home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



25

Не пройдя и одной мили, рейнджеры познали, к своей досаде, все трудности передвижения пешком, когда ноги закованы в кандалы. Железные цепи быстро натерли лодыжки до крови — им поневоле пришлось разорвать свои рубашки, чтобы перевязать израненные ноги и предохранить их от дальнейших потертостей.

— Проклятие, меня это железо протрет до костей, пока я пройду десяток миль. — жаловался Гас. — Они должны расковывать нас на время пути, а на ночь снова заковывать.

Потертости и царапины были лишь частью досадных трудностей. Цепи волочились по земле и цеплялись за что попало — камни, кактусы, кустики. Каллу, самому низкому из троих рейнджеров, достались самые длинные цепи. Он догадался прицепить их к поясу, и они перестали волочиться и цепляться, но Гас и Длинноногий такого со своими цепями проделать не могли и им пришлось приноравливаться к их длине. Оба они были так злы, спотыкаясь, ковыляя милю за милей, что задумали убить ненавистного капитана Салазара и вообще всех мексиканцев.

— Давайте задушим этих двух молокососов, что едут позади нас, захватим их мулов и удерем, — не раз предлагал Гас.

Перед ними расстилалась равнина, совершенно голая миль на пятьдесят вокруг.

— Мулов всего два, а нас трое, — предостерегал Калл. — Да к тому же это какие-то мелкие мулы. Не успеем мы отъехать на милю, как нас изрешетят пулями.

Длинноногому кандалы досаждали не меньше, чем Гасу, но, трезво оценив обстановку, он решил, что Калл прав.

— Как знать, может тот лихой апач объявится однажды вечером и поможет нам незаметно пробраться по прериям, — в раздумье произнес он.

А Калл подумал, что надежды Гаса на то, что Алчайз придет и освободит их, в лучшем случае яйца выеденного не стоят. Алчайз никогда не относился к ним по-дружески.

В ту же ночь Каллу приснился сон, будто одноглазый Джонни Картидж, самый медлительный и тугодумный рейнджер, прокрался на их стоянку и помог им ускакать на гнедом коне Салазара. Сон так сильно подействовал на него, что он проснулся в четыре часа утра с лязгающими от холода зубами и в первые минуты не мог сообразить, как это он лежит там, где и лежал, а не сидит на гнедом, быстро уносящем его прочь. Вечером им не дали ни ложки posole, а предложили по кусочку лепешки и по горсти кукурузных зерен. Одеял у них не было, а с гор задул холодный ветер и зацепил край равнины. Многие мексиканские солдаты измотались и озябли не менее трех пленников. Они толпились вокруг костров, кто клевал носом, а кто просто пытался согреться. Несколько солдат были совершенно разутые, немногие носили носки без обуви. К утру по лагерю прокатился гул недовольства, поскольку солдаты устали топать замерзшими ногами, чтобы согреться. Техасцы, к своему удивлению, нашли, что они переносят тяготы и холод гораздо легче многих своих стражников. Хотя одежда у них обтрепалась и висела лохмотьями, в ней было все же теплее, чем в одеяниях мексиканцев.

— Вот что, нам не надо будет громить это войско, — сказал Длинноногий. — Половина солдат замерзнет еще до того, как начнется потасовка, а другая половина будет слишком вялой и не сумеет быстро перезаряжать мушкеты.

Капитан Салазар оказался единственным в отряде, прихватившим с собой великолепную палатку из брезента. Ее везли на муле от одного бивака к другому под присмотром двух солдат, которые на каждом привале снимали ее и устанавливали. Кроме палатки, капитан вез с собой раскладушку и несколько разноцветных одеял. По утрам Салазар выходил из палатки, завернувшись в одеяло, и присаживался к большому костру, который разводил специально выделенный для этого солдат. У Салазара был еще и личный повар, пожилой человек по имени Мануэль, который варил ему кофе и приносил в большой оловянной кружке. В отряде находились и две козы, чтобы было молоко для кофе капитана.

— Он мог бы и нам предложить отведать кофейку, — сказал Гас. — Если в меня влить хоть несколько капель чего-нибудь горячего, я, может быть, и не мерз бы вообще.

Длинноногого Уэллейса холод, похоже, не брал.

— Вы, ребята, жили почти всю жизнь в теплых краях на юге, — проговорил он. — А когда живешь на юге, кровь разжижается. Здесь сейчас еще не холод. Вот если проживешь в этих местах месяц-два, тогда попадешь в такую погодку, что нынешняя температура покажется вам летом.

