home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Три дня Калл не мог ступить на правую ногу. На второй день перехода и мексиканцы, и техасцы ослабели настолько, что едва могли ковылять дальше. За день они одолели не более десяти миль.

— Если дело не улучшится, нам останется лишь сесть и умереть, — проговорил Длинноногий.

Сам он мог бы уйти в одиночку, но не хотел бросать своих боевых товарищей — хотя бы до поры до времени, пока ему не придется спасаться самому.

В разгар второго дня Джимми Твид, долговязый парень, вымотался вконец. Накануне он подвернул лодыжку, переходя неглубокую ложбинку; теперь она здорово, распухла, и он с трудом ступал на ногу.

Салазар, заметив состояние Джимми Твида, поспешил к нему. Он понимал, что вся их группа готова проделать то же самое, что только что проделал Джимми Твид, — сесть и ждать смерти. Но этого он не мог позволить ни своим людям, ни техасцам, которые продолжали быть пленниками, хотя их больше уже не связывали. Если техасцы начнут сдаваться, его солдаты могут последовать их примеру, и довольно быстро всем им придет конец.

— Вставайте, сеньор, — приказал Салазар. — Скоро устроим привал. Там отдохнете.

— Не могу, я остаюсь здесь, капитан, — безразличным тоном ответил Джимми Твид. — Я посижу здесь немного, вы и милю-другую не успеете пройти.

— Сеньор, я не могу разрешить вам рассиживаться здесь, — воспротивился капитан. — Мы тоже хотели бы остановиться, но вы пленник под охраной и где останавливаться, решаю я.

Джимми Твид в ответ лишь улыбнулся. Губы у него посинели от холода. Он глядел на Салазара невидящими глазами, будто того и не было рядом. Салазар видел, что солдаты наблюдают за ними. Джимми Твид даже не пошевелился, чтобы встать и идти дальше. Большинство техасцев уже ушли вперед, они не обращали на них внимания — каждый был занят своими проблемами и не замечал, что Джимми Твид присел и не может идти.

Не спеша капитан Салазар вытащил пистолет и взвел курок.

— Сеньор, — предупредил он, — убедительно прошу вас подняться и следовать дальше. Мне не хочется стрелять в вас, но я это сделаю, если вы не подчинитесь.

Джимми Твид взглянул на него — на какой-то момент он, похоже, решил подчиниться и уже положил ладони на землю, чтобы оттолкнуться и встать, но тут же прервал попытку.

— Я чертовски измотался, капитан, — произнес он. — Совсем выбился из сил.

— Вижу, — ответил Салазар и, подойдя к Джимми сзади, выстрелил ему в затылок.

При звуке выстрела техасцы обернулись. Джимми Твид ткнулся головой в землю — мертвый.

Салазар быстро пошел к группе техасцев, уставившихся на мертвое тело своего товарища, Джимми Твида.

— Его муки кончились, сеньоры, — промолвил Салазар, держа пистолет в руке. — Пошли дальше.

Мексиканские солдаты приготовили ружья к бою на всякий случай, если техасцы затеют бунт, но никто не собирался бунтовать. Длинноногий побагровел, его явно обуревала ярость, но он нашел в себе силы сдержаться. Другие техасцы оглянулись на тело Джимми, распростертое на песке, но повели себя довольно равнодушно. Некоторые, у кого ноги одеревенели от холода, испытали даже чувство зависти, смешанное с печалью. Трудно было оспаривать слова капитана Салазара. Страдания Джимми кончились, а их продолжались.

— Мы уже двоих не похоронили как следует, — заметил Черныш Слайделл. — Я всегда надеялся, что меня похоронят как положено, но теперь так не думаю. На похороны нет времени здесь, в этой лысой пустыне.

— Верно, — подтвердил Длинноногий, — наших товарищей никто не похоронил. Джонни и Джимми бросили на съедение диким зверям.

Гас был убежден, что все они обречены на гибель. В какую сторону ни глянь — вперед, назад, по сторонам — нигде ничего не видно. Только небо и пески. Пустыня смерти оказалась преисподней пустоты. Губы у Гаса посинели от холода, а язык распух от жажды. Вудроу Калл постанывал при каждом шаге, даже Матильда Робертс, самая сильная духом в отряде после Длинноногого, и та с трудом тащилась вперед, хотя и не жаловалась. Она молчала целый день.

