home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Гас Маккрае хандрил и бездельничал весь день Калл же, который к тому времени стал заправским кузнецом, сам возложил на себя обязанности подковывать новых лошадей рейнджеров. Одного из коней он забраковал, поскольку тот прихрамывал и потому не годился для длинного и опасного перехода. Во время подковки неожиданно заявился Чадраш — весь в грязи и здорово поседевший. Когда его спросили, где он околачивался, он ответил, что охотился на ягуаров на западе.

— Черт возьми, я, когда охотился, старался подстрелить что-нибудь более съедобное, чем ягуар, — сказал ему Длинноногий.

— А я у них вырезал только печень, — пояснил Чадраш.

— Печень ягуара? — удивился Длинноногий. — Я слышал, что команчи жрут печень ягуара, но они лопают также и вонючих скунсов. Пока мне не доводилось отведать скунса и, надеюсь, никогда не придется дотронуться до печени ягуара — этого черного льва.

— Я ел для здоровья, — пояснил Чадраш. — Неплохое лекарство. Может, мне повезет повстречать ягуаров, когда будем ехать по прериям.

— Ого, Чад, я вижу, ты начинаешь думать, как прирожденный индеец, — подзадорил его Длинноногий.

— По мне, лучше воевать с ними, — отрезал Чадраш и, повернувшись, сунул голову в большущее корыто с водой, чтобы смыть грязь с длинных всклокоченных волос.

Гас наконец-то решился помочь своему приятелю подковывать лошадей, но мысли его витали где-то далеко и о работе он не думал. Если Калл спрашивал рашпиль, Гас передавал ему подвернувшееся под руку шило или гвоздь. Дважды он наведывался на склад, но оба раза Клара уходила куда-то по поручению отца. Мистер Форсайт был с ним любезен, но когда вернется дочь, не говорил.

— Не могу же я угадать, когда Клара придет, — объяснил он. — То ей нравится прогуливаться на свежем воздухе, то она предпочитает покой, а то, наоборот, шум и суету.

Раздосадованный поведением девушки — почему она не может быть там, где ему легко найти ее? — Гас не нашел ничего лучшего, как надраться до отупения. У мексиканского разносчика он купил кувшин спиртного, присел под навесом и принялся за «дело», пока Калл заканчивал подковку. В это время мимо проезжала легкая двухместная коляска, в которой дремал пожилой человек в военной шинели. Лицо у него покраснело, а храпел он так громко, что слышно было, даже когда коляска отъехала на порядочное расстояние.

— Вот те на! Да это же сам Фил Ллойд, чертов пьяница! — воскликнул Длинноногий. — Он теперь генерал, но военачальник хреновый. Сомнительно, чтобы у нас хватило запаса виски поддерживать Фила Ллойда в приятном расположении духа на всем пути до Санта-Фе, если только не поскачем туда, как одержимые.

Калл решил, что приехавший военный — личность незаурядная. Иначе почему же произвели в генералы дряхлого старика, который не может даже найти нужную дорогу? Он попытался заинтересовать Гаса этим вопросом, но того такие проблемы не волновали.

— Нет ее там, — твердил он, как попугай, имея в виду Клару. — Я дважды туда заглядывал, она сама сказала, чтобы я заходил, и каждый раз ее там не было.

— Думаю, она появится там ранним утром, — утешал его Калл. — Ты туда быстренько смотаешься и скажешь адиос. Говорят, мы выступаем завтра.

— Вы можете уходить, а я нет, — упорствовал Гас. — Не уйду я завтра и вообще никогда.

Калл понимал, что его друг пьян в стельку и ничего не соображает, поэтому уговаривать его бесполезно.

— Пойдем прогуляемся к реке, мне что-то тревожно, — предложил Гас чуть позднее. — Склад теперь закрыт, до утра в него никак не попадешь.

Калл с готовностью принял приглашение друга прогуляться вместе. Вечер был лунный, звезды сияли ярко, за ужином рейнджеры до отвала наелись вкусной кукурузной болтушки с мясом и жгучим перцем, которую купил у какой-то мексиканки Черныш Слайделл. Небольшая прогулка принесет одно только удовольствие. На всякий непредвиденный случай он все же прихватил с собой мушкет. Все знают, что команчи заявлялись прямо в Остин, хватали и уводили детей, а то и молодых женщин. Так что не вредно иметь при себе оружие.

Они прошли изрядное расстояние по крутому берегу Колорадо, когда увидели на реке свет. Кто-то плыл в лодке.

— Думаю, рыбачат, — сказал Калл.

Гас, все еще не протрезвевший, тем не менее не согласился с ним.

— Какой идиот станет удить рыбу ночью? — спросил он. — Рыба в темноте и наживку не разглядит.

И тут, не сделав и шага, он внезапно полетел куда-то в пустоту. Он напился до такой степени, что даже испугаться не успел: такое с ним уже не раз случалось — будучи пьяным, он понимал только, что куда-то падает. В голове промелькнула мысль, что он, должно быть, выключается и теряет сознание. Свет лампы на воде мелькал и крутился, такое также виделось ему, когда он бывал изрядно пьян.

