home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5

Похоронив с почестями погибших товарищей, запорожцы собрались перед войсковой канцелярией, чтобы судить Чернобая.

Три казака вывели его из подвала и поставили на крыльце перед товариством. Он зябко прятал руки в рукава, втягивал острый подбородок в воротник кожуха, устремив тусклый взгляд вниз. Только раз взглянул поверх казацких голов и, заметив замёрзшие, скрюченные трупы янычар, что лежали на темно-буром от крови снегу, вздрогнул и закрыл лицо руками.

— От правды, Чернобай, не убежишь, не спрячешься! — сказал Серко. — Настало время оглянуться на свою мерзкую жизнь и держать ответ за все перед народом. Народ наш добросердечен и часто прощает проступки сынов своих, наставляет на путь тех, кто оплошал, оступился в горе или нужде. Но тому, кто пролил кровь людей наших, кто ради презренной наживы, ради яств заморских и серебра-злата агарянского торговал детьми нашими, обрекал их на неволю басурманскую, тому, кто вместе с турками и татарами хотел уничтожить славную Сечь Запорожскую — исконную защитницу земли нашей от всех врагов, — тому нет прощения!.. Судить тебя будет все товариство! И ещё. Ты был видным казаком: отец твой — полковник, сам ты — сотник, так пусть никто не скажет, что осудил тебя один Серко. Как скажет товариство, так и будет!.. Звенигора, расскажи все, что знаешь о нем!

Звенигора поднялся на ступеньку. Начал с первой встречи с Чернобаем на старой мельнице, когда пытался освободить девчат, похищенных сотником для продажи в татарские и турецкие гаремы. И чем дальше рассказывал, тем ниже опускал голову Чернобай. Несмотря на лютый мороз, над ним столбом поднимался пар, а на лбу выступил холодный пот. Когда Звенигора поведал о том, что Чернобай со своим холуём ввёл янычар в Сечь и хотел открыть татарам ворота, сотник рухнул на колени. На площади поднялся шум.

— Чего там долго судить-рядить — убить, собаку! Палками до смерти забить! — кричали запорожцы. — Привязать коню за хвост и пустить в степь!

— Повесить на сухой вербе!

— На кол его! Он ведь хотел Арсена посадить!

— Четвертовать!..

И ни слова, ни звука в защиту. Толпа клокотала от гнева. Наиболее горячие выхватили сабли — хотели немедленно расправиться с изменником.

Тогда Серко поднял булаву. Шум утих. Наступила тишина.

Кошевой шагнул вперёд, снял перед товариством шапку. Голос его звучал сурово — каждое слово словно вылито из меди.

— Братья, атаманы, молодцы, славное низовое товариство! Знаменательный у нас сегодня день: благодаря казаку Шевчику и вашему мужеству мы одержали славную викторию и спасли мать нашу — Сечь! Мы показали и туркам, и татарам, что сила наша неодолима, что верные сыны отчизны — казаки запорожские и на сей раз, как и всегда в прошлом, не жалея живота своего, отстояли землю родную и честь свою, а захватчиков покарали и вечному позору предали! И ни один из вас не прятался за печкой от смертельной опасности, а храбро бился с врагами. Честь и слава на веки вечные вам, рыцари непобедимые!

— Честь и слава нашему батьке кошевому!

— Слава Серко! Хотим, чтоб и дальше был кошевым!

— Серко! Серко! Слава Ганнибалу украинскому!

Снова пришлось кошевому поднять вверх булаву, чтобы восстановить на площади тишину.

— Спасибо, братья, за честь! Но выборы кошевого рада старшин назначила на послезавтра. Вот тогда вы и выберете того, кого сочтёте достойным. А сейчас не об этом речь. Тяжело нам в такой счастливый день сознавать, что встречаются ещё такие выродки, как Чернобай. Не хотелось бы омрачать наш светлый день судом над ним. Но придётся. Чтобы ни одной паршивой овцы в отаре нашей не было… Вижу — у всех у нас одно решение, одна мысль: смерть мерзкому псу, вечный позор предателю!

Запорожцы снова в один голос закричали:

— Смерть!

— Позор!.. Кончать его!..

Многие вновь выхватили сабли, и они засверкали на ярком морозном солнце.

Серко повысил голос:

— Нет, братья, так негоже! Правильно, наверно, придумал Шевчик, вот он что-то шепчет… Ему мы сегодня обязаны честью и жизнью, так пусть будет так, как он скажет… Выходи сюда, Шевчик, герой наш, скажи товариству, что думаешь!

Встал дед Шевчик рядом с кошевым. Маленький, в латаной свитке, с большой овечьей шапкой на голове. Лицо как сушёная груша — коричневое и сморщенное. В другое время он мог бы показаться смешным, но сейчас никто из казаков такое и помыслить не мог. Шевчик откашлялся в ладошку, поднял голову и сказал:

— Браты, славные казаки сечевые, вот что дурная моя голова надумала, послушайте!.. Никогда не бывало так, чтобы прощали мы предателей. А такого, как Чернобай, не было ещё на земле нашей! Он продавал басурманам цвет народа нашего — дочерей наших! Он хотел убить страшной смертью запорожского рыцаря славного Арсена Звенигору! А теперь ещё имел злой умысел: вместе с турками и татарами уничтожить нашу мать — Сечь Запорожскую и всех нас погубить!.. Так пусть и в пекло вместе с друзьями своими определяется, с теми, что лежат нашими саблями порубленные на снегу!.. Мы их будем в Днепр под лёд спускать… Пусть и он плывёт подо льдом с ними до самого моря, а там, если чёрная душа его пожелает, хоть и до самого султана в гости! Привяжем его к какому-нибудь янычару да и пустим в прорубь!..

— Ай да, Шевчик! Правильно придумал!

— Вот так дед! Вот это голова!

Шевчик за всю свою долгую, но полную невзгод жизнь не привык к всеобщему вниманию, к таким похвалам, и он смутился, шмыгнул в толпу.

Чернобай зло поблёскивал глазами из-под рыжих бровей. Руки его дрожали, губы закусил до крови. Он порывался что-то сказать, но не мог разжать судорожно стиснутые зубы и сквозь них вылетало только глухое рычание. Он стал медленно пятиться назад, пока спиной не упёрся в стену. Его схватили сильные, твёрдые руки и потащили на площадь.

Звенигора показал на замёрзший труп Гамида.

— К этому и вяжите! Они друг друга стоят!

Чернобай выкатил налитые кровью глаза, что есть силы упёрся ногами в жёсткий снег. Метелица ударом наотмашь сбил его на землю, прижал коленом к задубевшему телу спахии. Казаки быстро связали живого с мёртвым крепкой верёвкой. Молодой запорожец подскакал на коне, запряжённом в постромки. Секач ухватил валек, накинул на крюк петлю верёвки, крикнул:

— Вйо!

Конь дёрнул — с треском оторвал примёрзший к земле труп Гамида, поволок к воротам вместе с привязанным к нему предателем. Чернобай как-то высвободил из-под веревки руку, стал хвататься ею за шероховатый снег, сдирая до крови кожу, закричал дико:

— А-а-а!..

Метелица перекрестился, плюнул:

— Собаке — собачья смерть!..


предыдущая глава | Фирман султана | * * *