home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16. Новые трудности

— Лобовая атака провалилась, — подытожил я, когда мы вновь собрались в «Еловой Шишке», — но у нас есть время для отступления.

— Не так уж много, — сказал Луций. Он отстегнул меч и взял мою трость-шпагу. — Сейчас я отправлюсь в клуб «Адское Пламя». Там будет больше народу, чем утром. Возможно, удастся что-то разузнать.

— Останешься его ждать? — спросил Голиас, когда Джонс ушел.

— Придется, — ответил я. Это было мне на руку. Я чувствовал, что недостаточно выспался ночью. — А ты куда собрался?

Вместо ответа Голиас показал мне игральные кости, а потом, сжав в кулаке, погремел ими.

— Раздобуду финансы для спасательной экспедиции. Такие затеи дорого обходятся, знаю по опыту. Барабас догадался, что протез достался мне не как гонорар, и поскряжничал. А нам, возможно, и лошади понадобятся, и вооруженные молодцы.

Я помнил, как Голиас играл в кости на корабле Бродира, и потому не стал предупреждать его о необходимости быть поосторожней с незнакомыми. Я только спросил:

— А тебе позволят пользоваться твоими игральными костями?

— Неважно, — отмахнулся Голиас, — я сегодня в ударе.

Мы пораньше поужинали, и Голиас сразу же ушел, а я остался держать оборону. Мне хотелось пойти в комнату и выспаться там как следует, но я подумал, что Луцию, возможно, захочется поговорить, когда он вернется. Я задремал в кресле, то и дело просыпаясь. В руках у меня была трубка, которую я время от времени лениво посасывал. Вскоре появился Луций. Явно взволнованный — наверняка что-то узнал.

— Что слышно? — поинтересовался я.

— Ничего, — ответил он, помрачнев.

— Плохо, — посочувствовал я. — Где же супница? — обратился я к служанке. — Ты, должно быть, проголодался.

— Нет. Я полагал, вы не будете ждать меня к ужину.

— А мы и не ждали. У Голиаса дела, и потом, мы не знали, когда ты вернешься.

— Вот и хорошо, я вполне сыт. Возможно, я и не стал бы ужинать, но встретил кое-кого.

— И где же она теперь? Луций вспыхнул.

— Речь идет о мужчине, Шендон! — негодующе возразил он. — В клубе я ничего не разузнал и пришел от этого в отчаяние. Мне не захотелось присоединяться к шумливой компании, и я заглянул в таверну, подкрепиться стаканчиком бренди. Наверное, вид у меня был расстроенный, и один офицер — умница и весельчак — предложил мне еще стакан, для поднятия духа. Он был так добр, что принялся расспрашивать меня о причине моего уныния.

— Надеюсь, ты не разболтал ему о наших планах!

— Подробностей я ему не рассказывал, — ответил Джонс, — но обрисовал проблему в самых общих чертах.

— Непохоже, чтобы ты был навеселе. С чего это у тебя язык развязался?

— Я не искал сочувствующего собутыльника. Но он сказал, что поможет мне или найдет человека, который сумеет помочь.

— Ах так?

К нам подошел слуга, и я заказал бутылку вина.

— Чего ради он вздумал помочь тебе? И как он это собирается сделать? Ведь ты скрыл от него, какие лица тут замешаны.

— Да, но капитан Фейс сказал, что его друг докопается до истины. Он искусный алхимик.

— Кто-кто?

— Алхимик. Глубочайшие знания позволяют этому ученому старцу обращать одну субстанцию в другую. И в будущее он способен заглянуть, и дать совет, как лучше подготовиться к грядущим событиям.

— Он что, прорицатель? — К прорицателям я относился настороженно, однако сама мысль о магии уже не казалась мне смехотворной. — Что ж, воспользуемся услугами твоего ученого. Конечно, если он не шарлатан.

— Его не трудно вывести на чистую воду, Шендон. Посмотрим, сумеет ли он установить, кто наш враг. Но я не сомневаюсь, что он практикует самым законным образом. По словам капитана Фейса, он истинный ученый. И не выносит, когда мешают его занятиям. Наукой он занимается совершенно бескорыстно, и никакими деньгами его не соблазнишь. Но капитан надеется убедить его заняться нашим делом ради их дружбы.

