home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 23. Лишения

После тяжелой переправы, когда жизнь обоих подверглась опасности, они всю вторую половину дня отдыхали, готовились к завершающему этапу похода. Фомич еще полностью не оправился; пообедали всухомятку, попили лишь горячего чаю из термоса.

Все основное снаряжение и провизию решили оставить поблизости от места переправы, на разведку выходить налегке, захватив лишь самое необходимое. Перекусив, принялись ненадежнее упаковывать вещи, которые пока не требовались, отбирая то, что надо взять с собой утром.

– До нашего распадка отсюда не больше часа ходьбы, – сообщил Фомич, когда закончили сборы. Мы его найдем, не сомневайся. Здесь много небольших водопадов, но только наш состоит из трех каскадов – приметный. – Помолчал, не слишком уверенно добавил: – А там я на месте сориентируюсь. И старые шурфы помогут.

– Как себя чувствуешь? Здорово ушибся? – Петр заметил, что старик потирает левую часть груди. – Видел, как тебя о скалу шарахнуло.

– Да уж, внутри все болит, – признался Фомич. – Как бы не отшиб чего… Вот даже сердце жмет… Никогда такого не было.

Здесь он говорил не всю правду. Сердечных приступов и правда раньше не случалось, но предынфарктное состояние врачи нашли, даже в больницу уложили. А последние два года он постоянно испытывал повышенную утомляемость, но объяснял свое сердечное недомогание усталостью от работы.

– Ну а завтра сможешь пойти? Не лучше тебе денек пропустить? – предложил Петр. – Отлежишься, тогда и двинем!

– Нет, только хуже станет, себя знаю! – категорически отказался Фомич и пошутил: – Отдыхать на том свете будем!

На том дискуссия закончилась, и они легли спать. На следующее утро проснулся он раньше Петра, как ни в чем не бывало развел костер, вскипятил чайник. Что самочувствие неважное, не подал и вида. Весь во власти старательского азарта, мечтал скорее добраться до своей золотой жилы.

Петр тоже испытывал нечто подобное. Быстро позавтракав, нашли подходящее место, перенесли туда и надежно укрыли основное имущество и не мешкая выступили в поход. Впереди налегке шел, опираясь на палку и зорко оглядывая окрестность, старый золотоискатель, а следом за ним, с большим рюкзаком за плечами, его молодой напарник. Он первым и увидел еще издалека в просвете деревьев высокую скалу, – тремя ступенями устремлялись с нее вниз потоки воды…

– Смотри, Фомич! Уж не этот ли? – радостно воскликнул он, останавливаясь как вкопанный и указывая рукой в направлении водопада. Выходит, мы уже близко!

– Он самый! – уверенно подтвердил старатель, счастливо улыбаясь. – А я уж не чаял увидеть его вновь… С довольным видом повернулся к Петру.

– Фактически мы уже почти на месте. – Достал и показал Петру карту. – Сила воды образовала распадок, по которому течет наш ручей. Он с виду узкий, но время от времени поток бывает очень сильным и бурным. Вода и размыла в одном месте жилу, что мы обнаружили тогда с дядей Лукой.

Улыбнулся напарнику и молитвенно поднял глаза к небу. – Ну что ж, вперед – с Богом! Он любит смелых да сильных!


Не прошло и получаса, как они уже медленно бродили вдоль русла ручья, отыскивая следы старых шурфов, оставленные много лет назад Лукой и его молодым помощником. Потратили несколько часов, но ничего не обнаружили; не нашли и никаких следов богатого золотого месторождения.

– Ничего не могу понять! – жаловался Фомич, когда в третий раз обходили одно и то же место. – Водопад вроде тот самый – в три уступа. Такое не спутаешь… – Недоуменно огляделся вокруг и с сомнением продолжал: – А вот округа сильно изменилась – узнать невозможно. Видишь, какой был камнепад? – указал он на нагромождения каменных глыб – посреди протекал ручей. – Сколько же их навалило! И распадок, помнится, намного шире был…

– Может, ваши шурфы уже с землей сровняло? – предположил Петр. – Времени-то прошло немало. А может, это вовсе не то место? Не путаешь ты, Фомич?

– Место точно не узнаю, – удрученно признался старатель – Все здесь не так, как было! Но водопад не спутаешь – он самый! Хотя… кажется мне, внизу не туда воду льет. – Помолчал, размышляя, и принял решение: – Что ж, придется нам по окрестностям походить, не найдем ли второй такой водопад… Все-таки, по-моему, это именно то место, которое отмечено на карте. Ты, Петя, уточни координаты, если сумеешь.

Петр молча кивнул; еще более часа исследовали оба берега ручья у водопада – безрезультатно. Фомич нашел-таки несколько крупиц золота в одном месте ручья, однако, по его словам, это не свидетельствовало, что поблизости богатая золотая жила. Однажды им даже показалось – наткнулись на старый шурф. Минут сорок усердно работали саперными лопатами, раскапывая и углубляя ямку, пока не убедились в своей ошибке. Ничего они там не нашли и, усталые и разочарованные, двинулись в обратный путь.

