home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

1978

– Моя фамилия Боровская. Я – сотрудница Ла-Салльского детского дома. – К столу секретаря подошла дама средних лет, похожая на фельдфебеля. В одной руке она сжимала пакет с покупками из Валворта, а другой волокла за собой миниатюрную одиннадцатилетнюю девчушку. – А это, – добавила она холодно, – Джулия Смит. Ее вызвала доктор Тереза Уилмер. Оставляю ее вам – мне еще нужно сделать кое-какие покупки.

Секретарша ласково улыбнулась девочке.

– Доктор Уилмер должна прийти с минуты на минуту, Джулия. А пока заполни анкету – сколько успеешь. Я забыла дать ее тебе в прошлый раз.

Оглядевшись, Джулия вдруг особенно остро почувствовала, как убого она одета. Потертые джинсы и растянутый свитер не вписывались в изысканную обстановку приемной. Дорогой восточный ковер покрывал пол, на старинном кофейном столике стояли изящные фарфоровые статуэтки, а на мраморных подставках – дорогие бронзовые скульптуры. Осторожно обойдя столик с хрупкими безделушками, Джулия направилась к огромному аквариуму, в котором среди зеленых кружевных водорослей плавала экзотическая золотая рыбка с развевающимися плавниками. Входная дверь снова открылась, и в ней показалась голова мадам Боровской.

– Хочу вас предупредить, – обратилась она к секретарше, – что эта девица тащит все, что не прибито гвоздями. Она такая шустрая, что вам лучше не спускать с нее глаз.

С трудом сдерживая слезы обиды и унижения, Джулия плюхнулась на стул и постаралась принять самую развязную и независимую позу, всем своим видом показывая, что ей абсолютно безразличны любые замечания в ее адрес. Правда, общее впечатление несколько портили пунцовые от смущения щеки и ноги, упорно не желавшие доставать до пола, так что небрежно вытянуть их вперед не было никакой возможности.

Наконец Джулия все же приняла более удобное и естественное положение, после чего, замирая от страха, начала рассматривать анкету, которую ей дала секретарша. Она знала, что не сможет разобрать ни слова, но тем не менее, высунув от напряжения язык, начала рассматривать черные значки, напечатанные на белой бумаге. Первое слово начиналось с буквы И, такой же, как в вывеске «Игровые автоматы», которую она не раз видела на улице, – один из друзей прочитал ей эту надпись. Вторая буква была М, как в слове «Америка», только это слово было совсем другим. Пальцы Джулии судорожно сжали желтый карандаш. Знакомое чувство беспомощности и отчаяния захлестнуло ее. В первом классе они учились писать слово «кот», но кому и зачем нужно было это дурацкое слово, если его никто нигде никогда на пишет! Разве что в идиотских книжках для первоклассников.

Хотя, попыталась быть справедливой Джулия, книжки не были идиотскими, и учителя, наверное, знали, что делали. Ведь любой ребенок ее возраста смог бы прочесть эту дурацкую анкету за несколько секунд! Значит – все дело в ней.

Наверное, она просто тупа.

Но с другой стороны, она знает много такого, о чем остальные дети не имеют ни малейшего понятия. Потому что она умеет замечать многие вещи. И она давно заметила, что если люди протягивают тебе какой-то бланк и просят его заполнить, то они ожидают, что в первую очередь ты напишешь на нем свое имя…

Со скрупулезной старательностью она печатными буквами написала в верхней части анкеты ДЖУЛИЯ СМИТ и остановилась, потому что больше при всем желании написать ничего не могла. Чтобы не портить себе настроение мыслями о дурацком листе бумаги, который лежал перед ней, Джулия решила помечтать о чем-то хорошем и приятном. О свежем весеннем ветерке, обвевающем лицо, о большом раскидистом дереве, под которым можно лежать и наблюдать за белками, прыгающими в ветвях над головой. Но ласковый голос секретарши вернул ее к неприятной действительности.

– Что случилось, Джулия? Карандаш не пишет? Джулия уперлась острием грифеля в джинсы и резко надавила.

