home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Мэтью на пожаре подумал, что пора бы вернуться в дом Бидвелла. Крики и обвинения все еще вились в воздухе, и Бидвелл уже сорвал голос до сиплого карканья, отвечая на какофонию. Кроме того, дополнительным мотивом ухода с места происшествия послужил тот факт, что Мэтью заметил Хейзелтона — все еще забинтованного, — который стоял в толпе, наблюдая за суматохой. У Мэтью мелькнула мысль в мозгу — в порочном, преступном мозгу — пробраться в сарай кузнеца и найти тот, другой мешок, который где-то там наверняка спрятан. Но он отмел эту мысль во имя спасения собственной шкуры и повернулся, чтобы уходить.

И столкнулся с человеком, который стоял прямо у него за спиной.

— Эй, ты! — буркнул этот человек, и акцент его разил трущобами Лондона. — Смотри, куда прешь, увалень!

— Простите...

Тут же Мэтью почувствовал, что от человека разит не только акцентом. Юноша сморщил нос и отодвинулся назад, чтобы разглядеть это явление.

Перед ним стояла низкорослая пузатая жаба — так по крайней мере показалось ему на первый взгляд. И даже кожа у этого человека была по-жабьи серая, но Мэтью сообразил, что это цвет грязи. Неопрятному жителю было с виду чуть за сорок, у него были мохнатые брови, над которыми вздымался лысый купол черепа. Морда круглая, с бородой, кое-где тронутой сединою. Одет он был во что-то серое и просторное, более всего напоминающее два сшитых мешка. Он был отвратителен для всех чувств Мэтью, но одна черта зацепила внимание: глаза у этой грязной жабы были такие ясно-серые, что имели белый оттенок, как ледок в январское утро, и при этом в середине их горел яростный огонь, как в кузнечном горне. Эти пронзительные глаза сидели под густыми кочками бровей, которые явно просили расчески. Вдруг ноздри этого человека расширились, курносый нос затрепетал, и человек опустил глаза к земле.

— Не двигайся! — предупредил он.

Слова прозвучали повелительно, как командный выкрик, но все же это был не крик. Человек поднял правую руку — в ней была зажата длинная палка. Рука дернулась вниз, и на физиономии появилась улыбка, желтозубый оскал. Человек поднял рабочий конец палки к лицу Мэтью.

С пронзенной большой бурой крысой, сучившей лапами в агонии.

— Любят они возле людей вертеться, — пояснил человек. Мэтью глянул вниз и увидел темные пронырливые тени, снующие туда-сюда между башмаками и сапогами — да и босыми ногами иногда — собравшейся толпы.

— Они думают, что в такой толпе им крошки могут достаться.

На руках человека были замшевые перчатки, заляпанные жидкостями от предыдущих казней. Свободной рукой он ловко распустил кожаную петлю длинного коричневого мешка для семян, висящего у него на поясе, и сунул туда конец палки с извивающейся крысой. Потом вложил в мешок руку, и Мэтью увидел, как эта рука резко и противно дернулась перед тем, как оружие было вынуто из мешка уже без жертвы. Мэтью не мог не заметить, что из мешка уже выпирают несколько трупов. По крайней мере один еще не испустил дух и подергивался.

Мэтью понял, что видит Гвинетта Линча — крысолова — за его благородным занятием.

— Кто-то же должен это делать, — сказал Линч, прочитав мысли Мэтью у него на лице. — Город может прожить без магистрата, но нет такого места, которое может прожить без крысолова. Сэр, — добавил он.

Отвесив преувеличенный поклон, он разминулся с Мэтью, постаравшись, чтобы мешок с добычей наверняка задел молодого человека.

Ну, теперь-то точно пора домой. Горящий дом превратился в кучу мерцающих углей и огненных искр. Какая-то старуха стала вопить насчет того, что надо выволочь Рэйчел Ховарт из тюрьмы и обезглавить на площади топором, омоченным в крови ягненка. Мэтью видел, как Бидвелл уставился в угасающее пламя, плечи его поникли, и хозяин Фаунт-Рояла воистину, казалось, утратил почву под ногами.