Внушало доверие, что новый знакомый Луция принадлежал к военному сословию. Армейский офицер может оказаться последним негодяем, однако служба не позволяет ему стать профессиональным мошенником или играть роль подсадной утки в руках злоумышленников.

— Где же этот капитан? — поинтересовался я.

— Я угостил его джином, желая отблагодарить за доброту. А затем он прямо из таверны отправился к доктору, тому самому алхимику, чтобы убедить его встретиться со мной сегодня же. Я бросился сюда, поскорее сообщить тебе и Голиасу последнюю новость. Капитан вот-вот появится.

Я задумчиво наблюдал, как служитель наполняет наши стаканы вином.

— А денег этот шутник у тебя не вымогал?

— Да нет же, он не из таких. Правда, он сказал, что неплохо бы преподнести доктору подарок, полезный для продолжения его ученых штудий. Но я сам заговорил об этом с капитаном.

— Угу.

Толковать дальше не имело смысла. Мне необходимо было сначала взглянуть на этого служаку. Я молча вытряхивал из трубки остатки золы, как вдруг царившее в зале спокойствие нарушила перебранка у входной двери. Голоса становились все громче. До нас донесся хриплый возглас:

— Да говорю же, мне тут нужно взглянуть на кое-кого.

— У посетителей выпивка станет поперек горла! Проваливай отсюда, — сердито кричал Робин Тергис, наш хозяин.

— А я все равно войду!

— Только не сюда. А ну-ка, ребята, живо! Раз-два! Незваного гостя схватили и, раскачав, вышвырнули за порог. Тело брякнулось о мостовую, и с треском захлопнулась дверь. Но вскоре послышался шум за окном, створки которого были распахнуты. Некий тип перемахнул через подоконник, и я сразу же понял опасения хозяина. Только внимательно вглядевшись, можно было убедиться, что это человек. Я на своем веку навидался немало шимпанзе, но скажу без преувеличения, все они были куда более похожими на людей, чем этот субъект. Незнакомец шагал неуклюже, как обезьяна, коленями внутрь, и горбился, свесив длинные руки до самого пола.

Все ошарашенно молчали, но главный сюрприз был заготовлен для нас.

— Кого тут звать Джонсом? — пробурчал вошедший.

Эх, спросить бы мне тогда у Луция, не это ли его новый друг капитан! Однако, откровенно говоря, хотелось надеяться, что это все-таки не он. Тергис заспешил к непрошеному клиенту в сопровождении двух своих вышибал. Незнакомец предупреждающе замахнулся на них стулом.

— Опять вы ко мне лезете? Так я вам устрою заварушку, — предостерег он. — Я не уйду, пока не разузнаю, здесь ли тот самый Джонс.

— Меня зовут Джонс, — объявил Луций. — Не волнуйтесь, хозяин, я сейчас выясню, что у него ко мне за дело.

Луций встал из-за стола.

— Садитесь.

Горбун подошел, напряженно вглядываясь в Луция. Видел он только одним глазом, веко которого набрякло жировиками.

— Луций Джил Джонс? — осведомился он.

— Да. Чем могу быть полезен?

Горбун продолжал пристально его изучать.

— Знаком вам кто по имени ап Готорн?

— Конечно. Леди Гермиона Стейнгерд ап Готорн. Что с ней? Вам известно, где она? — От радости Луций так и забросал незнакомца вопросами. — Скажите поскорее, где она находится! Я тот самый Джонс, Луций Джил Джонс. Спросите вот у мистера Шендона.

— Дай парню хоть слово вставить. — Я положил ладонь на плечо Луция. Юноша прекратил тараторить. — Да, это именно тот человек, которого вы ищете, — подтвердил я. — У вас какие-то новости?

— Вы верно назвали ее имя. Упершись руками в сиденье, горбун взгромоздился на стул и наклонился к Джонсу.

— Раван мой хозяин, — сообщил он. — Но леди такая добрая. Она улыбается мне, да так ласково.

— Дивная улыбка! Другой такой… — завелся было Луций.

— Помолчи! — осадил я его. — Валяй дальше, приятель.