Вернулись к месту, где хранилось снаряжение; Фомич принялся, как всегда, готовить на костре еду, а Петр скрупулезно проверил координаты золотого месторождения, отмеченные на карте, по приборам: никакой ошибки нет! Остается думать, что координаты неверно указаны самими старателями.

– Послушай, Фомич! – окликнул он старика, поглощенного стряпней. – А не могли вы с Лукой поставить отметку не в том месте? Приборы подтверждают: мы были точно где указано.

– Окстись, Петя! – не оборачиваясь, бросил старый таежник. – Мы здесь сызмальства всерьез к этому делу подходим. И в картах разбираемся! А Лука, мир его праху, – голос его скорбно дрогнул, – исходил наш край вдоль и поперек. Как он мог ошибиться? Никакой старатель такого не допустит, а он был лучшим!

Основательно перемешал в котелке суп из рыбных консервов, еще немного помолчал, размышляя, объявил решительно:

– Завтрашний денек побродим по округе, чтобы больше не сомневаться, тот ли это водопад. Далеко он убежать от нас не мог! А потом засучим рукава – и за работу!

– Значит, продолжаем поиски там, где сегодня? – вздохнул Петр. – Ты же сам не узнал этого места. И потом, там все завалено камнями…

– Вот то-то и оно! – снимая котелок с огня, задумчиво подтвердил Фомич. – Камнями там все и размолотило. Потому, наверно, и не узнать. И шурфы ими завалило – иначе бы нашли.

Достал миску, наполнил до краев горячим супом, протянул молодому напарнику:

– На, подкрепись, Петя! Нам с тобой много силенок понадобится, чтобы добраться до нашей золотой жилки. Да Господь поможет!


На следующее утро Петр проснулся с первыми лучами солнца полным сил и в хорошем настроении. Выспался отлично, да и погода чудесная. Сходив к роднику, утолил жажду и освежился.

Вернулся не дожидаясь, когда встанет Фомич, разжег огонь, чтобы вскипятить чайник. Энергично занимаясь делом, он старался не поддаваться сомнениям в конечном успехе рискованного предприятия. Полный радужных надежд, готов был отдать все силы, чтобы они осуществились.

Сидя у костра и глядя на весело пляшущие языки огня под чайником, он мысленно представлял себе, как они с Фомичом находят наконец это золотое месторождение – оно почему-то являлось ему в виде россыпи крупных самородков. Непременно разыщут, его инстинкт не обманывает! Вот удивятся и обрадуются его родные – одним разом решатся материальные проблемы!

– Молодец! Ты, я вижу, времени зря не теряешь, – одобрил проснувшийся Фомич. – Наливай в кружки, я мигом обернусь, только умоюсь.

Вернувшись, стал деловито вскрывать банки с консервами; налил в котелок кипятку, сделал из сухого порошка картофельное пюре, нарезал толстыми ломтями шпик, остатки хлеба, – плотно позавтракали перед очередным трудным походом.

На этот раз пошли левее, чтобы выйти к следующему распадку, обозначенному на карте Луки рядом с красным кружком. Путь пролегал через небольшой лесок, сплошь заваленный буреломом, – расстояние в полтора километра преодолевали более двух часов.

Когда выбрались наконец из завалов, глазам предстала картина редкая по яркой и суровой красоте. Этот распадок, как и первый, образован потоком падающей с гор воды. Никаких уступов в отвесной скале – водопад стремительно обрушивался в долину с большой высоты, поднимая облако брызг.

Струившийся из него по распадку ручей шире предыдущего, но течение спокойнее. Здесь тоже произошел сильнейший камнепад, но берега и русло ручья загромождены намного меньше. Увиденное, по всей вероятности, приободрило Фомича.

– Ну конечно, это не тот водопад! Я так и думал! – Он победно взглянул на Петра. – Слава Богу, из ума еще не выжил!

С интересом оглядел долину ручья и с пробудившимся старательским азартом предложил:

– А пощупаем-ка мы с тобой, Петя, этот ручеек на золотишко! Вдруг отыщем здесь жилку еще посолиднее?

Петр не нашелся что ответить, но по его заблестевшим глазам Фомич понял – с ним солидарен; стал молча спускаться к ручью. Подойдя к подножию водопада, насколько позволяли брызги, принялся изучать изломы и дно чаши образовавшегося бассейна. В одном месте задержался, потом, обернувшись к Петру, скомандовал:

– А ну-ка, разгружайся и доставай лоток! Возьмем здесь пробу. Сняв рюкзак и вынув лоток, Петр разулся и послушно полез в холодную воду. Зачерпнув в указанном месте полный лоток мелкого гравия и песка, протянул Фомичу и, выкарабкавшись обратно на берег, с интересом наблюдал за его действиями.

Петр знал из литературы, видел в кино, как промывают золотоносный песок и добывают из него крупицы драгоценного металла, но работу старателя наяву видел впервые. И не представлял себе, какая она однообразная и скучная, – подогревает лишь неугасимый азарт золотоискателя.