Гас Маккрае воспринял эту информацию с кривой ухмылкой. Утром было так холодно, что он даже с трудом помочился, чего раньше с ним никогда не случалось.

— Черт возьми, какой собачий холод, я отливал минут десять, — сообщил он. — Двух месяцев я бы здесь не протянул, если ты считаешь, что будет еще холоднее, чем сейчас. Ну, протянул бы, конечно, если забраться в нутро бизона или подкатиться под бок здоровенной шлюхи.

Упоминание о здоровенной шлюхе навело всех на мысль о Матильде — им было небезынтересно узнать о судьбе компаньонов, которые бродят где-то по бескрайней равнине далеко на юге.

— Интересно, живы ли они? — сказал Гас. — А что, если тот горбун напал на них с парой сотен своих воинов? Может, все они уже погибли. Эти мексиканцы могут завести нас даже в Китай, а мы так и не отыщем своих товарищей.

— Да ему и не нужно иметь под рукой пару сотен воинов, — произнес Калл.

— Они где-нибудь поблизости крутятся, — предположил Длинноногий. — Думаю, мексиканцы уже получили донесения. Они не отправили бы босых пацанов черт-те куда в прерии, если бы знали, что их ожидают те, кто может с ними сразиться.

Капитан Салазар каждый раз дожидался середины утра, и только тогда приказывал отряду начинать движение. Многие солдаты так изматывались холодными ночами, что поутру еле ковыляли. Капитан Салазар, как всегда, ехал верхом впереди на великолепном гнедом жеребце.

В середине дня на севере, над горами, появились завитки темных облаков, а за час до сумерек пошел снег и задул холодный северный ветер. Каллу никогда еще не доводилось видеть снег, выпадающий в таком огромном количестве, он видел изредка лишь снежную пыль, появляющуюся в разгар зимы. Хотя был всего лишь конец октября, снег шел довольно густой и обильный, с неба тихо сыпались, кружась, крупные блестящие снежинки. За каких-то полчаса вся равнина покрылась белым саваном.

— Этим босым соплякам предстоит очень дрянная ночь, — произнес Длинноногий. — Они не одеты как следует для такой погоды.

— Да и мы тоже не одеты, — заметил Гас.

Он приходил в смятение, чувствуя себя очень неудобно в этих краях. Кандалы сжимали ноги, словно ледяные тиски — вскоре он вынужден был волочить цепи по густой снежной слякоти.

Капитан Салазар завел себе правило примерно каждый час объезжать колонну и перекидываться парой фраз со своими пленниками. Он завернулся в теплое пончо и, похоже, чувствовал себя неплохо в разразившейся снежной буре.

— Снег взбодрит нас для предстоящей битвы, — похвалился он.

— А мне кажется, что она взбодрит солдат и не даст им замерзнуть, — ответил Длинноногий.

— Мои люди к морозу привычные, сеньор, — назидательно произнес Салазар. — Они и так не замерзнут.

Хорошо хоть, что вечером всем роздали кофе, в том числе и пленникам. Гас обхватил ладонями кружку и держал ее как можно дольше, чтобы согреться, — в промозглую погоду у него всегда в первую очередь мерзли руки. На ужин опять были лепешки и немолотые кукурузные зерна. Густой снег продолжал сыпаться и в темноте. Калл, Гас и Длинноногий сидели у костра, тесно прижавшись друг к другу, как вдруг раздалось пронзительное ржание мерина Салазара. Затем тревожно заблеяли привязанные поблизости дойные козы. Истошно заревели мулы — это были домашние мулы и им не надевали путы на передние ноги, вскоре они умчались в темноту. Капитан Салазар куда-то пальнул из пистолета, а во что — Калл не заметил. Спустя секунду-другую он увидел какую-то огромную массу, быстро шагающую прямо в центр бивака. Солдаты повскакали, похватали мушкеты и открыли огонь по чудовищу, но оно продолжало идти как ни в чем не бывало.

— Это что, бизон? — удивился Гас и тут же, увидев, что чудовище идет на задних ногах, понял, что ни один бизон на такое не способен.

— Нет, нет, это не бизон, это медведь-гризли, — объяснил Длинноногий, быстро вскакивая на ноги. — Вот наш единственный шанс, ребята, — мотаем отсюда поживее, пока он тут всех разгоняет.

