home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 11. Первая любовь

Василий Савельевич Волошин вернулся с работы в плохом настроении. Выше среднего роста, плотного телосложения, с шелковистой «профессорской» бородкой, он выглядел бы весьма представительным, если бы не усталое, унылое выражение лица.

– Опять гонорар задерживают, – пожаловался он Анне Федоровне, снимая потертое кожаное пальто. – В который раз! Химичат, наверно, знаю ведь, дела у издательства идут хорошо.

– А ты бы сменил издательство, Васенька, – сочувственно отозвалась жена, принимая у него и вешая пальто. – Руководство у вас – одни прохвосты. Сами жируют, а что сотрудникам жрать нечего – им все равно!

– Давно сменил бы, да устроиться трудно! – вздохнул Волошин.

– Это почему же? – озадаченно взглянула на него Анна Федоровна. – Сам говорил, таких переводчиков очень мало. Чтобы знать столько языков и притом быть специалистом по экологии.

– Так-то оно так, да за мной все еще тянется этот шлейф – за что меня три года за решеткой продержали… Боятся брать на работу.

Военный переводчик Волошин много лет проработал в отделе по утилизации отходов атомных реакторов подводного флота Выступая в прессе, стал известен среди специалистов-экологов далеко за пределами страны. Но он разоблачал преступную халатность в хранении отходов, и это вызвало гнев начальства. Непослушного офицера, капитана второго ранга, решили наказать в назидание другим.

Предлог нашли: обвинили в государственной измене – якобы разглашение военной тайны в одной из публикаций. Секретных сведений там не было, однако его арестовали и три года продержали в тюрьме, пытаясь доказать шпионаж в пользу иностранного государства.

После долгих проволочек дело довели до суда, и несостоятельность обвинений стала очевидна. Однако, чтобы как-то разрешить ситуацию, Василия Савельевича не реабилитировали, а лишь подвели под амнистию, освободив из-под стражи прямо в зале заседаний. Таким образом репутацию ему все же подпортили, вот и расхлебывал по сей день.

– Дома хоть шаром покати… не на что обед приготовить, – растерянно посмотрела на мужа Анна Федоровна.

– А мне замредактора одолжил – до получки, – успокоил ее Волошин, доставая бумажник и протягивая несколько купюр. – Ценят меня все-таки…

– Ничего, Васенька, перебьемся, – лицо ее разгладилось. – Ты, главное, не переживай! Вот скоро и я начну работать, сразу легче станет. Сегодня была в своей старой конторе – обещали.

– Неужели? Приятная новость! – повеселел Василий Савельевич – Простили, стало быть, твои прегрешения? Поздравляю! – И поцеловал жену. – Пойдем на кухню, расскажешь!

За чаем Анна Федоровна все и поведала:

– Сама не ожидала, что обо мне там вспомнят. Столько времени прошло, да и шум-гром был на всю контору. Оказалось – наводили обо мне справки, знают: с тех пор как ты вышел, больше не прикасаюсь к рюмке, вылечилась.

– Так это их инициатива? – удивился Василий Савельевич. – Ты же считала, что туда тебе путь закрыт.

– Так мне объявили – это когда сам генеральный директор в пьяном виде меня застукал. Наш главбух – свойская баба, смотрела сквозь пальцы; понимала – с горя, из-за того, что ты в тюрьме.

Василий Савельевич с жалостью смотрел на ее рано увядшее, покрытое морщинками лицо.

– Да, Анечка, милая, пришлось тебе хлебнуть горя по моей милости. Но все же непонятно: с чего они вдруг опомнились?

– Понимаешь, честные, добросовестные кассиры в большой цене; после меня уже двоих выгнали.

– Ну что ж, – в тон ей пошутил Волошин, – видно, на этот раз замредактору не придется долго ждать, когда долг верну.


Супруги Волошины уже закончили чаепитие, когда домой явилась Даша, разрумянившаяся от быстрой ходьбы на морозе.

– Та-ак… занимаетесь чревоугодием, – пошутила она, заглянув на кухню – А дочери оставили что-нибудь?

– Здорово проголодалась? – откликнулась мать. – Ты что, за день так ничего и не перекусила? Безобразие!

– Ладно, иди мой руки! – улыбнулась Анна Федоровна Василий Савельевич, захватив из прихожей папку с бумагами, ушел заниматься очередным переводом. Вернулась Даша – на столе уже дымилась тарелка с аппетитно пахнущими щами: мать отменно готовила.

– Ну расскажи, как вчера повеселились, – попросила она, когда дочь поела. – Ты утром так спешила, и поговорить толком не успели.

– Сначала неплохо… потом… хозяйка со своим парнем поссорилась, он ушел, а за ним и остальные Кирилла друг, очень симпатичный… Мне показалось, я ему тоже понравилась.

– Они что же, все трое за тобой ухаживали? – неодобрительно посмотрела на дочь Анна Федоровна. – Из-за этого и ссора вышла?

– Вовсе нет! Кирилл ко мне прилип – весь вечер не отставал! А Петра этого… ну, друг его, симпатичный, – так его хозяйка, Марина, от себя не отпускала.

– А как же Алик и подружка Кирилла? Им же досадно…

– А так… похоже, подружка Кирилла даже обрадовалась, когда он за мной ухаживать стал. Сразу переключилась на Алика. Говорила тебе – на него все девчонки вешаются.

– Ну а он что? Не злился на вас с Кириллом?

– Злился, но старался не показывать. Чтобы мне отомстить, весь вечер с ней обнимался.

Анна Федоровна убрала со стола, налила дочери чаю, пододвинула поднос с домашним пирогом.

– А как тебе на этот раз Кирилл? Понравился? – со скрытой надеждой спросила она. – Пора бы тебе, доченька, порвать с ловеласом этим мелким.

– Знаешь, мам, Кирилл самый веселый был в компании. Пытался, правда, руки распускать, но унялся, когда понял, что мне это не нравится. Все же с Аликом… – она остановилась, подумала, – интереснее. Кроме того… – И замялась – стоит ли говорить. – Алик, кажется, сдержал обещание – договорился, что меня возьмут внештатной манекенщицей в одну фирму модной одежды, – у него там какие-то деловые отношения с менеджером. Нам же нужны деньги, мама?