Достал второй лоток, быстро освоил приемы Фомича, и они продолжали уже вдвоем. Часа через два тяжелого труда, прерываемого только короткими паузами для перекура и отдыха, намыли каждый по горстке золотого песку размером со спичечную головку, начинающий старатель ухитрился добыть его в полтора раза больше своего наставника.

Видя, что Петр явно разочарован результатом, Фомич подбодрил его и утешил:

– Думаешь, это мало? Ошибаешься, миленок! – И усмехаясь, пересыпал добытое в мешочек. – На зарплату министра потянет!

Взял у Петра и оценивающе взвесил на ладони горсточку тускло отливающих золотом крупинок.

– В другое время я, наверно, рад был бы добыть столько за месяц. Но не теперь, когда где-то рядом золотая жила! – Вернул Петру золото. – Не за такой мелочью мы с тобой сюда пришли.

Спрятал свой мешочек в карман ветровки, ополоснул лоток, встал и протянул напарнику.

– На сегодня все! Собирайся, Петя, возвращаемся! Завтра сюда не придем, хотя здесь тоже водится золотишко.

– Но почему? Сам ведь говоришь, добыли немало. А можем намыть еще больше!

– Это от нас не уйдет. Не стоит мелочиться! – решительно отрезал Фомич. – Когда найдем золотую жилу, поймешь, что я прав!


За ночь погода резко испортилась: небо заволокло тучами, непрерывно сыпал мелкий дождь, с гор спустился туман. Однако Фомич не изменил своих планов. Плотно позавтракав и взяв с собой на этот раз больше инструментов, вновь отправились в долину ручья, вытекающего из ступенчатого водопада. Более двух часов потратили на тщательное исследование русла, пока Фомича вдруг осенило, где они в первый раз с Лукой нашли здесь золото.

– Постой, Петя! – воскликнул старик, хлопнув себя по лбу и как бы измеряя глазами расстояние от места, где они находились, до водопада. – Мы не то с тобой делаем!

Несколько минут напряженно размышлял, всматриваясь в засыпанный камнями берег ручья, потом тряхнул головой – вспомнил.

– Мы с дядей Лукой наткнулись на крупные самородки, и обнаружили выход золотой жилы метрах в пятидесяти от самого водопада. Точно вспомнил! – Облегченно вздохнул и, радостно блестя глазами, продолжал: – Там мы и стали шурфы копать, и не вдоль берега, а в сторону от него – куда золотая жила вела. Ну теперь наша задача намного проще.

– Это как, Фомич? Шурфов-то не видно!

– Камнями завалены! Найдем!

Петр окинул взглядом груды камней и обломки скал.

– Нам с тобой, Фомич, разбирать эти завалы до второго пришествия хватит! Знал бы ты точное место – другое дело!

– Ты что же думаешь – я такой дурной? – обиделся старик. – Вслепую нам здесь тыкаться и ворочать вручную камни ни сил, ни времени не хватит.

– Что же ты предлагаешь?

Фомич посмотрел на него как на малого ребенка.

– А что сделал бы на нашем месте любой старатель, – терпеливо объяснил он. – Возьмем пробы по всему участку ручья, который наметим для разработки; оттуда, где найдем золото, и будем танцевать! Понятно?

Петр кивнул; принялись за работу. Сначала оба шагами отмерили примерно полсотни метров от подножия скалы вдоль ручья, кольями обозначили границы участка, намеченного для поиска шурфов. Достали инструмент, лотки и принялись исследовать дно и оба берега ручья.

Проработав безрезультатно несколько часов, устав и промокнув до нитки, старатели решили сделать перерыв – перекусить и просушиться. Укрывшись в естественном гроте под скалой, развели костер, повесили кипятить чайник; разложили у огня мокрую одежду, достали еду, молча стали подкрепляться.

– Ничего не могу понять, – стал рассуждать Фомич, когда покончили с едой и с наслаждением прихлебывали горячий чай. – Тут ведь, в русле, мы тогда нашли крупные самородки! Неужто после нас кто-то побывал?..

Но тут же решительно отбросил это предположение:

– Нет, не похоже! Где тогда шурфы, следы разработки? Здесь что-то не то…

Тяжело вздохнув, старый золотоискатель упрямо произнес:

– Ничего, парень, прорвемся! Закон тайги – искать и не сдаваться! Бог, он терпеливых любит. Все, будет отдыхать! – Встал, пощупал одежду – просохла. – Пора за дело!

Снова принялись изучать каждый сантиметр русла ручья, но несмотря на все усилия, не попадалось ничего стоящего – только мелкие крупицы, что естественно для золотоносного района. К концу третьего часа они приуныли и работали медленно, уже не надеясь на успех.

Промывая очередную порцию грунта, взятого под крутой промоиной ручья, Петр заинтересовался невзрачным камешком желтоватого оттенка. Он так устал и разуверился в удаче – и не подумал, что это золото, но решил все же показать Фомичу.

Старому золотоискателю и одного взгляда хватило, чтобы определить ценность самородка.