— Раван держал ее здесь под замком.

— Как? Прямо здесь, в Паруаре?

Вскочив на ноги, Джонс чуть не перевернул стол.

— Теперь нет, — уточнил горбун. — Раван ее увез.

— О! — Луций со стоном плюхнулся обратно на стул. — А куда ее увезли?

— Не знаю.

Я начал подозревать, не подослал ля горбуна сам дон Родриго, чтобы помучить Джонса.

— Где именно они ее держали взаперти? — спросил я.

— В доме напротив клуба «Адское Пламя». — Горбун, почуяв мою подозрительность, уставился на меня. — А зачем это вам?

— Хочу понять, как дама узнала, что Джонс находится здесь, в «Еловой Шишке».

— Сегодня утром она увидела, как он выходит из клуба. Но шлюхи затеяли потасовку и слишком громко горланили. Она не могла их перекричать.

— Выходит, леди Гермиону никто не сторожил, раз она могла кричать через окно? — Я решил, что подловил его.

— Сторожили по очереди. Я тоже. Никто не думал, что она бросится звать на помощь. Я не стал ей мешать. Она кричала многим прохожим. Но кто в Паруаре обратит внимание на женщину, которая кричит? Разве только тот, кому она предлагает с ней переспать.

— Возможно, — согласился я. Я и сам бы навряд ли откликнулся на зов о помощи, раздавшийся из незнакомого окна. — Сдается мне, шантаж с помощью прелестниц изобрели именно в ваших краях.

— Не говоря уж об окрестностях клуба «Адское Пламя», — поддакнул Луций. — Силы небесные! Подумать только, Гермиона меня звала, а я и не слышал.

— Весь день она ждала вас. Глядь, вы снова идете, — продолжал рассказывать горбун. — Но очень уж галдели тогда в клубе. Она показала мне вас, когда вы перешагивали порог. — Он приложил палец к своему единственному глазу. — Что я вижу этим, того не забываю.

— Так ты шел вслед за ним? — Теперь я был совершенно убежден в правдивости горбуна. — Но как же ты узнал, что леди Гермиону увезли?

— Они ее забрали раньше — из дома я вышел потом. Они сказали — Раван велел увезти ее в другое место, в Паруаре ее, мол, разыскивают. А Равану сюда к ней некогда выбраться.

— Единственное наше утешение! — воскликнул Джонс. — А вы и в самом деле не подозреваете, куда забрали Гермиону?

— В какое-то его поместье. У него их много. — Горбун снова пожал плечами. — Я шел за вами следом. Пока вы говорили с военным, я поджидал у таверны.

— Разумно, — заметил я. — Ведь на харчах у Равана целая орава зорких соглядатаев. Он пропустил комплимент мимо ушей.

— Потом я снова двинулся за вами по пятам, схватился — а вас нету. Толкнулся в харчевню напротив. Потом сюда, но пришлось расспрашивать. Спину вашу я хорошо изучил, а вот лицо нет. Повернись-ка задом! — приказал он, ткнув пальцем в Джонса.

— Задом? — Луций был убит горем, поняв, что нить оборвалась. — Ах, задом! Да-да, конечно…

Поднявшись с места, он повернулся к горбуну спиной. Тот оглядел юношу с головы до пят, а затем сунул руку за пазуху. Я тотчас вцепился в бутылку, но горбун вместо пистолета вытащил свернутую бумагу. Он сунул лист Джонсу, соскользнул со стула и опять перемахнул за окно.

Проводив его взглядом, я повернулся к Луцию. Юноша так и впился в послание, доставленное горбуном. Дочитав до конца, он спрятал лицо в ладони.

— О, Боже! Боже! Она просто чудо. Но как же мне теперь быть?

— Ясно ли из письма, где ее искать? — полюбопытствовал я.

— Нет, она… Читай сам.

Он перебросил письмо через стол и, не обращая внимания на присутствующих, принялся вышагивать по залу взад-вперед. Я наполнил его стакан, на тот случай, если ему понадобится промочить горло, и приступил к чтению.


Луцию Джилу Джонсу,

где бы он ни находился:

Ты в прошлый раз меня застал от гнева

Оцепеневшей, но твоя неверность

Ничто в сравнении с моей виной:

Поддавшись на обман, я порвала

Доверья нить, связующую нас.

