home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4.

Им предстояло ждать 24 часа, пока радиоактивность Земли спала под абсорбирующим влиянием выделенных из пыли химикалиев.

Когда показания счетчиков стали уже незначительными, Перри Родан первым покинул корабль. Это произошло тихо и без какого бы то ни было ликования.

Они молча подали друг другу руки и посмотрели друг другу в глаза. Совершенно очевидно, что они были первыми людьми, когда-либо ступавшими на лунный грунт.

Посадочная нога номер четыре была повреждена во время сильного удара. Помимо этого, «Стардаст» не имел серьезных повреждений. Двигатель пока еще нельзя было проверить из-за излучения. Короткий пробный пуск показал, однако, абсолютно безупречную работу. Крепежные устройства также, казалось, были целы.

Большой электрический станок тоже работал безукоризненно. Реактор действовал точно, а комбинированные воздухообменные установки и кондиционеры функционировали безупречно.

Повреждения арматуры можно было устранить. Хуже обстояло дело с деформацией нижней телескопической трубы опоры четыре. Ее нужно было демонтировать и обрабатывать с помощью специальных приборов. Реджинальд Булль оценил продолжительность работ как минимум в шесть дней. Мольвединовая сталь была очень трудно обрабатываемым металлом.

«Мы прорвемся! — сказал он. — Это будет стоить пота и тяжелой работы, но мы прорвемся».

Спустя около 36 часов после вынужденной посадки они вынесли из грузового отсека свернутую в рулон большую палатку из искусственного волокна.

Содержания небольшого баллончика сжатого воздуха было достаточно, чтобы надуть эту специальную палатку, превратив ее в прочную, как сталь, конструкцию. Отсутствие внешнего давления имело и свои преимущества.

И вот длинный павильон, тщательно закрепленный анкерным креплением, стоял на прочном грунте. Его отполированные до зеркального блеска наружные поверхности отражали ясный солнечный свет. Они собирались установить кондиционер и встроить шлюзовой отсек. Пока воздух был только в перегородках палатки. Эта конструкция была испытана на Земле в условиях, приближенных к естественным. Опасными могли быть для нее только метеоры, больше ничего.

Самым простым было рассчитать место ее установки. Поскольку после многочисленных облетов вокруг Луны в распоряжении имелись прекрасные специальные карты, они смогли безошибочно сделать выбор места.

Кроме того, «Стардаст» осуществил посадку почти в 82 км за Южным полюсом Луны. Солнце выглядело отсюда, как лунный серп. Оно как раз выглядывало из-за близкого горизонта Луны.

Кратеры поблизости от места посадки были известны и зарегистрированы. Точно так же, как и небольшое плато между двумя кольцевыми валами. Просто невероятно, что ракета по воле слепой случайности опустилась на грунт именно здесь. Точно так же она могла бы сесть между крутыми зубцами скал Кольцевых гор. Тогда они, наверное, погибли бы.

Земли не было видно. Она висела далеко по ту сторону горизонта, так что ни о какой радиосвязи нечего было и думать. Родан движением руки отмахнулся от этих трудностей. Никто на борту корабля не желал сдаваться. Только Флиппер притих.

Родан в полном молчании отметил этот внушающий опасение факт. Флиппер слишком часто думал о своей жене и о будущем ребенке. Эта была причина для беспокойства, заставлявшая серьезно волноваться. Родан решил уделять великану особое внимание.

Перри Родан оглянулся вокруг. Он делал это медленно и осторожно, поскольку, несмотря на тяжелое снаряжение, весил значительно меньше, чем на Земле. Здесь любое тело составляло лишь шестую часть своего земного веса.

Родан стоял на одной из многочисленных вершин Кольцевой горы. Внутри крутые отвесные стены спадали к плоскому дну кратера, ровная поверхность которого была опять-таки изрыта двумя меньшими по размеру воронками. Это характерные признаки попадания метеоритов, против которых безвоздушное небесное тело было беззащитно. И все это в течение миллионов лет!

Примерно на 400 м ниже в космос устремлялось острие «Стардаста». Ярко светился серп видимого над горизонтом солнца. На полностью освещенной задней стороне порода уже вновь поглощала тепло. Здесь же, вблизи от зоны, разделенной на две световые части, было еще относительно сносно.

Родана не очень беспокоили эти обстоятельства. Опасности и трудности были очень хорошо известны, так что к ним можно быть готовым. Техническое совершенство позволяло многое и многое из того, что даже спустя 20 лет после этого представлялось еще очень проблематичным.

Космический костюм Родана был в порядке. Он с довольным видом устремил взгляд на безотрадный ландшафт.

Эта область была не так сильно рассечена расщелинами и трещинами, как другие области Луны. Тем не менее и здесь не было никакой жизни. Резкий контраст между ярким солнечным светом и глубокой темнотой очерчивал ландшафт ужасающими контурами. Здесь не было тени в обычном смысле этого слова, не было перехода от солнечного света к мягким сумеркам.

Там, куда лучи уже не попадали, сразу, без всякого перехода, наступала ночь. Связывающая воздушная оболочка отсутствовала. Температуры были экстремальными.

Далеко отсюда, уже не видимые из-за близкого горизонта, лежали известные очертания полярной области. Это было причиной того, почему Перри Родан занял пост на возвышающемся кольцевом валу.