– Он сломался.

– Возьми другой…

– Извините, но у меня болит рука, – солгала Джулия, вставая со стула. – Поэтому я лучше не буду ничего писать. Кроме того, мне нужно в туалет. Где он?

– Рядом с лифтами. Но учти, что доктор Уилмер должна вот-вот прийти. Поэтому не ходи слишком долго.

– Не буду, – послушно ответила Джулия и вышла в коридор. Но перед тем как отправиться на поиски туалета, она внимательно изучила первые буквы таблички, прикрепленной на двери, чтобы не ошибиться при возвращении. – П, – прошептала она вслух, чтобы запомнить наверняка, – СИ. – Довольная собой, Джулия прошла вдоль длинного, устланного ковровой дорожкой коридора, повернула налево, дошла до небольшого фонтанчика и повернула направо. Но когда она наконец добралась до лифтов, то обнаружила там две двери, на каждой из которых была какая-то надпись. В том, что это туалеты, она не сомневалась. Джулия давно заметила, что в больших зданиях их двери и ручки сильно отличаются от остальных. Проблема заключалась в другом. На этих дверях не было ни знакомых ей слов «Мальчики»и «Девочки», ни удобных рисунков, по которым всегда можно определить, какая дверь куда ведет. Джулия осторожно приоткрыла одну из них, заглянула внутрь и пулей отскочила в сторону, увидев одну из этих смешных настенных раковин, которые встречаются только в мужских туалетах. Она давно заметила, что мужчины пользуются такими странными унитазами и не особенно любят, когда маленькие девочки ошибаются дверью и застают их за этим занятием. Зато теперь можно смело открывать соседнюю дверь.

Выйдя из туалета, Джулия ускорила шаг и поспешно направилась в ту часть коридора, где, как она помнила, находилась приемная доктора Уилмер. «ПСИ», – шептала девочка, вспоминая. Однако слово на ближайшей двери начиналось с букв ПЕТ. «Наверное, перепутала», – решила Джулия и взялась за ручку. Незнакомая седая женщина оторвалась от машинки и повернулась к ней.

– Что тебе нужно?

– Простите, я ошиблась дверью, – пробормотала Джулия, и от смущения на ее щеках вспыхнул яркий румянец. – Вы случайно не знаете, где находится приемная доктора Уилмер?

– Доктора Уилмер?

– Да, понимаете, там еще написано такое слово – оно начинается на ПСИ!

– ПСИ… А-а, ты, наверное, имеешь в виду «психолог»! Это тебе нужна комната двадцать пять-шестнадцать. Она немного дальше по коридору.

В любом другом случае Джулия сделала бы вид, что все поняла, и пошла дальше по коридору, открывая все двери подряд, пока не нашла бы нужную. Но сейчас она слишком боялась опоздать, а потому решила пройти это испытание до конца.

– Вы не могли бы повторить номер еще раз, но раздельно?

– Раздельно?

– Ну да! – в отчаянии выкрикнула Джулия. – По одной цифре, пожалуйста. Ну, например, так: три – шесть – девять – четыре – два. Я вас очень прошу.

Женщина недоуменно посмотрела на нее, и Джулия почувствовала себя полной идиоткой. Раздраженно вздохнув, седая дама все же снизошла до ответа:

– Доктор Уилмер находится в комнате два – пять – один – шесть.

– Два – пять – один – шесть, – повторила Джулия.

– Это четвертая дверь по коридору с левой стороны, – добавила женщина.

– Так почему же вы не сказали мне этого сразу! – в отчаянии выкрикнула девочка и выбежала из комнаты.

Секретарша доктора Уилмер оторвала голову от бумаг и ласково спросила вошедшую Джулию:

– Ты заблудилась?

– Я? С чего бы это? – не моргнув глазом, соврала она и, гордо тряхнув кудрями, направилась к своему стулу. Не зная, что за ней наблюдают сквозь специальное двойное зеркало, она подошла к аквариуму. За время ее отсутствия в зеленом царстве произошла трагедия. Золотая рыбка, которая так весело плавала прежде среди густых водорослей, теперь лежала на дне, мертвая и безразличная, а две другие рыбки медленно подбирались к ней, явно помышляя об этой своеобразной добавке к своему рациону. Джулия постучала пальцем по стеклу, чтобы отпугнуть их, но через несколько мгновений они снова вернулись.