Деловые отношения Алика с менеджером фирмы – наркоманом заключались в периодической поставке тому «товара», но об этом, понятно, он Даше не сообщил.

– А как же работу с учебой совмещать? Не отразится на занятиях-то? – спросила Анна Федоровна.

– Ну… постараюсь, чтобы не отразилось, – не слишком уверенно ответила Даша. – Работать по вечерам в основном придется. Правда, выезды предстоят… тут возможны проблемы. Но что поделаешь, мамочка… – Просительно подняла на нее глаза.

– Ты уж прости нас, доченька, не можем мы с отцом дать тебе всего необходимого. Видит Бог: стараемся делать все, что в наших силах. Вот я скоро тоже начну зарабатывать… надеюсь.

Ее слова и забота растрогали Дашу; она вскочила и порывисто обняла мать.


Сдав последний экзамен, Даша неслась на свидание с Аликом как на крыльях. Какой студент не радуется, что сессия позади? Ощущение полной свободы, предвкушение заслуженного отдыха…

Алик ждал ее у входа в метро, зябко кутаясь в толстый шерстяной шарф, артистично обмотанный вокруг шеи. Завидев Дашу, пошел ей навстречу, на ходу выговаривая:

– Ну почему девушки всегда опаздывают? Минут двадцать уже мерзну!

– Прости, Аличка! – виновато оправдывалась Даша. – Ждала, когда объявят, досталась ли мне стипендия.

– Ну и как? Богатая или мне содержать тебя придется? – пошутил он. – Досталась степуха? Ладно, пошли в метро, здесь невозможно разговаривать.

Когда спускались по эскалатору, вдруг предложил:

– А не поехать ли нам, Дашенька, вместо выставки авангарда ко мне домой? Ты ведь у меня еще ни разу не была… – В его вкрадчивом голосе прозвучал игривый намек. – И с работами моими познакомишься, и время проведем куда лучше.

– Не лукавь, Алька. – Даша насмешливо взглянула на него. – Я не так глупа, понимаю, что ты задумал. Может, и поеду… посмотреть. Но только не сейчас, – уже серьезно добавила она. – Не могу еще забыть Игоря!

– Сколько можно грустить по покойнику, Дашенька? Радости жизни нужно черпать полной чашей. Пользоваться молодостью! Давай-ка сядем, хочу кое-что тебе сказать.

О художественной выставке, куда они направлялись, отзывались плохо, и ехать туда Алику не хотелось. Он потащил Дашу к свободной лавочке.

– Вот что, Дашенька, хватит водить меня за нос! Ты ведь знаешь, что во мне привлекает женщин, и сама хочешь того же. Я ведь не слепой! Так зачем тянуть?

Столь прямолинейный натиск ошеломил Дашу, и она растерянно молчала. Расценив это как благоприятный признак, Алик продолжал:

– Ты мне очень нравишься, но меня не устраивает эта волынка! Нельзя быть как собака на сене – ни себе, ни другим. На тебе свет клином не сошелся.

– А я, по-моему, не держу тебя, Алик! – холодно отрезала Даша, возмущенная его наглым тоном. – И вижу, что, не доверяя тебе, была права. Ты лишь жаждешь добиться своего, – ни настоящего чувства, ни уважения ко мне у тебя нет.

«Да уж, характер у нее кремень. Надо давать задний ход, – опомнился Алик, понимая, что его грубый натиск не увенчался успехом. – Все равно от меня не уйдет!»

– Прости за резкость, но я же молодой мужик, знаю себе цену. – В голосе его вновь послышалось самодовольство. – Такого, как я, поискать еще. Не веришь – тебе многие подтвердят. А я уже полгода пост соблюдаю. – Не выдержал, цинично ухмыльнулся он. – Только из уважения к тебе.

– Вот поэтому у нас с тобой ничего и не выйдет, Алик. Может, ты и хорош, но слишком неразборчивый и непостоянный. А для меня любимый человек – единственный на всю жизнь!

Рыбка уплывает… Надо форсировать события, создать подходящие условия, пока не поздно, – полгода зря топтался.

– Ладно, Дашенька, не будь слишком строга ко мне. Боишься остаться со мной наедине – сделаем по-другому. Ты же не откажешься прийти ко мне, если соберется компания?

– А что, и у тебя день рождения? – недоверчиво взглянула на него Даша. – Ты ведь как будто в июне родился.

– Так оно и есть, – подтвердил Алик и с ходу придумал: – Ребята хотят у меня собраться – отметить окончание сессии. Ты не против?

– Не знаю, право… – Даша инстинктивно почувствовала подвох. – Я с кем-нибудь знакома?

– Кирилл организует, а я только хату предоставляю, – нашелся Алик. – Его ты знаешь, и Инка наверняка будет.

Даша с минуту размышляла, потом неожиданно спросила:

– А этот Петр, который поссорился с Мариной… он тоже будет?

– Не знаю, пригласил ли его Кирилл. – Неприятно удивленный Алик бросил на нее подозрительный взгляд. – Что, понравился красавчик? И видя, что Даша колеблется, предусмотрительно добавил: – Да вообще-то уверен, что Петька будет – они с Кириллом неразлучны. Ну как, согласна? Тогда мне не придется скучать!

«Все ясно! Втюрилась в него, сучка! – злобно подумал Алик, не на шутку озабоченный. Ну ничего, мы с Кириллом что-нибудь придумаем, чтобы этому положить конец!»


В одиночестве, за столиком пивного бара, Кирилл рассеянно наблюдал за входной дверью – ждал Алика. Тот позвонил накануне поздно вечером и назначил здесь встречу: дело срочное, разговор касается Даши.

«На попятный пошел, что ли? Плакали тогда его денежки. Что ж, пускай отдает зельем. Ага, вот и он – запыхался как… Алик плюхнулся рядом с ним в кресло.

