home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 23. ВАСИЛИЙ

Старший оперуполномоченный Коновалов решил обратить пристальное внимание на сложные межличностные отношения, сложившиеся под крышей дома творчества, именуемого в просторечии пионерским штабом. Версия о том, что оба убийства явились результатом сектантских разборок внутри этого замечательного коллектива, не очень нравилась капитану своей иллюзорностью, но отметать ее было бы неэкономно, поскольку другие версии были еще хуже.

Разрабатывать штаб Василий начал с кожно-венерологического диспансера Западного округа Москвы. В практике оперупрлномоченного, правда, не было случаев, чтобы убивали за заражение триппером, но Василий был искренно убежден, что подобный мотив для убийства вполне обоснован.

— Ты бы убил, если бы тебя пристроили на лечение в КВД? — спросил Василий у Леонида.

— Убить — не убил бы, но руки бы чесались, — ответил тот. — И типун тебе на язык.

— По-моему, при таких заболеваниях не руки чешутся, а что-то другое, возразил Василий.

— Да? — Леонид недоверчиво прищурился. — А что другое — не знаешь?

— Вот как раз еду выяснять. Вернусь — расскажу.

— Хорошо. На телефонные звонки я буду отвечать, что ты в кожно-венерологическом диспансере, — пообещал Леонид.

Василий недобро улыбнулся:

— В особенности, Леня, не забудь докладывать об этом лицам с женскими голосами. — Лечащим доктором женской части пионерского штаба оказался Шнейерсон Лев Маркович. Похоже, визит капитана из МУРа доставил ему бездну удовольствия.

— Давно пора, — говорил он, потирая живот, — давно пора МУРу подключиться к благородной деятельности кожно-венерологических диспансеров. Мы ведь тоже своего рода розыскники — бегаем за болезнью, ищем концы, стремимся искоренить ее в зародыше. И без милиции нам приходится туго.

Василий в ответ пообещал сделать все возможное для искоренения опасных болезней силами правопорядка. Благодарный Шнейерсон, в свою очередь, охотно извлек истории болезни членов пионерского штаба и изъявил готовность ответить на любые вопросы.

— Да, лечил, как же, около года назад. Вот они все, голубчики. Что могу сказать? С такими пациентами работать одно удовольствие. Видите ли в чем дело болезнь, с которой мы теперь будем бороться совместно с вами, имеет тенденцию расползаться в разные стороны. Самое трудное — быстро восстановить цепочку и найти всех носителей. Но попробуй убедить в этом больного! Кто-то скрывает свои связи, кто-то не знает ни телефона, ни адреса, ни имен тех, кого заразил. В результате число заболевших растет в геометрической прогрессии. С вашими пионерами все было не так. Они честно, без утайки, назвали всех, и, я вас заверяю, дальше болезнь уже не пошла.

— Ну, слава богу, — облегченно вздохнул Василий. — Прямо камень с души!

— Удивительные люди! — продолжал Шнейерсон. — Высокие, высокие отношения. Вас интересует, кто кого заразил? Сейчас нарисую. Сначала Оленька Мальцева, кстати, прелестная девушка, прелестная. Если бы не годы, я бы сам…

— И вас не пугает ее… диагноз? — спросил Василий.

— Голубчик мой! О чем вы говорите? Я ручаюсь за качество нашей работы. Если мы беремся лечить, то вылечиваем до конца, уж будьте уверены.

— Понимаю. Итак, она была первой.

— Да. Она заразила некоего Гарцева. Он — двоих: Грушину и Морозову. Она, Морозова, Попова, а он — .Кусяшкину…

— Кого?

— Кусяшкину. Ирина Кусяшкина, 62-го года рождения, трое детей, проживает…

— Знаю. С ума сойти! — Василий даже в ладоши хлопнул.

— Не нападайте на девушку, она, похоже, случайная жертва.

— А остальные — закономерные? Или — не жертвы?

— В каком-то смысле закономерные, если иметь в виду их отношения. Когда все со всеми спят, трудно сохранить стерильность. Если один член семьи заболел гриппом, вероятность заражения остальных очень велика.

— Семья — аналогия, наверно, правильная, только их-то скосила не воздушно-капельная инфекция, — глубокомысленно заметил опер.

