home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

На другой день, утром, когда к сералю потянулись вереницы возов с овощами, фруктами, мясом, печёным хлебом, мукой, рыбой и другими припасами, в ворота гарема въехал запряжённый сытыми лошадьми крытый воз. На передке, держа в руках ремённые вожжи, сидел старый бородатый турок. Из-за его спины выглядывала такая же старая, как и он, высокая худая турчанка в тёмном одеянии, с опущённой чадрой, сквозь которую поблёскивали только глаза.

— Эй, любезный, скажи, будь добр, где мне найти кальфу Мариам? — прошамкал возница, обращаясь к высокому безбородому евнуху, который медленно, опустив голову, брёл по двору.

Тот вяло махнул тонкой холёной рукой.

— Поезжай дальше, старик… Вон, видишь, баня? Там, как раз напротив, вход в дайре кальфы Мариам…

— Спасибо, любезный. — И возница тронул вожжами коней…

Воз подъехал к бане — большому мрачному строению, чуть ли не со всех сторон обложенному дровами, — и остановился. С него слезла турчанка, по-старушечьи покачиваясь, поплелась к гарему. Тяжёлый узел оттягивал ей руку.

В полутёмном коридоре её окликнул евнух.

— Бабка, ты к кому?

— К кальфе Мариам, сынок, — прошипела та хриплым голосом. — Привезла кое-что для неё и для красавиц… Покажи, где её найти!

— Иди сюда, бабка. — Евнух провёл старуху в конец коридора. — Вот комната Мариам…

— Спасибо, сынок… Да хранит тебя аллах!

Старуха толкнула дверь и вошла в большое помещение с широким зарешеченным окном. Вдоль стен стояли узкие топчаны, покрытые коврами, да окованные железными узорчатыми пластинами сундучки. Посредине — низенький круглый стол, на нем — большая миска с горячим пловом и высокий кувшин с шербетом.

На топчанах, подобрав ноги, сидели несколько девушек и голодными глазами смотрели, как пышнотелая женщина, не обращая на них никакого внимания, доставала рукой из миски куски мяса побольше и запихивала в рот.

— Кальфа Мариам? — спросила старуха. — Пусть хранит тебя аллах!

— Да, я. А тебе чего? С чем пришла? — недовольно пробурчала кальфа, глотая мясо. — Видишь — не вовремя… У нас как раз завтрак.

— Прошу прощения, — поклонилась старуха. — Я подожду, если позволишь… Сяду вот тут. — И присела на краешек топчана.

Мариам покосилась на неё, но не сказала ничего. Ещё некоторое время она, не торопясь, запихивала в рот то, что повкуснее, потом прямо из кувшина напилась шербета и только после того, как вытерла рукой жирные губы, сказала коротко:

— Ешьте!

В то же мгновение девушки вскочили, окружили миску и стоя начали брать еду и торопливо глотать её, как голодные щенки.

Только одна осталась сидеть на своём месте в уголке, накрывшись платком.

— Ты чего? Ешь! — обернулась к ней Мариам. — Вчера не ужинала! Сегодня не завтракаешь! Или сдохнуть хочешь, чтобы меня обвинили в том, что я объедаю своих учениц?.. Но тебе это не удастся. Я заставлю тебя есть!

— Не буду есть! Не хочу! — ответила девушка, не открывая лица.

Услыхав её голос, старуха вздрогнула. Через просвет чадры, которую она так и не сняла, пристально посмотрела на строптивую одалиску.

— Нет, будешь! — Мариам поднялась и крикнула своим подопечным, которые уплетали плов из миски: — Эй, хватит вам! Оставьте малость этой сумасшедшей. Видали, она недовольна, что попала в султанский гарем! Ей бы стать наложницей или рабыней какого-нибудь грязного торгаша или спахии! Или на хозяйственном дворе топить печь в бане, стирать бельё, мыть посуду на кухне… Это лучше?

— Лучше.

— Ну и глупая ты! Но эта дурость пройдёт… Не таким здесь рога обламывали… Иди ешь!

— Не буду! Лучше умру…

— Ха-ха! Вы слыхали? Она не будет есть! Голод припечёт — сама попросишь… Доедайте, девчата, — не пропадать же добру!

Девушки опять бросились к миске и быстро опорожнили её. Было ясно, что голод — постоянный спутник их жизни.

Кальфа подошла к старухе, пнула ногой её узел.

— Покажи, что принесла. Чем удивишь моих красавиц?

Старуха поклонилась. Заскорузлыми пальцами развязала верёвку, стала вынимать небольшие кусочки цветастых тканей. Раскинула их на тахте поближе к свету.

Девушки в восторге всплёскивали руками.

— Ой, какая красота!

Кальфа Мариам тоже не смогла скрыть своих чувств. Как заворожённая рассматривала материю, — все было великолепным! Только странными казались размеры — совсем маленькие лоскуты: на косынку и то еле хватит

— Так из этого платья не выйдет! — воскликнула она с сожалением, примеряя на себя кусок яркого китайского шелка.

— Отчего не выйдет? — прошамкала старуха. — Во дворе стоит мой воз — там есть все, чего только душа пожелает! Правда, не очень много… На весь гарем не хватит. Но вам достанется. Мой старик отмерит, лишь бы денежки были!

Девушки кинулись к своим сундучкам и с зажатыми в руках акче, курушами и динарами выпорхнули из комнаты.

Одна лишь новенькая не проявила заинтересованности: согнувшись, как надломленный ветром стебелёк, молча сидела в углу на топчане.