– Извини, что опоздал. Краска долго не отмывалась. Потом такси никак не мог поймать.

– Ладно, не оправдывайся. Выкладывай, зачем вызвал и к чему такая спешка.

Жестом подозвал официанта, заказал пару пива и креветок и, когда тот отошел, спросил главное, что его интересовало: – Почему дело касается Даши? С ней что-нибудь случилось?

– Вот именно! – хмуро бросил Алик. – Нужно принимать меры срочные. Ты ведь не хочешь, чтобы эта телка оставила нас обоих с носом? А похоже, так и будет, если будем сидеть сложа руки.

Кирилл, насупившись, молча слушал; тот продолжал:

– Знаешь, что я открыл? Дашка втюрилась в твоего дубака Петьку! До чего же все суки падки на высоких и стройных! – И презрительно скривил губы. – Явно не показывает, но меня не проведешь!

– Дело дрянь! – глухо отозвался Кирилл. – И Петька в нее влюбился. Теперь мне понятно, почему он ее так рьяно защищал. – Лицо у него потемнело. – Ну и что ты предлагаешь?

– Оттолкнуть их друг от друга, пока не поздно! – невольно понизив голос, подался к нему Алик. – Не дожидаясь, когда начнут встречаться, подстроить так, чтобы это стало невозможным!

Видя, что Кирилл ничего не понял, изложил свой план:

– Собираемся у меня – отпраздновать окончание сессии. Я Дашке об этом уже наврал – поверила. Кроме тебя с Инкой и Петра, позову для верности моего приятеля с бабой. Он берет Дашу на работу манекенщицей – пусть она с ним пообщается.

– А не ускорим мы этим ее альянс с Петькой? – усомнился Кирилл. – Довольно глупо создавать им интимные условия!

– Не спеши с выводами, сначала дослушай до конца! – сердито оборвал его Алик. – Мы их так уделаем – сами не захотят после этого встречаться!

– Ну, говори тогда – что придумал? Не тяни резину! – взмолился Кирилл.

Алик тихо, почти шепотом заговорил, скорее, зашептал:

– Дадим им полную свободу! Пусть потеряют над собой контроль, это нам на руку. – Глаза его злобно сверкнули. – Подсыплю им снотворное, чтобы отключились, а потом, когда мы с приятелем и его бабой кумарнем, сделаю по укольчику и им. Вы с Инкой тоже можете попробовать. Кайф несравним с марихуаной!

– Ладно, там посмотрим! – нетерпеливо перебил его Кирилл. – Ты лучше объясни, какой нам толк от того, что ты проделаешь над Петькой и Дашей? И какие последствия? – На лице его отразился испуг. – Петька ведь этого не простит! Да и отец у него – очень опасный тип.

Однако Алик, наркоман и наркоторговец, привык рисковать.

– Не бери в голову! Все будет о'кей, – снисходительно объяснил он. – Дашку оба трахнем и сделаем так, чтобы Петька видел. Она, в кайфе, сопротивления не окажет. А он сам, когда «улетит», испытает такое, что не только мстить не станет, а как собачонка за мной побежит, чтобы повторил.

– Звучит заманчиво… И если получится – ты, Алик, гений! Но не забывай все же наш уговор, – с ухмылкой напомнил он, – к Даше не прикасайся.

«Хрен тебе в сумку! Как бы не так! – решил Алик. – Получишь ее только после меня! Ишь губу раскатал!» Но вслух решительно заверил:

– Можешь не волноваться! Две сотни баксов для меня дороже.


По понятным причинам Петра долго уговаривать не пришлось. Как он ни крепился, Даша полностью завладела его мыслями и воображением. Ее красота, обаяние, необъяснимое поведение, загадочная история прошлой жизни – все волновало его, вызывало жгучий интерес. Он уже ни о чем больше не мог думать. «Хорошо еще, что все экзамены позади, а то готовиться бы нормально не смог».

Когда Кирилл сообщил по телефону, что собираются в складчину у Алика отпраздновать конец сессии, придет и Даша, Петр, не раздумывая, согласился участвовать; спросил только:

– А почему у Алика – он же не студент?

– Был студентом, пока не отчислили, – насмешливо объяснил Кирилл. – А если по правде – я его уговорил, – соврал он. – Даша никуда больше идти не соглашалась. И к нему-то только потому, что у Алика продюсер знакомый будет – на работу ее к себе берет.

– Она что же, решила бросить институт? – не скрыл огорчения Петр.

– Думает совмещать. Ее берут манекенщицей, работать придется вечерами. А тебя это почему волнует? Тебе она тоже нравится?

Его прямота смутила Петра, но не обманывать же.

– Вилять не стану, – после минутного колебания признался он. – Даша мне нравится, очень! Похоже, именно о ней давно мечтал. Надеюсь, это нас с тобой не поссорит? Ведь выбор остается за ней.

– Вот это хорошо сказано! Я за честное соперничество, – с фальшивым добродушием отозвался Кирилл. – Предпочтет тебя – отступлю без боя. Но пока есть шансы – не сдамся. Завтра вечером все станет ясно. Как в спорте: пусть победит сильнейший!

Не подозревая о тайном смысле его слов, Петр с чувством произнес:

– Хорошо, что ты сам разрешил мои сомнения! Благородно с твоей стороны, благодарен тебе.


На вечеринку к Алику Петр пришел с большим опозданием. Михаил Юрьевич в отъезде, мать неожиданно задержали в театре, и ему пришлось нянчиться с сестрами до ее прихода. Когда он наконец явился, все уже встали из-за стола и танцевали, разбившись на пары. Инна с видимым удовольствием прижималась к Алику; его приятель Гаррик, жгучий брюнет с пышной негроидной шевелюрой, нежно обнимал худенькую блондинку Риту; Кирилл завладел Дашей и с азартом выделывал невообразимые па.

Никто не упрекнул Петра за опоздание – лишь дружно потребовали выпить штрафную. Танцевать не перестали, и он уселся за стол в одиночестве, с интересом трезвого наблюдая за лихим поведением подвыпившей компании. Похоже, шансов поближе познакомиться с Дашей маловато, – вон как ей весело с Кириллом… На него никакого внимания не обращает.