Огромный коричневый гризли был явно разозлен — Калл видел, как в свете костров сверкают его оскаленные зубы. Медведь зашел в самый центр бивака и свирепо рычал. Мексиканские солдаты разбежались кто куда, побросав пищу и оружие, в панике думая только о том, как спастись.

Медведь опять заревел и повернул к палатке Салазара — там, в уютном укрытии, старый Мануэль как раз подавал капитану отборные кусочки оленятины на ребрышках. Салазар выстрелил в зверя несколько раз, но тот, казалось, даже не обратил внимания на выстрелы. Патроны у Салазара кончились, и он побежал прочь. Старый Мануэль выскочил из палатки и оказался прямо перед разъяренным зверем — тот отшвырнул его огромной когтистой лапой в сторону и влез в палатку.

— Хватайте ружья и посмотрите, нет ли где-нибудь молотка, чтобы сбить кандалы, — быстро приказал Длинноногий Каллу и Гасу. — Торопитесь, нужно отрываться отсюда, пока гризли жрет капитана.

Калл и Гас быстро нашли много оружия — каждый прихватил по паре мушкетов и по несколько полных патронных сумок. Пока Калл искал молоток, медведь разорвал боковую стенку палатки и вывалился наружу. Вороная лошадь бешено прыгала и рвалась на привязи, сплетенной из сыромятной кожи. Рейнджеры видели, как медведь саданул лошадь когтистой лапой, как только что ударил Мануэля. Вороной мерин упал, как подстреленный, а гризли взгромоздился на него и стал разрывать на часта.

— Рвем отсюда когти, пока он пожирает коня, — приказал Длинноногий. Он вооружился пистолетом и ружьем.

— Вот уж никогда не предполагал, что медведь может одним ударом завалить лошадь, — удивился Гас. — Я рад, что теперь могу освободиться.

— Да медведь кого хочешь с ног сшибет, — промолвил Длинноногий. — Он может свалить одним ударом даже слона, если повстречает его — он сожрал ужин капитана, а теперь закусывает кониной.

Они видели, как громадный медведь вгрызся в шею мертвого мерина, поднял его и потащил в темень. Он проволок лошадь по телу старого повара Мануэля и пошел дальше из лагеря. Собственно, это был уже не лагерь, а всего лишь потрескивающие в разных местах костры с разложенными вокруг них жаровнями, шампурами и прочими принадлежностями для приготовления пиши. Когда техасцы покидали бивак, они не увидели ни одного мексиканца.

— Этот медведь пришел нам на выручку, — заметил Длинноногий. — Они заставили бы нас идти, пока мы не откинули копыта, но гризли явился вовремя и разогнал все их маленькое войско.

Каллу припомнилась картина, как гризли легко поднял за шею лошадь и поволок ее из лагеря. Вороной мерин был довольно тяжелым, но медведь с легкостью управлялся с ним, словно койот, тащивший в зубах котенка.

Снег все валил и валил, а когда они покинули освещаемые кострами места, стало совсем темно.

— Медведь направился в горы, — сообщил Длинноногий. — Давайте туда не соваться. Может, нам повезет и мы поймаем поутру пару мулов.

Гас нагнулся поправить кандалы на ногах и тут же испугался, как бы не потерять в темноте товарищей.

— Подождите, не бросайте меня, — взмолился он.

— Боже мой, да сейчас самая темная ночь из всех, которые мне только доводилось видеть, — заметил Длинноногий. — Нам лучше держать друг друга за ремни, а то довольно скоро каждому придется идти в одиночку.

И они пошли все вместе, держась за ремни друг друга и вытянувшись цепочкой: Длинноногий впереди, а Калл сзади.

— Мы даже не знаем, в какую сторону идем, — сказал Калл. — Может, мы идем как раз в Санта-Фе. Если не будем соблюдать осторожность, они нас снова поймают.

— Я-то, положим, знаю, куда шагаю, — ответил Длинноногий. — Я иду подальше от бешеного медведя-гризли.

— Он уже не будет таким бешеным, когда слопает лошадь, — проговорил Гас.

— Но там всего одна лошадь — может, ему этого мало? — усомнился Длинноногий. — Может, на десерт он захочет полакомиться теннессийцем, а то и двумя. Напоминаю: нам нужно идти и идти — мексиканцы спохватятся, когда рассветет.

— Такое предложение мне подходит, — ответил Калл.


предыдущая глава | Пустыня смерти | cледующая глава