– Там мертвая рыбка, – наконец решилась Джулия обратиться к секретарше, стараясь при этом казаться не слишком озабоченной. – Я могу помочь вам достать ее.

– Благодарю тебя, дорогая, но в этом нет никакой необходимости. Вечером придут уборщики и сделают все, что нужно.

Джулия с трудом подавила гневный протест против того, что считала ненужной жестокостью по отношению к мертвой рыбке. С деланным равнодушием она раскрыла журнал, продолжая украдкой наблюдать за двумя живыми рыбками, хищно снующими вокруг своей мертвой соседки. Каждый раз, когда они собирались приступить к своей жуткой трапезе, Джулия бросала быстрый взгляд на секретаршу и, убедившись, что та занята своими делами, быстро стучала по аквариумному стеклу.

А всего в паре метров от нее, по другую сторону лжезеркала, доктор Тереза Уилмер наблюдала за развитием ею же самой придуманного сценария. С понимающей улыбкой она следила за доблестными попытками девочки, не привлекая внимания секретарши, защитить мертвую рыбку. Повернувшись к стоящему рядом мужчине – коллеге-психиатру, который недавно начал участвовать в ее особой программе, доктор Уилмер улыбнулась.

– Итак, вот она перед нами, эта «ужасная Джулия», которую воспитатели дружно заклеймили как умственно отсталую, неуправляемую, оказывающую дурное влияние на остальных детей и вообще как претендента номер один на место в колонии для малолетних преступников. Ты знаешь, – в ее голосе прозвучало что-то похожее на искреннее восхищение, – однажды ей даже удалось организовать в Ла-Салле голодовку! Она уговорила сорок пять детей, большинство из которых были старше ее, устроить эту своеобразную забастовку и требовать лучшей еды.

– Я полагаю, она это сделала для того, чтобы насолить начальству, – внимательно посмотрев на девочку, сказал Джон Фрейзер.

– Нет, – сухо ответила доктор Уилмер, – она это сделала для того, чтобы, как ни странно, лучше питаться. Я брала образцы пищи из Ла-Салля. Может, эта еда и питательна, но она абсолютно безвкусна.

Фрейзер удивленно взглянул на свою напарницу.

– А что ты думаешь о ее кражах? Не хочешь же ты просто закрыть глаза на этот порок? Терри задумчиво спросила:

– Скажи, Джон, разве ты никогда не слышал о Робин Гуде?

– Конечно, слышал, но при чем здесь это?

– Ты видишь перед собой современную разновидность Робин Гуда. Только в подростковом варианте. Джулия такая шустрая, что может стянуть золотую коронку прямо у тебя изо рта, и ты этого даже не заметишь.

– Если это действительно так, я тебя совсем не понимаю. Ты же собираешься отправить ее к своим техасским родственникам ?

Доктор Уилмер пожала плечами.

– Да, Джулия действительно крадет еду, одежду, игрушки и тому подобные мелочи, но она никогда ничего не оставляет себе. Вся добыча достается младшим воспитанникам Ла-Салля.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Я специально это проверяла. И неоднократно.

– Тогда она больше похожа на Питера Пэна, чем на Робин Гуда, – с веселой улыбкой сказал Джон Фрейзер, рассматривая миниатюрную фигурку у аквариума. – Честно говоря, прочитав ее досье, я ожидал совсем другого.