— Милый мой! Не чиханьем и кашляньем одним жив человек. В наше время… кстати, вы соблюдаете правила предосторожности? Сейчас в Москве опять начинается эпидемия. Опять же — звэри (он особо выделял звук Э в этом слове), звэри опять пошли.

— Кого же вы так неласково? — задал Василий не праздный вопрос, потому что сотрудники МУРа тоже весьма активно использовали термин «звери», но, как оказалось, совсем не в том смысле в каком его используют отечественные венерологи.

— Лобковую вошь, — охотно разъяснил Лев Маркович. — Пакостная, я вам доложу, штучка. Остерегайтесь, юноша, я серьезно (он опять хохотнул), очень серьезно вам говорю.

— Да-а, разумеется.

— Молодцом! А то ведь знаете…

— Не пугайте меня, доктор, а то, не ровен час, совсем завяжу с этим делом. И так не злоупотребляю. — Василий в восемнадцатый раз оглянулся и с ужасом посмотрел на стоящее в углу гинекологическое кресло. Он вообще-то к мебели относился критически, шкафов, например, терпеть не мог, а уж то, что стояло в углу…

Шнейерсон опять расхохотался.

— Нет, ни в коем случае. В жизни так немного радостей — выпить, вкусно поесть и все, что по нашему профилю.

— Хорошо бы только без вашего участия. Шнейерсон опять затрясся в приступе хохота, закашлялся даже:

— Ну почему же? Всегда милости просим. Старший оперуполномоченный ткнул пальцем в неполюбившееся ему кресло:

— Да я вам всю мебель переломаю, так что не настаивайте. — Шнейерсона просто скрутило от смеха. — И все же, доктор, как они вам показались? Мне интересна их реакция друг на друга — сильно они негодовали по поводу своих заразите-лей?

— Да нисколько. Самая дружелюбная реакция. В том смысле, что "чего в жизни не бывает". Милейшие, я вам говорю, люди.

— А вот Эта вот Кусяшкина… — подсказал Василий.

— Эта — стерва. Она, наверное, единственная из них, кто сильно переживал. И на Попова своего, который ее заразил, сильно гневалась. Я ее все успокаивал — зачем так переживаешь? Ты — девушка свободная, не замужем. Вот если бы неприятности с мужем возникли, тогда стоило расстраиваться.

— Лечиться у вас — сомнительное удовольствие, — гнул свое опер.

— Не скажите! У нас хорошо, чисто, быстро, качественно.

— Ее мужа вы не привлекали?

— Это вы привлекаете. Мы — помогаем. Нет, не вызывали ее мужа, бывшими браками мы не интересуемся. Для нас важны свежие связи.

— Хорошо, так как там дальше шел процесс заражения?

— Так, на ком мы остановились? Ага, Попов вывел нас на Агапову.

— То есть заразил ее?

— Нет, она уже была больна по причине связи с Камраевым.

— А этого — кто?

— А этого — Мальцева.

Кошмар. И так далее, и в том же духе. Минут через пять Василий окончательно запутался и предпочел срисовать схему доктора с тем, чтобы поработать с ней в более спокойной, нежели кож-но-венерологический диспансер, обстановке, а именно — в тиши собственного кабинета.

Расставшись со Шнейерсоном, он отправился к Ирине Кусяшкиной. Зачем? Затем, что обиженные люди — находка для следствия. Они всю подноготную, всю гадость с радостью выбалтывают. К тому же она — бывшая жена фигуранта, а раз бывшая, то, стало быть, и на него обиженная. Пусть закладывает мужа. Не замыкаться же, в самом деле, на бедной пионерке Люсе, связи нужно расширять. Хотя слово «связи» после посещения КВД Василию не нравилось. Слово «контакты» он тоже отмел. На тридцать пятом году жизни старший оперуполномоченный, наконец, узнал, что в его лексиконе таких вот словечек "с душком" больше, чем достаточно. Знакомства — вот!

Он ехал знакомиться с бывшей женой главного фигуранта.

Ирина Кусяшкина, вопреки ожиданиям опера, была с ним не очень любезна, но ровно до того момента, пока он не извлек из сумки схему доктора Шнейерсона.