Гас почувствовал, что вертится в воздухе, что тоже бывало, когда он напивался; затем снова увидел реку, но ему почему-то показалось, что река течет выше него. Теперь он стал понимать, что падает в такой кромешной темноте, в какой ему еще не приходилось бывать Он не мог даже припомнить, что делал перед самым падением.

— А рыбе смотреть на наживку не надо, она ее чует по запаху, — ответил Калл и тут, к своему ужасу, увидел, что рядом никого нет.

Гас Маккрае, чей локоть он только что ощущал, исчез бесследно. Калл сразу подумал, что Гаса схватили индейцы, но он не видел их, хотя его отделял от Гаса всего один шаг. Но Бизоний Горб захватил же Джоша Корна, а тот тоже был совсем рядом.

Калл, вертясь в разные стороны, сам чуть было не упал с обрывистого берега. Видеть кромку он не мог, но реку в лунном и звездном свете все же различал. Река текла далеко внизу — он догадывался, что Гас, должно быть, упал с обрыва. Калл не знал, что делать, может уже и поздно что-либо предпринимать. Гас уже, возможно, вот-вот умрет или даже умер. Калл понимал, что нужно спуститься вниз и искать друга там, но он боятся, как бы не загреметь с обрыва самому. Веревки у него не было, а стояла такая темень, что бесполезно было пытаться сползать по крутому склону вниз.

Тут он вспомнил, что еще днем видел, как по тропинке, протоптанной по откосу, к реке пробирался какой-то старик с удочкой в руках. Так что путь вниз проложен, но, чтобы отыскать его, надо иметь хоть какой-нибудь светильник.

Калл повернулся и побежал обратно в город, придерживаясь освещенных мест на берегу — там он надеялся встретить кого-нибудь. Ему казалось, будто он опять очутился на бескрайней долине за Пекосом. Пока он бежал до места, где ночевали рейнджеры, ему не попалось ни души. Добежав до ночлежки, он увидел, что единственным трезвым человеком там был хромоногий Джонни Картидж, самый большой тугодум из всех рейнджеров. Черныш Слайделл и Рип Грин надрались до такой степени, что не могли даже вспомнить, кто такой Гас Маккрае. Хорошо хоть Джонни Картидж не отказался помочь; они разыскали лампу и отправились обратно к реке. Там они наконец нашли место, откуда можно было спуститься вниз с крутого обрыва.

Проблема заключалась в том, что Калл не запомнил, сколько они прошли по краю обрыва до места, где свалился Гас. Посветив лампой, он убедился, что склон обрыва не так уж высок, чтобы при падении разбиться насмерть, если только Гас не сломал себе шею или позвоночник.

Джонни Картидж был настроен довольно решительно, пока они шли по береговому обрыву. Но при спуске по отвесному склону к реке, без всякой помощи от товарищей сверху, страх перед индейцами возрастал с каждым шагом. И он начал вздрагивать и шарахаться от любой тени.

— А ведь индейцы и плавают неплохо, — заметил он, вглядываясь в темную воду реки.

— Кто плавает? — переспросил Калл.

Он решил было окликнуть Гаса, но побоялся: а вдруг индейцы притаились где-то вблизи. Он опасался также, что Джонни может удариться в панику, если возникнет реальная угроза.

— Индейцы, вот кто, — ответил Джонни. — Тот здоровенный с горбом на спине может сейчас затаиться в воде.

— Что ему там делать в ночную пору? — пытался разуверить его Калл. Он старался отвлечь Джонни от мыслей об угрозе, задавая для этого здравые вопросы

— Еще как может, — не соглашался Джонни. Его так и подмывало пальнуть из пистолета, хоть он и не видел цели. Просто у него возникло такое ощущение, что если он выстрелит, страх ослабеет.

Джонни все же выстрелил в никуда, отчего Калл вздрогнул и здорово испугался. Он подумал, что Джонни заметил индейцев, может, даже самого Бизоньего Горба, затаившегося в воде. Джонни Картидж был на целых десять лет старше его и гораздо опытнее — может, он каким-то образом засек сидящих в реке индейцев.

— Попал в него? — спросил Ката.

— В кого? — переспросил Джонни.

— В индейца, в которого ты стрелял, — ответил Калл.

Джонни был так напуган, что уже забыл, что он только что стрелял. Он помнил только, что хотел стрелять, думая, что от выстрела нервишки у него успокоятся, но вот выстрелил ли он на самом деле, вспомнить толком не мог.

