах. На дальнем краю этого горного массива — на территории нынешней Югославии — река Драва несет свои воды в Дунай.

Австрийская армия, форсировав Драву, вторглась далеко в глубь Османской империи.

Она выступила по приказу Габсбургов. Карл хотел, чтобы его брат совершил вылазку против турок из Австрии. Послав свою полевую армию перекрыть турецкие коммуникации, Фердинанд нарушил свое обязательство жить с Сулейманом в мире. Он совершил то, что отказался сделать Карл пять лет назад, когда Сулейман дожидался императора под Гюнсом. Фердинанд вторгся с полевой армией численностью в двадцать тысяч человек — почти такой же, какой располагали венгры в битве при Мохаче. По данным «Кратких мировых событий», в ее состав входили всадники из Каринтии, Саксонии и Тюрингии, а также пехота из Франконии, Австрии и Богемии.

Армией вторжения командовали Йохан Кацианер и Людвиг Лодрон — ветераны, участвовавшие восемь лет назад в защите Вены от турок. Выполняя приказ Фердинанда, войска спустились к Драве и достигли Эксека уже на территории падишахства, где через Драву был переброшен мост и откуда шла дорога от Белграда к Буде. Очевидно, не встречая сопротивления, австрийцы осадили Эксек по всем правилам военного искусства.

Но очень скоро командование армией поняло, что они попали в окружение все возрастающих по численности турецких войск, к которым подходили подкрепления со стороны Белграда. На расстоянии не более одного дня езды верхом от этого места находилось болотистое поле Мохача. Армия Кацианера стала остро нуждаться в продовольствии, после того как фуражиры ничего не нашли в округе, лишенной кознями невидимого врага зерна и скота.

В конце ноября Кацианер и Лодрон начали отступать в Австрию по заросшему лесом берегу Дравы. Отступление превратилось в кошмар. Дороги были блокированы поваленными деревьями, что заставило австрийцев бросить обоз. Ночью дезертировали венгерские гусары. Артиллерию пришлось бросить, бочонки с порохом сжечь.

Голод истощил людей. Войска ежечасно несли потери в темном лесу. А со склонов гор в них летели тучи стрел, турецкие отряды кавалерии врезались в боевые колонны отступающих.

Ночью в войсках началась паника. Кацианер тайком бежал от армии, бросив свою палатку, в которой остались серебряная посуда и слуги. В ответ на насмешку немецкого пикадора, который сказал Лодрону: «Я вполне могу поверить, что вы не покинете армию на своем прекрасном скакуне», военачальник слез с лошади и перерезал ей сухожилие обнаженным мечом.

— Теперь ты веришь, что я остаюсь вместе с тобой? — спросил он пикадора.

«Печальным следствием этого было то, — повествуют „Краткие мировые события“, — что почти каждый солдат, конный или пеший, который не бежал с места сражения, был убит атакующим противником».

Брошенная армия попыталась пробиться к крепости Вал по, где узкое ущелье давало шанс задержать преследующих ее турок. И отсюда подданные всей Священной Римской империи узнали о страшном «разгроме при Валпо».

Горькие воспоминания об этой трагедии еще не изгладились из памяти, когда Ричард Ноллес писал: «Позорное поражение при Эксеке, судя по сообщениям, превзошло самые прискорбные военные неудачи христиан когда-либо в прошлом, потому что там были потеряны лучшие солдаты и лошади, многие провинции страны были охвачены горем и скорбью. Раньше никогда не случалось, чтобы турки добивались такого огромного военного успеха без существенных потерь».

Несчастный Кацианер, добравшийся до королевского двора Фердинанда, оказался едва ли не единственным выжившим воином. Король заключил его за трусость в тюрьму. Потом бывший военачальник бежал оттуда и укрылся у турок, которые обращались с ним с презрительным равнодушием. Через несколько лет, когда турки захватили у австрийцев в качестве трофея особенно мощную пушку, они дали ей, по своему обыкновению, имя. Пушку назвали «Кацианер».

И снова в зиму с 1537-го на 1538 год королевские дворы Западной Европы были охвачены ужасом, опасаясь предстоящим летом нового нашествия турок на суше и на море. Вена, оставшаяся без армии, взывала о помощи. Папа Павел III заявил, что только крестовый поход может спасти Европу. Карл принял меры по укреплению обороны Неаполя, а Венеция в страхе за свою судьбу ввела налог в размере пятой части имущества торговых семей. Из этой взаимной потребности в безопасности родилась Священная лига. Под документом о ее образовании скрепили подписи папа, император и дож. Фердинанд тоже вошел в лигу.

Возможно, те, кто подписали документ о создании лиги, уповали на военно-морскую мощь. Во всяком случае, даже договорились, что, одержав победу над турками, Венеция возвратит себе все свои острова, а также Кастель-Ново и Авлону на побережье Далмации, а император получит всю европейскую территорию, которая когда-то принадлежала Восточной Римской империи.

А вот нечто экстраординарное. Участники спешно сформированной для собственной защиты Священной лиги не забыли и поделить будущую военную добычу. После поражения Османская империя подлежала разделу. Венеция должна была получить все, что имела в зените своего могущества, вплоть до Дарданелл. Империя Карла — возродить величие Древнего Рима и включить в себя даже Константинополь. Турок, очевидно, планировалось отбросить за Босфор и Дарданеллы в Азию, откуда они пришли сто лет назад.