Увидев ее, она закрыла дверь в кухню, где, собственно, и проходила беседа, и сменила гнев на милость.

— Надеюсь, вы не будете злоупотреблять этими сведениями? Вы же тоже не вправе разглашать врачебную тайну? — то ли спросила, то ли приказала Ирина.

— Конечно-конечно, — горячо заверил ее Василий, — хотя… Мне бы хотелось некоторых пояснений.

— Каких?

— Могли ли у кого-нибудь из вашей компании…

— Нашей? — Ирина поджала губы.

— Я имею в виду пионерский штаб, — разъяснил Василий.

— Это не моя компания.

— Хорошо, но вы все оказались жертвами одной беды, то есть одной болезни.

— Да.

— Серьезные обиды были? Никто никому не собирался отомстить за это? Ведь убитый Гарцев тоже кого-то там заразил.

— Ну он же не первый. Если на кого можно было обижаться, то на Олю. Но ее, кажется, никто не убивал и не пытался. Потом — это же все давняя история, год прошел. Если уж убивать, то по свежим следам, правда?

— Правда. А сам факт измены своему партнеру никого не мог обидеть?

— В штабе не мыслят такими категориями, как «измена».

— Но ведь есть же постоянные партнеры, любовники… или, ну как там у вас это называется.

— Не у вас, а у них. Да, есть. Но то, что вы называете изменой, зазорным не считается, — объяснила Ирина.

— То есть в присутствии своей постоянной подружки некто А договаривается с другой девушкой, некой Б… — Василий с детства привык, что сложные вещи можно понять только при помощи простых примеров.

— Зачем — в присутствии? И зачем договариваться? Так складывается. Скажем, некие С и Д возвращаются из похода, но у них нет горячей воды. Их подружки едут по домам, потому что их не пугает перспектива мытья из тазика. А С и Д едут к штабистке Г, потому что у нее как раз горячая вода есть. Там она их моет…

— Она моет? — переспросил оперуполномоченный.

— Ну, спину потереть, полотенце принести, и в процессе у них возникает идея…

— Понятно. А она не возражает? Штабистка, я имею в виду.

— А почему бы она должна возражать? Они же такие верные друзья, помните песню: "И идут по жизни вместе верные друзья"? Зачем же отравлять жизнь близким? Что, ей трудно, что ли? Может, даже приятно, потому что у нее, например, вообще нет постоянного молодого человека или есть, но он в отъезде.

— А если их девушки потом узнают? — Василий вдруг понял, что он — дитя невинное и полный профан в вопросе взаимоотношений полов. Кто бы мог подумать!

— Что значит — если? Конечно, узнают. Эти же С и Д им все расскажут, надо же поделиться впечатлениями.

— И что — все такие? — скорбно спросил Василий, раздавленный сознанием собственной неполноценности и инфантильности.

— Нет, не все. Вот пассия моего мужа была не такая.

— Грушина?

— Грушина.

— Однако в схеме доктора…

— Так она ж от своего любимого жениха, от Ромочки, такой подарок получила.

— И — не расстроилась?

— Расстроилась. Но это все произошло на заре их романа, и он наврал ей, что подцепил эту заразу ДО их любви.

— Почему — наврал? Может, так оно и было…

— Потому наврал, что Рома с Олей как до, так и после регулярно… общались, — злобно перебила Ирина.

— И вы полагаете, что искать убийцу среди членов этой сексуальной секты не стоит?

— Не знаю. Во всяком случае, не из-за гонореи. Все же обошлось, всех вылечили, все помирились.

— Вы так хорошо осведомлены о нравах этой общины, потому что поддерживаете отношения с Геннадием Поповым?

— Ну вот это, знаете ли, точно мое личное дело. Или я должна спрашивать у милиции, с кем мне поддерживать отношения, а с кем — нет?

— Боже сохрани, — Василий замахал руками.

— И почему вы ко мне обращаетесь с этими вопросами? Уверяю вас, о пионерском штабе я знаю гораздо меньше, чем другие. Мои контакты с ними были весьма эпизодическими. Кроме того, я вообще не понимаю, при чем тут я. Даже к бывшему своему мужу я имею весьма опосредованное отношение, а уж к его компаньону — тем более.

