home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



15

Утренняя служба давно закончилась, и в гигантском соборе людей было немного. Стоящие на хорах мальчики тихо пели, наполняя своды нежной мелодией, бережно выводимой высокими голосами.

Это удавалось не каждый год, но всегда в этот день Рассел старался посетить церковь, чтобы поставить свечку и вспомнить свою любимую женщину. Он не мог забыть ту светловолосую шотландку, подарившую ему свою жизнь без остатка.

Остановившись возле статуи Мадонны, освещенной множеством свечей, Рассел поставил свою свечу и преклонил колена.

— С днем рождения тебя, — прошептал он, — дорогая моя жена Герда. Моя память бессмертна, как и я, а значит, ты тоже бессмертна…

Поднявшись с колен, он отошел к скамьям и опустился на одну из них. Как всегда, вспоминая Герду, Рассел вспомнил и Рамиреса. Он прекрасно помнил его слова: «Ты должен драться до тех пор, пока хоть один из нас жив. И пока ты находишься на святой земле, с тобой ничего не случится. Это традиция».

Его размышления прервал грохот шагов. Странно одетый человек вошел в храм. Обычно сюда не заглядывали разряженные в черные кожаные костюмы громилы с бритой головой и в ожерелье в виде цепи с висящими на ней стилетами. Звуки шагов его тяжелых, подкованных железом ботинок звонким эхом разносились по всему помещению, отдаваясь в нефах.

Рассел резко обернулся и увидел двухметровую фигуру позади себя.

— Столько лет прошло, а мы еще живы с тобой, Мак-Лауд, — Крюгер склонился к Нэшу и проговорил эти слова не похожим на его обычную манеру шепотом.

Расплываясь в ехидной улыбке, он опустился на заднюю скамью и, откинувшись на спинку, скрестил руки на груди. Рассел Нэш кивнул.

— Я рад видеть тебя здесь, Мак-Крагер, — взгляд Рассела скользнул по гладко выбритому черепу.

Крюгер провел рукой по лысой голове и, тронув ожерелье на шее, тихо пробасил:

— Нравится?

— Кто тебя стрижет?

— Я замаскировался, — Крюгер снова заулыбался, блестя инкрустацией зубов. — Так меня никто не узнает.

— А я узнал, — Рассел развел руками.

— Только ты один.

— Ты пришел для того, чтобы похвастаться своей новой прической? Твоя голова не стала от этого лучше.

— Мне нужна твоя голова, — спокойно проговорил Крюгер на ухо Расселу,

— и награда за это. Должен остаться только один. Ты, наверное, знаешь, что остались только ты и я. Пора заканчивать.

— Конечно, знаю.

Из бокового входа в храм показалась группа монашек. Сложив перед собой руки и уставив глаза в пол, они медленно двигались к алтарю. Крюгер выставил в проход между скамьями ногу в армейском ботинке и громовым голосом выпалил:

— С днем всех святых, сестры!..

Монашки шарахнулись в сторону и, не переставая креститься, двинулись дальше, огибая возникшую преграду, почти вжимаясь в борта скамеек. Высунув язык и громко задышав, Крюгер проводил их пронзительным идиотским взглядом, полным наигранной похоти и притворного звериного вожделения.

Вновь откинувшись на спинку скамьи, он расхохотался, заглушая пение хористов. Те немногие люди, которые в этот час были в храме, начали покидать церковь.

— Нет чувства юмора у людей! Скучно, — пожаловался Крюгер.

Рассел прищурился и прошипел сквозь плотно стиснутые зубы:

— Я вижу, меч Рамиреса не сумел заткнуть твою поганую глотку… Жаль…

Самодовольная улыбка на лице Крюгера расползлась еще шире. Он наклонился к Мак-Лауду и негромко проговорил:

— Твой Рамирес был утонченный сноб, он умер на коленях. Я снес ему башку и изнасиловал его бабу еще до того, как его труп успел остыть.

Новый приступ истерического хохота вырвался из его груди. Рассел опустил голову и до боли в суставах сжал кулаки, не в силах сдержать ярость, бушевавшую в нем. Крюгер заметил это и, прекратив смеяться, всмотрелся в искаженное судорогой лицо шотландца.

— А-а-а, — протянул он, и кончики его губ выгнулись в ухмылке, — Рамирес меня обманул. Она была не его женщиной. Она была твоей женщиной. И она так никогда и не сказала тебе об этом? Интересно — почему? Может, я дал ей то, чего ты никогда не смог ей дать? И она всю жизнь ждала моего возвращения…

Рассел вскочил и, схватив Крюгера за ворот куртки, притянул его к себе.