Пробираясь к особняку, Мэтью внимательно смотрел вниз, на дорогу. Еще он поглядывал и назад, проверяя, не следит ли за ним Сет Хейзелтон.

Вернувшись, он увидел не один фонарь, горящий в гостиной, и миссис Неттльз, ухаживающую за магистратом. Вудворд сидел в самом удобном кресле, запрокинув голову и закрыв глаза, на лбу его лежал компресс. Мэтью сразу заключил, что произошло какое-то серьезное событие.

— Что случилось?

Глаза Вудворда тут же открылись.

— Мэтью, на меня напали! — сказал он с силой, хотя голос его звучал сдавленно и слабо. — Напал человек, которого я принял за тебя!

— Приняли за меня?

— Кто-то был у вас в комнате. — Миссис Неттльз сняла компресс с головы Вудворда и снова смочила его в миске с водой. — Магистрат услышал, как он запирает вашу дверь.

— У меня в комнате? — Мэтью сам слышал полное недоумение в собственном голосе, что полностью соответствовало его состоянию. — Кто это был?

Вудворд покачал головой. Миссис Неттльз сменила мокрый компресс.

— Не видел его лица, — сказал Вудворд. — Все произошло очень быстро. Он выбил у меня из руки фонарь и чуть не сломал мне плечо. Я услышал, как он бежит по лестнице, и потом... его уже не было.

— Это случилось недавно?

— Минут двадцать самое большее, — сказала миссис Неттльз. — Я только вернулась с пожара и услышала, как он кричит: "Воры!"

— Вы хотите сказать, что этот человек что-то украл?

— Не знаю. — Вудворд поднял руку и прижал компресс ко лбу. — Просто ничего другого мне в тот момент в голову не пришло — кроме того, что это вор, шарящий в твоей комнате.

— Ну, тогда он наверняка был разочарован. Все, что у меня есть, — заемное. — И тут его стукнуло как мушкетной пулей. — Кроме одной вещи.

Он подхватил фонарь и поспешил вверх по лестнице. В комнате был полный порядок, никаких следов незваного гостя. Кроме одного — как Мэтью и подозревал.

Перед тем, как лечь спать, он положил монету на комод. Сейчас монеты не было, и Мэтью сомневался, чтобы ее удалось найти в этой комнате.

Действительно, вор, подумал Мэтью. Минуту он потратил на поиски золотого отблеска на полу, но его там не было.

— Проклятие! — тихо выругался он.

— Что-нибудь пропало? — спросила миссис Неттльз, когда Мэтью вернулся в гостиную.

— Да. Моя золотая монета.

— Боже мой! У мистера Бидвелла лежат монеты в ящике возле кровати! Я должна пойти посмотреть, не украли ли их тоже!

Она взяла лампу и понеслась вверх по лестнице с такой скоростью, какой Мэтью никогда бы не могу нее предположить.

Он встал рядом с креслом магистрата. У Вудворда лицо было мучнистого цвета, и дышал он очень тяжело.

— Вы очень плохо выглядите, — сказал Мэтью.

— А как можно выглядеть после такой встречи? Гуд пошел за ромом. Сейчас мне станет лучше.

— Дело не только в этой встрече. Меня беспокоит ваше здоровье.

Вудворд закрыл глаза, запрокинул голову.

— На меня действует погода. Я же тебе говорил, воздух боло...

— Нет, сэр, — перебил Мэтью. — Болотный воздух к этому имеет очень малое отношение. Я пошлю кого-нибудь из слуг за доктором Шилдсом.

— Нет, нет и нет! — Вудворд отмахнулся от этого предложения ладонью, как от докучливой мухи. — У меня есть работа, и я намереваюсь ее исполнить!