Можно допустить, что лига рассчитывала победить благодаря превосходству своих сил на море. Допустимо также, что Дориа надеялся перекупить Барбароссу. Но идея разделить Османскую империю после победы над ней выглядит абсолютно невероятной! А ведь Карл, находившийся тогда на пике своей активности, способный к тонкой игре на взаимоотношениях между королями, династических браках и феодальных претензиях, ни в коем случае не был простаком. Встревоженные же господа Великолепной Синьоры были еще умнее.

Амбициозность здесь маловероятна. Просто надо представить себе когда-то могущественные морские державы, мечтающие о восстановлении своего величия — нетерпеливые представители выдвигали собственные претензии на все на свете.

Вслушаемся в дебаты, происходившие между сенаторами Венеции. Говорит сенатор из семейства Корнарос — Марк Антоний Корнаро:

— Вы согласились участвовать в лиге.., вы решили, что в союзе с христианами приобретете больше славы и безопасности, чем в мире с турками.

Сегодня, через четыре месяца после того, как наши вооруженные силы разорили некоторые земли султана.., разве мы можем возобновить с ним переговоры, оборвав нить, связующую нас с Портой? Как мы можем обеспечить свою безопасность, проявляя в такой момент нерешительность?

Только решимостью победить мы можем устранить угрозу!

Другой сенатор, Франциск Фоскари, закалившийся к старости в жизненных испытаниях, возражает:

— Я не разделяю ни высказанного мнения, ни надежды. Сегодня.., я беру во внимание лишь те обстоятельства, которые существуют реально, но не те, которые мы воображали в мечтах или под давлением своих обязательств… Не могу понять, почему мы стали такими самонадеянными и почему слепо верим обещаниям правителей, которые нас так часто обманывали. Совершить в таких обстоятельствах ошибку недопустимо, ее последствия будут опасны.

Боюсь, фатальный оптимизм влечет нас к катастрофе.., мы забыли, что два дня назад один из наших военачальников жаловался на задержки в выдаче жалованья его подчиненным и предложил нам — без сомнения, весьма искренне — помириться с Портой, если у нас нет средств на ведение войны. Каждый день возникает необходимость взваливать на наш народ новые тяготы. Весьма ошибочно полагать, что война, которая ежемесячно обходится более чем в двести тысяч дукатов, может продолжаться за счет невообразимых жертв со стороны простых людей.

Сама лига, считал советник Фоскари, нежизнеспособна в условиях, когда между королем Франции и императором Карлом ведется необъявленная война. Он поднимает вопрос о том, что мог бы принести мир с турками.

— Нам говорят, что такой мир не может быть ни прочным, ни достойным. Не знаю, что может послужить гарантией осуществления наших желаний, но верю, что этот мир защитит нас от нынешней опасности. Он не невозможен. Великий визирь постоянно предлагает его и желает его. Он не согласен с Барбароссой, который обязан своей карьерой войне. Барбаросса сам хочет мира, чтобы отправиться править в Алжир. Что касается недоверия, которое, как здесь сказано, к нам питает Сулейман, то я не вижу доказательств этого. Он соблюдал договор о дружбе с нами, заключенный еще тридцать лет назад. Даже сейчас предлагает продолжить срок действия договора. Если султан и совершил в отношении нас акты насилия, то следует честно признать, что он не сделал бы этого без провокаций с нашей стороны. Возможно, у нас меньше оснований жаловаться на него, чем у него на нас.

Если бы турки добивались, как некоторые полагают, нашей гибели, то почему они не воспользовались самым благоприятным шансом для этого несколько лет назад, когда все европейские правители объединились против нас, в то время как у нас не было ни средств защиты, ни возможности получить помощь извне? (Речь идет о Лиге Камбрэ, которую сформировали в 1508 году король Франции, император Максимилиан и папа Юлиан II с целью расчленения Венецианской республики).

Империя турок огромна. Они в избытке получают все то, что необходимо для войны. Их военная дисциплина может послужить примером для христиан. Что мы можем предпринять против такого неприятеля?

И все же сенат объявляет войну. Император оплачивает половину стоимости содержания огромной армады кораблей, папа — одну шестую часть, Венеция выделяет сто десять галер, рыцари Мальты — десять. Золото и корабли прибывают с большим опозданием. Зерно из Испании после уборки урожая не поступает. Главнокомандующий вооруженными силами Великолепной республики требует, чтобы венецианский флот вышел в море, несмотря ни на что. Однако Дориа не двигается с места, пока не подойдут пятьдесят галер, которые, в свою очередь, дожидаются в Сицилии погрузки испанских солдат.

Затем Андреа Дориа едет в Паргу, расположенную на побережье, чтобы подкупить Барбароссу. И возвращается с надеждой, что Барбаросса может предать турок.

Наконец, в конце сезона пригодного для плавания, 7 сентября армада выходит из своего укрытия на острове Корфу. Такой мощи еще не появлялось в Средиземноморье. Двести две галеры, сто транспортных судов. Армада имеет на борту две тысячи пушек, двадцать тысяч итальянских солдат, столько же немецких и десять тысяч испанцев. Более того, в ее составе пять новых больших галеонов с бортами, не пробиваемыми тараном и бортовым залпом, способным уничтожить легкие турецкие галеры.

Над кораблями армады реяли семь флагов различных государств. На их полотнищах были изображены: орлы, скрещенные ключи, лев святого Марка, крепость, крест, щит, корона. Это были флаги папства, Венеции, Генуи, Мальты, Испании и Португалии.

Венецианские дозорные корабли обнаружили турецкий флот, который обогнул мыс Матапан, прошел остров Санта-Маура и повернул в замкнутый залив Арта.

Там Барбаросса оказался в ловушке.



* * * | Сулейман. Султан Востока | Сражение у Превезы