— Запомни, Мак-Крагер, я хочу встретиться с тобой. Ты не сможешь оставаться здесь вечно. Когда-нибудь мы встретимся снаружи, и тогда…

Крюгер опустил глаза на сжимавший его ворот кулак Рассела и, резко вырвавшись, поднялся со скамьи. Указательный палец его руки уткнулся в грудь Нэша.

— Ты всегда будешь слабее меня, Мак-Лауд. И тебя ждет та же участь, что и Рамиреса. Хотя он был отнюдь не святой…

Широко улыбнувшись, он опустился на скамью.

— Ты что, — прищурившись, гадливо спросил Рассел, — хочешь сказать, что Рамирес мог бы оказаться здесь сейчас вместо тебя?

Продолжая улыбаться, Крюгер ответил:

— Прощай, Мак-Лауд. Скоро мы встретимся с тобой. Скоро.

Рассел развернулся и быстро вышел из храма. А Крюгер закинул ноги на спинку стоящей впереди скамьи и, сцепив руки на затылке, громко рассмеялся. Громоподобные раскаты хохота поднимались к высоким сводам собора и, путаясь в узорчатых анфиладах, эхом обрушивались вниз.

Священник долго терпел это безобразие и наконец, не выдержав, перекрестился и быстро подошел к смеющемуся.

— Это храм Божий, — тихо проговорил он, складывая руки с четками на груди, — люди пытаются здесь молиться, а вы им мешаете.

— Да… — задумчиво протянул Крюгер, запрокидывая голову. — Эти бесполезные и беспомощные людишки пытаются просить небо, как и этот…

Он протянул руку, указывая на распятие, висевшее над алтарем.

— Он умер за наши грехи, — спокойно ответил пастор.

— Это его личное дело, — лениво отозвался Крюгер и внезапно, словно проснувшись, вскочил и согнулся в поклоне. — Простите меня, святой отец.

Он поймал руку священника и сделал вид, что собирается припасть к ней долгим поцелуем. Коснувшись губами руки, Крюгер внезапно лизнул ее, вывалив свой длинный змеиный язык и, подняв голову, всмотрелся исполненными восторга глазами в побледневшее лицо пастора. Тот отдернул руку и, вытерев мокрую кисть о рясу, быстро перекрестился, читая молитву.

Продолжая смеяться, Крюгер пошел к выходу, поправляя на ходу металлические цепи и бляхи на воротнике куртки. Остановившись возле дверей, он поднял руки вверх и уверенно произнес:

— Я хочу вам сказать, что все равно вы все сгорите в огне. И я об этом позабочусь.

День у Бренды выдался суматошный. Морран и Стив с утра таскали ее по управлению, утрясая с начальством какие-то идиотские вопросы, связанные с запутанным делом об отрубленных головах. Поэтому под вечер ей уже отчаянно хотелось поскорее добраться до дома и упасть в ванную, из которой можно будет бесконечно долго перебираться в кровать. А потом уснуть.

Поднявшись на этаж, Бренда подошла к своей двери и, раскрыв сумочку, принялась разыскивать запропастившиеся куда-то ключи.

— Здравствуй, красавица! — прокатилось по лестнице оглушительное рычание.

Бренда вздрогнула и подняла глаза. Через пролет на лестнице, ведущей наверх, стоял двухметровый лысый человек, затянутый в черную кожу странного однорукавного костюма. На лице его змеилась зловещая улыбка. В руках человек держал большой пакет с хрустящим картофелем. Отправив порцию снеди в рот, он скомкал пакет в кулаке, отбросил его в угол и начал спускаться вниз, лениво перемалывая челюстями пищу.

Сердце Бренды провалилось в пятки. Волна страха холодной мокрой простыней окутала тело, заставляя мелко дрожать и сковывая движения.

Непослушными пальцами она все-таки разыскала ключ, затолкала его в замочную скважину и сделала оборот. Замок щелкнул, но дверь не открывалась. Нужно было сделать еще один оборот. Крюгер продолжал спускаться по лестнице, с каждым мгновением на фут сокращая расстояние между ними. Бренда взвизгнула и чуть не вывернула пальцы, проворачивая ключ в замке. С грохотом, рассыпая содержимое сумочки, она ввалилась в распахнувшуюся дверь.

Хохот приближающегося Крюгера сотрясал лестничную клетку. Бренда упала на дверь, захлопывая ее. Дрожащие руки сами, летая со страшной быстротой, лихорадочно принялись закрывать замки и щеколды, навешивать на петлю цепочку. С трудом переводя дух, она отошла в глубину темного коридора и там замерла, прислушиваясь.

Через секунду сильный удар снаружи заставил металл дверной рамы истошно завизжать. Испуганная Бренда сорвалась с места и пролетела по коридорчику, ведущему на кухню. Второй удар вырвал из деревянной обшивки доски, разнося их в щепки. Крюгер плечом вышиб тонкий дубовый щит в деревянной раме и, просунув в образовавшееся отверстие руку, добрался до замков и быстро сорвал их с двери.