– Везет новичкам! Поздравляю, Петя! – радостно воскликнул он, взвешивая в руках находку. – Так и знал, что найдем золотишко! Куда ему деваться?

Повертел самородок, любовно осматривая с разных сторон; с удивительной ловкостью вылез на берег и азартно блестя глазами потребовал:

– А ну, покажь, где ты его надыбал! Посмотрим – нет ли там его братьев?

И правда, по одному ему известным приметам, промыв несколько лотков грунта по левому берегу ручья в месте находки, добыл еще несколько подобных самородков, немного поменьше первого. Уверенно наметив направление дальнейшей разработки – по ходу предполагаемой золотой жилы, – Фомич хотел было начать расчистку берега от камня, чтобы копать шурф, но вовремя остановился.

– Нет, это не дело! Нам, Петя, отдохнуть надобно! – резонно решил он, не скрывая досады. – Отложим до завтра. И пора уже перенести сюда все вещи. Обустроим новую базу в нашем, укрытии под скалой.

Уставший за день от тяжелой работы Петр с радостью согласился. Оставив рабочий инструмент в гроте, где отдыхали, двинулись в нелегкий обратный путь.


Подходя к месту своей стоянки, двигались уже буквально из последних сил; смеркалось. Не хотелось даже есть, мечтали лишь об одном – поскорее забраться в спальные мешки и спать, спать…

Настроение, правда, неплохое – окрылил первый успех и надежда, что завтра он увеличится. Между тем беда поджидала их совсем близко…

Вот и их стоянка… но что это, Боже правый, здесь творится!.. Форменный разгром: укрытие разорено, все вещи разбросаны; аккуратно упакованные ящики разорваны в клочья, содержимое их в беспорядке раскидано по всей округе; особенно досталось ящикам с продовольствием – в них мало что уцелело.

– Похоже, хозяин тайги к нам наведался, – удрученно констатировал Фомич, когда немного пришел в себя. – Или другой крупный зверь, но, скорее, все же – Топтыгин! Волки такого не натворят…

Делать нечего, принялись собирать что осталось. Катастрофа оказалась ужасной. Снаряжение почти не пострадало, его удалось полностью собрать; но из продовольствия остались лишь бутылки с подсолнечным маслом и почему-то не тронутая коробка с гречневой крупой. Спасли еще немного муки и соли – просыпалось из разорванных мешков…

Полностью исчезли свиной окорок, копченая колбаса, шпик, мед, сахар, плитки шоколада, даже жестяные банки со сгущенным молоком и консервами.

Поглощенные поисками, не обратили внимания на раздавшийся неподалеку треск веток… И вдруг раздался рев приближающегося зверя, почуявшего опасность. Петр от неожиданности остолбенел, но старый таежник не растерялся.

– Быстрее на дерево! – крикнул он напарнику, стремглав бросившись за своим охотничьим ружьем, оставленным около коробок.

Это вывело Петра из оцепенения мгновенно он вскарабкался на ближайшую елку, стараясь взобраться как можно выше. В это мгновение на поляну ввалился огромный медведь – такого устрашающего вида, что у Петра все тело сразу покрылось потом, хоть и был он не трусливого десятка. Можно только гадать, что заставило хозяина тайги вернуться на место преступления.

Увидев, а скорее, почуяв человека, медведь подошел к дереву и ревя во все горло. Появился Фомич, держа на изготовку ружье.

Мгновенно оценив обстановку, поднял его вверх и выпалил в небо из обоих стволов. Оглушенный, растерявшийся зверь завертел головой по сторонам, определяя – откуда угрожает опасность. На мгновение, злобно рыча, уставился в сторону кустов, где прятался Фомич, но струхнул и пустился наутек.

Потрясенный переделкой, в которую попал, Петр сидел на дереве, не решаясь спуститься. Неизвестно, сколько бы это еще продолжалось, не окликни его Фомич. Он вышел из кустов и посмеиваясь произнес:

– Ну что ты, Петя? Не помер со страху-то? Давай спускайся! Будь спокоен, Топтыгин не вернется! Раз уж испугался – обратно не сунется. Он зверь осторожный.

Все еще не в себе, Петр спустился с дерева на землю медленнее, чем на него забрался. Стараясь не показывать, как сильно напуган, спросил:

– А почему ты, Фомич, стрелял в воздух? Что, медвежья шкура не нужна? – попытался он пошутить. – Надо было его наказать.

– Сразу видно, ты, парень, тайги не знаешь, – не принимая шутки, серьезно объяснил Фомич. – Раненый медведь опаснее невредимого! А если б я его разом не уложил? Мне еще жизнь дорога! И тебе, думаю, тоже.

Больше они об этом не говорили и занялись тем, что стали упаковывать снаряжение и оставшиеся продукты, чтобы наутро перенести на новое место.

– Не густо у нас с продовольствием. Долго на таких харчах не протянешь, – угрюмо заключил Фомич, когда с этим покончили. – Что ж, придется нам с тобой, Петя, пораньше поворачивать оглобли!