Старуха начала медленно собирать своё добро, складывать в узел. Каждый лоскут она сворачивала по нескольку раз, укладывала, потом снова вынимала.

Кальфа нетерпеливо притопнула ногой.

— Да побыстрей ты!

— А ты, голубушка, иди, иди… Не бойся — я не воровка. Да и не одна я остаюсь, есть кому за мной присмотреть: — И старуха скрюченным пальцем указала на новенькую. — Иди, я сейчас соберу — да за тобой следом… Не мешкай, не то там расхватают все…

Последние слова подстегнули кальфу — хлопнув дверью, она протопала во двор.

В тот же миг старуха, открыв лицо, устремилась к девушке и совсем другим голосом воскликнула:

— Златка! Милая! Неужели не узнала меня?

— Арсен! — Девушка поначалу не поверила своим глазам, а потом с рыданием упала к нему на грудь. — Милый мой! Ты здесь!..

— Т-с-с! — Арсен зажал ей рот ладонью. — Слушай внимательно! Мы с Ненко прибыли за тобой. Он с подводой во дворе. Вот тебе другая одежда. — Он выхватил свёрток из своего узла. — Пока твои подружки выбирают у Ненко обновы, накинь на себя эти лохмотья рабыни, выйди во двор и жди нас возле ворот… Мы не задержимся. Быстрей!

Скомкав все лоскуты, казак запихнул их в узел и, вновь согнувшись, как старая бабка, заковылял из комнаты.

Около воза шла бойкая торговля. Ненко не скупился. За бесценок продавал то, что втридорога купил вчера с Арсеном у заморских купцов. Кальфа и девушки держали в руках отрезы дорогих тканей и, не имея больше денег, с завистью и сожалением смотрели на оставшееся.

Арсен, выйдя из гарема, подождал, пока мимо него промелькнула Златка, а потом направился к возу.

— Накупили, сороки? — зашипел он на девушек. — Вижу — набрали… Ну и хватит! А теперь — кыш, кыш! Некогда нам, надо ехать дальше, ведь в кошельках у вас, хе-хе, ничего не осталось! — Он влез на воз. — Погоняй, старик!

Ненко взмахнул камчой[92], хлестнул коней.

— Где она? — спросил тихо, когда немного отъехали.

— Вон побежала… Будет ждать… Теперь бы хоть малость пофартило нам!

Не задавая больше вопросов, Ненко быстрее погнал лошадей.

— Эй-эй, берегись! — кричал он тем, кто оказывался на пути.

Запыхавшаяся Златка стояла у ворот, боязливо озираясь вокруг через узенькую щель чадры. Она, видимо, ещё не могла поверить в реальность происходящего. Худенькую её фигурку так и притягивало к быстро приближающейся подводе.

Ненко натянул вожжи.

Арсен подхватил девушку под руки, поднял — и она мгновенно оказалась внутри будки.

— Гони! — крикнул казак.

Камча обожгла спины лошадей. Колёса, высекая из камней искры, громко затарахтели в узком проезде под каменной башней.

Часовые, стоявшие снаружи, у ворот, бросились на шум, однако завидев, что на них мчатся озверевшие кони, испуганно отшатнулись, чтобы не попасть под копыта.

— Вай, вай! Горе мне! — вопил Ненко, размахивая камчой. — Взбесились, окаянные! Вай, вай!

Капуджи скрестили длинные копья, закричали:

— Стой! Назад!

Но было поздно. Кибитка вихрем вылетела из-под башни, промчалась через широкий майдан, разгоняя испуганных прохожих, и скрылась за углом, в боковой улице.

— Сумасшедший старик! — буркнул старший. — Свернет себе шею! Или кому-нибудь…

Младший добавил:

— Попадись он мне в руки — отходил бы его копьём по спине!..

Тем временем Арсен внутри будки скинул женское платье, остался в обычной своей одежде янычарского чорбаджия. Потом он сменил на передке Ненко — и тот вскоре тоже красовался в пышном наряде чауш-аги. Переоделась и Златка, преобразившись в юного стройного чорбаджия.

Проехав через весь Стамбул, беглецы миновали ворота Айвасары-капу и быстро домчались до леса, что неподалёку от Эйюба.

Здесь их ждала другая повозка.

Ненко обнял Арсена.

— Прощай, друг мой и брат! Бумаги и деньги на дорогу у тебя есть, а куда путь держать — сам знаешь. Увидишь воеводу Младена, отца нашего, скажи, что скоро прибуду к нему. Вот выполню приятное для меня поручение султана — и приеду…

— Смотри — не выпусти его из рук! — сказал Арсен, памятуя об изворотливости Кара-Мустафы.

— Будь спокоен! Не забывай, что я не только Ненко, но и Сафар-бей! Хватка у меня — янычарская! — И он сжал, усмехаясь, свой крепкий кулак. Потом обнял Златку. — Ну, дорогая моя сестрёнка, прощай! Нашёл я тебя, но, возможно, никогда больше не встречу. Я знаю, что с Арсеном ты будешь счастлива, и рад вашему счастью…

— Ты приедешь к нам, Ненко?.. — прошептала сквозь слезы Златка.

— Все может быть… Поезжайте! Счастливого вам пути!

Он ещё раз крепко обнял их и долго стоял у дороги, пока богатая повозка не скрылась за поворотом, в лесной чаще.


предыдущая глава | Шёлковый шнурок | cледующая глава