Страх тугим ошейником перехватил горло несчастной девушки. Бренда, не понимая, что делает, со всех ног бросилась бежать вглубь квартиры, пытаясь разыскать в ставшей совершенно чужой обстановке то место, где на полке в большой резной шкатулке она хранила свой револьвер.

Крюгер неотступно шел следом, с легкостью разбивая баррикады, создаваемые Брендой из попадающейся под руки мебели. Орудуя коваными ботинками как строительной гирей для разрушения зданий, он расчищал себе путь, неумолимо приближаясь к Бренде.

Вот и комната с заветной шкатулкой. Бренда пересекла ее одним гигантским прыжком. Холодный металл оружия добавил уверенности, несмотря на то, что она прекрасно понимала всю бессмысленность этого предприятия. Но все равно больше делать было решительно нечего, так что можно было надеяться только на то, что это даст ей время придумать какой-нибудь выход.

Она выставила вперед руки и, взведя курок, направила пистолет на дверь. Крюгер появился в проеме и сделал шаг вперед. Зажмурившись, Бренда нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел. Револьвер дернулся в ее руках, задирая ствол.

Открыв глаза, она увидела, сквозь рассеивающийся пороховой дым, что Крюгер по-прежнему стоит перед ней.

— Ты очень невежлива, крошка, — проревел он, выбивая пистолет из ее рук. — Но ничего, я научу тебя хорошим манерам.

Он сгреб отбивающуюся Бренду в охапку и, положив на плечо, понес прочь из квартиры. Она извивалась, пытаясь освободиться, колотила его по спине, царапала лысый череп, но Крюгер лишь хохотал и похлопывал ее по заду огромной ладонью.

Забросив орущую Бренду на переднее сиденье своего серебристого «кадиллака», он повернул ключ и дал полный газ. Автомобиль взревел как бешеный и, дергаясь в припадке, принялся жечь резину шин, удерживаемый на месте мощными тормозами.

— Ну что? — Крюгер повернул голову к девушке и с мерзкой улыбкой спросил: — Ты любишь прокатиться с ветерком?

Бренда вжалась в сиденье и замерла, только одна рука лихорадочно шарила по стенке салона в поисках ремня безопасности. Ничего не находя, она судорожным быстрым движением повернула голову и, взглянув на муфту крепления, увидела, что ремня там нет. Заметив ее взгляд, Крюгер объяснил:

— Мне они не нужны, — и заботливо поинтересовался: — А тебе?

«Кадиллак» сорвался с места и понесся по улице, оставляя на асфальте черные полосы обугленной резины. Резко бросив машину влево, Крюгер выехал на середину заполненной несущимися автомобилями автострады.

— У нас есть немного времени, которое нужно убить. Пусть скакун пока порезвится, — проревел он, отрывая руки от руля и давая возможность машине самой выбирать себе дорогу по полосе движения.

Включенные фары встречных машин казались Бренде ураганом несущихся навстречу шаровых молний, с воем и лязгом пролетавших мимо, обтекая серебряную пулю «кадиллака», готового в любую секунду врезаться в одну из них.

— Ай-ай-ай! — заорал вдруг Крюгер, подражая Бренде.

Он двумя пальцами взялся за руль и ловко повернул его на полный оборот. Машина взвыла, обдирая покрышки до корда. Ускорение размазало Бренду по сиденью, сильно ударив о дверцу, когда тяжелая машина затанцевала в стремительном пируэте посреди трассы. Развернувшись, автомобиль понесся обратно, предварительно снова переехав на встречную полосу движения.

Бренда взвыла почище полицейской сирены, безумными глазами глядя на дорогу и чувствуя, что еще миг — сердце выпрыгнет из ее груди. Крюгер одним пальцем управлял несущимся по ночной дороге автомобилем, разрезая встречный поток гудящих сигналов и визжащих тормозов.

Бренда кричала все громче и громче, а Крюгер вторил ей, превращая испуганный вопль в адский вой.

Неожиданно сбросив газ, он бросил машину на тротуар, по которому шли ничего не подозревающие пешеходы. Люди разбегались в разные стороны с безумным криком, влипая в стены и витрины. Выбегавшие на проезжую часть тут же попадали под колеса проносящихся мимо машин, которые, стараясь избежать трагедии, сворачивали в сторону, врезаясь в фонарные столбы, сталкиваясь с другими машинами… Не успевая затормозить, задние ряды автомобилей натыкались на передние…

Широкий капот «кадиллака», переливаясь в свете рекламных щитов множеством разноцветных бликов, подминал под себя не успевших отскочить людей. Мощный металл бампера подбрасывал тела вверх, ломая ноги. Они взлетали, как игрушечные, и падали на капот. Искаженные ужасом и болью лица калейдоскопом замелькали перед лобовым стеклом, оставляя на нем алые потеки крови.

