home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Разыскать во Львове Спыхальского оказалось нетрудно. Поскольку Арсен прибыл ко дворцу Яблоновского вечером и на подворье, кроме часовых, уже не было никого, он обратился с расспросами к пожилому жолнеру, стоявшему с напарником у ворот.

— Пана Мартына Спыхальского? — переспросил жолнер. — А как же, знаю!

— Где его найти?

— Так пускай пан приходит сюда завтра пораньше…

— Сегодня нужно.

— Ну, если у пана найдётся лишний злотый…

— Найдётся.

— О, тогда, мосьпане, другое дело! — обрадовался жолнер и подмигнул своему напарнику, прислонившемуся к воротам: — Слышишь, Яцек, ты побудь пока один, а я провожу пана. Тутай недалеко… Пошли, пан!

Они завернули за угол и нырнули в густую тьму. Шли недолго.

— Тутай! — оповестил жолнер, показывая на мрачный домишко, притаившийся, словно гриб, под высокими безлистыми деревьями. — Я сейчас позову…

— Нет, не нужно, — остановил его Арсен. Протянул монету. — Благодарю. Я сам.

Жолнер поднёс монету к глазам, повертел в пальцах, даже понюхал зачем-то и, убедившись, что это настоящий злотый, быстро ушёл.

Арсен приблизился к освещённому окну, постоял немного, чтобы справиться с невольным волнением, которое внезапно охватило его, а потом тихонько постучал в стекло. Просто не верилось, что сейчас откроется дверь и он сможет обнять пана Мартына.

Дверь не открылась. Зато большая мужская рука приподняла занавеску, и к стеклу придвинулось усатое лицо с вытаращенными глазами. Это был Спыхальский.

— Кто там? — послышался его зычный голос.

— Пан Анджей Комарницкий.

— Кто?.. Что за глупые шутки, пан? — Спыхальский продолжал всматриваться в тьму за окном, пытаясь разглядеть незнакомца. На его лице застыло выражение растерянности. — Ещё раз спрашиваю: кто тутай?

Арсен засмеялся. Он не хотел громко называть своё настоящее имя.

— Не узнаешь, пан Мартын? Вот как! А совсем недавно клялся, что до смерти не забудешь друга!

Спыхальский тихо охнул. Занавеска опустилась.

Через мгновение хлопнула дверь — и он вихрем вылетел во двор.

— Холера ясная! Голуба! Неужто ты, Ар…

— Т-с-с-с! — Арсен зажал ему рот. — Я ж говорю — пан Анджей Комарницкий. Ну что — узнал?

Спыхальский фыркнул, как кот, и, захохотав, сграбастал Арсена своими ручищами.

— Узнал! Сразу узнал! Ей-богу! Только сам себе не поверил. Откуда? Какими ветрами? Заходи…

Они вошли в просторную, но неуютную комнату. Одного взгляда для Арсена было достаточно, чтобы понять — пан Мартын ведёт холостяцкую жизнь. Всюду — неимоверный беспорядок. Одежда висит просто на гвоздях, валяется, разбросанная, на стульях, даже на полу. Кровать не убиралась, пожалуй, недели две. На столе — грязная тарелка с куриными косточками, краюха черствого хлеба, надрезанная луковица…

Небольшая сальная свеча давала мало света, зато копоти — с излишком.

Спыхальский убрал тарелку, рукавом смахнул крошки со стола, швырнул на кровать какую-то тряпку, подвинул ногой табурет гостю.

— Садись! — Сам он примостился напротив, рассматривая товарища. — Рассказывай! А то у меня совсем мало времени.

— Ты торопишься?

— С третьими петухами должен ехать в Варшаву.

— Так это чудесно! Я тоже — в Варшаву… Значит, у нас будет время поговорить.

— Правда, чудесно! — обрадовался Спыхальский, но сразу же стал серьёзным. — Арсен, ты-то зачем туда едешь?

— Через стену не слышно? — повёл глазами Арсен. — Соседей у тебя нет?

— Когда-то был один, да сгинул… Наш общий знакомый — полковник Яненченко.

— Где же он?

— Тогда ещё… — Спыхальский сделал многозначительную паузу. — Расстреляли… По приговору военного суда…

Арсен помолчал. Напоминание о Яненченко вдруг вызвало в памяти Дубовую Балку, пожарище, похищение Златки и Стёхи… Затем он поведал Спыхальскому о своих скитаниях и мытарствах.