Теперь я опытом умудрена:

Пишу тебе, как женщина мужчине.

Вкусившей зло, отныне ясен мне

Мой долг перед тобой — и если случай

Позволит, докажу тебе на деле.

Еще я знаю: сердцу моему

Нет гавани иной — твое лишь сердце.

Так ведено судьбой — и навсегда

Я предана тебе: наполовину

Уже сейчас принадлежу тебе.

Возьмешь иль нет оставшуюся часть —

Решать тебе, но заклинаю словом,

Тобою данным и назад не взятым:

Спаси меня от мерзостного брака!

Раван — корыстью движим, не любовью —

Его навяжет мне, коль ты промедлишь.

Отец мой немощен и ослеплен

Коварством — помощи он не окажет.

Подруги за счастливицу почтут;

Закон — Раван не выше ли закона? —

Вмешается, когда уж поздно будет.

На белом свете ты лишь мне защита…

Явись, о мой спаситель!

Гермиона.


Добравшись до конца, я не сразу заговорил с Луцием. Я понимал, что юноша повергнут в замешательство. Наконец, чувствуя необходимость хоть что-то сказать, я откашлялся.

— Вот это девушка!

Джонс взглянул на меня с убитым видом.

— Она спрашивает, все ли еще я люблю ее! — дрожащей рукой он потянулся за письмом. — Она не только меня прощает, но берет на себя вину за то, что произошло в Антоне. Только ангел способен на такое!

— Отчасти она сама виновата, — неуверенно начал я, ступая на тропу, доселе мне неведомую. — Конечно, не ее вина, что ты связался с той потаскушкой. Но порою мужчина (да и женщина тоже) нуждается в поддержке, чтобы не сделать глупость. Она не захотела тебе помочь. Правда, только немногие это понимают.

Луций выжидал, что я еще скажу. Но, по сути дела, говорил я сам с собой. Радость от примирения с возлюбленной покинула Луция при воспоминании о вынужденной разлуке.

— Ах, если бы я знал, я бы тогда… А, вот и он! Я едва успел подхватить бутылку, потому что Луций опять вскочил, накренив стол.

— Сюда, капитан! Куда запропастился слуга? Ах, вот он. Принеси-ка бокал для капитана и еще бутылку вина. Капитан Фейс, это мой лучший друг, мистер Шендон.

Мы обменялись рукопожатиями. Под сине-золотым мундиром капитана билось, как видно, честное сердце, и бородатое лицо излучало добродушие.

— Ваш покорный слуга, мистер Шендон. И ваш слуга в любое время. — Он откозырял бутылке.

Отодвинув кресло, он привычным жестом отвел сапогом мешавшую ему саблю и уселся за стол.

— Очень признателен вам за доброту, — сказал Луций. — Вы уже навестили своего друга, почтенного доктора?

Появился слуга с еще одним стаканом. Капитан сжал бутылку, выщелкнул большим пальцем свободно сидевшую пробку и начал разливать вино по стаканам.

— Сперва-наперво, — засмеялся он, поднимая тост в честь бутылки, которую откупоривал служитель, — выпьем за новоприбывшую. Уф, хорошо. — Вновь наполнив стакан, он закрутил усы и, сияя, взглянул на Луция. — Доктор с головой погружен в ученые занятия и живет отшельником. Я, кажется, об этом уже говорил. Но рад доложить, что он согласился выкроить время для вас.

— Великолепно! — Джонс стиснул мужественную руку капитана. — Он выразил желание встретиться со мной сегодня же?

— И тут без уговоров не обошлось, — хохотнул капитан. — Он клялся, что всю неделю у него и минуты свободной не будет. Но не напрасно говорят, что противоположности притягиваются. Я преклоняюсь перед его ученостью, а ему я интересен как человек действия. Я рад, что однажды смог оказаться ему полезен. Однажды двое негодяев напали на него. Пришлось мне пустить в ход свою саблю. Так мы с ним и познакомились. И с тех пор замечательно ладим. Уж я-то сумею к нему подъехать. Нет, я бы не ушел от него, не добившись согласия. Старикан ворчливый, но добродушный. Узнав, в каком вы отчаянии, он сдался.