Когда Джимми Твида застрелили, Матильда не оглядывалась назад. Ей и думать не хотелось о нем, о парне, с которым она не раз была близка, который носил ей кофе от костра и помогал седлать Тома, когда тот еще был у нее. Однажды он попросил ее благосклонности, когда она уже привязалась к Чадрашу, и потому она отказала ему. Он обиделся, словно мальчик, но уже через час перестал дуться и как ни в чем не бывало продолжал оказывать ей всякие мелкие услуги. Теперь же она сожалела, что отклонила его просьбу — Чадраш тогда спал и никогда не узнал бы об этом. Добрые и милые ребята, они не знали, как мало времени отпущено им на жизнь. Теперь вот и Джимми ушел в небытие. Матильда, делая шаг за шагом, помогала, как могла, Каллу идти, и они вместе устало тащились вперед.

Ночью исчезли Черныш Слайделл и шестеро его новых приятелей. Черныш полагал, что невдалеке на западе находится селение — он часто показывал в ту сторону, утверждая, что там вьются дымки, хотя никто больше их не видел.

— Это дымки из труб, — несколько раз повторял Черныш, подбирая себе компанию, чтобы вместе свернуть на запад.

— Да не дымки это из труб, там вообще нет ничего, это тебе так кажется, — уверял его Длинноногий. — У Гаса Маккрае зрение поострее твоего, но он в этом направлении не видит никакого дымка.

— Может, это маленькие облачка, — произнес Гас. Он любил Черныша и потому не хотел категорически разуверять его, он хотел, чтобы тот сам понял свою ошибку.

Черныш понял, что ему не убедить Длинноногого и Салазара в том, что на западе должно быть селение. Тогда он подружился с шестью ребятами из Арканзаса и успешно подбил их на побег.

— Черт побери, мне хочется еще Пожить и наесться как следует зубатки, выловленной из знакомой нам реки Арканзас, — сказал один из шестерки, молодой парень по имени Коттон Ловетт.

— Или, может, удастся поймать опоссума, — размечтался Черныш.

Ему как-то довелось побывать в Арканзасе, и он помнил, что опоссумов легко ловить. Мясо их было чересчур жирным — некоторые ребята согласились с ним, но они все так изголодались, что перспектива поймать жирного опоссума раззадорила всех.

В ту же ночь Салазар, опасаясь возможного появления Гомеса, расставил плотным кольцом своих солдат с ружьями наготове, повернув их спиной к центру кольца. На сей раз они сделали переход по пустынной гладкой местности, как и днем раньше, но теперь им по пути попадалось много лужиц с вонючей водой, и они брали ее оттуда для кофе. Из-за плохой воды у многих разболелись животы. Техасцы тоже пили эту воду и чувствовали себя скверно. Черныш Слайделл пытался подбить кое-кого из них на побег. Он уже не сомневался, что на западе есть селение. Но уговорить техасцев ему не удалось, поэтому в полночь он ушел вместе с шестью арканзасцами. Калл и Гас видели, как они уходили — в какой-то момент Гас тоже загорелся идеей уйти вместе с ними, но Калл его отговорил.

— Мы плохо знаем местность, но зато хорошо знаем, что там апачи, — напомнил ему Калл. — Это веская причина, чтобы остаться с отрядом.

— Может, я и ушел бы, да уж очень замерз, — оправдывался Гас. — Вдобавок, я обязан доставить тебя домой. Клара плохо обо мне подумает, если я не сделаю этого.

Калл ничего не ответил, но весьма удивился — нет, не преданности друга, а тому, что тот, замерзший, голодный, растерянный, угодивший в плен, все еще не теряет надежды на доброе к себе отношение со стороны девушки с оптового склада в Остине. Он принялся выискивать слабые места в чаяниях Гаса, которые казались ему очевидными: во-первых, к этому времени она могла уже забыть их обоих; во-вторых, могла успеть выйти замуж; в-третьих, надежды Гаса завоевать ее сердце так же призрачны, как и упования Черныша Слайделла разыскать селение с дружески настроенными жителями где-то на западе.

Всего этого он, разумеется, не сказал; в последнее время он понял, что люди, чтобы выжить, должны сильно верить во что-то и надеяться, что их мечтам и надеждам обязательно суждено сбыться.

Всю ночь они просидели вместе, а между ними спала Матильда Робертс. Несколько дней небо заволакивали облака, но на рассвете наступила ясная погода. При виде ярких солнечных лучей у людей поднялось настроение, хотя все еще было холодно и перспективы добраться до места назначения оставались довольно невеселыми.