— Прошу прощения! Извините! — ревел Крюгер каждый раз, когда с машины слетала очередная изуродованная жертва.

Бренда, не выдерживая этого зрелища, закрыла глаза руками и кричала, кричала…

Квартал закончился. Резко свернув на боковую дорогу, Крюгер понесся навстречу сырой ночи, прочь от густо забитого транспортом и людьми центра. Крики, грохот бьющихся автомашин, беспорядок дорожно-транспортного происшествия остались позади.

Бренда открыла глаза и вновь чуть не потеряла сознания. Два огромных трейлера вынырнули из-за поворота и, ослепляя мощными галогенами, двинулись навстречу обезумевшему «кадиллаку». Расстояние между грузовиками казалось настолько маленьким, что в него с трудом мог бы втиснуться и мотоциклист.

Трейлеры взвыли сиренами, предлагая освободить середину трассы. Бренда, белая как полотно, повернулась к Крюгеру.

— Мы сейчас разобьемся. Сверни, пожалуйста…

— Конечно, — легко согласился Крюгер и нежно добавил: — Для тебя — все, что хочешь.

Лысый гигант кивнул и, зло хохоча, переключил коробку передач, увеличивая обороты двигателя. Белоснежные ангары на колесах разошлись в стороны — и «кадиллак», обдирая крылья и двери о муфты трейлерных колес, вошел в этот казавшийся бесконечным коридор, грозящий принести в конце только одно — смерть.

Дорожные динозавры исчезли во мраке ночи, унося с собой истошный вой сирен и рев мощных двигателей.

— Неплохая прогулка, верно? — Крюгер откинулся на спинку сиденья и, улыбаясь, послал Бренде воздушный поцелуй.

Обогнув восточную часть города по окружной трассе, черный воин вновь бросил машину в погруженные в сон кварталы Нью-Йорка. Дорога была пуста. Миновав «бабочку» развилки и сбив несколько указателей, запрещающих проезд, серебряная стрела вылетела на соседнюю дорогу богатого квартала, где на аккуратно подстриженных газонах, словно игрушечные домики, располагались фешенебельные особняки. Выпуская густые клубы выхлопов, машина выехала на узкую трассу, проходящую между рядом домов и речным каналом.

— Прекрасный вечер для прогулок, — прогремел Крюгер, выстукивая на пластике руля пальцами дробный ритм. Он затянул какую-то бравую песню с непонятными словами, которые растворялись в хрипе раненой глотки. Алая точка габаритного огня мотоцикла замелькала впереди, держась правой стороны дороги. В глазах Крюгера промелькнул багровый отблеск, придавая всему лицу дьявольское выражение.

— Сейчас мы его… немножко… — протянул Крюгер в такт мелодии.

Бампер «кадиллака» приближался к заднему колесу мотоцикла. От легкого прикосновения двухколесную машину повело в сторону. Ничего не понимающий водитель обернулся: рядом с ним неслась серебряная металлическая громада. Парень повернул ручку газа. Мотоцикл выплюнул густое облако дыма и стал отрываться от преследователя.

Бренда завизжала, а Крюгер вновь увеличил скорость. Поравнявшись с багажником мотоцикла, изо всех сил пытающегося уйти от преследования, Крюгер начал медленно прижимать его к гранитному парапету, отделяющему дорогу от линии канала.

Девушка стонала, сжимая ладонями виски и закрыв глаза.

Поняв, что ему не уйти от этой адской машины, мотоциклист сбросил газ, решив попробовать переместиться назад. Но этот маневр оказался для парня роковым.

Почувствовав намерение жертвы, Крюгер опустил кулак на клавиши переключения коробки передач. «Кадиллак» застонал и на полном ходу дал задние обороты. На мгновение застопорившиеся колеса завизжали. Клубы серого дыма от сожженной резины покрышек вырвались из-под задних крыльев, закрывая смердящим туманом начинающего маневр отступления мотоциклиста.

Угол багажника «кадиллака» врезался в центр мотоцикла, отбрасывая его на парапет. Огромная скорость в одно мгновение превратила двухколесный транспорт в груду искореженного хлама. Судорожно барахтаясь в воздухе, парень, словно камень, выпущенный из пращи, полетел на середину канала. Мощная серебряная бестия размазала останки мотоцикла по граниту, разбивая заодно и собственный кузов, и, выписав на дороге замысловатый зигзаг, понеслась дальше в темноту ночи.

