home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 9. ИВАН

Иван продолжал злиться на Романа, даже на мертвого. При этом он сознавал, что и сам бесконечно виноват. Но он считал, что поступить иначе было невозможно, и не сделай он этого — Марина действительно, не дай бог, вышла бы замуж за Романа. И дело даже не в его, Ивана, переживаниях по этому поводу, а в том, что Марина была бы несчастна.

Какое Роман имел право на то, чтобы обижать Марину? Какое он имел право на то, чтобы угрожать Ивану? Начальник жизни нашелся! Про Нефтепром он, видите ли, узнал. А кто этот Неф-тепром два года окучивал, он спросил? Прибыль это сулит огромную! Да он-то какое отношение к ней имеет? Фирму он свою никому не отдаст! Да какая она ему своя? И куда он ее засунул бы себе, если бы Иван ушел?

Все в жизни Ивана и Марины могло бы быть иначе, если бы Роман не встрял самым подлым образом между ними и если бы он не заморочил ей голову. Все было так противно, так неестественно, что у кого угодно нервы начали бы пошаливать. Не могла Марина не чувствовать, не понимать, что не нужна она Роману. Чувствовала и понимала, но старалась себя обмануть. Но глуповато было рассчитывать на то, что Иван будет оберегать этот обман и потворствовать несправедливости.

Иван надеялся, что после смерти Романа (грешно так говорить, но ведь так оно и есть) Марина все поймет, простит и вернется к нему.

У Ивана была дурная привычка сравнивать своих женщин друг с другом. Причем объективные критерии в расчет не принимались. Более того, резкой критике подвергались свои же прежние пристрастия. То, что ему раньше нравилось в Ирине, теперь, в лучшем случае, казалось чем-то обыкновенным, а то и противным. Допустим, длинные волосы бывшей жены не шли ни в какое сравнение с короткой стрижкой Марины, хотя каких-то пару лет назад Иван категорически настаивал на том, что у женщины ОБЯЗАТЕЛЬНО должны быть длинные волосы: Теперь же ему казалось, что короткая стрижка Марины — предел мечтаний и любований. "Не надо, не отращивай волосы, а то они будут повсюду — на подушке, в супе, все щетки для волос будут забиты", — говорил он Марине, а Ирине однажды, на исходе их совместной жизни, предложил: "Может, пострижешься коротко?", чем поверг ее в глубочайшее изумление.

До Марины ему нравились женщины маленькие. Сейчас субтильность бывшей жены казалась ему почти дефектом. Но не это, разумеется, явилось причиной их развода. Иван не склонен был называть вещи своими именами и обнажать истинные причины своего ухода. Дело в том, что ему было очень важно чувствовать себя, что называется, "хорошим человеком". Он совершенно не терпел угрызений совести, и каждому своему поступку искал «правильное» объяснение. С годами он научился мастерски заговаривать самому себе зубы и укрощать чувство вины. Для этого надо уметь объяснять свои поступки. Можно, конечно, признаться себе, что ушел от жены потому, что полюбил другую женщину. И к чему это приведет? Тебя сразу переведут в разряд подлецов, и будешь мучиться, страдать, ходить с поджатым хвостом, оправдываться. Так не лучше ли ОБЪЯСНИТЬ, что жить с женой больше не было никакой возможности, сделать упор на ее ошибки, которых в принципе не может не быть, — каждая жена делает что-то не то и не так.

Вот Ирина, например. Не она ли не принимала в расчет его интересы и желания, не она ли просто не задумывалась о том, чего он там хочет и чего ему надо. Она навязывала ему свои ценности и заставляла жить по своим правилам. Сколько можно это терпеть! Она свой ресурс распорядителя его жизнью выработала, вычерпала до капельки, ничего не осталось. Слишком жадно хлебала, и все, что на жизнь было отведено, истребила за пятнадцать лет их совместной жизни. Пусть теперь сама попробует. Если хочет самостоятельно принимать решения, пусть самостоятельно с последствиями этих решений возится.

Впрочем, все эти объяснения сгодились бы лишь на крайний случай, если бы Иван не придумал более убедительного повода для своего ухода. Потому что всегда лучше и доходчивее прикрыться серьезным грехом той женщины, от которой ты намерен уйти. Тогда уйти удастся героем, страдальцем, потерпевшим и глубоко оскорбленным. Вот он я — весь раздавленный горем и униженный. Жалейте меня скорей.

Детектив, которого наняла Ирина для слежки за Иваном, с готовностью, всего за 500 долларов согласился вывести саму Ирину на чистую воду. Он все разузнал, проследил, составил график ее встреч с любовником Геной и своевременно доложил.

— Приезжайте, Иван Иванович, — заговорщицки дыша в телефонную трубку, сказал он, — пора.

Дверь квартиры, где проживал бывший трудный подросток Геннадий Попов, можно было бы открыть и гвоздем, но детектив, демонстрируя высокий профессионализм, достал из сумки целую связку отмычек. Вошли они вовремя. Ирина, совершенно голая, сидела на кровати и ела яблоко. Геннадий, тоже безо всяких признаков одежды, стоял у окна и курил. Детектив сиротливо прятался за спиной Ивана, вероятно, смущаясь не столько увиденным, сколько встречей со своей бывшей клиенткой, по отношению к которой он повел себя как последняя продажная сволочь.

— Да-а, — голос у Ивана дрогнул, и он присел на табуретку у двери, в том смысле, вероятно, что ноги его не держали, — а я не верил до последнего.

Детектив вздрогнул и покраснел. Как человек высоконравственный и глубоко принципиальный, он с трудом переносил лицемерие: ему-то было хорошо известно, что Иван не просто «верил», но и всячески торопил с разоблачением любимой жены.

Ирина, не без труда взяв себя в руки, обратила весь свой гнев, разумеется, на детектива.

— Подлец! — крикнула она. — Жалкий предатель!

Иван между тем все глубже погружался в тоску.

— Почему ты ничего не сказала мне сама? Не-Ужели ты думала, что я не пойму?

— Что я должна была тебе сказать? — взвизгнула Ирина.

— Что любишь другого. — Иван ткнул дрожащим пальцем в голого и уже синего от страха Геннадия. — Вот его.

— Люблю?! Да ты с ума сошел! Если мне и было что тебе сказать, так это то, что ты ко мне равнодушен, что не спишь со мной, что растрачиваешь свою вот эту вот энергию черт знает где и черт знает с кем!

— Ах, так я же еще и виноват! — вот тут Иван возмутился совершенно искренно. — Ну ничего себе!

И, красиво и скорбно поднявшись, вышел из квартиры, оставив бедного детектива на растерзание жены. Теперь уж точно бывшей.



Глава 8. ВАСИЛИЙ | Тело в шляпе | Глава 10. АЛЕКСАНДРА