Однако Петр ошибался. До того момента, когда он, пригнув голову, чтобы не стукнуться о притолоку, с виноватой улыбкой вошел в комнату, настроение у Даши было неважное. Вопреки описаниям Алика ничего в его грязноватой, тесной квартире ей не понравилось, даже его гордость – аляповато раскрашенные маслом стены с какими-то непонятными изображениями.

За столом она вела себя пассивно, пила и ела немного, и Кириллу, несмотря на все усилия, развеселить ее не удавалось. С появлением Петра, сама того не замечая, она словно ожила, ей стало весело, смешили даже плоские шутки назойливого партнера. Но самое радостное – она все время ощущала на себе горячий взгляд карих глаз Петра, и это заставляло быстрее биться ее сердце.

Выпив штрафную и перекусив, Петр решил, что он тут третий лишний, – как бы незаметно исчезнуть? Неожиданно все круто изменилось. Танцоры устали и вернулись за стол подкрепиться. То ли судьба так распорядилась, то ли Даша ей помогла, только за столом они оказались рядом. Петр так растерялся, что не мог ничего придумать: как с ней заговорить? Но женщины в таких делах находчивее; Даша после первого же тоста приветливо и непринужденно спросила:

– Я еще у Марины заметила, что ты классно танцуешь. А сегодня почему отсиживаешься? Настроения нет или сессию завалил?

– Настроение в порядке, вот только ощущение такое, что я здесь лишний. Похоже, все уже разобрались по парам.

– Ничего подобного! – разуверила его Даша. – Я, например, свободна и в подтверждение приглашаю тебя на следующий танец. Алик, будь добр, – попросила она хозяина, – поставь что-нибудь ритмичное для разминки.

Криво улыбаясь, Алик включил магнитолу – полилась мелодия томного блюза. Даша обвила шею Петра руками; плавно покачиваясь в ритм музыки, прижимая к себе ее горячее, гибкое тело, он чувствовал себя наверху блаженства…

Все ему в ней нравилось: что говорит и как; как смотрит на него и как двигается. Никто никогда его так не понимал, ни с кем не было так легко и приятно танцевать… Она что-то рассказывала ему, но он плохо слушал, опьяненный ее близостью. Видно, то же испытывала и Даша – даже не сразу отреагировала, когда ее сердито окликнул Кирилл:

– Даша, да очнись наконец! Тебя Алик зовет! – И потянул ее за руку, бросив на Петра ревнивый взгляд. – Ты зачем-то нужна им с Гарриком – они на кухне, «травку» покуривают.

С вожделением посмотрел ей вслед, как бы мимоходом позвал Петра:

– Пойдем, покайфуем вместе на кухне! Да не бойся, никто не заставляет тебя курить! – успокоил он, заметив его протестующий жест. – Просто побудешь со всеми за компанию.

На кухне пахло марихуаной; царило хмельное веселье – все говорили одновременно; Гаррик что-то объяснял Даше; Алик взбивал и раздавал коктейли; Инна и Рита покуривали «косячки».

– Подсаживайтесь к нам, мальчики! – потянули они к себе Петра и Кирилла. – Покайфуем вместе!

– А у меня другое предложение, – возразил Алик, подходя с подносом в руках. – Пора нам выпить на брудершафт. Особенно тем, кто еще мало знаком, – подмигнул он Кириллу и позвал: – Даша, Гаррик, Петя, Рита, – идите сюда!

«Начинается! – сообразил Кирилл, покрываясь липким потом. – Интересно, как он это проделает? Не перепутал бы!» И, волнуясь, стал наблюдать, как Алик раздает коктейли.

Тем временем неугомонный Алик соединил две пары: Гаррика с Дашей, Петра с Ритой. Все шло, как он задумал; и пьющие на брудершафт уже скрестили руки, поднесли бокалы ко рту… И тут внесла коррективы судьба.

– Постойте! Это что за дискриминация? – обиделась Инна и, подскочив к Даше, выхватила у нее из рук бокал. – Я тоже хочу быть с Гарриком на «ты»! – хихикнула она. – А тебе лучше с Петенькой побрататься вместо Риты. Разве не так?

Однако Гаррик не счел такую замену равноценной.

– Я готов выпить на брудершафт и с тобой, и со всеми красивыми девушками! – Он поставил свой бокал на поднос. – Но давай все же соблюдать очередность: сначала Даша, потом ты.

– А кто устанавливал очередность? – с веселым вызовом возразила Инна, не выпуская бокал из рук. – Ты мне, может, больше нравишься!

Ее шутка почему-то задела Риту, – очевидно, тоже была не в себе после «косячка».

– Погоди минутку… – Приняла у Петра бокал и поставила вместе со своим на поднос. – Это что за покушение на моего пупсика?! – Подскочила к Инне. – Отдай Даше! – потребовала она, отнимая у нее фужер.

Видя, что его авантюра терпит крах, Алик попытался вмешаться, чтобы исправить положение, но его опередила Даша: взяла с подноса два бокала, протянула один Гаррику, другой – Инне и предложила мировую.

– Не стоит ущемлять гражданские права Инны, не съест она Гаррика! – весело обратилась она к Рите. – А я согласна, чтобы ты первой выпила с Петей. Какая разница, кто за кем? Петя, бери свой бокал и покончим с этим спором!

Конфликт был исчерпан; не успел ошеломленный Алик вставить слово, как четверка выпила свои бокалы. Со злобным отчаянием он понял: план его с треском провалился. Еще раньше убедился в этом Кирилл – следил за перетасовкой и с досадой заметил, что снотворное вместо Петра досталось Гаррику, предназначенное Даше выпила Рита.

Дальнейшие события развивались вовсе не по сценарию, задуманному Аликом и Кириллом. Еще два тоста, новый заряд энергии – и компания продолжала танцы в интимной обстановке: свет притушили, оставили лишь бра над столиком – там еще оставались выпивка и закуски.

