home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Отряд рейнджеров подъезжал, но не так споро, как хотелось Длинноногому Уэллейсу. Он уже успел освободить от пут тела двух обгоревших погонщиков мулов, привязанных к колесам повозки. Ему доводилось и раньше вдыхать тошнотворный запах обгоревшей человеческой плоти, но все же он не привык к этому. Теперь он торопился поскорее похоронить тела, а то вдруг индейцы, которые убили и сожгли погонщиков, вернутся и примутся за него.

— Вы что там, парни, молитесь, что ли? Слезайте и помогите мне, — в нетерпении крикнул Длинноногий.

— Боже мой, смотрите! — воскликнул Рип Грин. Едва он слез с лошади, его тут же начало рвать. Гас даже не осмелился смотреть — он лишь бросил беглый взгляд на два обгорелых трупа и тут же отвел глаза. Но все равно в животе у него похолодело, и он отъехал в сторону, надеясь, что противный запах не коснется ноздрей, когда он соскочит с седла, и его не вырвет, как Рипа.

Только Калл без раздумий слез с лошади и сразу же принялся помогать Длинноногому. Он старался не смотреть на трупы, но все же не мог не заметить зубы, оскаленные в предсмертных муках. Перед колесами повозки, к которым были привязаны погонщики, тлели головешки. Над ними все еще курился дымок.

Старый Джизес сделал Каллу хороший нож. Он сам выковал его, тщательно заточил и крепко обвязал рукоятку сыромятной кожей. Калл исступленно копал — только так он мог отвлечься и не думать о том, что произошло с погонщиками. Одна повозка все еще тлела и дымилась. Оглядевшись, он увидел, что земля вокруг побелела: погонщики везли на повозках муку, индейцы вспороли мешки и рассыпали ее по траве.

— Боже мой, как не повезло этим ребятам, — в раздумье произнес Верзила Билл, обходя место, где разыгралась трагедия.

— Такого конца они не предвидели, — сказал Длинноногий. — Видимо, у них на двоих было только вон то старенькое ружье. — Он кивнул в сторону дробовика, разломанного пополам на большом камне, вросшем в землю.

— Никогда не взялся бы перевозить муку без охраны, с одним только охотничьим ружьем — во всяком случае, в этих краях, — заметил Черныш Слайделл.

— В повозке, которая не сгорела, лежат пустые мешки, — произнес Длинноногий. — Возьми, Гас, несколько и заверни в них трупы. Надо побыстрее уматывать, здесь побывали девять индейцев, которые поджарили этих погонщиков, а один из них — Бизоний Горб.

— Ты видел его? — спросил Картидж, побледнев с перепугу. Рейнджеры схватились за оружие, мигом вспомнив, где они находятся.

— Нет, не видел. Но он разъезжает на своей раскрашенной кровью лошадке, на которой сидел, когда убил Джоша и Зика, — ответил Длинноногий. — Я изучил следы вокруг повозок и обнаружил, что он и здесь крутился.

— Боже мой, неужели? Боюсь, это он. — Рип Грин побледнел и затрясся с перепугу.

Джонни Картидж немного знал сапожное ремесло. В Сан-Антонио он нередко предлагал свои услуги для пошива или починки обуви. Он смотрел на двух обгоревших погонщиков, на их распухшие тела, на оскаленные в жуткой гримасе зубы, а голову его сверлила одна мысль: почему, в соответствии со здравым смыслом, он не взялся всерьез за сапожную работу. Добрая слава о его мастерстве распространилась далеко в низовьях реки Сан-Антонио. Работенка, конечно, не ахти какая, но зато нет никакого риска, что тебя схватят в голых прериях, привяжут к колесу повозки и сожгут. И думать нечего, он вернулся бы назад и взялся за это ремесло (благо, старый сапожник полюбил его), да больно далеко они отъехали от Сан-Антонио, и теперь слишком велик риск погибнуть, если возвращаться в одиночку.

— Жаль, что на этом пути больше нет лесов, — заметил Черныш Слайделл. — Не знаю, сумеем ли мы отбиться от девятерых мерзавцев, если они нападут на нас, но спрятаться будет негде.

— Девять человек — наилучшее количество для подвижной группы, совершающей набеги, — пояснил Длинноногий. Он заканчивал копать могилу. Она получилась неглубокой, но с этим приходилось мириться.

— Почему? — поинтересовался Калл.

— Что почему? — не понял Длинноногий.

Он считал Калла уравновешенным и надежным соратником, да и могилу тот копал споро и умело. Из всех рейнджеров он один не отшатнулся при виде истерзанных погонщиков. Еще лишь Верзила Билл не трясся с перепугу и не блевал, но все знают, что он плохо видит. Вероятно, он не подходил близко к трупам и толком ничего не разобрал.

— Почему девять наилучшее число? — переспросил Калл.

Гас передал ему кипу мешков, и он завернул в них убитых. Трупы окоченели, ноги у них были словно деревянные.

— Девять — наилучшее число, — повторил Длинноногий. Ему понравилось, что Калл не забывает учиться даже во время довольно неприятной работы. — Девять прекрасно знающих местность индейцев могут незаметно прошмыгнуть мимо укрепленных поселений. Они же могут спокойно наблюдать за поселенцами и выбирать, на какую ферму лучше всего напасть. Если они увидят, что в семье фермера четыре-пять взрослых здоровых сыновей, которые, по всей видимости, умеют стрелять, то эту семью оставят в покое и пойдут искать другую, где большинство женщин.

Матильда Робертс стояла и смотрела, как Калл и Гас заканчивают заворачивать обгоревшие тела в мешки. Она опознала одного из погибших: его звали Илай, он не раз наведывался к ней.