Накануне капитан Салазар отхлебнул немножко протухшей воды, а утром поднялся таким усталым и ослабевшим, что едва доплелся до лагерного костра. А когда в животе начались колики и спазмы, вынужден был согнуться пополам, чтобы хоть как-то вынести боли.

Как бы ни было ему плохо, но солдатам его отряда приходилось еще хуже. Несколько мальчишек вообще не смогли от слабости подняться. Ночной побег пленных не интересовал их — им не было никакого дела и до Салазара.

— Они получили свободу лишь на время, — сказал Салазар Длинноногому.

— А как насчет нашего освобождения, капитан? — спросил Длинноногий. — Половина ваших людей умирает, да и половина наших тоже. Какой смысл держать нас и дальше в плену, когда мы все гибнем? Почему бы вам не отпустить нас на свободу, и пусть тогда каждый выживает как хочет? Может, один или двое все же доберутся до дома, если так поступить.

При разговоре присутствовали Калл и Гас, а также Верзила Билл. Капитан Салазар едва держался на ногах. Он не мог пройти даже милю, а им предстояло прошагать гораздо дальше. Просьба Длинноногого казалась им вполне разумной. Если их отпустят, они разобьются на двойки или тройки, раздобудут какую-нибудь пищу и выживут, а если двинутся всем отрядом, то скорее всего все сдохнут с голоду.

Салазар оглядел свой отряд — многие солдаты не могли даже подняться. У него оставалось от силы восемь парней, которые еще крепились и были способны нести службу. Техасцев было побольше, но не намного. Конца Пустыни смерти не предвиделось — до него могло быть и три дня пути, и четыре, и даже пять. Прежде чем ответить Длинноногому, он с минуту размышлял. Затем вынул пистолет из кобуры, проверил, полностью ли тот заряжен, и протянул рукояткой вперед Длинноногому Уэллейсу.

— Если хотите освободиться, сперва убейте меня, — сказал он.

Длинноногий с изумлением смотрел на больного, истощенного человека.

— Капитан, — произнес он, — я, должно быть, ослышался.

— Да нет. не ослышался, все правильно, — продолжал Салазар. — Я решил, что вас можно освободить, если больше всего вы хотите свободы. Но я мексиканский офицер и имею приказ доставить вас в Эль-Пасо. Здесь нет никого, кто бы отменил распоряжение, а отдавший этот приказ генерал погиб. Вы же сами видели, что сделали с ним апачи.

— Я знаю, — подтвердил Длинноногий. — Но если бы генерал был здесь и увидел, как мы все ослабли, он, возможно, и изменил бы свое решение.

— Возможно, и изменил, но не можем же мы вызывать его из ада и спрашивать, — заметил Салазар. — Отданные мне приказы остаются в силе. Я не могу освободить вас. Но тем не менее предоставляю вам возможность освободиться самостоятельно. Для этого вам надо всего лишь застрелить меня.

Длинноногий неохотно взял пистолет, не зная, как выполнить такое странное задание капитана. Он взглянул на Калла, потом на Гаса, Верзилу Билла, наконец, на Матильду Робертс. С момента захвата их в плен они не раз мечтали об удобном случае, чтобы убить капитана Салазара. Когда Калла стегали плетью, когда их заковывали в кандалы, когда убивали Джимми Твида, в такие минуты любой из них, не колеблясь, прикончил бы его. Но Салазар перестал быть бездушным, холодным капитаном, который заковывал их в цепи или связывал им руки по своей прихоти. Он так же переносил холод и голод, что и они, пил ту же воду и мучился от болей в животе. Он стал безвольным человеком, ослабевшим настолько, что спокойно распорядился убить себя.

— Капитан, не хочу стрелять в вас, — заявил Длинноногий. — Думаю, что бывали моменты, когда я мог бы проделать это с легкостью, но сейчас ваше состояние даже хуже нашего. Поэтому в данный момент я не испытываю никакого желания убить вас.

Салазар, оглядев техасцев, продолжал настаивать на своем.

— Если вы не желаете, найдутся другие, — проговорил он. — Может, капрал Калл пристрелит меня? Его исхлестали плетью, и от этого жить ему стало нелегко. Конечно же, он горит желанием отомстить. Ноги у него болят, а я заставляю его идти пешком. Передайте пистолет ему.

— Это Калеб Кобб сломал мне ноги, а не вы, — решительно заявил Калл. — Я убил бы вас в честном бою, но сейчас не могу взять ваш проклятый пистолет и просто так пристрелить вас.