— Мне нравится катать красавиц на своей машине, — оскалился Крюгер. — Дорогая, мы уже почти приехали. Обидно, правда? Вон там наше милое гнездышко, — он указал рукой на возникшее на фоне ночных огней города огромное рекламное объявление: «Серебряная чашка».

Но Бренда больше не видела и не слышала ничего. Сознание оставило ее. Запрокинув голову, она сползла по сиденью на плечо Крюгера, который теперь гнал машину по пешеходной дорожке подвесного моста через Гудзон.

Рассел пришел домой. Большие напольные часы, громко отбивавшие секунды, затрещали массивными шестеренками и пробили два раза.

Целый день он бродил по городу в поисках Крюгера. Зов слышался отовсюду, и Нэш чувствовал себя совершенно разбитым. Острая боль в груди не прекращалась.

Сбросив плащ на стол Рейчел, он окинул взглядом свой офис и почувствовал, что сам сейчас чужой в этих старых, уже давно привыкших к нему стенах. И пошел в жилую часть дома.

Внизу на столе звонко затарахтел телефон, щелкнул автоответчик и в динамике раздался голос Крюгера:

— Мак-Лауд, ты еще жив? Шутка. Посмотри двадцать восьмой канал. Там тебе передают привет. Одна твоя хорошая знакомая.

В трубке раздались короткие гудки отбоя. Острая боль с новой силой врезалась в грудь Рассела. Голос, прогремевший из телефонного аппарата, расколол черепную коробку напополам.

Экран телевизора вспыхнул. В свете полицейских мигалок и в окружении машин «скорой помощи» появилось озабоченное лицо диктора.

— Полчаса назад эта трагедия произошла в нашем городе. Машина выехала на встречную полосу движения, после чего, попав на пешеходную дорожку, совершила массовый наезд на пешеходов. В результате образовалась пробка, много машин разбилось. Полиция подозревает, что за рулем был сумасшедший.

Картинка поменялась. Диктор в студии говорил:

— Это было прямое включение с места событий. По нашим данным, полученным из полицейского департамента, по меньшей мере пятнадцать человек погибло и более сорока получили ранения. Полиция разыскивает автомобиль марки «кадиллак» серебристого цвета. По-видимому, в машине находилось два человека.

Рассел выключил телевизор. Звонок телефона вновь нарушил наступившую тишину.

Дверь на втором этаже скрипнула, звонко зацокали каблуки женских туфель. Нэш поднял голову. По лестнице спускалась Рейчел.

— Мак-Лауд! — позвал из автоответчика голос Крюгера. — Как тебе передача? Интересно, правда? Я умею веселиться. Нам было очень весело вдвоем, Мак-Лауд! Твоя подружка умеет очаровательно кричать. Слышишь?

Из динамика донесся крик Бренды, перекрываемый гулом автомобильных сирен и воем моторов.

Рассел почувствовал зов — на этот раз четкий, как навигационный лазер самолета. Он точно указывал направление, не давая возможности сбиться с курса ни на дюйм.

— Он сумасшедший, больной… — произнесла Рейчел.

Рассел заметался по комнате, ища куртку. Вот, на стуле… Он схватил с журнального столика меч-катану и побежал по лестнице к выходу. Возле Рейчел он остановился:

— Я оставил инструкции…

— Ты уходишь?

— Там написано, что надо делать с магазином. Ты все оттуда узнаешь.

— Ты уходишь насовсем?

— У тебя будет все, что нужно.

— И ты вернешься?

— Нет, — Рассел покачал головой.

— Даже если ты его убьешь, ты все равно не вернешься?

— Да. В эту ночь Рассел Нэш снова умрет.

— Снова! Это для тебя снова…

— А для тебя так же, как и для всех людей на Земле.

На ее глазах появились слезы. Она тихо произнесла:

— Тогда я тебе могу пожелать только не терять голову.

— Ничего страшного, — он поцеловал ее в лоб и пошел к дверям, сжимая в руках ножны.

— Конечно, — она размазывала слезы ладошкой по лицу, совсем как тогда, когда была маленькой.

— Ты же сама знаешь, Рейчел, что это все только игра.

Рассел поднял воротник и вышел на улицу.

— Прощай, папа, — прошептала Рейчел.

Боль в груди была нестерпимой, а в голове отчетливой картинкой стоял тот первый бой, в котором Рассел встретил Черного воина. Ощущение пронзающего тело клинка было настолько реальным, что Рассел почувствовал, как по животу течет теплая липкая кровь.

Он остановился возле шестнадцатиэтажного здания странной постройки, ныне заброшенного и ремонтируемого, а ранее широко известного во всем городе из-за отличного ресторана и гостиницы, занимавшей большую часть дома. От былой роскоши заведения осталась только гигантская надпись на крыше, розовыми буквами освещавшая почти всю улицу перед домом: «Серебряная чашка».