— Вон того, что поближе, зовут Илай Бейкер, — сказала она. — Он работал на мельнице. Я «узнала его по уху.

— А что у него особенного с ухом? — спросил Длинноногий.

— Посмотри на ухо, пока его не закопали, — ответила Матильда. — Ему оторвало пол-уха, когда он бы еще мальчишкой, — нижнюю половину. Да, это наверняка Илай Бейкер. Мы должны сообщить его семье. Помнится, у него несколько детей.

— А жена есть? — спросил Длинноногий.

— Конечно, он же сам не мог их нарожать, — проговорила Матильда. — Я не видела его год или два, но твердо уверена, что это Илай Бейкер.

Наконец могилу зарыли. Все толпились вокруг и с минуту молчали. Вокруг расстилались бескрайние пустынные прерии, слышался лишь тихий шелест травы. Солнце ярко светило. Длинноногий взял сломанное ружье и прикладом плотно утрамбовал насыпанное над могилой погонщиков холмик земли.

— Если кто-то помнит молитву или фразу из Священного Писания, пусть произнесет ее, — предложил Длинноногий. — Нам нужно смываться отсюда. Сегодня мне не хочется состязаться в скачках с команчами — у меня конь захромал.

— Я помню одну фразу про зеленые пастбища, — сказал Верзила Билл. — Это как Бог был пастухом.

— Ну так говори, Билл, — попросил Длинноногий. Он ухватил свою лошадь за узду и нетерпеливо ждал, когда можно будет вскочить в седло.

Верзила Билл стоял и молчал.

— Ну вот, были зеленые пастбища, — произнес он наконец. — А дальше не помню. Ведь прошло много времени с тех пор, как я читал Библию.

— Может, кто-нибудь еще что-то скажет? — спросил Длинноногий.

— Поведи меня в тихую заводь, — произнесла Матильда. — Сдается мне, Билл про это говорил.

— Как так? Билл вроде про зеленое пастбище говорил? — удивился Длинноногий. — Оно еще больше зеленеет, если пройдут дожди.

— Интересно, а почему люди, когда хоронят кого-то, любят произносить фразы из Библии? — спросил Калл Гаса, когда они поскакали крупной рысью к Остину. — Мертвые ведь все равно не слышат слова из Священного Писания.

Гас опять почувствовал в душе тревогу. Тот индеец, который чуть было не угробил его копьем, вновь шастает где-то поблизости. А что, если он уже читает их следы или даже следит за ними? Он может оказаться где угодно, да вдобавок со своими воинами.

Они подъезжали к густой рощице молодых дубов, где вполне могла сидеть в засаде группа команчей. А что, если Бизоний Горб и его головорезы внезапно выскочат из рощи и с ужасными боевыми кличами кинутся на них? Сможет ли он стрелять по ним в упор? Хватит ли у него духу пустить себе пулю в лоб, если бой будет проигран? Сожгут ли его потом, распухнет ли, одеревенеет он, как те два погонщика, которых они только что похоронили? Вот какие важные вопросы возникают, когда едешь по прериям, где обитают дикие индейцы. Гас теперь не задумывался над вопросом о том, почему люди произносят фразы из Библии над мертвыми, но чувство страха не покинуло его. Даже если бы у него сейчас была свиная отбивная, при мысли о которой накануне вечером слюнки текли, он не был на сто процентов уверен, что мог бы съесть ее.

— Это обычай такой, — наконец проговорил он. — При приближении смерти люди привыкли думать о небесной жизни.

Калл ничего не сказал в ответ. Он пытался представить, о чем думали погонщики волов и что они переживали, когда команчи привязывали их к колесам повозки и разводили под ними костер. Думали ли они об ангелах или просто желали скорой смерти?

— Как только доберемся до Остина, первым делом куплю там хорошее оружие, — сказал он. — И потренируюсь в стрельбе. Если нас возьмут участвовать в экспедиции, нам нужно научиться метко стрелять.

Ближе к вечеру небо на юго-западе опять потемнело. Снова оно приобрело черный, как уголь, цвет, лишь на самом горизонте виднелась тоненькая светлая полоска. Раздались раскаты грома, да такие, что рейнджеры вынуждены были прекратить всякие разговоры.

— Нас может застичь еще один смерч, — громко крикнул Черныш. — Нужно поискать лощину или овраг.

На этот раз, слава Богу, обошлось без развивающегося змееобразного смерча, хотя на них и обрушилась гроза с проливным дождем, длившаяся целых четверть часа. В результате все промокли до нитки. Рейнджеры приготовились к холодному сырому вечеру, но по счастью на пути попался огромный дуб, в который только что угодила молния. Дерево раскололось надвое. Дождь уже стихал, а дерево все еще продолжало гореть ярким пламенем. При таком пылающем естественном костре они сняли с себя одежду и хорошенько просушили ее. Матильда, которая вообще никого не стеснялась, разделась первая; Калл в ее присутствии не стал раздеваться, А вот Гас стыда не испытывал. У него, как всегда, не было ни цента в кармане, но он надеялся, однако надежды его не оправдались.

Длинноногий ни на минуту не переставал думать о Бизоньем Горбе — наступило наиболее подходящее время для неожиданного нападения, поэтому надо было смотреть в оба. Никто из рейнджеров не сомкнул глаз, но при ярком пламени можно было дремать. В самую глухую полночь, когда подошла очередь Калла заступить в дозор, облака рассеялись и на небе засверкали яркие звезды.


предыдущая глава | Пустыня смерти | cледующая глава