— Тогда, может, капрал Маккрае? Ну, конечно же, он ненавидит меня столь сильно, что готов убить, — с улыбкой проговорил Салазар.

— Да, я бы убил, капитан, но слишком озяб и устал, чтобы стрелять в кого-либо, — отказался Гас. — Сейчас я хотел бы совсем немногого: добраться до дому и поскорее жениться.

Калл рассердился на Гаса за то, что тот опять поднял вопрос о женитьбе, да еще в такой момент, когда речь идет о жизни или смерти человека. Нет у них сейчас никакой возможности добраться до дома, и почему он так уверен, что девушка пойдет за него замуж, даже если они и попадут домой?

Тогда Салазар взял пистолет, подошел к Матильде Робертс и передал его ей.

— Убейте меня, сеньорита, — попросил он. — И после этого вы все станете свободными.

— Свободными от чего? — не поняла Матильда. -От вас я лично не жду никакой свободы — я ведь не военнопленная. Вот от чего я хотела бы быть свободной, так от этой проклятой пустыни, но если я застрелю вас, то с пустыней не покончить.

— Так застрелите меня ради возмездия, — предложил Салазар. — Застрелите, чтобы отомстить за своих погибших друзей.

— Не буду, все они погибли по глупости, — отказалась Матильда. — Все, кроме моего Чада, он погиб, потому что оказался не в том месте и не в то время. Если же вас застрелить, этим его не вернешь и не уменьшишь мою печаль по нему.

Тогда капитан Салазар взял пистолет и вложил его назад в кобуру.

— Вот если бы здесь был Калеб Кобб, он бы вас мигом ухлопал, — произнес Длинноногий, как бы оправдываясь.

Он подумал, что Салазар проявил себя храбрым офицером, не побоялся риска, ибо любой техасец, находясь в здравом уме, мог бы, не колеблясь, застрелить его. Разумеется, капитан страдал от голода и усталости не меньше других, рана у него на шее так и не зажила до конца — на воротник все время натекал гной. Наверное, он чувствовал свой неминуемый конец и хотел ускорить его. Человек может подвергать сомнению всякие варианты, но так и не докопаться до правды.

— Да, конечно, он застрелил бы меня, — согласился Салазар. — Но и в этом ему тоже не повезло. — Он осторожно пощупал свою шею и с гримасой отвращения посмотрел на гнойное пятно. — Возможно, я и ошибся, — продолжал он. — Возможно, что ему все-таки повезло. Как знать, может, ему просто хотелось, чтобы я прошагал двести тяжелейших миль и только потом загнулся.

— В то время он уже ничего не видел, капитан, -напомнил Длинноногий. — Он стрелял наугад. Думаю, он возрадовался бы, если бы убил вас на месте.

Капитан Салазар тяжко вздохнул и быстро взглянул на свое потрепанное войско.

— Ладно, — сказал он. — К сожалению, вы не приняли мои условия, а потому остаетесь пленными. Если бы вы убили меня, тогда меня сочли бы за мученика, а если я просто так отпущу вас, то запятнаю свою честь.

— Но не в моих глазах, — возразил Длинноногий. — Нет, если вы имеете в виду военную службу. Вы сделали все возможное и продолжаете делать. Вы взвалили на себя тяжкую ношу. Сомневаюсь, чтобы Калеб Кобб увел бы нас так далеко.

— Согласен с этим, — ответил Салазар. — Я сделал все, что мог, а полковник Кобб сюда вас бы не привел. Он удрал бы на банкет с генералами и, скорее всего, соблазнял бы там их жен.

Салазар жестом руки дал своим солдатам команду подниматься. Двое-трое солдат лишь тупо глядели на него, но остальные начали с трудом вставать на ноги.

— К сожалению, вы не мексиканский офицер, сеньор Уэллейс, — продолжал Салазар. — Вы не являетесь тем человеком, который будет судить меня. Я потерял большинство своих людей и многих пленников. Вот это мне генералы и поставят в вину, когда я приведу вас в Эль-Пасо. «Где же остальные?» — спросят они.

— Капитан, могу дать один совет, — предложил Длинноногий. — Давайте сначала доберемся до Эль-Пасо, а тогда станете волноваться насчет генералов.

Салазар улыбнулся и произнес:

— Подошло время выступать в поход.


предыдущая глава | Пустыня смерти | cледующая глава