– Я тоже была удивлена, – призналась Тереза. – Ты бы видел характеристику, которую представила мне директриса Ла-Салльского детского дома: «…постоянная нарушительница дисциплины, хроническая прогульщица, смутьянка, воровка, неоднократно была замечена в дурных компаниях старших подростков мужского пола». – Действительно, прочитав бумаги, доктор Уилмер ожидала увидеть перед собой воинственную, огрубевшую юную особу, чье постоянное пребывание в мальчишеских компаниях, возможно, объяснялось ранним половым созреванием. Поэтому, когда два месяца назад Джулия вошла к ней в кабинет, Тереза на несколько мгновений лишилась дара речи. Вместо малолетней женщины-вамп перед ней предстало нечто вроде чумазого эльфа в старых джинсах и потрепанном спортивном свитере. Шапка вьющихся темных волос обрамляла худенькое личико, на котором, казалось, не было ничего, кроме огромных, окруженных густющими черными ресницами глаз какого-то невероятного темно-синего цвета. И все же эта невинность была обманчивой. В мальчишеских повадках Джулии, в том, как она стояла перед доктором Уилмер, засунув руки в задние карманы брюк и выпятив вперед узенькую грудь, сквозил открытый вызов.

Эта первая встреча совершенно покорила Терезу, хотя личность Джулии заинтересовала ее с той самой минуты, как она прочла ответы девочки на разработанные ими психологические тесты. Перед ней открылась гордая, глубоко ранимая душа ребенка, брошенного родителями сразу после рождения и отвергнутого двумя приемными семьями. Джулия была обречена провести детство в переполненных детских домах, расположенных на задворках Чикаго. За всю ее коротенькую жизнь единственным источником человеческого тепла были товарищи по несчастью – такие же чумазые и неухоженные дети, как она сама. Дети, которые научили ее прогуливать уроки и воровать еду в окрестных магазинчиках. Быстрый ум и еще более быстрые пальцы помогали Джулии мгновенно завоевывать авторитет в любой подростковой компании, независимо от того, насколько часто ее переводили из одного детского дома в другой. А пару месяцев назад ей было оказано высшее доверие – группа подростков решила взять ее с собой и показать несколько приемов, используемых ими для угона машин. Это милое приключение закончилось тем, что их всех повязала чикагская полиция. В том числе и Джулию, которая просто стояла в стороне и наблюдала.

Первый арест оказался решающим в судьбе Джулии Смит, потому что именно он в конечном счете обратил на нее внимание доктора Уилмер. После этого задержания Джулия попала в поле зрения группы психологов и психиатров, работавших над экспериментальной программой, организатором и душой которой была Тереза Уилмер. Основной целью программы являлась социальная адаптация детей-сирот, попытка удержать их от мелких правонарушений в настоящем и гораздо более серьезных преступлений в будущем.

По крайней мере в случае с Джулией доктор Уилмер решила добиться поставленной цели во что бы то ни стало. А все, кто был знаком с этой женщиной, знали, что если она чего-либо сильно хотела, то обязательно добивалась.

В свои тридцать пять лет Тереза обладала аристократической внешностью, приятными манерами и железной волей. Помимо внушительного списка медицинских степеней и генеалогического древа, которое впечатлило бы любого сноба, она также в избытке была наделена такими бесценными качествами, как интуиция, сострадание и полная, безоговорочная преданность своему делу. С неиссякаемым пылом евангелиста-миссионера Тереза Уилмер бросила процветающую частную практику и полностью посвятила себя спасению беспомощных подростков, ставших своеобразными жертвами страдающей вечной нехваткой денег, помещений и кадров системы государственной опеки. Для достижения своей цели Тереза пользовалась всеми возможными средствами, включая беззастенчивую эксплуатацию личных симпатий при вербовке коллег, например, в случае с Джоном Фрейзером. Приняв участие в судьбе Джулии, она обратилась за помощью к своим дальним родственникам. Они не были богаты, зато имели достаточно большой дом, а главное, достаточно большое сердце, чтобы приютить эту маленькую, беспомощную девчушку.

– Я хотела, чтобы ты обязательно на нее посмотрел, – сказала Терри, собираясь задернуть занавески, закрывающие окно, но в это время Джулия внезапно встала, беспомощно и отчаянно огляделась по сторонам, а потом вдруг решительно запустила обе руки в аквариум – Какого черта… – начал было Джон Фрейзер, но тут же замолчал, изумленно наблюдая за тем, как девочка быстрым шагом пересекла комнату и подошла к занятой своей работой секретарше. В ее сложенных ковшиком мокрых ладонях лежала мертвая рыбка.