Гас Маккрае лежал на спине, ощущая ужасную боль в лодыжке левой ноги. Звезды на небе двоились и троились у него в глазах. Он никак не мог сообразить, пьян он или уже умер. Потом подумал, что если бы умер, то боли в лодыжке не чувствовал. Но вслед за этим пришла другая мысль: а что если и мертвые ощущают боль? Никакой твердой уверенности ни в чем у него не было, зная только одно — левая лодыжка сильно болит. Он слышал плеск волн о берег, и это значило, что он, по всей вероятности, все еще жив. Он не ощущая сырости вокруг — и это уже хорошо. Больше всего, будучи рейнджером, он не любил оставаться беззащитным перед силами стихии. Еще во время первого похода за Пекос он несколько раз попадал под проливной дождь, а однажды, переплывая через небольшую речушку, набрал полные сапоги воды, а когда снял их, чтобы вылить воду, заметил, как бывалые рейнджеры смеются над ним, но понял почему, лишь когда попытался натянуть сапоги обратно на ноги. Он никак не мог снова напялить их — они не налезали на ноги, с которых он только что их снял. И потом они не налезали целых двое суток, пока основательно не высохли. Гасу вспомнился этот эпизод главным образом потому, что страшно болела лодыжка — он понимал, что при такой боли ему нипочем снова не надеть сапог, если его снять с ноги. И теперь он обречен ходить босиком до тех пор, пока не заживет лодыжка.

Пока он прикидывал, какие могут возникнуть трудности, если его вымочит дождь, где-то поблизости грохнул выстрел. Первой мыслью его было, что это индейцы. Поэтому он попытался перекатиться в кусты, но на речном берегу кустов не оказалось. Ему очень не хотелось попасть под дождь, а еще больше не понравилось отсутствие кустов, да и мысль попасть в лапы индейцев тоже была не из приятных. Тогда он покатился в сторону воды, решив, что сможет отплыть на порядочное расстояние, так что индейцы не сумеют найти его, но тут же услышал поблизости голоса Джонни Картиджа и Вудроу Калла, которые говорили о той самой опасности, о которой и он думал — об индейцах.

— Эй, ребята, это я! — крикнул он. — Идите быстрее — я прямо у подножия склона.

К его превеликой радости Калл и Джонни быстро наткнулись на него.

— А я так боялся, что тут шастает тот огромный горбун, — сказал Гас, когда они подошли к нему и осветили лампой. — Он проткнул бы меня насквозь своим большущим копьем, увидев распростертым на берегу.

Хоть Калл и обрадовался, найдя Гаса живым, тем не менее не был до конца уверен, что обстановка в целом спокойная. Джонни тоже не мог никак приглушить страх. Его выстрел смутил Гаса и Калла. Хоть Джонни и не упился в стельку, все же он был не такой уж и трезвый, каким ожидал его увидеть Калл, когда они возвращались в отряд. Конечно, по сравнению с Чернышом или Рипом Джонни выглядел трезвее, но теперь его развезло и он стал по виду таким же, как они. Он не мог припомнить, стрелял ли из пистолета, потому что ему померещился индеец, или же пальнул просто так, а могло быть, что пистолет выстрелил сам, случайно.

Калл выходил из себя. Никогда еще не встречал он человека, который не помнил бы о своих действиях и не отдавал отчета в поступках.

— Ты стрелял из пистолета, — напомнил он Джонни уже в третий раз. — В кого метил — в индейца, что ли?

— Матильда ела ту большущую черепаху, — невпопад ответил Джонни, он все быстрее утрачивал контроль над своим поведением и мыслями. Теперь он вспомнил из всех прежних событий эпизод, когда Матильда Робертс жарила на костре каймановую черепаху в лагере рейнджеров у реки Рио-Гранде.

— Но это же было не сегодня ночью, Джонни, — требовательно говорил Калл. — Это было давным-давно, а я спрашиваю про сегодняшнюю ночь. Разве ты стрелял в каймановую черепаху?

Джонни Картидж в растерянности молчал. Калл, естественно, не мог не обозлиться. Они находились в ситуации, когда решается вопрос жизни или смерти, а этот рейнджер не может вспомнить, в кого он стрелял.

— В кого ты стрелял сегодня? — снова спросил Калл.

Гас все яснее понимал, что все же жив и в целом здоров, не считая, разумеется, ушибленной лодыжки.

— Надеюсь, что моя лодыжка все же не сломана. Хотя и повреждена, — сказал он. — Тебе лучше оставить Джонни в покое. Он даже не соображает, зачем стрелял из пистолета.

— Нужно быть уж очень голодным, чтобы жарить ту проклятую черепаху, — пробормотал Джонни Картидж.

Это были его последние слова в ту ночь. К бурному негодованию Калла он впал в пьяное оцепенение и вскоре шлепнулся лицом вниз и растянулся без движения, как прежде Гас.

— Ну, теперь у меня двое лежачих, — озабоченно проговорил Калл. — Вот такая проклятая незадача.

Гас, поняв, что жив, несколько успокоился. Но теперь его тревожило мрачное настроение приятеля.

— Хотел бы я знать, появится ли завтра на складе та девушка? — громко спросил он. — Мне невтерпеж увидеть ее снова, хотя лодыжка здорово болит.

— Ладно, сходим, навестим, — грубым тоном пообещал Калл. — Может, она продаст тебе костыль.


предыдущая глава | Пустыня смерти | cледующая глава