— Однако ты так и не сказал, какая беда гонит тебя в Варшаву. Или это тайна? — спросил поляк. — Если так, то не говори…

— Не обижайся, пан Мартын. У меня от тебя тайн нет и не может быть, ибо мы с тобой съели не один пуд соли, дружище. Еду я к самому королю… — И Арсен рассказал о причине своего путешествия. — Вот почему не хочу, чтобы здесь знали моё настоящее имя. И не только из-за того, что кое-кто из вельможного панства сделает все, лишь бы не допустить казака к королю… Во Львове и Варшаве наверняка есть султанские лазутчики. А дело моё совершенно тайное, как сам понимаешь…

— Понимаю, — согласился Спыхальский. — Ты решил правильно, и я помогу тебе!

— Я верил в это, вот и завернул к тебе во Львов, не поехал сразу в Варшаву.

— Твоё счастье, что прибыл сегодня. Если б опоздал — так мы и не встретились бы, холера ясная!

— А тебя что заставляет ехать в Варшаву?

— Не меня одного. Коронный гетман воеводства Русского Станислав Яблоновский едет на вальный, то есть всеобщий сейм. Я вместе со свитой должен сопровождать его. Завтра утром выступаем… Ты поедешь с нами!

— Как к этому отнесётся твой хозяин? Вдруг будет против?

— Хозяин, разрази его гром! — воскликнул Спыхальский. — Ты правильно сказал — мой хозяин! Должен сознаться: твой лучший друг, урождённый шляхтич Мартын Спыхальский, стал мальчишкой на побегушках у владетельного пана Яблоновского, сто чертей ему в печёнку!

— Так оставь его!

— Ишь ты! Легко сказать — оставь! А что есть буду? Крымчаки спалили мой дом, разграбили все, что было, — хотя, правду говоря, было-то всего не очень-то густо, — и пустили по миру нищим. Теперь я гол как сокол… Вот и вынужден за кусок хлеба и за жильё служить у Яблоновского, как простой холоп. Что прикажет, то и делаю, куда пошлёт, туда и еду… Надеюсь собрать немного деньжат, плюнуть на все и податься в свой Круглик — поставить домишко, жениться и зажить спокойно…

— Чем жить будешь?

— Видишь ли, у меня там осталось несколько моргов земли — ханские конники не сумели захватить с собой. Буду пахать, сеять…

— Дело хорошее. Зачем мешкать? Достатков у тебя здесь немного. На коня — и ты в Круглике!

— Э-э, брат, не зря говорится: нанялся — продался! Залез в долги — нужно отрабатывать. К тому же поговаривают, что на этом сейме Яблоновского могут выбрать королём вместо Яна Собеского. Может, тогда и я пойду вверх? — Он горько усмехнулся.

— О, тут что-то новое! — удивился Арсен. — С чего бы?

Спыхальский оглянулся, будто его могли подслушать, и заговорщически прошептал:

— Тебе одному открою тайну… Но, смотри, никому — ни гугу! А то пан Станислав скор на расправу, черт бы его забрал! Его лайдаки[40] прихватят в тёмном месте, пырнут ножищем в бок — и поминай раба божьего Мартына…

— Меня-то ты знаешь, пан Мартын!

— Ну, слушай… Запутался я тутай, как перепёлка в силке! Даже сон потерял. А засну — и во сне покоя нет, холера ясная!..

— Говори толком! Что с тобою стряслось?

Спыхальский, ещё раз оглянувшись, наклонился к самому уху Арсена.

— Ты про французскую и австрийскую партии среди нашего шляхетства что-нибудь слыхал?

— Немного слышал.

— Ну так вот, пан Яблоновский — фаворит королевы, этой блудницы, которую, однако, безумно любит король, — всегда был сторонником австрийской партии и короля… Может, для того, чтобы усыпить бдительность его ясновельможности, который у себя под носом не видит, что королева заводит шуры-муры с его коронным гетманом… И вот неожиданно я стал свидетелем и соучастником измены пана Станислава…

— Как же это случилось?

— С некоторых пор во Львов зачастил посланец великого подскарбия[41] сенатора Морштына, главы французской партии… Я бы и понятия об этом не имел, если бы однажды меня не позвал к себе пан Станислав и не сказал: «Пан Мартын, ты преданный мне человек…» «Безусловно, глубокочтимый пан», — ответил я. «Не мог бы ты, пан Мартын, оказать мне очень важную услугу?» — «Какую?» — спросил я. «Отвези в Варшаву письмо… Но такое, которое может лишить меня воеводства, а тебя — головы!» И тут, вместо того чтобы отказаться, как подсказывал здравый смысл, я, как последний дурень, брякнул: «С радостью, глубокочтимый пан!» Ты слышишь — «с радостью»?! Чтоб мне провалиться при этом слове! Так и началось… Не успел я вернуться из Варшавы, где тайно пробрался к проклятому предателю Морштыну, как пришлось ехать снова. И знаешь, что мне стало ясно?