Джулия смотрела, как вода капает на шикарный ковер и, наверное, может испортить его, но она не могла смириться с тем, что такое прелестное создание, эта рыбка с длинными, развевающимися плавниками, будет изуродована и съедена. Но секретарша то ли действительно не замечала ее, то ли делала вид, что не замечает. Джулия подошла почти вплотную к ее стулу и, протянув вперед обе руки, громко сказала:

– Извините, пожалуйста!

Секретарша, сосредоточенно стучавшая на машинке, подпрыгнула от неожиданности и, резко обернувшись, испуганно вскрикнула, увидев перед своим носом мокрую, блестящую рыбку.

Джулия на всякий случай немного отступила назад, но упорно продолжала добиваться своего.

– Она умерла, – сказала девочка, стараясь ничем не выдать той сентиментальной жалости, которая переполняла ее, – а другие рыбки хотят ее съесть. Это гадко, и я не желаю этого видеть. Дайте мне, пожалуйста, кусок бумаги, я заверну ее, и вы сможете бросить сверток в корзину для мусора.

Оправившись от испуга, секретарша с трудом подавила улыбку, выдвинула ящик стола и достала оттуда несколько бумажных салфеток, которые и протянула Джулии.

– Может быть, ты хочешь забрать ее домой и похоронить?

Джулии очень хотелось это сделать, но ей почудилась насмешка в словах женщины, а потому она быстро завернула трупик в салфетку и протянула секретарше, пробурчав:

– Я не такая глупая, как вы думаете. Ведь это всего лишь рыбка, а не кролик или что-то в этом роде.

Доктор Фрейзер по другую сторону зеркала хмыкнул и покачал головой.

– Сдается, ей больше всего на свете хочется похоронить рыбку по всем правилам, но гордость не позволяет признать это. – Минутное умиление быстро сменилось жестким профессиональным подходом:

– А что делать с ее умственными способностями? Насколько я помню, у нее уровень семилетнего ребенка.

Доктор Уилмер презрительно фыркнула и потянулась за папкой, в которой находились результаты тестов Джулии.

– Обрати, пожалуйста, внимание на ее результаты, – улыбнувшись, сказала она. – В этом случае тесты проводились устно, и ей не нужно было читать.

Просмотрев записи, Джон Фрейзер расхохотался:

– Да у этого ребенка коэффициент умственного развития выше, чем у меня.

– Джулия вообще необычный ребенок, Джон. Я начала догадываться об этом, еще когда знакомилась с результатами тестов, но когда я встретилась с ней лицом к лицу, то убедилась в этом окончательно. Она необыкновенно эмоциональна, впечатлительна, отважна и очень остроумна. Под ее ребяческой бравадой скрываются удивительная нежность, неиссякаемый оптимизм и несгибаемая вера в добро, которую не может поколебать даже безобразная действительность. А так как она не в состоянии облегчить собственную жизнь, то старается сделать это хотя бы в отношении младших ребятишек. Причем это повторяется во всех детских домах, куда ее помещают. Она крадет для них, лжет, чтобы их выгородить, подбивает их на голодные забастовки, и они следуют за ней повсюду, куда бы она их ни повела. В свои одиннадцать лет это уже прирожденный лидер. Но чем раньше мы сможем прекратить ее робингудство, тем лучше. Потому что все эти подвиги рано или поздно приведут ее в колонию для малолетних преступников. А ведь это в данный момент даже не самая худшая из ее проблем.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду то, что несмотря на все ее замечательные способности, самооценка девочки крайне низка, практически равна нулю. С тех пор как ее отказались удочерить, она постоянно чувствует себя нелюбимой и никому не нужной. А из-за того, что не умеет читать так же хорошо, как ее сверстники, считает себя недоразвитой и тупой. Но самое ужасное то, что сейчас она практически дошла до предела. Еще немного – и она сдастся. Пока у нее еще есть душевные силы цепляться за собственную мечту, но нить очень тонка и может оборваться в любой момент. – Голос Терри посуровел, и она отчетливо произнесла, подчеркивая каждое слово:

– А я стараюсь не допустить, чтобы огромный потенциал этой девочки, ее надежды и оптимизм были растрачены попусту. Доктор Фрейзер удивленно приподнял брови:

– Прости, Терри, что напоминаю об этом, но, по-моему, именно ты не раз подчеркивала, что в отношениях с нашими пациентами лучше обходиться без личных пристрастий.