Поразмыслил и бодро добавил:

– Дней десять еще здесь побудем; намоем золотишка, все как следует разузнаем – и в обратный путь! Клавка нас небось уже поминает недобрым словом.

– А с голоду мы не загнемся, Фомич? – усомнился Петр. – Того, что осталось, нам хватит максимум на три дня!

– Ну а эта штука, по-твоему, на что? – с усмешкой взглянул на него старый таежник, указывая на ружье. – Без еды не будем! А ты разве никогда не стрелял?

– Стрелял, и неплохо. В том числе по движущейся цели, – с гордостью ответил Петр. – Но охотиться не приходилось. Это не мое!

– Вот даже как? неодобрительно отозвался Фомич. – Ничего, парень, шибко жрать захочешь – будешь охотиться!

Вопросительно посмотрел на Петра, устало спросил:

– Ну как, чайку согреем или сразу спать? Тяжелый выдался денек…

– Все равно уснуть не сможем, – покачал головой Петр. – Ты не беспокойся, Фомич, я сам все сделаю! – И принялся разжигать огонь.


Все утро и половину следующего дня переносили вещи, обустраивались на новом месте – в глубокой выемке под скалой, образовавшей естественное укрытие наподобие грота. В глубине его Фомич разместил имущество и хозяйственную утварь. Там же, набросав лапника и мха, оборудовал себе лежанку. Такую же мягкую подстилку сделал под свой спальный мешок и Петр, но поближе к выходу, поскольку не переносил духоты.

На следующий день снова предстояла тяжелая, однообразная работа: сначала очищали намеченный для разработки участок от камней, потом они копали шурф и занимались промывкой грунта.

Опытный старатель, Фомич, не ошибся, определяя расположение золотоносной жилы: и в первом шурфе, и во втором, который выдолбили в каменистой почве, время от времени попадались небольшие самородки. К исходу дня вдвоем добыли почти полкилограмма золота. Набрался целый мешочек симпатичных желтеньких зернышек, и Петр решил, что работа идет успешно; но оказалось, что Фомич недоволен.

– Это не та жила, что мы нашли с дядей Лукой, – проворчал он, устало вытирая со лба пот. – Понять не могу, куда она подевалась! – Отложил в сторону кирку и пояснил: – Там самородки крупные были, не сравнить с этой мелочью! – И скомандовал, вылезая наверх: – Все, шабашим! На сегодня хватит.

Петр неохотно выбрался из шурфа – азарт его еще не оставил, еще бы поработал.

– А чем плоха эта жила? – Он с удовольствием взвешивал в руке мешочек с добытым золотом. – Разве этого мало? Какая разница – крупные или мелкие?

– Вот когда увидишь своими глазами то золотишко, то поймешь, – устало, но твердо ответил Фомич. – А мы до него обязательно доберемся! Не для того я сюда столько лет стремился!

Ожидая, когда Петр соберет рабочий инструмент, наметил план дальнейших действий:

– Завтра с утра пойдем на охоту, настреляем дичи, не то жрать будет нечего! – И выразительно зыркнул на напарника. – Какая уж тут работа! – Сделал паузу, упрямо выдвинул подбородок. – А как поснедаем – снова поищем нашу жилку. Чую – она где-то рядом! – И добавил неуверенно: – Есть у меня, Петя, одна догадка… Однако дело это, как хохлы говорят, трэба разжуваты. По-нашему значит – хорошенько обмозговать.

Вернулись в укрытие, развели костер; Фомич стал разогревать оставшуюся от обеда гречневую кашу, заправив ее тушеной говядиной из последней банки.

– Может, тебе лучше завтра одному поохотиться? – предложил Петр, когда принялись за еду. – А я бы занялся работой. Все равно охотник из меня никакой!

– Ну, это мы еще посмотрим. Сам говоришь, что меткий стрелок, – не согласился Фомич. – Я ведь, Петя, могу и промазать, – хмуро признался он в том, что скрывал от напарника. – Глаз у меня верный, а вот рука, боюсь, подведет. Чего-то внутрях схватывает. Никак не проходит, как тогда зашибся.

– Но я вообще-то никогда не держал в руках охотничьего ружья, – усомнился Петр в своих способностях. – Стрелял только из мелкокалиберки и боевого оружия.

– Это неважно, ты быстро освоишься. Другого выхода нет.. Пропадем ведь, если приболею.

На том разговор закончился, и оба улеглись спать. Старик сразу захрапел; Петру, взбудораженному мыслями о богатой добыче золота, о предстоящей первой для него охоте и, конечно, о тех, кто остался в далекой Москве, никак не удавалось уснуть. Сначала перед глазами у него стояли золотые самородки, намытые им сегодня и в предыдущие дни. Он вновь любовался ими, гордясь, что сумел собственноручно добыть это богатство. Потом воображение стало рисовать ему эпизоды будущей охоты, и он заранее представлял, как мгновенно вскидывает ружье и стреляет – вот падает на землю сраженная дичь..