— Что? — Арсен слушал с большим вниманием. Он уже понял — речь идёт о крайне важном деле.

— И Морштын, и Яблоновский считают меня своим единомышленником и не очень таятся от меня… Помимо пана Станислава, Морштын втянул в заговор братьев Сапег, а также подкупил многих шляхтичей на сеймиках, чтобы они на всеобщем сейме дружно выступили против Собеского. Носятся слухи, что Яблоновский согласился с предложением братьев Сапег избрать его королём… Ты понимаешь, в какой омут я угодил? Как ни верти, как ни крути, а от смерти не уйти! Не прикончат заговорщики, так король пошлёт на виселицу.

— Верно… Я сочувствую тебе, Мартын, — согласился Арсен.

— Но это ещё не все, — произнёс после паузы совсем упавшим голосом Спыхальский.

— Что же ещё?

— Случайно я узнал, что пан Морштын каждую неделю докладывает об успехах заговорщиков французскому посланнику де Бетюну, холера б его забрала! Кроме того, переписывается о заговоре непосредственно с сёкретарем министерства в Париже Кольером и выпрашивает у него деньги для этого… Это настоящая измена, о пресвятая дева! Дознается король — много крови прольётся, полетят головы, и среди них — моя дурная башка… Ну что мне делать?

Спыхальский был совершенно убит горем. Арсен никогда не видел его таким угнетённым и опечаленным. Лицо бледное, постаревшее, даже обрюзгшее, как после тяжёлой болезни. А ему всего лишь за тридцать недавно перевалило…

Арсен обнял друга.

— Не журись, Мартын! Бывали мы и в худших передрягах! Но духом не падали.

— Э-э, там было все ясно: перед тобой враг — бей его. Тут же вокруг вроде все свои люди. А на деле получается — враги.

— Что так, то так. И нам надо знать, кто наш главный враг.

— Кто, по-твоему? — В глазах пана Мартына промелькнула надежда.

Арсен многозначительно посмотрел на побратима.

— Видишь ли, пан Мартын, я мчался сюда из Стамбула не для того, чтобы выпить кружку пива в шинке над Вислой. Я тороплюсь в Варшаву, чтобы предупредить поляков о страшной опасности, что нависла над Польшей.

— Понимаю.

— Ты понимаешь, а вот паны Морштын и Яблоновский не понимают, если идут на поводу у французского короля, союзника султана Магомета. Ведь к чему они призывают поляков? Порвать с Австрией? Но сейчас это единственная союзница Польши… Только вместе они смогут противостоять туркам. А поодиночке турки проглотят и австрийцев, и поляков ! И пискнуть не дадут! Затем снова примутся за нас…

— Значит, мы должны поддерживать австрийскую партию? То есть короля Яна?

— Выходит, что так… Собеский хочет подписать с Австрией договор, чтобы сообща бить турок. Чего ж ещё нам нужно? Ждать, пока султан возьмёт Вену, потом повернёт на Варшаву, а оттуда на Киев?

— Это было бы глупостью с нашей стороны!

— Вот видишь! Жизнь сама подсказывает, что делать.

— Ну, все-таки — что делать?

Арсен, глядя в упор на Спыхальского, спросил:

— Пан Мартын, веришь ли ты мне полностью?

— Ещё бы! Неужели сомневаешься?

— Тогда во всем положись на меня… До Варшавы будем ехать вместе. Чтобы не вызвать у Яблоновского подозрения, я отрекомендуюсь шляхтичем Анджеем Комарницким. Мы с тобой познакомимся и подружимся только по дороге. Понял?

— Понял.

— В Варшаве поможешь мне встретиться с королём. А дальше — видно будет.

— Хорошо. Ну и голова у тебя, пане-брате! Имей я такую — стал бы сенатором, разрази меня гром, если вру! — Растроганный Спыхальский притянул Арсена к себе, крепко обнял и поцеловал в щеку. — Ну, хватит разговоров! Садись ужинать…


предыдущая глава | Шёлковый шнурок | cледующая глава