home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

Солнце заходило за далёкий скалистый небосклон. Вечерело. Здесь, на вершинах гор, беспрерывно дул порывистый ледяной ветер. Стало холодно. Арсен подышал на окоченевшие пальцы и снова крепко сжал рукоятку пистолета. Он стоял на самой вершине перевала и смотрел вниз.

Аскеры что-то горячо обсуждали, поглядывая на него. Гамид вышел вперёд и закричал:

— Эй, урус, ещё раз предлагаю: сдавайся! Обещаю жизнь и свободу!

— Без твоих обещаний я жив и на воле! — крикнул в ответ Арсен и взглянул назад: его маленький отряд взбирался уже на склон противоположной горы.

— Возврати мне письмо — и убирайся прочь, гяур! — горячился Гамид.

Арсен хотел было, чтоб досадить Гамиду, крикнуть о том, что это не простое письмо, а фирман султана, но вовремя спохватился. Нет-нет, об этом надо молчать! О фирмане ни слова! Чтоб о его похищении не узнали ни беглер-бей, ни сам султан, чтоб турки не изменили своих планов. А что касается Гамида, то он, безусловно, тоже будет молчать.

— Иди, возьми его, Гамид! — засмеялся казак. — Ну, давай, ты же храбрец!..

Аскеры потоптались на месте и двинулись вперёд. Последние сто шагов перед перевалом были не такими тяжелыми, как раньше. Путь стал более широким и позволял теперь туркам наступать всем сразу.

Звенигора выстрелил. Ещё один турок, нелепо взмахнув руками, упал навзничь. Но это не задержало остальных. Аскеры оступались, падали, но продолжали упорно лезть вперёд.

Арсен схватил огромный камень, вытащил его на вершину перевала. Поднялся во весь рост, грозно держа над головой, в дрожащих от напряжения руках, огромную черную глыбу.

— Кто сделает хотя бы шаг, я раскрою башку! — крикнул вниз.

Аскеры дрогнули, остановились.

— Вперёд! Вперёд! Чего вы боитесь гяура, сыны падишаха! Сейчас вы схватите его! — подбадривал Гамид аскеров и выстрелил из янычарки.

Арсен почувствовал тупой удар в живот. «Ранен!» — мелькнула мысль. Но боли не было. Напряг все силы, швырнул камень вниз. Турки с визгом бросились врассыпную. Пользуясь замешательством врагов, Арсен осмотрел себя. Крови не видно. Только на бекеше чернела дырка от пули. Неужели пуля застряла в суконном жупане?.. Подожди… почему в жупане? А может… это пояс Серко, подаренный ему при расставании, спас теперь жизнь? Как это он не догадался сразу? Несомненно, туго набитый золотыми и серебряными монетами, пояс оказался надёжной преградой для оловянной пули!

Звенигора быстро расстегнулся, сорвал из-под сорочки широкий тяжёлый кожаный пояс. Золото — вот что остановит аскеров, задержит их, пока стемнеет и его друзья будут на безопасном расстоянии!

Он открыл один из клапанов пояса, набрал горсть золотых монет.

— Аскеры! — закричал громко. — Я отдаю вам все, что есть у меня ценного! Вот, берите!

Он швырнул монеты на каменистый склон. Золотой дождь засверкал в лучах заходящего солнца, брызнул на воинов и со звоном рассыпался по камням. На какой-то миг аскеры остолбенели. Потом дружно пригнулись и бросились, обгоняя друг друга, рыскать, выискивая блестящие кружочки.

— Вперёд! Гнев аллаха на вас, шайтаново отродье! — гремел Гамид. — На обратном пути все соберёте!

Никто его не слушал. Нескольким аскерам посчастливилось — они сразу нашли по три-четыре монеты. Это разожгло зависть и жадность остальных. Началась ссора. Те, кто ничего не нашёл, требовали поделить добычу поровну. Счастливчики, поддерживая друг друга, отказывались делиться.

Гамид бегал от одного к другому, просил, грозил, умолял. Но на него не обращали внимания. Тогда он в отчаянии завизжал:

— Паскудные шакалы! Вонючие гиены! Я перестреляю вас! Упеку на каторги, собаки, свиньи!..

Аскеры сумрачно притихли. Но ни один не изъявил желания оставить место, где можно было вмиг разбогатеть на тысячу курушей. Такое случается не часто!

Время шло. Солнце опустилось за далёкие вершины гор. В долинах сгустилась тьма. Только западная часть неба горела багровым заревом и на вершинах было ещё светло. Звенигора продолжал следить за своим отрядом — он уже поднялся на последний скалистый кряж и начинал исчезать за горизонтом. Если бы ещё немного задержать аскеров, чтоб они не заметили в сумерках, куда он уйдёт!

Но вдруг Гамид выкрикнул:

— Аскеры, не теряйте времени! У этого гяура много золота! Я знаю, он несёт гайдутинскую казну. Догоним его — и вся добыча будет вашей! Вперёд, смельчаки!