В конце концов, хоть и был он перегружен впечатлениями, перед его мысленным взором возникла Даша – и все отошло, растворилось… Видел он не ее саму, а ее заплаканные глаза, и смотрели они на него с горьким укором. Какой у нее несчастный вид до боли в сердце хочется ее защитить, утешить… Но тут он снова, как наяву, увидел позорную сцену ее измены – нет, никогда он этого не забудет, не простит! «Что же ты наделала, Дашенька? Мы ведь были так счастливы! – в отчаянии прошептал он, сознавая, что, несмотря на все, не в силах ее разлюбить. – Неужели подлецу Кириллу удалось соблазнить тебя богатством?! Ты ведь еще пожалеешь об этом!»

Так промучился он еще полчаса, а потом, сраженный физической и моральной усталостью, провалился в тяжелый сон.


В это самое время в Москве в популярном кабаре «Метелица» был самый разгар веселья На маленькой эстраде, заводя мужскую половину общества, резвились, подбрасывая стройные ножки и вертя соблазнительными голыми попками, танцовщицы кордебалета, в воздухе густым облаком висел табачный дым.

Неподалеку от эстрады, в уютной маленькой кабинке, веселый оживленный Кирилл усиленно ухаживал за молчаливо и равнодушно внимавшей ему Дашей. Столик был уставлен изысканной выпивкой и закуской, – о такой Петру в его теперешнем положении, не приходилось и мечтать.

Короткое эстрадное шоу кончилось, грянул джаз, и публика, разгоряченная выпитым и созерцанием обнаженных девиц, с усердием принялась танцевать. Кирилл пригласил Дашу, и она, не выказывая особой охоты, поднялась из-за столика. С трудом вписались в толпу прильнувших друг к другу пар, обнимая партнершу, Кирилл позволил рукам опуститься ниже дозволенного.

– Брось, Кир! Не тревожь ни меня, ни себя понапрасну! – шепнула ему Даша, поднимая его руку до уровня своей талии. – Пойдем лучше присядем, и ты мне наконец расскажешь, что обещал, когда пригласил провести здесь вечер.

– Ладно, все будет как ты скажешь, Дашенька, – неохотно согласился Кирилл, прекратив откровенные попытки грубого ухаживания. «Надо же! Все еще не может забыть Петьку! Но ничего, будет и на нашей улице праздник! Смог же я их рассорить! Сумею и добиться, что она будет моей!»

– Ты ведь знаешь, Даша, я не о себе думаю, хоть и не скрываю, что хочу быть вместе с тобой. – Усадив за столик, он посмотрел на нее горящим взглядом. И сегодня я здесь потому, что мне удалось сделать для тебя большое дело.

– Так скажи наконец, не мучай! – нетерпеливо воскликнула Даша, заинтригованная его обещанием, – намекнул еще накануне, пригласив на рандеву в ресторане. – Это касается моей работы?

– А ты ведь почти догадалась. Умная девочка! – одобрительно усмехнулся Кирилл. – И все же деловое предложение не касается твоей работы, хотя очень ей способствует.

На этот раз у Даши хватило выдержки она молча ждала объяснений. Однако Кирилл для пущего эффекта не спешил; налил ей и себе по полному бокалу шампанского и вместо ответа провозгласил тост:

– Выпьем за будущую Мисс Россию! – И высоко поднял свой бокал, выразительно глядя ей прямо в глаза. – За твою победу, Дашенька, на конкурсе красоты!

– Ну вот, теперь мне все ясно! – Даша разочарованно опустила не выпитым свой бокал. Ты хочешь, чтобы я приняла в нем участие? Но ведь это, Кир, пустое дело!

– Почему ты так считаешь? – с деланным удивлением спросил он, хотя отлично понял, что она имела в виду.

Будто сам не знаешь. Там решают деньги спонсоров, кому быть первой. Или то… на что я никогда не пойду!

«Будто я на это соглашусь, глупенькая! – мысленно усмехнулся Кирилл – Стал бы я тебе предлагать, если бы не знал, что все заметано!»

– Может, ты в чем-то и права, но, к твоему сведению, основной спонсор этого конкурса – мой папаша! – заявил он самодовольно. – Ни одна б… прости за выражение, не проскочит! На этот раз все будет по-честному!

По тому, как задумалась Даша, честолюбиво вздернув хорошенький носик, Кирилл понял – сумел-таки победить ее неверие в неуспехе, сомнения и привел дополнительные аргументы:

– Отец знает, что я хочу на тебе жениться, и дал мне свое согласие. Он не допустит, чтобы кого-то протащили по блату! – Вновь поднял и вручил ей бокал с шампанским. – От тебя, Дашенька, требуется только одно – доказать, что ты лучше других!

Огоньки вспыхнули в голубых Дашиных глазах. Нет, решил, Кирилл, не откажется она от редкого шанса, что в его лице посылает ей судьба. Уверенный, что ею движет стремление к богатству и славе, он в корне ошибался.

«Я приму участие в конкурсе и сделаю все, чтобы добиться победы! – поверив Кириллу, что у нее есть шансы, думала в это время Даша, мечтая лишь об одном – отомстить Петру за пренебрежение. – Пусть узнает… пусть пожалеет, что меня потерял!»