— Вы настоящий друг! — воскликнул Луций. — Так идем?

Капитан Фейс покосился на непочатую бутылку.

— Лучше выждать этак с полчасика. Не будем злоупотреблять великодушием старика. И ужинает он всегда поздно.

— Мне хочется подарить ему что-то ценное, ради поддержки его исследований. Сколько денег, по-вашему, для этого нужно?

— Даже не упоминайте при нем о деньгах, это оскорбит его. Лучше подарите ему что-то полезное для работы. — Капитан налил себе стакан доверху. — Я, конечно, не знаток, но мне кажется, что в алхимии небесполезно золото. А ученый человек на какие средства его купит? На вашем месте я бы преподнес ему, скажем, вот это кольцо.

Он указал на перстень, которого тщетно домогалась мисс Леско.

— Ему, наверное, требуется только золото, — сказал я. — Так избавь его от возни с этим камнем. Вынь рубин и потом вставишь в новое кольцо.

Мое предложение озадачило Джонса.

— Нет, зачем же? Я отдам ему кольцо целиком.

— Либо все, либо ничего, — одобрил его решение капитан. — Впрочем, спрошу доктора, нужен ли ему этот камень. Старик страшно рассеян и потому недогадлив. А так он сам, возможно, будет настаивать, чтобы камень вы забрали себе.

Крепость вина не уступала Гибралтару, но капитан взял бутылку штурмом менее чем за полчаса.

— Джентльмены, я бы непременно отплатил вам любезностью за любезность, — заявил он, сделав последний глоток, — и заказал еще бутылочку, но нельзя не учитывать того факта, что наш друг Джонс очень спешит.

Ночью Паруар пригоден для прогулок разве что кротов. Сквозь тесно сгрудившиеся здания не пробивались даже звездные лучи. Освещенные окна попадались крайне редко. Но капитан хорошо знал дорогу. Вдоволь накружив в путанице переулков, мы остановились наконец у какой-то двери, и капитан принялся колотить в нее что есть мочи.

— Я всегда стучу, прежде чем войти, — пояснил капитан, — однако, как правило, он меня не слышит. К счастью, старик по рассеянности редко запирается.

В прихожей было темно, однако из-под двери комнаты пробивалась яркая полоска света. Капитан решительно распахнул дверь. На высоком стуле спиной к нам сидел человек. Он даже не обернулся, когда мы ввалились в комнату. Фейс толкнул меня в бок.

— С головой ушел в вычисления, — хмыкнул он. — Наверняка забыл даже поужинать.

Повысив голос, капитан окликнул хозяина:

— Добрый вечер, доктор!

Хозяин дома нерешительно обернулся, словно не был уверен, не послышалось ли ему это. Борода у него была длинная и белая, такая же как у Санта Клауса, седые волосы выбивались из-под темной шапочки. Узкое худощавое лицо сохраняло строгое выражение. Старик был закутан в просторный халат, пестро разукрашенный звездами и лунами в различных фазах. Испытующе оглядев нас, он спустился со своего насеста и подошел поближе.

— А! Добрый вечер, мой храбрый юный друг. Рад вас видеть. Проходите, проходите. Понаблюдайте, чем я занят. Давненько вы ко мне не заглядывали!

— Да ведь и двух часов не прошло, как мы с вами расстались, — напомнил ему Фейс. — Вот привел своего приятеля, с которым вы обещали побеседовать.

— Какого еще приятеля? — в голосе старика послышалось раздражение. — Я никого нынче не принимаю. Кроме вас, конечно, Я близок к завершению важного эксперимента. А приятель пусть уходит.

Перехватив встревоженный взгляд Джонса, капитан ободряюще ему подмигнул, а затем взял престарелого ученого под руку.

— Доктор, он мой близкий друг, и вы не должны ему отказывать. И кроме того, вы же мне обещали.

— В самом деле? — Доктор озадаченно нахмурился. — Не уверен, смогу ли я ему помочь. Мы стремимся узнать как можно больше, но знаем так мало. Впрочем, попытка не пытка.