Сначала нехотя, а потом все быстрей и быстрей аскеры стали карабкаться вверх. Теперь они не отступят: их подгоняла жадность к золоту, заманчивая мысль о лёгкой наживе.

— Стойте, аскеры! — крикнул Арсен. — Все равно не догоните меня! Вот, нате последнее!..

Он снова широко разбросал по склону горсть монет.

Спахии вновь остановились. Напрасно Гамид кричал, грозил страшной карой, ругался — ничто не помогало. Его воины как обезумели — копошились в камнях и песке, отталкивали друг друга, выхватывая из рук кусочки холодного жёлтого металла.

Звенигора быстро надел на себя пояс, ставший значительно легче, и кинулся догонять товарищей.

Вскоре совсем стемнело. Когда он поднялся на противоположную гору и оглянулся, позади все было покрыто густой темнотой.

В гайдутинском стане беглецы позволили себе короткую передышку. Старый пастух-горец угостил их ужином, оседлал для всех свежих коней, принёс из кладовки одежду спахиев. За ужином состоялся короткий совет.

— Думаю, нам не помешает переодеться, — сказал воевода. — По Старой Планине теперь рыскают, кроме Гамида, и другие отряды спахиев и янычар. Так наденем и мы на некоторое время их шкуру, чтоб ввести их в заблуждение. А султанский фирман станет для нас надёжным тезкере — пропуском…

— Хорошая мысль, — сразу согласился Арсен, а в голове сразу родился другой план. Не зная, как отнесётся к этому воевода, казак начал издалека: — Однако, друзья, мы должны сейчас обсудить, как доставить фирман на Украину. Время идёт. Наступила весна. Через месяц-другой турки могут двинуться в поход…

Он замолчал, внимательно всматриваясь в каждого.

— Что ты предлагаешь? — нарушил наконец молчание воевода.

— Я предлагаю всем двинуться на Украину! Баю Младену надо долго лечиться. А с нами будет Якуб. Он и в дороге найдёт лекарства… Под видом спахиев, везущих султанский фирман, мы легко преодолеем наш путь!

— Младену тяжело будет ехать верхом, — промолвил Якуб.

— Нам бы только добраться до Дуная, — ответил Арсен. — А там мы купим у валахов хорошую телегу…

Он вопросительно взглянул на воеводу. Тот долго молчал. Все ждали, что он решит.

Нарушила тишину Златка.

— Поедем, тате, — попросила тихо. — Все равно ты не скоро вернёшься в отряд… А Драган — надёжный юнак.

Младен лежал с закрытыми глазами на широкой скамье, застеленной одеялом. Якуб успел наложить новую повязку на рану, и острая боль начала постепенно утихать. Воевода думал.

— Я согласен, друзья, — прошептал он. — Наконец наша поездка к руснацким военачальникам причинит большой вред османам, а это на пользу Болгарии!

Звенигора облегчённо вздохнул. Вот он, путь на отчизну!..

Замелькали, закружились в голове мысли, тревожно забилось сердце. Неужели через месяц-другой он будет на родной земле? Неужели вдохнёт солоновато-горький полынный запах, смешанный с ароматом созревающего жита и кудрявого любистка? Принесёт в Сечь кошевому отчёт о своих странствиях в чужих краях да выпьет с товариством ковш жгучей горилки или игристого мёда? Неужели наконец отворит скрипучие двери хатенки над Сулою, прижмёт к груди поседевшую мать, онемеет от счастья, вглядываясь в дорогие сердцу лица сестры и деда?

Дыхание Арсена участилось. Прикрыл глаза, чтоб подольше задержать в мыслях картины родной земли, возникшие перед ним.

О родная земля! Ты как мать — единственная и неповторимая! И совсем необязательно, чтобы ты была самая красивая. На свете есть другие страны, полные волшебной красоты, где ласковый шум морского прибоя сливается с нежным пением радужных птиц, а запахи лавра или магнолии настояны на свежести южных ветров.

Ну так что ж!

Пусть ты скромнее в убранстве, пусть твоя красота не так заметна и не каждому бросается в глаза, но от этого ты не менее любима и дорога сыновнему сердцу, родная земля! Ты вошла в него вместе с молоком матери и шумом старой вербы у калитки, с плачем чайки у степного озерца и золотистым шорохом пшеничной нивы за селом, со звуками родного языка и девичьих песен по вечерам. Всем этим и многим другим, часто незаметным для глаза, ты, отчизна, вросла в сердце так прочно, что нет на свете силы, способной вырвать тебя из него и заменить другой…

В дни радости и в дни горя все чувства и помыслы наши мы отдаём тебе, родная земля, отчизна дорогая! Веселишься ли ты от полноты счастья, истекаешь ли кровью и на пожарищах воздеваешь к небу руки в проклятьях и мольбах, мы всегда с тобою, где б мы ни были. И пока в груди бьётся сердце, мы не перестанем любить тебя, родная земля!


предыдущая глава | Фирман султана | cледующая глава