Доктор Уилмер облокотилась о стол и улыбнулась, но если в этой улыбке и промелькнуло раскаяние, то оно было не вполне искренним.

– Понимаешь, я с легкостью придерживалась этого правила, когда моими пациентами были дети из богатых семей, которые, не получив на свое шестнадцатилетие спортивной машины за 50 000 долларов, считали, что это как-то ущемляет их интересы и унижает их достоинство. Ты сам поймешь, когда поработаешь с нами подольше и пообщаешься с такими детьми, как Джулия. Детьми, полностью зависимыми от нашей «системы» воспитательных учреждений и по какой-то причине выпавшими из этой же самой системы. Познакомившись с ними поближе, ты не сможешь спать спокойно, думая об их дальнейшей судьбе.

– Наверное, ты права, – вздохнул Джон, возвращая папку. – Но мне все равно любопытно узнать, почему ее так никто и не удочерил?

– Скорее всего, здесь имело место сочетание нескольких факторов – и не правильный выбор времени, и элементарное невезение. В досье сказано, что ее бросили прямо на улице, когда ей было всего несколько часов от роду, причем, судя по всему, она родилась на целых десять недель раньше срока.

Когда ее наконец доставили в больницу, она была в ужасном состоянии, что привело к целой куче осложнений и к тому, что до семи лет она практически постоянно болела.

Впервые Служба семьи нашла ей приемных родителей, когда Джулии было два года. Процесс удочерения был в самом разгаре и все документы уже практически готовы, но тут потенциальные родители по какой-то причине решили развестись, и вопрос о ребенке отпал сам собой. Спустя несколько недель ей подобрали еще одних приемных родителей, причем на сей раз проверка проводилась так тщательно, как это только возможно. Но теперь Джулия слегла с пневмонией, и новая пара, которая потеряла собственного ребенка как раз в таком возрасте, испугалась и отказалась от удочерения. После этого ее поместили в семейный детский дом. Предполагалось, на очень короткое время. Но несколько недель спустя сотрудник, который занимался ее судьбой, попал в серьезную аварию, получил травму и так больше и не вышел на работу. А дальше начинается то, что мы обычно называем «комедией ошибок». Папка с делом Джулии затерялась среди других дел…

– Но как такое возможно? – изумленно спросил Джон.

– Не будем судить Службу семьи слишком строго. В большинстве своем это очень самоотверженные и преданные своему делу работники. Но они всего лишь люди, а потому, учитывая объем работы, которую им приходится выполнять, и деньги, которые они за это получают, странно, как они еще умудряются делать то, что делают. Короче, в детском доме, где она жила, решили, что Служба не смогла найти ей приемных родителей из-за слабого здоровья. К тому времени, как в Службе семьи спохватились, Джулии уже было пять лет, и она вышла из того возраста, когда детей забирают наиболее охотно. Кроме того, у нее по-прежнему было очень слабое здоровье. Начались сильные приступы астмы, и получилось так, что в первые два года учебы она очень много пропускала по болезни. Но учителя исправно переводили ее из класса в класс, потому что она была «такой славной девочкой». В новом семейном детском доме, кроме нее, было еще трое детей-инвалидов, которые требовали очень много внимания, и потому никто вовремя не заметил, что Джулия безнадежно отстала от своих сверстников. К четвертому классу Джулия и сама начала остро чувствовать свою неполноценность. Она стала притворяться больной, чтобы почаще оставаться дома. Когда же взрослые раскусили эту хитрость и заставили ее ходить в школу, то Джулия, стремившаяся любой ценой избежать того места, где она особенно остро ощущала собственную «дефективность», начала при каждой возможности прогуливать занятия и болтаться по улицам в компании своих сверстников. А так как она необычайно сообразительна, энергична и бесстрашна, то быстро научилась тому, как половчее стянуть что-нибудь в магазине и не быть при этом пойманной не только за воровство, но и за прогулы.