Всю ночь Петру снились какие-то кошмары, но под утро подсознанием завладели охотничьи сюжеты. То они с Фомичом преследовали оленя, то встретили кабанов и свирепый секач загнал его на дерево. Кабан бодал ствол с такой силой, что у Петра сотрясалось все тело… Он проснулся, – Фомич трясет его, сердито приговаривая:

– Ишь, разоспался! Пора вставать! Самое время для охоты!

Придя в себя, Петр безропотно поднялся и пошел к ручью умыться. Фомич успел подогреть чайник; скудно позавтракали, поджарив лепешки на постном масле и запив кипятком вприкуску с карамелью – пакетик случайно нашелся в ветровке.

Вооруженные, Фомич – двустволкой, а Петр – мелкокалиберным пистолетом (перед отъездом сумел его снабдить отец), охотники углубились в лесную чащу, двигаясь неторопливо и зорко оглядываясь по сторонам в поисках дичи.

– Эх, собачку бы нам! – посетовал Фомич, держа ружье на изготовку. – Вот бы кого-нибудь и вспугнула… Да и принести бы добычу смогла…

Однако Петра больше занимало другое. Очарованный красотой таежного утра, он вдыхал полной грудью неповторимый аромат, дивился, как причудливо расцвечены лучами восходящего солнца верхушки деревьев и крутые склоны виднеющихся в просветах гор.

Вскоре и без собаки дела у них пошли успешно. Двигаясь через заросшую кустарником поляну, Петр вспугнул птицу – с шумом вылетела прямо у него из-под ног. От неожиданности он оторопел, но Фомич, мгновенно вскинув ружье, ее подстрелил, птица упала, застряв в пушистых ветках лиственницы. Петру пришлось мобилизовать всю свою силу и ловкость, прежде чем добыча заняла место па поясе удачливого охотника.

Та же участь постигла неосторожного зайчишку, выскочившего из кустов, хоть он и пытался спастись, рассчитывая на быстроту своих ног. Посланная Фомичом пуля оказалась быстрее, и он повис на поясе рядом с тетеркой. Пришла и к Петру удача: на этот раз птица вылетела из-под ног старика, и новичок, не растерявшись, вторым выстрелом в нее попал. Кружась, она упала к его ногам и, приподняв с земли, Петр залюбовался до чего красива!

– Глухарь. Молодец, Петя! одобрил Фомич. – Хорошая дичина! Теперь с голоду не помрем.

Петру охотничье счастье больше не улыбнулось, но все же охота оказалась удачной: Фомич добыл еще пару куропаток и решил, что этого достаточно. Вернувшись к себе, состряпали отличное заячье рагу с гречкой и впервые за последние дни поели досыта. Немного передохнули, захватили инструменты и пошли работать.

На этот раз Фомич, выкопав с помощью Петра еще один шурф на левом берегу ручья, решил перейти на правый. За полтора часа работы намыли немало золота, но в массе еще мельче предыдущего.

– Двигаемся в верном направлении, но золотишко беднеет. О чем это говорит? – Фомич вопросительно вскинул на напарника глаза и сам ответил: – Истощается жилка! Значица, само богатство лежит в другой стороне, а это охвостье.

Вылез из шурфа, перешел на правый берег ручья и долго вышагивал туда-сюда, определяя по одному ему ведомым признакам направление работ. Наконец позвал Петра, и они стали копать новый шурф в намеченном месте. Результат превзошел все ожидания: первые же пробы грунта подарили парочку самородков толщиной в детский палец, не говоря о целой дюжине помельче.

– Вот видишь, я оказался прав, – Фомич, казалось, очень доволен находкой. – Думаю, дальше золотишко будет еще богаче!

Полюбовался на добытые самородки, недоуменно почесал затылок.

– Не пойму только одного… – И растерянно посмотрел на Петра. – Помню хорошо, копали мы с Лукой шурфы влево от берега. Не помутилось же у меня в голове…

– Стоит ли из-за этого переживать, Фомич? – беспечно отозвался Петр, радуясь удаче. – Тебе по возрасту положен склероз, – пошутил он. – Вполне нормальное явление.

– Будет балагурить! – с досадой произнес старый золотоискатель. – Был бы настоящим старателем – знал бы: такие вещи мы никогда не путаем!

Задумчиво склонил голову, размышляя над этой загадкой, но, видно, так ничего и не надумал.

– Ладно, Петя, поработаем завтра здесь. Неплохое идет золотишко. – Помолчал и упрямо добавил: – И все же нашу жилку я беспременно найду! Никуда от меня не денется!


На следующий день поработать не пришлось: еще с вечера погода резко переменилась, а ночью разразилась настоящая буря, не дававшая им спать. Под утро старик почувствовал сильную боль в области сердца и настолько ослаб, что не смог подняться.

– Что-то неможется мне, Петя, – признался он, поняв, что не в состоянии работать. – Придется денек отлежаться. Да и погода, сам видишь, поганая – дождь льет как из ведра!