Боль внезапно прошла, оставив на теле только холодную испарину.

Рассел распахнул дверь и переступил порог. Там было совсем тихо и пусто; коридоры и лестничные пролеты, погруженные во мрак, давно обезлюдели. Лифт не работал, и Рассел пошел наверх по полу-развалившейся лестнице.

Миновав последний, самый длинный пролет, огибавший зал, расположенный на последнем этаже и по высоте занимавший пять этажей здания, он вышел на крышу. Чердачная дверь, сорванная с петель, искореженной кучей дров валялась возле порога, торча острыми обломками досок.

Ночной ветер, прилетевший с моря, ударил в лицо соленым ледяным потоком. Сделав несколько шагов, Рассел остановился и прислушался. Кроме воя ветра и далекого шума проезжающих внизу машин, ничего не было слышно.

Надев толстые кожаные перчатки, он вынул из-за пазухи свое оружие и, обнажив клинок, провел лезвием в воздухе. Яркая надпись циклопической рекламы, горящей прямо над головой, бросила нежный блик на голубую сталь. Женский крик, сорвавшийся с высоты металлических конструкций, поддерживающих горящие буквы, заставил его вновь застыть на месте. Он поднял глаза и высоко в переплетениях арматуры увидел висящую на трубе Бренду. Она не могла дотянуться до стального прута и поэтому висела на руках, раскачиваясь от мощных порывов ветра, как муха, запутавшаяся в металлической паутине.

Крюгера нигде не было видно. Подбежав к тонкой ржавой лестнице (ранее, очевидно, используемой только электриками), Рассел полез наверх.

Ветхая конструкция от каждого нового порыва ветра и от каждого движения Мак-Лауда была готова рассыпаться. Поднявшись на второй ярус, он выставил вперед меч и медленно пошел к привязанной тонкой веревкой за талию девушке. Рассел вошел в луч света, отбрасываемый иллюминацией и, не говоря ни слова, приложил палец к губам. Бренда замолчала и понимающе кивнула, усилив этим движением амплитуду тела. Рассел сделал несколько шагов. До висевшей девушки оставалось футов шесть-семь, не больше.

В этот момент Крюгер, проломив пластик буквы и размахивая эспадоном, прыгнул на решетки яруса. Металл под его массой жалобно пискнул, грозя каждую минуту развалиться на части.

Расселу удалось выдержать удар Крюгера, который тот нанес сверху. Сталь лязгнула, наполняя воздух дребезжащим гулом. Преградив путь к Бренде, Крюгер начал сыпать мощные удары один за другим, но постоянно натыкался на меч шотландца. Лезвие эспадона соскальзывало с узкого изогнутого клинка катаны, разрубая тонкие металлические трубки опоры.

Расселу пришлось отступить на пару шагов. Для настоящего боя места на узкой дорожке мостика было мало. Поэтому оба бойца испытали большое облегчение, когда один из мечей перерубил трубу, поддерживающую пол и стальную сетку. Под тяжестью тел ярус провалился — и Крюгер, не удержав равновесия, упал вниз.

Спуск по лестнице, занимающий много времени, был вдобавок отнюдь не безопасен. Черный гигант, лежавший на битуме, поднялся и принялся рубить несущие опоры рекламного щита. Металл под ногами загудел и зашатался. Нэш бросил короткий взгляд по сторонам. Прямо над его головой был прикреплен растяжной трос. Другой его конец падал на край крыши. Времени на размышления практически не было, поэтому, зажав под мышкой меч, Рассел вцепился руками в трос и, оттолкнувшись от стонущего металла, поехал вниз.

Импровизированная канатная дорога работала исправно. Секунда — и ноги Нэша коснулись кирпичного парапета, ограждающего крышу. Крюгер вертелся волчком, срезая пятидюймовые трубы опор и вращая мечом, как лопастью тяжелого вертолета. Примерившись, Рассел кинулся на врага.

Крюгер, не успевая отреагировать на молниеносные движения Нэша, сделал два взмаха впустую и шагнул назад. Пригнувшись, Нэш резко выставил вперед меч, на который и наткнулся все еще двигающийся противник. Куски обрезанной куртки и окровавленной футболки упали на битум. Взвыв, Крюгер опустил эспадон и выбил режущую сталь из своего тела.

Рассел вместе с мечом отлетел к стеклянному солярию, прикрывавшему центральный зал ресторана.

Голубые молнии обвились вокруг талии Крюгера, восстанавливая тело. Черная фигура еще раз взмахнула мечом и перерубила последнюю опору, державшую всю многотонную конструкцию. Металл заскрежетал — и часть надписи, накренившись, начала падать вниз, разрывая растяжные тросы и увлекая за собой соседние надстройки крыши.