— Вы сможете ее исполнить. Но доктор Шилдс должен быть поставлен в известность о вашем состоянии. Может быть, он выпишет вам лекарство.

— Сэр?

Это был Гуд, принесший поднос, на котором стояла кружка с вест-индским лекарством. Вудворд взял ее и сделал два глотка, отчего в горле появилось ощущение, будто по нему прошлись бритвой.

Вернулась миссис Неттльз.

— Все на месте. По крайней мере ящик с монетами не тронули. Наверное, вы его спугнули, и он не успел добраться до комнаты мистера Бидвелла.

— Вероятно, кто-то решил... из-за привлечения внимания к пожару... что сможет спокойно пограбить.

Вудворд осмелился еще на один глоток. Боль была резкая, но терпимая.

— Наверняка есть люди, завидующие мистеру Бидвеллу.

— Был у вора фонарь? — спросил Мэтью у магистрата.

— Нет. Я тебе говорил... он выбил фонарь из моей руки. Весьма сильным ударом.

Гуд, который стоял за креслом Вудворда, неожиданно высказался:

— Мне кажется, это был человек, который знает дом. — Все взгляды устремились на него. — Я в смысле... кто это был... он должен был знать дорогу вверх и вниз по лестнице так, чтобы пройти ее в темноте. Тут нет перил, чтобы держаться, и можно шею сломать, если оступиться.

— И вы слышали, как этот человек бежал вниз по лестнице? — обратился Мэтью к Вудворду.

— Да. Определенно.

— Если позволено будет поинтересоваться, сэр... ничего не украдено? — спросил Гуд у Мэтью.

— Только одна вещь, по крайней мере — из моей комнаты. Испанская золотая монета.

— Золотая монета, — повторил Гуд, хмурясь. — Э-гм... можно мне кое-что спросить, сэр? — Он замолчал.

— Да, давайте.

— Э-э... откуда вы могли бы получить эту монету, сэр?

— Она находилась во владении трактирщика на дороге в Чарльз-Таун. — Он увидел, как черный слуга нахмурился сильнее, и это его встревожило. — А что?

— Совершенно ничего, сэр. — Морщины Гуда тут же разгладились. — Никакой особой причины, просто интересуюсь такими вещами. Вы уж простите старому негру наглость, сэр.

— Я понимаю.

Что на самом деле Мэтью понимал, так то, что Гуд может знать об этом происшествии существенно больше, чем хочет показать, но сейчас не время на него давить.

— Я еще зачем-нибудь нужен, мэм? — спросил Гуд у миссис Неттльз, и она сказала, что он может уйти. Слуга покинул гостиную, двигаясь довольно проворно для своего возраста.

Вскоре домой вернулся Бидвелл. Лицо у него было мокрое от пота и вымазано золой, а царственная осанка сменилась нищенской униженностью после вытерпленных от толпы обид. Хотя он измотался вконец и душа у него болела, однако ум его был достаточно остер, чтобы понять по самому факту присутствия в гостиной миссис Неттльз, Вудворда и Мэтью, что произошло нечто нехорошее.

— У нас побывал вор, — заявила миссис Неттльз, не дав хозяину дома заговорить первому. — Какой-то человек забрался в комнату мистера Корбетта. Убегая, он сбил магистрата на пол.

— Чуть плечо мне не сломал, — добавил Вудворд.

— Вор? Вы его узнали? Что пропало?

— Лица я не видел, — сказал магистрат. — Но он, очевидно, украл золотую монету Мэтью.

— Монету, которую вы нашли в таверне Шоукомба?

Бидвелл слышал эту историю от Пейна после возвращения экспедиции.

— Да, сэр, — кивнул Мэтью.

— Должен сказать, я не удивлен! — Бидвелл сунул руку в миску с водой и протер измазанное сажей лицо. — Я понимаю, что расходящиеся слухи превратили одну монету в полный сундук сокровищ! И вполне понятно, что какой-то бедный фермер решил составить себе состояние!