– А на что плащ-палатка? Не сахарный, не растаю! – Петр видел по расстроенному лицу Фомича, как ему жалко терять день. – Полежи тут, оклемайся, а я поработаю. Обсушусь потом у костра.

До смерти не хотелось вылезать из укрытия под проливной дождь, и тем более в такую непогодь работать, но при виде того, как разгладились морщины на лице старого золотоискателя, он укрепился в своем решении. «Ничего страшного не случится! – мысленно успокаивал он себя. – Поработаю часа два, чтобы не переживал. Что-нибудь еще найду!» – В нем снова проснулся старательский азарт.

Однако оказалось – у Фомича другой план.

– Ты, Петя, в шурф не лезь! Там полно воды набралось, работать – плохо. Полезней хоть немного откопать следующий – колышком помечен.

– Но там ведь можно ничего не найти, а из первого я с пустыми руками не вернусь, – попытался возразить Петр. – Ничего не добыть, работая в такую погоду…

– Не бери это в голову, Петя! – потребовал Фомич; смягчившись объяснил: – Ну добудешь ты по колено в воде еще немного золотишка, что с того? – Тяжело перевел дыхание. – По моим расчетам, дальше – побогаче. Сегодня не докопаешься – завтра добудем!

Спорить больше Петр не стал, а развел огонь и быстро приготовил завтрак. Доели остатки вчерашнего рагу, напились горячего чаю. Лепешки у них кончились, и Фомич пообещал:

– Вот немного передохну и тогда покухарничаю. Напеку оладий, ощиплю птичек. Как вернешься – пир устроим. У меня еще целая фляжка спиртянского осталась.

Накинув армейскую плащ-палатку и захватив с собой все необходимое, Петр вышел под проливной дождь. Найдя отмеченное Фомичом место, стал оттаскивать в сторону камни; когда полностью его расчистил, принялся долбить киркой и копать лопатой. Брезентовый плащ и резиновые сапоги хорошо спасали от влаги, работа шла споро.

Опытный старатель, Фомич, как всегда, оказался прав. Первая же, сделанная им проба грунта дала отличный результат – четыре мелких самородка и один размером в небольшое птичье яичко. Петр с азартом продолжал работать, пока не промокла спина и не набрали воды в сапоги. К этому времени – три крупных самородка и два десятка мелких.

Но хватит, пожалуй, а то и заболеть можно! Петр обуздал свой азарт – пора возвращаться. Старика он застал у пылающего костра – готовил еду. Но цвет лица у него землистый, движения замедленные, лучше ему не стало.

– Ну как успехи? – спросил Фомич, не отрываясь от своего занятия. Нашел там что-нибудь?

Петр молча, не раздеваясь высыпал перед ним найденные самородки, скинул мокрую плащ-палатку, снял сапоги, вылил из них воду. Обтеревшись полотенцем, надел на себя все сухое, а промокшую одежду разложил поблизости от костра.

За это время Фомич, отварив куропаток, уже слил горячую воду и с удовольствием рассматривал их новую добычу.

– Доброе золотишко! – заключил он, ссыпая его в холщовой мешочек. – Очень похоже, что здесь вся земелька богатая. Самое место для прииска! И все же не успокоюсь, пока не доберусь до главной жилы, которую открыли мы с Лукой. Иначе он мне этого, – суеверно перекрестился Фомич, – ни в жисть не простит!

Постелил на походный столик салфетку, поставил миску с куропатками, тарелку с горячими лепешками, разлил в стаканы разведенный спирт.

– Ну что ж, Петя, теперь можно пропустить по чарочке за наш успех! – И чокнулся с ним стаканом. – Цель-то нами еще не достигнута, но результат уже есть! Пустыми не вернемся.

– А зачем нам еще чего-то искать, Фомич? – вернулся к своему Петр, когда выпили и закусили. – Сам же говоришь – здесь, где мы нашли золото, промышленную добычу вести можно.

Окинув критическим взглядом неблагоустроенное жилище и скудные запасы, серьезно предложил:

– Давай намоем еще столько золота, сколько сможем на себе унести, оставим здесь инструмент и оборудование – и домой!

Фомич молча ел. Тогда Петр добавил:

– Оформим все необходимые документы, хорошо подготовим новую экспедицию и вернемся – будем заниматься добычей золота на промышленной основе.

Старик с задумчивым видом продолжал жевать, – что же он, не слушает? Тут Фомич словно очнулся.

– Может, ты и дело говоришь, Петя. Только я отсюда не уйду, пока не отыщу нашу с Лукой жилку! Ты бы меня понял, если б всю жизнь, как я, поколесил по тайге. – И с какой-то мрачной убежденностью заключил: – Должен я довести до конца то, о чем мечтал всю жизнь! Даже если суждено мне лечь в эту землю…

Петр справедливо решил, что спорить с ним бесполезно. Он-то не согласен – нет у них надлежащей базы для продолжения работ. Но ему и в голову не приходило, что Фомич произнес вещие слова.


Глава 22. Рискованное предприятие | Голубая кровь |







Loading...