Бренда повисла на обломке трубы, потерявшем опору и постепенно прогибающемся. Веревка, державшая ее, слетела с оборвавшейся металлической балки, руки разжались — и девушка полетела вниз. Пролетев несколько ярдов, Бренда чудом зацепилась курткой за искореженную металлическую арку помоста.

Рассел вскочил на ноги как раз в тот миг, когда меч Крюгера летел ему навстречу. Металл снова запел под руками. Клинки сцепились. Гарда катаны зашла за длинное острое ушко эспадона и заклинила. Противники рванули оружие на себя, но мечи остались на месте, не в состоянии разорвать замок.

Рассел перехватил рукоятку меча обеими руками и, провернувшись через спину, дернул катану так, чтобы она сошла с ушка эспадона. Меч соскочил, отбрасывая противника в сторону.

Мощный поток ветра сорвал кусок металлической конструкции, который увлек за собой бак автономной системы пожаротушения. На дерущихся обрушился все сметающий водопад резко пахнущей реактивами маслянистой воды. В несколько секунд эта искрящаяся в свете уцелевших букв масса растеклась по поверхности крыши, покрыв ее двухфутовым слоем жидкости.

Поток накрыл шотландца с головой и отнес в сторону от Крюгера, который стоял как скала, с трудом удерживаясь на ногах. Кислая жидкость наполнила рот. Рассел поднялся и, разгребая перед собой воду, двинулся навстречу ожидавшему его сопернику, который беспокойно оглядывался по сторонам.

— Ты не устал? — сплевывая воду, поинтересовался Нэш.

Крюгер улыбнулся. В его глазах отражались розовые блики рекламы.

— Ты все же не понимаешь, Мак-Лауд, что я сильнее тебя, — прогремел он, поднимая над головой меч.

Ослепительная вспышка сверкнула в небе. Голубой шар рассыпался над их головами на тысячу извивающихся змей. Пляшущие языки пробежали по уцелевшим сочленениям рам и, взрывая металл, окончательно разрушили остатки рекламы. Змеи фыркнули, разбрасывая во все стороны снопы голубых искр, и исчезли в толще кипящей воды.

Крюгер исчез под водой и через миг появился позади противника, с силой размахиваясь мечом. Нэш, успев подставить под удар катану, отлетел к стеклянной раме солярия и растянулся на ней. Возле него в то же мгновение обрушился эспадон. Алюминиевая рама рассыпалась — и Рассел полетел вниз в громадный зал ресторана. Крюгер, не удержавший равновесия, рухнул следом.

…Бренда очнулась лежащей на узком парапете крыши. Голова ее свисала вниз, туда, где в глубине черной пропасти яркой полоской светилась ночная улица. Поднявшись на ноги, она отпрянула от края и, пройдя по колено в воде, увидела сквозь груду металла, как две сражающиеся фигуры упали на стекло и исчезли во мраке внезапно появившегося провала.

Огненный вихрь поднялся из воды, с воем пронесся над изуродованной крышей и растворился в воздухе над разломанным солярием.

Падение было долгим. Два тела разом рухнули на щербатый паркет гигантского пустого зала. Сломанные кости срастались быстрее обычного, а боль в регенерирующих конечностях почти не чувствовалась.

Оба воина поднялись на ноги одновременно. Шесть футов отделяло их друг от друга. Крюгер занес меч и, разбежавшись, набросился на Рассела, который с трудом увернулся от страшного удара, разносящего в щепки дубовый паркет. Острая боль обожгла руку упавшего Нэша. Он опустил глаза. Меча в руке не было. Также не было и кисти руки. Впрочем, кисть скоро объявилась на прежнем месте, а вот меч — нет.

Продолжая рычать, как взбесившийся тигр, Крюгер ударом ноги отбросил катану со все еще сжимавшей ее кистью к дальней стене и, вращая эспадоном, принялся наносить быстрые сильные удары по уворачивающемуся противнику.

Чудом Нэшу удалось вскочить на ноги. Стараясь не попасть под тяжелый эспадон, Рассел непрерывно двигался. Легкий танец, похожий не то на взлет диковинной птицы, не то на движения обороняющейся дикой кошки, не то… Меч метался за человеком, со свистом рассекая воздух в считанных миллиметрах от тела, но ни разу так и не задел его.

Крюгеру надоело гоняться за неуловимым противником, и он, молниеносно бросив свое огромное тело вперед, как пушечное ядро, сбил с ног Рассела. Поднявшись одним прыжком, Черный воин занес меч над головой Нэша, и в эту секунду на его собственную голову опустился кусок металлической трубы. Тело отреагировало само. Развернувшись, Крюгер выбил из рук Бренды, неизвестно откуда взявшейся здесь, ее наивное оружие.