Кусяшкиной, судя по недовольному выражению лица и ледяному тону, беседа удовольствия не доставляла, и затягивать ее она не стремилась, Василий, хотя в деликатности его. вряд ли кто мог обвинить, на этот раз проявил уступчивость и, загадочно улыбаясь, распрощался. Но перед тем как покинуть собеседницу, и для того, чтобы жизнь ей медом не казалась, Василий, спросив разрешения хозяйки дома, позвонил в МУР. Трубку снял Леонид, как и было задумано.

— Лейтенант? — строго начал старший оперуполномоченный. — Только что мною были получены сведения чрезвычайной важности, так что приказываю вам никуда не отлучаться и ждать дальнейших указаний.

Ирина Кусяшкина изумленно вытаращила глаза.

— Анализы подтвердили наши худшие опасения? — уточнил Леонид, который был уверен, что Василий все еще в КВД. — Кстати, за истекший после вашего отбытия период вами интересовались шестнадцать девушек и женщин, три с приятными и тринадцать — с противными голосами. Получив сообщение, что вы на процедурах у венеролога, все звонившие обещали больше вами не интересоваться.

— Отлично, лейтенант, результат меня радует. Только бы не обманули.

— Не любишь ты женщин, капитан, ой, не любишь.

— Думаю, после сегодняшнего посещения спецучреждения это чувство может перейти в хроническое. И вам, лейтенант, советую, — сказал Василий строго и добавил: — Над чем сейчас работаете?

— Над письмами Кусяшкину, капитан. Разрешите продолжать? Знаете, как в этой жизни бывает? Подумаешь о чем-то, а лучше, то есть — хуже того, произнесешь вслух по неосторожности слово, а оно начинает множиться, разрастаться, вцепляться в горло. Вот сказал Леонид: «письма» — и тут же получил. Пока Василий добирался до МУРа, в свежей почте было обнаружено и положено на стол старшего оперуполномоченного письмо от "гражданина России, верного идеалам революции". Копия, как явствовало из послания, была разослана в редакции "центральных газет". Надеяться на то, что газеты проигнорируют письмо неизвестного, не приходилось. А писал он буквально следующее: "Бездействие правоохранительных органов вынуждает нас защищаться самостоятельно и защищать русский народ. Преступники, наводнившие компьютерами страну, наносят колоссальный вред людям, а органы, правопорядка закрывают глаза на их злодеяния. Впрочем, это неудивительно, потому что сами прокуроры и следователи оказались под колпаком у злодеев, и воротилы компьютерного бизнеса полностью подчинили себе правоохранительную систему, заполонив компьютерами все следственные управления. Зачем это делается? Затем, чтобы можно было их зомби-ровать и оболванивать государственных служащих. Поэтому нам ничего другого не остается, как защищаться своими силами. Мы спасем и вас, и себя. И пусть знают те, кто встал на преступный путь оболванивания собственного народа, что им не жить! Тем более порочно наживаться на этом! В то время как люди теряют разум и дети сходят с ума от дебильных компьютерных игр, такие люди, как Гарцев и ему подобные, наживают миллионы долларов и жируют на народной беде. Гарцев был первым, и это только начало. Мы вытравим эту гадость из нашего отечества, мы освободим народ из заточения компьютерных сетей. Следующей казни ждите на этой неделе! Патриоты".

Письмо пришло на Петровку и было расписано МУРу и ФСБ. Но ни Василий, ни Леонид не верили, что за этим «признанием» может скрываться серьезный террор. Не верили, что называется, во вред себе, потому что сейчас для них не было бы большей радости, чем отдать дело Гарцева чекистам.

Василий брезгливо отодвинул письмо безумного патриота в сторону.

— Лень, запроси для очистки совести последние сводки, — попросил он. Сколько там они компьютерщиков удавили?

— Уже, — широко улыбнулся Леонид. — Ты будешь очень смеяться, но сегодня заявлен в розыск вице-президент фирмы «Дугус», торгующей компьютерами. Вчера уехал из дома и не вернулся. Ни его, ни машины.



Глава 22. ИРИНА | Тело в шляпе | Глава 24. ИВАН. Три года назад