— Благодарю вас, доктор, — отозвался Луций. — Я уверен, что задача, с которой мне не справиться, покажется легкой такому мудрецу, как вы.

— Вполне возможно, — согласился доктор. — Вас превосходно воспитали. Позвольте-ка я рассмотрю ваше лицо. Подойдите поближе к свече. Да, лицо у вас хорошее, лицо счастливчика. Или вся моя ученость гроша ломаного не стоит. Теперь покажите руки. Нет-нет, сначала тыльной стороной, взглянем на их строение.

Исследуя руки Джонса, доктор ни малейшего внимания не обратил на перстень. Затем он принялся изучать ладони юноши. От нечего делать я рассматривал комнату. Она напоминала химическую лабораторию, закуток фотографа и чердак ломбарда одновременно. Кабинет был завален хламом, как лавка старьевщика. Я бы охотно раскошелился, лишь бы не быть их владельцем. И все же здесь витал дух истинной учености. Доктор внушал к себе почтение, несмотря на мою предубежденность, и я с благоговейным страхом всмотрелся в жидкость, которая клокотала в прозрачной колбе. Судя по запаху, эксперимент проводился всерьез.

Старикан прекратил бормотать над руками Джонса.

— Так я и полагал. Вы рождены для успеха, — объявил он. — Я мог бы сказать вам гораздо больше, но мне хотелось бы подтвердить этот факт, чтобы удостовериться, будут ли оправданными дальнейшие усилия. Так в чем заключается ваша задача, сын мой?

— Видите ли, некий человек — я бы предпочел не называть его имени — похитил, а вернее заставил своих слуг похитить мою невесту.

— Погодите! — Доктор хлопнул себя по лбу. — Теперь вспомнил. Капитан Фейс, кажется, говорил мне, что преступник вам известен. Но где прячут вашу возлюбленную, вы не знаете.

— Совершенно верно. Ненароком мы узнали, где она, но теперь ее перевели в один из замков милорда.

— Да, так оно и произошло. — Доктор с сожалением помотал головой. — После ухода капитана я улучил минуту, чтобы взглянуть на расположение планет. После тщательных вычислений мне открылось, что ваша возлюбленная находится гораздо дальше от вас, нежели первоначально.

— Так вы знаете, где она теперь? — воскликнул Луций.

— Нет, мои познания не столь беспредельны. Однако скажу вам, что она все еще в окрестностях Паруара. Не откладывая, вам следует воспользоваться изготовленным мною препаратом. Он не слишком сильный, но значительно облегчит ваши поиски. Пойдемте со мной, сын мой.

Взяв свечу, маг повел Луция в смежную комнату. Минуты через полторы они вернулись. На лице Джонса, впервые с тех пор, как он узнал о похищении Гермионы, сияла улыбка. В левой руке он держал склянку с каким-то снадобьем. Перстня на пальце не было.

— Позвольте мне еще раз поблагодарить вас, доктор, — Джонс пожал сухую, морщинистую руку. — Поверьте, как только я вступлю в права наследства, вы получите все необходимые материалы.

Я уже собирался напомнить капитану о его обещании, но он сдержал свое слово.

— Кстати, о материалах, доктор. Вы, наверное, и не заметили, что кольцо, которое догадался вручить вам Джонс, с рубином. Этот камень вам пригодится?

— Рубин? — Доктор вытащил кольцо из кармана и уставился на него, как если бы видел впервые. — Клянусь Трисмегистом, вы правы. Юноша, — обратился он к Луцию, — о таком рубине я мечтал вот уже десять лет, но отнюдь не из тщеславного побуждения украсить себя драгоценностями. Нет, мне не дает покоя догадка, что именно данной составной части мне не хватает для успешного обретения философского камня. Да благословит вас Бог за вашу щедрость к старику.

На этом набожном восклицании мы и расстались. Капитан довел нас обратно к «Еловой Шишке». Заходить туда вместе с нами он не стал.

— Я горю желанием выставить вам бутылку, — заявил он, — но придется это удовольствие отложить. Солдату нельзя всю ночь сидеть за выпивкой, так как утром ему предстоит исполнять служебный долг.

Мы не стали его уговаривать. Луцию не терпелось открыть свою склянку, меня тоже разбирало любопытство.