— Простите, сэр? — обратился Мэтью. — Гуд выдвинул теорию, что тот, кто это сделал, должен был быть у вас частым гостем, чтобы суметь преодолеть лестницу без содействия свечи. У вас много бедных фермеров бывало в гостях?

— Нет, конечно. Кроме, разумеется, Гаррика. Но он здесь был только дважды, второй раз на нашем обеде. — Он снова освежил лицо пригоршней воды. — Вы считаете, что этот вор был моим добрым знакомым?

— Как вероятность. В моей комнате не было фонаря. Этот человек вошел туда в темноте и был достаточно знаком с вашим домом, чтобы не нуждаться в освещении.

— Значит, слуга! — Бидвелл перевел взгляд на миссис Неттльз. — Вы уже осмотрели мою спальню?

— Да, сэр, осмотрела. Ваш ящик с монетами не тронули. Я также взяла на себя смелость проверить ваш кабинет. Насколько я могла определить, там тоже ничего не пропало. И — если позволите мне высказаться, сэр, — слуги знают, где стоит ваш ящик с монетами. В нем много голландского золота. — Она подняла брови. — Вы понимаете, что я хочу сказать, сэр?

— Мистер Бидвелл? — снова заговорил Мэтью, придя к некоторому заключению. — Тот, кто проник в ваш дом, бывал здесь до того, быть может, много раз. Я думаю, ему нужна была именно та монета, что находилась в моем владении. Он знал, что меня не будет в комнате. Он также знал, что магистрат спит очень крепко. Потому что это сказал ему я.

— Ты?

— Да, сэр. Только в этой теории есть один дефект: Учитель Джонстон не мог бы сбежать по лестнице.

Бидвелл уставился на него с раскрытым ртом. А потом засмеялся, словно осел заревел.

— Вот теперь, мальчик, ты показал свой истинный интеллект! — с явным ликованием произнес Бидвелл. — Учитель Джонстон — вор? Вбей в свою треснутую башку и замажь штукатуркой: этот человек не может пройти по ступеням, тем более пробежать! У него колено изуродовано — на случай, если ты не заметил!

— Я видел нечто, похожее на изуродованное колено, — спокойно ответил Мэтью. — Самого колена я не видел.

— Ах ты наглый костлявый выскочка! — осклабился Бидвелл. — Ты потерял и остатки того умишка, с которым приехал?

— Я только говорю вам, сэр, что я информировал учителя о крепости сна, в котором пребывал магистрат Вудворд.

— Ну так что ж, черт и все его дьяволы! И я сообщил то же самое Николасу Пейну, который спросил меня, где магистрат.

— А меня спросил мистер Уинстон, — сказала миссис Неттльз. — Я ему сообщила, что магистрат еще в постели.

— И миссис Неттльз тоже знала! — заржал Бидвелл. — По-моему, она вполне могла сбить с ног взрослого мужчину, а по-твоему как? — Он густо покраснел, когда понял, что сказал. — Извините, миссис Неттльз.

— Не за что, сэр. Моего дорогого покойного мужа я однажды выбросила в окно.

— Вот видите? — Бидвелл обратил пронизывающий взгляд на Вудворда. — Если это — самый способный клерк, которого вы смогли найти, мне жаль юридический мир!

— Он достаточно способный, — последовал весьма холодный ответ магистрата. — Несмотря на то что иногда ставит телегу впереди лошадей.

— На этот раз в его телеге не только лошадей нету, но даже и колес! — Бидвелл затряс головой — все это ему совершенно не нравилось. — Если удастся мне дожить до следующего года, я это чудом сочту! Эй, что это вы пьете?

— Ром, — ответил Вудворд.

— Там, где есть ром на одного, найдется и на двоих.

Бидвелл взял кружку у него из рук и осушил одним глотком.

— Есть еще одна вещь, — сказал Мэтью. Ему она вспомнилась, когда Бидвелл сказал насчет дожить до следующего года. — Доктор Шилдс.