Однако вскоре сказалось действие снотворного. Первой жертвой оказался Гаррик – стал засыпать на ходу в объятиях своей подруги Риты. Она еще держалась: порция, отмеренная Аликом для Даши, вдвое меньше той, что предназначалась Петру.

Бесчувственного Гаррика Кирилл и Рита уложили спать в маленькой комнатке, смежной с гостиной, а сами вернулись к остальному обществу. Кирилл заменил Рите выбывшего партнера, и веселье продолжалось, накал страстей рос. Глядя на тесно прильнувших друг к другу Петра и Дашу, Кирилл усиленно ухаживал за подругой Гаррика, и она не противилась.

Разомлевшая в объятиях Алика Инна, под кайфом, не выдержав страстного томления и шепнув что-то ему на ухо, выскользнула в коридор. Бросив быстрый взгляд на танцующих – все поглощены собой, – он последовал за ней.

В коридоре поджидавшая его Инна сразу впилась ему в губы страстным поцелуем и увлекла в ванную. Там, заперев дверь, он усадил Инну на край ванны, она крепко обхватила его шею руками, и Алик, с привычной сноровкой стянув с нее трусики, мощно овладел своей добычей.

– Только не ори! – жарким шепотом приказал он, видя, что у нее готов вырваться крик утоленной страсти, и для верности грубо зажал ей рот рукой.

В это же время танцевавший с Ритой Кирилл заметил, что снотворное подействовало и на нее: речь стала менее связной, она как-то обмякла в его руках.

«Пойти трахнуть ее, что ли, рядом с бесчувственным дружком? – пришла ему в голову мысль, но он тут же передумал. – Нет, нельзя! Слишком большой скандал потом будет!»

Рита уже плохо стояла на ногах, и он усадил ее на диван. Обняв за плечи одной рукой и нежно поглаживая другой тугую, вздрагивающую грудь, пытался сообразить, как ему быть дальше, когда вернулась Инна.

– Ты что это теряешься? На тебя не похоже! – с веселым видом пошутила она над своим дружком. – Вижу – девочка у тебя готова.

– А ты сияешь потому, что успела уже с карликом? – грубо огрызнулся Кирилл. – Ну ты, Инка, и всеядная!

– Надумал мне морали читать? – насмешливо парировала Инна. – Ведь сам не отказываешься от групповухи. Будто не знаешь, что от тебя мало толку!

«Ну и развратная сучка!» – с досадой подумал Кирилл, но пробормотал вполне мирно:

– Ладно, тебя все равно не исправишь. Помоги лучше уложить Риту. Видишь – засыпает…

Подхватив Риту под руки, вместе отвели ее в соседнюю комнату и уложили на широкую постель хозяина, рядом со спящим Гарриком. Инна внезапно почувствовала, что безумно устала – прилечь бы отдохнуть…

– Знаешь, Кирочка, меня что-то тоже разморило, – призналась она. – Составлю-ка я компанию этим сусликам, ну хоть на полчасика. – Скинула туфли и растянулась рядом с Ритой.

Кирилл вернулся в гостиную, притворив за собой дверь. Там он застал только Петра с Дашей: автоматически двигаясь под музыку и тесно прижимаясь друг к другу, упоенные своей близостью, они ничего не замечали вокруг… Переполненный тоской и злобой Кирилл пододвинул к себе недопитую бутылку коньяка, стараясь не глядеть на счастливого соперника. Он хотел забыться, но хмель не брал его почему-то.

Петр и Даша буквально опьянели от счастья, хотя за весь вечер выпили совсем немного. Они провели вместе лишь два часа, но им казалось, что уже давно и хорошо знакомы – так близки, понятны друг другу.

– Знаешь, я как увидел тебя – ходил сам не свой! – горячо шептал он ей на ухо, крепко прижимая к себе. Будто раньше, всегда знал тебя… Чудо какое-то!

– А ты, Петенька, вернул мне радость жизни. – Даша благодарно подняла на него сияющие глаза. – Когда погиб Игорек, я думала – все пропало, не смогу больше никого полюбить… Пока не встретила тебя. – И теснее прильнула к нему, с наслаждением ощущая, как реагирует на нее его сильное тело.

«Ну и злючка эта Марина… – инстинктивно думала она. – На что только не идут ревнивые бабы! Бог ее простит… » Переполненная счастьем, она в этот вечер не могла ни на кого сердиться.

Так, крепко обнявшись, будто боялись хоть на миг разъединиться, Петр и Даша плавно покачивались в танце, – окружающее для них не существовало, они не думали о том, что предстоит впереди; наслаждаясь своей близостью, оба сознавали главное – они созданы друг для друга.


Не в силах больше наблюдать, как счастливы Петр и Даша, Кирилл, с перекошенной от бессильной злобы физиономией, отставил от себя бесполезную бутылку и грязно выругался, не заботясь о том, что его услышат.

«Пойду посмотрю, что там делает Алик… Тоже мне стратег поганый!» – решил он. Хозяина нашел на кухне со шприцем в правой руке: закатав на левой рукав, делал себе укол в вену… Кирилл так и застыл с разинутым ртом: при нем тот раньше никогда этим не занимался.

– Боюсь, ломка начинается, – с мрачным видом пожаловался Алик, растирая ватой уколотое место, но лицо его быстро разгладилось – подействовало «лекарство». – Хочешь попробовать? Улетишь за облака…

Он уже почувствовал необычайный прилив сил, в глазах появился самоуверенный блеск, возникло ощущение – горы при желании своротит…

– Нет уж, как-нибудь в другой раз, – не поддался искушению Кирилл. – Потом от тебя не отвяжешься. Вот разбогатею, тогда посмотрим.

– Ладно, не принуждаю, – снизошел Алик; настроение у него стремительно улучшалось, фантазия вновь заработала в полную силу. – Ты лучше скажи – почему позволил своей Инке спутать все наши карты?