Остальное тебе известно. Однажды ее все-таки поймали и отправили в Ла-Салль, где собирают всех детей, которые в чем-то серьезно провинились и не прижились в системе государственной опеки. А несколько месяцев назад ее арестовали, причем несправедливо, вместе с группой подростков, которые демонстрировали ей свои таланты по угону машин. – Терри рассмеялась, как будто вспомнив о чем-то очень смешном, и продолжала:

– Джулия просто стояла в сторонке и завороженно наблюдала. Но самое смешное то, что при желании она и сама могла бы это сделать. Она сообщила мне об этом во время нашей последней встречи и даже предложила устроить небольшую демонстрацию. Представляешь, эта крохотная девчушка с огромными невинными глазами действительно может завести твою машину без всякого ключа! Хотя она никогда не станет ее красть. Как я уже сказала, Джулия крадет только то, что может пригодиться детям в Ла-Салле.

Многозначительно ухмыльнувшись, Фрейзер кивнул в сторону приемной:

– Как ты думаешь, им смогут пригодиться красный карандаш, шариковая ручка и пригоршня карамелек?

– Что?

– Пока ты мне рассказывала о ее судьбе, твоя драгоценная пациентка ухитрилась незаметно все это стащить.

– О Боже! – воскликнула доктор Уилмер, но в ее голосе не прозвучало искренней озабоченности.

– С ее талантами она спокойно могла бы работать фокусником, – добавил Фрейзер с невольным восхищением. – Знаешь, на твоем месте я бы вмешался, не дожидаясь, пока она придумает способ, как протащить в дверь аквариум. Я уверен, что детям в Ла-Салле очень бы понравились экзотические тропические рыбки.

Тереза Уилмер взглянула на часы и сказала:

– Мэтисоны должны позвонить с минуты на минуту и сообщить, когда они будут готовы принять ее. Я хочу встретить Джулию во всеоружии. – Интерком на столе ожил.

– Доктор Уилмер, вас просит к телефону миссис Мэтисон, – сообщила секретарша.

– Наконец-то! – радостно воскликнула Терри. Джон Фрейзер, в свою очередь, взглянул на часы:

– Через несколько минут у меня начинается первый сеанс с Сарой Петерсон. – Он направился к смежной двери, которая вела в его кабинет, но перед тем, как повернуть ручку, остановился и притворно обиженным тоном произнес:

– Должен сказать, что в рамках твоей программы нагрузка распределяется крайне несправедливо. Ты работаешь с девочкой, которая крадет карамельки и раздает их бедным, а моя малышка, ни больше ни меньше, пыталась укокошить своего приемного отца. Другими словами, если ты имеешь дело с Робин Гудом, то я – с Лиззи Борден.

– Но ведь тебе всегда нравились трудности, – рассмеялась Тереза и, взяв трубку, добавила:

– Я хочу попросить Службу семьи перевести мадам Боровскую из Ла-Салля куда-нибудь еще, где бы она имела дело только с младенцами и малышами. Там ей самое место. Она совершенно замечательная нянька, но только до тех пор, пока дети не начинают соображать и, соответственно, нарушать правила. Таких людей нельзя допускать к работе с подростками. Они не способны отличить детское бунтарство от правонарушения.

– А может, ты просто злишься на нее за то, что она сказала секретарше, что Джулия способна стянуть все, что плохо лежит?

– Нет, – ответила Тереза, поднося трубку к уху, – но это замечательно подтверждает мои слова.

Закончив беседу по телефону, доктор Уилмер встала и направилась к Джулии Смит, предвкушая тот сюрприз, который собиралась ей преподнести.


ПРОЛОГ | Само совершенство. Том 1 | Глава 2