— Да? Что именно? Он тоже был здесь с учителем, они шарили на пару?

— Он также осведомлялся о состоянии магистрата, и мистер Джонстон повторил ему то, что я сказал. Доктор попрощался и ушел сразу после мистера Джонстона.

— О, так у нас целая банда воров! Учитель, доктор Шилдс, мистер Пейн, Уинстон и миссис Неттльз! Страшная пятерка, я бы сказал!

— Насмехайтесь как хотите, — сказал Мэтью, — но я думаю, один из этих пятерых вошел в дом и украл мою монету.

— Не я! — резко заявила женщина. — Вы никак не можете иметь в виду меня!

— Конечно, он имеет в виду вас! — заверил ее Бидвелл. — Если он может обвинить калеку в том, что тот сбежал в темноте по лестнице, так вполне может обвинить кого ему в башку взбредет!

— Это не был доктор. — Вудворд приложил руку к ушибленному плечу. — Тот, кто меня ударил, был высок. Футов шесть, не меньше. Возможно, великан. И двигался он быстрее змеи.

— Да, сэр, — слегка улыбнулся Мэтью. — А мы отбились от Шоукомба свечами против кинжалов, помните?

Вудворд понял его намек и опустил голову этак на дюйм. Бидвелл со стуком поставил кружку на ближайший стол.

— Я собираюсь пойти и доспать, сколько там осталось, и осмелюсь предположить, что много это не будет! — Он посмотрел прямо на Мэтью. — Где-то через два часа рассветет. Надеюсь, ты будешь готов начать отбывать свой срок.

— Буду.

Бидвелл взял фонарь и сделал три усталых шага к лестнице. Вдруг он остановился и оглянулся. Его лицо казалось желтым в свете фонаря.

— Есть что-то такое, что мне следует знать об этой монете?

Мэтью вспомнился разговор с Вудвордом, касающийся теории насчет того, что возле индейского поселка может располагаться лагерь испанских солдат. Но сейчас момент казался неподходящим для сообщения этих предположений Бидвеллу, поскольку тот в слишком взрывчатом настроении.

— Я вот о чем спрашиваю, — продолжал Бидвелл, — зачем кому-то рисковать и лезть в мой дом ради одной золотой монеты?

— Я не знаю, — ответил Мэтью.

— И предположений нет? Чтобы у тебя да не было теории?

— В данный момент — нет.

— Мне кажется, — сказал Бидвелл напрямую, — что ты знаешь намного больше того, что хочешь сказать. Но я не буду настаивать, потому что не в настроении сейчас с тобой пререкаться. Доброй ночи, джентльмены.

Бидвелл пошел вверх по лестнице. Миссис Неттльз сухо пожелала оставшимся спокойной ночи — лицо ее превратилось в суровую маску, говорящую Мэтью, что он кровно обидел ее предположением, будто она могла быть этим вором, — и пошла по своим делам.

Вудворд дождался, пока они останутся одни, а потом тихо засмеялся.

— Но ведь теория-то у тебя есть? У тебя насчет всего, что под солнцем, есть теория.

— Если вы имеете в виду, что мне всегда страстно хочется знать ответ на все "почему", то вы правы.

— На все "почему", — повторил Вудворд, и в голосе его звучала горечь. — Знание всех "почему" может убить человека, Мэтью. — Он поднес руку к горлу и потер его, разминая. — Иногда лучше не задавать слишком много вопросов. Ты этого еще не понял?

— Это не в моей натуре, сэр, — ответил Мэтью. Он не сомневался, что такое отношение Вудворда к "почему" связано с его прошлой жизнью в Лондоне.

— Ты молод, я стар. Вот в этом и вся разница. — Он испустил долгий и болезненный вздох. — Ладно, расскажи мне, что ты думаешь.