— Что он тебе дал? — подступил я к Джонсу, едва мы остались одни.

— Средство для отыскания Гермионы, — провозгласил Джонс, когда мы вошли в зал. — Горбун сказал, что она в одном из поместий лорда Равана. А от доктора мы узнали, что ее новая темница совсем недалеко отсюда. Это упрощает дело.

— Так-так. — За нашим столом уже сидели, поэтому мы заняли другой, у противоположной стены.

— Но даже при этом, — продолжал Луций, — остается немало трудностей. Можно годами кружить возле замка и не знать, там ли моя любимая. А если мы отважимся войти в замок, что весьма и весьма опасно, необходимо заручиться уверенностью, что именно за этими высокими стенами она томится.

— Мало проку, если тебя подстрелят за взлом пустого сейфа, — согласился я. — И что же?

— Высокомудрый доктор, — сказал Луций, любовно поглаживая склянку, — вручил мне средство, которое поможет мне проникнуть незамеченным в любое окно. А в эту пору окна наверняка держат открытыми.

— Вот как? Доктор, говоришь? Нет-нет, довольно с меня этой кислятины. Принесите-ка лучше парочку стаканов бренди.

— Да, доктор, — подтвердил Луций, когда слуга ушел. — В этой склянке, Шендон, содержится натирание, которое превратит меня в сову.

Я чуть было не расхохотался, но вовремя поперхнулся. События на Эе надолго излечили меня от скептицизма. Припомнив их, я задал следующий вопрос:

— А обратно в человека ты сумеешь превратиться? Старик научил тебя, как это делать?

— Конечно же, необходимо только проухать двадцать один раз подряд и облететь девять кругов против часовой стрелки.

Луций взволнованно, извиняющимся тоном, спросил:

— Вы не будете против, если я оставлю вас одного и поднимусь в комнату, чтобы поскорее испробовать это снадобье?

— Что ж, валяй.

Я не стал задерживать Луция. Я ничуть не сомневался, что его обвели вокруг пальца, но мне не хотелось своим присутствием усугублять неотвратимый конфуз.

— Надеюсь, став совой, ты усвоишь навык проситься на двор.

Медленно потягивая бренди, я уже наполовину осушил стакан, как появился Голиас.

— Тебе повезло? — осведомился я.

— Мои партнеры в этом не сомневаются. — Он позвенел монетами в кармане. — Тут тебе не мелочишка медяками. Чистое золото, приятель. А где Луций?

Ухмыльнувшись, я пододвинул Голиасу нетронутый стакан Джонса. Наши похождения казались мне все более забавными.

— Он пробует стать совой.

— Чего ради?

— Собирается порхать над домами и заглядывать по вечерам в окна.

— Хм. Если у него получится, то нам это очень пригодится.

Деловой тон Голиаса меня не устраивал.

— Черт побери! Да его просто-напросто разыграла парочка шарлатанов. Мошенники надули его, чтобы прикарманить кольцо. Кольцо стоит приличного состояния. Один из них прикидывался спецом по медицине. Делал вид, что нуждается в золоте и рубинах для алхимических опытов.

— Так-так. — Голиас, к моему удовлетворению, насторожился. — И где же вы откопали этого алхимика?

— Парень, назвавшийся капитаном Фейсом, подкатился к Луцию в баре и…

— Фейс? — Голиас залпом допил бренди и вскочил с места. — Надо бы посмотреть, как там Джонс.

Обогнав меня, он взбежал по лестнице через две ступеньки и бросился по коридору к нашей комнате. За дверью кто-то шаркал и всхрапывал. Мы ворвались в комнату.

Одежда Джонса второпях была раскидана повсюду, но владелец ее исчез. Единственным обитателем комнаты был осел. Мы остолбенели. Осел, безуспешно подражая уханью совы, прохрипел двадцать один раз, а затем принялся кружиться. Я следил за ним со все возрастающим ужасом. Наконец осел, кончив вертеться, замер на месте, но ничего не произошло.

— Расколдоваться не получается, — простонал я. — Боже милостивый! Голиас! Что же нам теперь делать?


15. Маршрут меняется | Серебряный Вихор | 17. У Джонса появляются поклонницы