home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Болезни роста

„Ура!“ и „Караул!“ всегда рядом: как мне не хочется завершать тему „за здравие“ и начинать „за упокой“. Нет ничего слаще горькой правды. В тотальном соперничестве должны быть и нашедшие, и потерявшие: единство противоположностей. Пресса по определению проигрывает в оперативности телевидению и радио, потому что играет на чужом для себя поле: информационном. Ежедневные газеты опаздывают ровно на сутки, еженедельники — на шесть дней, ежемесячники — навсегда.

Есть ли выход из положения? Вот один: уйти на собственное поле, аналитическое, и там взять реванш. Страшно? Еще бы: уже утратили способность думать и писать традиционные газетные „куски“, размышлять и доказывать (кстати, и читателя отучили читать). Новости сегодня сообщают на десяти газетных строках и за десять секунд эфирного времени. Бойких первых перьев много, как воробьев на ветке, а „умных“ — сколько пальцев на одной руке. Долго писать (и читать) отвыкли. Работать по принципу „пришел, увидел, написал“ можно, но стыдно. Попробуйте вставить между „увидел“ и „написал“ слово „подумал“: другой коверкот. Ясновидцев, оракулов нынче по пять копеек за пучок в базарный день. Аналитическая работа, доказательная, авторитетная „штучная“.

Чтобы приносить обществу пользу, а не вред, журналистское эфирное и печатное слово должно быть „экологически чистым“: нравственно, юридически, научно. Другого способа избежать массы судебных дел о защите чести и достоинства жертв журналистского произвола я не знаю. (Кстати, только наши практики решили вместо слова „произвол“ пользоваться словом „беспредел“, которого нет ни в одном словаре русского языка.) Как бы то ни было, пора перекрыть кислород нечистоплотным и непрофессиональным журналистам. Не указывая перстом и не называя фамилий, я перечислю некоторых, легко узнаваемых читателями, слушателями и зрителями наших СМИ: ловкач, хам, лжец, наглец, делец, безумец, многостаночник, беспринципный — сколько их еще, куда их гонит?

Вся продукция СМИ дорого стоит, мы знали это давно, но взвесили недавно. Средства массовой информации обладают огромной силой, не только зеркально отражая общественное мнение, но и формируя его. И еще им манипулируя! Отсюда напрашивается такой (не дай Бог!) выход из положения: оставшись на чужом информационном поле, журналист переживает соблазн (вчитайтесь!) вчера добыть завтрашнюю новость и опубликовать ее сегодня. Как это сделать, если не купить за бешеные деньги, не придумать, не спровоцировать, не солгать, а в итоге не потерять человеческое и профессиональное лицо? Мало таких примеров в нашей реальности, мало публичных скандалов, мало судебных провалов и штрафов?

Очень сложна и запутанна журналистская работа, целиком построенная на парадоксах: нельзя постоянно обновляться, но и нельзя застыть на месте. Как найти „золотую серединочку“? Как счастливо повезло пятому (культурному) телеканалу, который сразу напал на „золотую жилу“ и стал набирать рейтинг в сравнении с другими: задел ностальгическую струну телезрителя. Куда подевались хваленые „тусовки“, „империи страсти“, „про это“ и „про то“? У пятого канала все получилось: чем старее, тем моложе: чем беднее, тем дороже; чем меньше, тем больше. Парадокс!

Остается последний (к сожалению) отчаянный способ выхода из положения: поднять перчатку, брошенную соперником. И тогда — всеобщая СМИтская вакханалия безнравственности и безвкусия. Вместо одной слабой телепрограммы, почившей в бозе, появляются две „безразмерные“. Вместо одной пошлой газеты — рать пожелтевших и более пошлых. На место скучной и завядшей „телеидеи“ встают „бойцы“, радостно предлагающие совсем усыпляющие сюжеты: „спокойной ночи, старички!“ Вместо одной „серятины“ приходит в СМИ букет из желтых, черных, красных, голубых, все же таких же „серых“: неужто оскудела страна талантами или заказ „не тот“. Ну точно по старому анекдоту: „Дозвольте доложить, господин генерал, что во вверенной вам дивизии две новости — одна плохая, другая хорошая. Плохая: солдат кормить, кроме дерьма, больше нечем. А хорошая: дерьма этого еще очень много!“

Мы остановились на том, что, если перчатка поднята, начинает работать закон Эльдара Рязанова: одни побежали потому, что за ними гонятся, а гонятся потому, что от них убегают. Мы с вами свидетели: начались бега. Кто кого переперчит, пересолит, перекомпроматит, перегвоздит, перескандалит, пересплетничает, переобложит, перекричит: сплошные ПЕРЕ. Со всех сторон видим, читаем, слышим: грабежи, аварии, катаклизмы, разбои, пожары, разоблачения (во взятках, покупках, продажах, подсидках, подслушиваниях, подглядываниях), семейные дрязги, депутатские драки, разгулы, убийства (в туалетах, в ванных, в подъездах, в автомашинах) — о Господи! Сказать, что нас пугают и при этом лгут, я не могу. Но трижды прав журналист: пора дать людям покой и развлечения.

Можно ли что-то путное сделать в нашей стране, если нет чувства меры и самоограничения? Чем занят народ, если судить по СМИ? Народ танцует, поет, играет (мужчины и женщины, дети и взрослые, интеллектуалы и недоумки, на деньги, за призы, „за так“, за интерес), сидит на презентациях, ходит с плакатами, бастует, бесконечно заседает, много говорит, веселится, носит подгузники с прокладками, лечится от перхоти, бесконечно жует жвачку, постоянно встречает и провожает иностранных гостей, а после всего этого непременно чистит зубы „бленд-а-медом“. Дурдом. Пир во время чумы.

Голос из-за кулис: а кто работает?


Забег с препятствиями | Вторая древнейшая. Беседы о журналистике | „Третий круг“, который пострашнее „Фауста“ Гёте