— Сегодня ночью, — тихо сказал Мэтью, — нас мог навестить испанский шпион. — Вудворд не отвечал, расчесывая комариный укус на щеке. — Эта монета может быть свидетельством испанского присутствия возле индейской деревни, где бы она ни находилась, — продолжал Мэтью, все так же понизив голос. — Шпион мог действовать из необходимости убрать ее из виду.

— Но все уже произошло. Бидвелл уже знал о монете. Да все здешнее население знало.

— Да, сэр, но — как мог бы сказал Бидвелл — дыру в днище корабля надо заделать, сколько бы воды уже ни набралось. Вор не ожидал помехи. Он мог надеяться, что я сочту, будто сам куда-то задевал монету. Но убрать ее из виду — значило также отвлечь от нее внимание Бидвелла.

— И, конечно, — добавил Вудворд, — шпион не знал твоих подозрений.

— Именно так.

— Что же ты предполагаешь делать?

— Я предполагаю... отсиживать свой срок и записывать показания свидетелей. После этого я предполагаю выдержать плети, насколько мне удастся, и надеюсь, что не буду рыдать прилюдно и не обмочу штаны. Я предполагаю, что вам следует посетить доктора Шилдса и попросить у него лекарство.

— Мэтью, я тебе уже сказал, что я...

— Вы больны, сэр, — твердо сказал Мэтью. — И без медицинской помощи вам может стать хуже. Я не уступлю в этом вопросе.

Вудворд раздраженно фыркнул. Он знал, что этот юноша умеет быть упорен, как портовая дворняга, разгрызающая крабий панцирь.

— Ладно, — сдался он. — Я пойду к доктору.

— Завтра.

— Да, да, завтра.

— Ваш визит послужит двум целям, — сказал Мэтью. — Первая — поправить ваше здоровье. Вторая — кое-что выяснить — очень осторожно, конечно, — насчет мистера Пейна, мистера Уинстона и учителя Джонстона.

— Учителя? Это не может быть он, Мэтью. У него изувечено колено!

— Мне хотелось бы знать, осматривал ли его когда-нибудь доктор Шилдс.

— Ты обвиняешь моего собрата по Оксфорду, — предупредил Вудворд, поднимая голову. — Я считаю это оскорбительным!

— Я никого не обвиняю, сэр. Но мне хотелось бы знать историю учителя, точно так же, как историю мистера Уинстона и мистера Пейна.

— А историю самого доктора Шилдса?

— И ее тоже. Но я думаю, что доктор будет намного менее искренен относительно своей собственной жизни, так что здесь придется черпать из других источников.

— Ладно, все это хорошо, — сказал Вудворд, поднимаясь на ноги. — Тем не менее мы не должны забывать о нашей главной цели. Прежде всего нас интересует не шпион, а ведьма.

— Женщина, обвиненная в ведьмовстве, — поправил Мэтью. Чуть слишком твердо это прозвучало, и он счел нужным скорректировать собственный тон. — Сэр.

— Конечно. — Магистрат кивнул, веки у него слипались. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр. — Он уже был почти у двери, когда Мэтью под влиянием импульса решился сказать те слова, что слетели с его губ: — Магистрат! Кто страдает от боли, когда вы призываете Энн?

Вудворд остановился, будто налетел на стену. И застыл.

— Я совершенно случайно услышал. Но это было то, чего я никогда не слышал раньше, сэр. — Ответа не было. — Простите мою назойливость. Я должен был спросить.

— Нет, — сдавленно ответил Вудворд. — Нет, ты не должен был спрашивать. — Он не изменил позы, так и остался стоять спиной к юноше. — Это "почему" тебе следует оставить в покое, Мэтью. Запомни мои слова. Оставь его в покое.

Мэтью больше ничего не сказал. Он только проводил взглядом выходящего из гостиной магистрата — тот шел, будто аршин проглотил.

Вот так и кончилась эта ночь, принеся с собой новые вопросы — и ни одного ответа.


* * * | Голос ночной птицы | Глава 11