– Что толку теперь об этом говорить? – махнул рукой Кирилл. – Сам бы у нее спросил, когда трахал! Или времени не нашлось? – И видя, что удалось осадить наглого приятеля, решил подбавить жару: – Скажи лучше, гений, – что теперь делать будем? Я ведь пришел сюда почему? Не мог больше наблюдать, как мой Петушок обжимается с Дашкой! Может, скажешь, за что получил три сотни «зеленых»?

– А ты уж и сопли распустил? – с презрением посмотрел снизу вверх щуплый Алик на плотного, коренастого Кирилла. – Поможешь – все будет в порядке. Мы так просто не отдадим девку этому долдону!

– Что ты задумал? – недоверчиво взглянул на Алика, но в душе шевельнулась подленькая надежда.

– А ты молчи и слушай, – понизил голос тот, сел и кивнул, – мол, садись рядом. – Сегодня же все устроим! – Умолк на мгновение и зашептал: – Ты сейчас пойдешь и позовешь сюда Дашу; скажешь – на несколько слов. А я, – насмешливо взглянул на Кирилла, – устрою трогательную сцену прощания. Пока ходишь, приготовлю ей отходняк, да такой, что папу-маму не выговорит!

– Убить ее, что ли, хочешь? – перетрусил Кирилл. – Не вздумай!

– Ну и храбрый ты заяц! С тобой только дела делать! – презрительно бросил Алик. – Не бойся – в этот раз даже не тронем.

– Тогда ничего не понимаю, – пожал плечами Кирилл.

– А это не для слабоумных, – не удержался, чтобы не поддеть его, Алик. – Я ее только напою, раздену и в таком виде предъявлю твоему простаку. Сечешь?

До Кирилла наконец дошло – он просиял.

– Еще бы, Петька сам после этого с ней встречаться не будет. Слишком мнит о себе, чистоплюй!

– Но ты, Кирюха, уж постарайся задержать его подольше! Придумай что угодно, лишь бы он мне не помешал! Ну, иди!

Воспрянувший духом Кирилл вернулся в гостиную и даже обрадовался, что здесь ничего не изменилось: как все влюбленные, Петр и Даша времени не замечали…

– Будет вам миловаться, голубки! Может, хватит для первого раза? – с наигранным веселым добродушием окликнул он их.

– А что, пора уходить… – Петр с трудом опомнился. – Разве уже так поздно?

– Да я пошутил, – натянуто улыбнулся Кирилл. – Просто нужно сделать небольшую паузу. Тебя, Даша, зовет Алик – на два слова.

– А разве это… обязательно? – не скрывая досады, возразила Даша. – Поговорим потом, на свежую голову.

– А ты будто не понимаешь? Он же не слепой – видит, что получил отставку, – с фальшивым сочувствием прояснил Кирилл. – Хочет объясниться на прощание. Уважь его! Мы же с Петей пока мировую разопьем – нам тоже поговорить надо.

Даша неуверенно взглянула на Петра: тот молча кивнул, выражая свое согласие – он понимал чувства Алика.

Глядя на счастливое лицо Петра, Кирилл, вне себя от злобы и зависти подумал:

«Рано радуешься, Петюня! Ни перед чем не остановлюсь, но разрушу вашу идиллию! Все равно Даша будет моей! Только она! Надоели потаскушки!» – яростно твердил он про себя, в то же время изображая на лице дружескую улыбку.

– Все, Петя, сдаюсь! – развел он руками. – Ты победил! Давай выпьем за это и за то, чтобы и мне когда-нибудь так повезло! – провозгласил он, разливая в рюмки остатки коньяка.

– Поддерживаю с удовольствием! – охотно откликнулся Петр, принимая у него из рук рюмку. – Честно признаюсь: я без ума от Даши!

Выпили до дна, закусили дольками лимона.

– Прости, Кирилл, – судьба! Даша могла ведь выбрать лишь одного! А я, как ее увидел – понял, мы созданы друг для друга. Очень рад, что ты поступил, как мужчина.

– Не сомневайся – буду предан вам обоим! – заверил его Кирилл. – Мы с тобой всегда найдем общий язык.

Даша, придя на кухню, была поражена несчастным видом Алика: он порезал палец и неумело перевязывал его куском материи.

– Вот, хотел приготовить закуску для прощального тоста… – С жалкой улыбкой он указал глазами на окровавленный нож, на тонко нарезанные ломтики большого красного яблока. Так не похоже на обычно наглого, самоуверенного Алика… Что чуткое сердце Даши болезненно сжалось.

– Мог бы этого не делать… Не нужны нам никакие сентиментальные тосты, – мягко возразила Даша – интимное объяснение им ни к чему. – Дай-ка лучше я тебе палец как следует перевяжу.

– Не беспокойся, Дашенька, на мне, как на собаке, все заживает, – пошутил Алик и с горькой улыбкой добавил: – Все понимаю, не задержу тебя. Жаль, конечно, что не меня выбрала, но сама знаешь – я старался! – С горестным видом протянул Даше фужер (лошадиная доза снотворного), взял себе другой, с надрывом произнес: – Выпьем по бокалу шампанского за несбывшиеся мечты и пожелаем друг другу счастья!

Однако судьба в этот день окончательно отвернулась от него.

– Спасибо, Алик, за доброе отношение, но пить я не буду! – решительно отказалась Даша. – Иначе меня стошнит. Поверь, я тебе благодарна за все, – особенно за то, что встретила Петра. И конечно, желаю тебе тоже быть счастливым. – И собралась уже выйти.

Алик ее удержал, крепко ухватив за локоть.

– Постой, Даша! Ты не можешь так просто уйти, это несправедливо! – на этот раз искренне взмолился он, понимая, что снова терпит фиаско. – Ну сделай хоть глоточек!

Но Даша была неумолима. Потеряв над собой контроль, с решимостью отчаяния Алик грубо развернул ее лицом к себе и брызгая слюной потребовал:

– Не доводи меня до крайности, Даша! Либо сделаешь, что предлагаю, и уйдешь по-хорошему, либо пеняй на себя!

– Да что с тобой, Алик? У тебя крыша поехала?! – испугалась Даша, пытаясь вырваться. – Отпусти немедленно, не то закричу! Мне больно!