— Красавица… а кусается, — удивленно проговорил он и поднял меч…

Бренда закрыла глаза. Звон металла показался ей звоном прошлой жизни, удаляющейся от нее по корявому паркету. Но на всякий случай она приподняла веки, чтобы хоть в последний раз посмотреть, как… Меч гиганта споткнулся о вовремя подставленную катану всего в нескольких дюймах от головы девушки.

Нэш успел.

Улыбка сошла с лица Крюгера, уступая место огорченной мине, которая тут же сменилась звериным оскалом.

Нэш улыбнулся. Это был последний раз, когда Крюгер видел его лицо. После этого Рассел растворился в каком-то странном и диком танце: он напоминал грозовую тучу, ползущую по залу и рассыпающую голубые молнии клинка. Крюгер едва успевал отражать сыплющиеся на него удары. Один из них распорол ему живот. Боль на мгновение пронзила тело — и гигант опустил взгляд. Этого было вполне достаточно, чтобы Крюгер не увидел взметнувшего меч Мак-Лауда. Он даже не успел пошевелиться, только губы его искривила болезненная гримаса, обнажив стальную инкрустацию. Через мгновение голубая сталь катаны мелькнула в воздухе в последний раз.

Голова Крюгера отделилась от туловища и скатилась на землю. Ровная линия среза была всего в четверти дюйма над шрамом, оставленным мечом Рамиреса.

Огненный столб ревущим потоком вырвался из обезглавленного тела, поднимаясь вверх и закручиваясь в гигантский смерч, достающий до самого потолка зала. Смерч, постепенно сворачиваясь, превратился в шар, который разросся, окутал тело Крюгера и беззвучно исчез, не оставляя следов. Тело плавно опустилось на пол.

Рассел стоял, склонив голову. Ледяной ветер, возникший из звенящей тишины, коснулся его лица, спутывая волосы на голове. Смотря прямо перед собой, Нэш тихо проговорил:

— Теперь я остался один! Один!..

Порыв ветра превратился в ураган. Огромные окна, занимающие почти всю западную стену зала, глухо охнули и осыпались. В груди Рассела разорвалась огненная бомба. Боль заполнила все тело, до самой последней клеточки.

Потолок растворился, обнажая черный провал неба с мириадами звезд, которые никогда не были видны с Земли. Одна из них стала быстро мигать и расти, с каждым мгновением приближаясь к одиноко стоящему человеку. Тугой луч света белым водопадом обрушился на него, и, врезавшись в пол зала, рассыпался на сотни искрящихся молний и ослепительных шаров с длинными хвостами протуберанцев. Рассел вскрикнул от нестерпимой боли. Она доросла до неба, заполнив собой всю Вселенную.

Змеи, искря и шурша, начали вращаться вокруг него. Грохот заполнил зал. Молнии раскалывали воздух, проносясь изломанными шнурами. Вращение усилилось и превратилось в огненный водоворот. Тело Рассела подбросило вверх — и он завис в воздухе, стараясь изо всех сил вырваться из стянувших его пылающих тросов.

Хвостатые шары слились в одну искрящуюся массу, из которой появились гигантские чудовища с оскаленными пастями, полными острых зубов и изрыгающими пламя. Они закружились вокруг беспомощного тела, набрасываясь на него, словно голодные псы. Рассел оказался внутри этих прозрачных пастей, зубы с треском впивались в его тело, пронзая электрическими разрядами, взрывая внутренности… В следующую секунду монстры рассыпались в прах. И, совершив последний оборот вокруг извивающегося тела, огненные шары слились в новое чудище, еще более ужасное, чем предыдущие.

Казалось, еще миг — и мозг сгорит в пылающем вихре, окутывающем Нэша. Монстры, проносящиеся перед глазами, в последнюю секунду превращались в знакомые и незнакомые человеческие лица. Вот… еще одно… и еще…

Смерч огней закручивался все быстрее и быстрее, пока вдруг не исчез.

Судорожно хватая пересохшими губами воздух, Рассел опустился на исковерканные дымящиеся остатки паркета, словно упавший с дерева осенний лист. В голове по-прежнему звучал истошный вопль голубых чудовищ. Сознание было мутным.

Бренда медленно, почти по-кошачьи бесшумно подошла к Расселу и, опустившись возле него на колени, коснулась рукой его мокрых волос. Он глухо застонал и, приподняв голову, посмотрел на нее.

— Чудеса закончились, — проговорил он разбитыми в кровь губами. — Но голову я все-таки потерял.

Бренда коснулась пальцами его губ и заплакала.


предыдущая глава | Горец I | cледующая глава