– Вот сейчас тебе впрямь будет больно! – Он вышел из себя и дал ей оплеуху. – Глупая сучка! Променяла меня на обалдуя! Спроси Марину, кто из нас лучше!

От такой ужасной неожиданности Даша даже не почувствовала боли. Она была крепкая девушка, а ярость и возмущение прибавили ей силы.

– Так вот ты оказывается какой?! – Она вырвалась из его рук и гневно бросила ему в лицо: – Права мама: ты – мышиный жеребчик! Много ты понимаешь в женщинах! Мы не животные!

Однако тому под действием наркотика все казалось нипочем и он снова замахнулся ее ударить. На крик вбежали Петр, Кирилл, Инна – и он замер с поднятой рукой…

– Ты что это себе позволяешь, паскудник?! – Петр, мгновенно оценив обстановку и загородив собой Дашу, грозно надвинулся на него. – Как посмел руки распускать?! Молись Богу, что у себя дома! Не то от тебя мокрое место осталось бы!

Наркоман, опустив голову и глядя исподлобья, только сопел. Петр повернулся к остальным:

– Все! Мы с Дашей уходим, а вы как хотите! А с этой гнидой, – с презрением кивнул он в сторону Алика, – я рассчитаюсь в другом месте. Он у меня забудет, как на женщин руку поднимать! – И шагнул в сторону двери. И вдруг раздался отчаянный дикий крик Даши:

– Пе-етя, береги-ись!

Плохо соображая, но испытывая дикую ненависть, хозяин квартиры схватил острый столовый нож и бросился на него, пытаясь нанести удар в спину… Петру бы несдобровать, но, молниеносно среагировав на крик, он отпрянул в сторону, и нож лишь полоснул по левому предплечью. Однако рана оказалась глубокой – кровь хлынула ручьем.

Опомнившись при виде крови, Алик в панике сбежал, о нем вспомнили, лишь когда, перетянув пострадавшему руку, остановили кровотечение. Однако вызывать милицию Петр категорически запретил.

– Нам с Кириллом хватит и истории с наркотиками. Если к этому еще прибавится поножовщина – нас выкинут из института, – объяснил он Даше и проснувшимся Гаррику с Ритой. – Инна подтвердит.

По той же причине не стали обращаться за медицинской помощью. Петр лишь попросил, чтобы позвонили родителям; когда подошел отец, коротко сообщил, что произошло. Спросив о характере ранения, Михаил Юрьевич велел ему немедленно ехать домой.

– Не беспокойтесь – доставлю с комфортом! – заверил всех Кирилл. – Только помогите довести до машины. Молодец, Петька! – похвалил он друга, очень довольный, что история не получит огласки. – Ты настоящий мужик!


Ранение оказалось, к счастью, не слишком серьезным. Выздоровление шло быстро, но в зимний дом отдыха, о чем мечтал, сдавая сессию, Петр так и не попал. Теперь Даша каждый день справлялась по телефону о его здоровье.

– Что это за девушка у тебя появилась? – не скрывая радостного любопытства, попыталась выяснить Светлана Ивановна. – Из твоего института?

– Студентка иняза, – коротко отвечал Петр, не желая до времени говорить с матерью о Даше. – Вот познакомлю – все сама узнаешь.

– А почему ты уверен, что нас познакомишь? – пошутила Светлана Ивановна. – Может быть, разочаруешься и я не узнаю, кто о тебе так трогательно заботится.

– Не сомневайся – узнаешь! Даша меня никогда не разочарует! Тебе она понравится, я уверен.

– Заинтриговал ты меня! Вот уж чего не ожидала… Все сторонился девушек и вдруг так серьезно увлекся!

– Рука судьбы! – с улыбкой пошутил Петр. – Небеса вознаградили за долготерпение.

– Ну просто не дождусь, когда увижу эту Дашу, – пожаловалась мужу Светлана Ивановна. – Умираю от любопытства!

Долго ей мучиться не пришлось – знакомство с Дашей состоялось еще до окончательного выздоровления сына. Этому способствовало, что Михаил Юрьевич, как ни уговаривали его Кирилл и Петр, категорически не соглашался амнистировать Алика.

– Нечего вам бояться неприятностей в институте, раз ни в чем не виноваты! Негодяй должен ответить по закону!

Ссылки на вспышку ревности и на то, что Алик был не в себе под действием наркотика, не помогали.

– Как вы можете защищать убийцу?! – возмущался Михаил Юрьевич. – Петя ведь случайно остался жив!

– Он больше этого никогда не сделает! – уверял Кирилл. – Перепугался до смерти!

– А за себя я сам с ним посчитаюсь, – добавил Петр.

– Не согласен! Этот наркоман опасен для общества! – стоял на своем отец. – Ответит по закону, – может, это его образумит. Предупреждаю: раз вы такие несознательные, сам напишу заявление, как отец.

Очевидно, Кирилл передал Алику; на следующий день Петру позвонила Даша и стала умолять:

– Петенька, только пойми меня правильно! Никогда ему не прощу! Но мне невыносимо и то, что из-за тебя его посадят в тюрьму.

– С чего ты это взяла? Я и не думаю об этом, – возразил Петр. – У меня с ним будет мужской разговор – за то, что тебя ударил. А так не стал бы и рук марать!

– Алик сказал, что твой отец на него в суд подает. Прибегал ко мне, умолял простить, в ногах валялся… Тюрьмы боится, говорит – его там убьют! – Даша перевела дыхание, всхлипнула. – Петенька, он же из-за меня на преступление пошел, из ревности… – голос ее дрогнул. – Клянется, что никогда больше…

– Ну а я-то что могу сделать? – удрученно произнес Петр. – Отец ему не верит, считает, что опасен. Мы его с Киром уламывали, а он – ни в какую!

В трубке опять послышалось всхлипывание, и после небольшой паузы Даша тихо, но твердо попросила:

– Разреши мне, Петенька, поговорить с твоим отцом! Постараюсь ему объяснить, что нельзя Алику в тюрьму, – слабый он. Надо дать ему шанс.

Петр был тронут ее великодушием.

– Доброе у тебя сердце, Дашенька, все прощает. Я не против, но отца несколько дней не будет дома, в командировку улетел.

– Что же теперь будет? Он еще не дал ход делу? – обеспокоилась Даша.

– Не думаю… вряд ли успел, – усомнился Петр. – Знаешь что? Приезжай днем, поговори с мамой! Она в час придет из театра покормить меня и сестер. Отец вечером ей обязательно позвонит.


После обеда, видя, что мать уже собирается в театр, Петр как бы невзначай спросил:

– Ты сегодня торопишься? А то вот-вот ко мне придет Даша. Ты вроде бы хотела с ней познакомиться…

Реакция Светланы Ивановны была предсказуема.

– Что же ты мне сразу не сказал?! Будто не знаешь – все дела отложу, чтобы повидать твою Дашу!

Решив предстать во всем блеске, Светлана Ивановна пошла к себе, но не успела и присесть, как гостья прибыла. Петр опередил ее – сам открыл дверь.

С первого взгляда Светлана Ивановна убедилась, что у сына хороший вкус: девушка очаровательна, ничего не скажешь.

Петр здоровой рукой принял у нее дубленку и покосился на мать – слава богу, понравилась, это ясно. «Погоди, вот узнаешь поближе… она еще и умная, и добрая, и сердечная… »

– Познакомься, Даша, – моя мама, Светлана Ивановна. Самая лучшая мама на свете. – И подвел ее к матери. – Мама, вот самая лучшая девушка в мире – Даша. Единственная!

Растерявшись немного, Светлана Ивановна приветливо произнесла только:

– Я очень рада!

– А я – еще больше, – с искренней простотой ответила Даша. – У вас такой чудесный голос, Светлана Ивановна! Я видела вас в театре, я счастлива познакомиться…

Возникла неловкая пауза, обе не знали, о чем дальше говорить, и Петр решил прийти на помощь:

– Мамуленька! У тебя найдется несколько минут? Даша с просьбой к тебе: объяснить хочет, почему мы против того, чтобы посадить в тюрьму этого типа, который бросился на меня с ножом.

– Хорошо, Дашенька, – живо откликнулась Светлана Ивановна. – Буду рада с тобой поговорить. Мы идем с дочурками в театр, но у меня еще есть время. – И увела Дашу в гостиную.

Петр места себе не находил, с нетерпением ожидая, чем кончится их беседа. Но, очевидно, все прошло удачно и Даша оказалась на высоте – женщины в радостном настроении.

– Ну что ж, Дашенька меня убедила. – Светлана Ивановна тепло взглянула на девушку. – Вряд ли человечно послать на верную смерть этого паршивца за единственное, пусть и тяжкое преступление. – Поколебалась, добавила: – Тем более есть смягчающие обстоятельства: обещал Дашеньке исправиться. Надеюсь, мне удастся уговорить отца.

Попрощавшись, Светлана Ивановна ушла к детям. Петр, счастливый, что мать и Даша поладили, повел ее в свою комнату.

– У тебя замечательная мама! – восхищенно проговорила Даша, не смея поднять на него глаза. – Чуткая, отзывчивая, добрая… А какая красавица!

– Да уж, моя мама – сплошное совершенство! – Петр еле удерживался, чтобы не заключить девушку в объятия. – Живое воплощение чеховского идеала.

– И ты, Петенька… замечательный! – первой не сдержала обуревающих ее чувств Даша. – Сильный, великодушный… Не очень болит рука?

– Пустяки… Все уже зажило… – так же прерывисто от волнения ответил Петр. – Можешь сама убедиться! – И не в силах совладать с собой, обнял ее и поцеловал в губы, упиваясь теплой влагой ее зубов.

Поцелуй длился так долго, что оба задохнулись.

– Петенька, а вдруг войдет мама?… Стыдно, – еле слышно прошептала Даша, однако не отстранилась.

– А они с девчонками ушли уже – я слышал, как хлопнула дверь, – успокоил ее Петр. – Мы с тобой дома одни.

Видно, только присутствие других и сдерживало их чувства, – взаимная страсть овладела ими с такой силой, что они стали торопливо сбрасывать с себя одежду, мечтая только об одном – поскорее ощутить полную близость. Обоим недоставало любовного опыта, но глубокое чувство друг к другу помогло тому, что все произошло естественно и легко. Изнывая от сладостного томления, она не торопила его; он в решающий момент не спешил, был нежен, осторожен, старался не сделать ей больно…

Никогда еще Даше не доводилось переживать столь полного, острого ощущения заполненности всего существа единением с любимым. Чувственное наслаждение все нарастало, и, невольно испустив крик утоленной страсти, Даша испытала высшее блаженство, впервые ощутив, что такое женское счастье. Петр счастливый, что доставил ей радость, сумел остановиться – он хорошо владел собой.

– Что ты, Петенька?.. – лепетала она, счастливая, испуганная. – Тебе… разве… плохо?..

– Нет, нет, прекрасно, Дашенька! – успокоил он ее, вставая. – Просто не хочу… подвести нас обоих… Ведь нам еще надо учиться… Минуту… сейчас вернусь!

Не облачаясь ни во что и не стесняясь своей наготы, он вышел под ее восхищенным взглядом – как он хорош… Петр знал, где отец хранит контрацептивы, – он быстро вернулся.

– Ну вот, теперь все в порядке… – ласково и страстно прошептал он, крепко ее обнимая и целуя. – Успела соскучиться?..

Их взаимное влечение было ненасытно, – молодые, сильные, они наслаждались своей близостью без устали. Даша еще несколько раз, теряя от полноты чувств рассудок, улетала в заоблачные выси, сознавая всем своим существом: вот он, тот единственный, кого она будет любить всю жизнь…

И Петр находился на вершине блаженства. Близость с Дашей, глубокая нежность, которую он к ней испытывал, помогли ему понять истинное счастье – настоящую любовь.


Глава 10. Сюрприз | Голубая кровь | Глава 12. Неприятное открытие







Loading...