Был один, не вписывающемся в ландшафт объект, о котором нечего было сказать. «Стардаст» и сверкающая, словно зеркало, надувная палатка хотя и являлись чужеродными телами, но с ними он был хорошо знаком. Так что они были здесь к месту.

Еле заметная улыбка тронула его губы. Он скептически спросил себя, по какому праву он сделал такое заключение. И пришел к выводу, что речь тут идет всего лишь об обычной человеческой самоуверенности. То, что человек завоевал, он привык считать своей собственностью. Так что «Стардаст» вписывался в ландшафт!

Родан тихо засмеялся, поймав себя на этих мыслях. Неожиданно в маленьком громкоговорителе его сферического шлема послышался треск. Раздался взволнованный голос.

«Что случилось? — гремело из прибора. — Перри, в чем дело? У тебя трудности?»

Родан молчал.

«Перри, отвечай же! Что случилось?» — закричал Булли громче. Конечно, через включенное переговорное устройство Родана он слышал его смех.

Раздалось ругательство, а потом хриплый кашель.

«Он стоит на лунном кратере в гордом одиночестве и смеется, — сказал Булли возмущенно. — Ты слышал, Флиппи? Он стоит там наверху и смеется».

«Это уже что-то, — послышался в переговорном устройстве другой голос. — Я уже полчаса безуспешно пытаюсь всеми десятью пальцами почесать свою страшно зудящую спину. Не тут-то было, мой дорогой! Именно там, где я хотел бы почесаться, висят трижды проклятые баллоны с кислородом».

Родан слегка повернул назад регулятор громкоговорителя. Голос Булли мог бы разбудить мертвого.

«Перри, какой там наверху воздух?»

«Здесь гроза», — сухо ответил Родан.

Булли удивленно замолчал. Это был своеобразный юмор Родана.

«Потому что на Луне воздух очень сильно заряжен», — добавил он.

«Ага, это следовало бы знать».

«Именно это я и имею в виду. И поскольку я очень стараюсь даже на Луне выражаться прилично, я скажу сейчас не о воздушной линии, а о „прямой зрительной линии“. Итак, мой друг, насколько я, по вашей оценке, удален от вас по прямой зрительной линии?»

«На 852 метра, — пробился веселый голос доктора Маноли. — Я как раз сижу перед радиозондом, с помощью которого могу измерить тебя с точностью до сантиметра. Неплохо, а?»

«Более чем, — засмеялся Родан. — О'кей, Булли, вот задание для тебя. Я прошу, чтобы оно было выполнено чисто и точно. Возьми свои магнитные диски, установи зеркальный визир на десятикратное увеличение, удаление 850, и запусти половину магазина на большой обломок скалы, который выглядит, как голова великана. Примерно в 50 метрах слева от меня. Понял?»

Указание было кратким. Родан не признавал излишних пояснений.

«Понял, — кратко подтвердил Булли. — Можно спросить, что означает сия шутка?»

«Я редко шучу серьезными вещами. Я хочу знать, как действуют в миниатюре ракетные снаряды. Меня интересуют ударная сила и бризантность. Начинай и точно проследи, как действует обратный удар при здешних условиях гравитации».

«Вообще никакого обратного удара, — сообщил Булли. — Каждый выстрел обладает собственным рабочим зарядом по принципу реактивного движения. Гильз нет. Снаряд и воспламенительный состав вместе шипят от этого. Скорость на входе 2480 км/с. Отдачи быть не может. Точный и надежный выстрел. Я получил подробную информацию».

«Отлично, — усмехнулся Родан. — Начинай, но не спутай меня с куском скалы».

Булли засмеялся. Флиппер молча наблюдал за ним, когда он поднимал с пола тяжелое, мощно действующее оружие с коротким ложем и сверхтолстым стволом. Ясный приказ Родана прозвучал в том смысле, что «Стардаст» можно покидать только с оружием в руках.

Реджинальд Булль остановился перед полуготовой надувной палаткой. Подальше, в стороне, на удалении почти 30 метров, в лунном небе возвышалась ракета.

Он тщательно установил зеркальный визир. Десятикратное увеличение. Удаление 850 м.

Загорелась красная отметка электрической пусковой системы зажигания. Первый снаряд проскользнул в камеру зажигания ствола. Снаряды нового типа имели относительно малый калибр в шесть миллиметров. Они были длиной с палец, а их бризантность огромной.

Булли помедлил несколько секунд. Цель находилась на очень большом удалении, хотя в световом визире и становилась постепенно ближе.

«Давай же! — торопил Родан. — Чего ты ждешь? Представь себе, что этот каменный чурбан мешает нашему телеуправлению. Ну?»

Булли громко выругался. Он, наконец, понял, чего добивался Родан. Эксперимент наполнился глубоким смыслом.

«На первые десять выстрелов я включаю на одиночный огонь, с твоего позволения! — чопорно возвестил он. — Посмотрим сначала, как у меня пойдут дела со шприцем!»

«О'кей. Начинай».

Булли прислонил ложе оружия к плечу.

В сильно увеличенном визире появилась каменная глыба. Булли подумал о том, что разделяющее их расстояние не имело значения для невероятно быстрых снарядов. Усиление входа вряд ли требовалось. Тем более, что при малой силе тяжести спутника Земли траектория полета должна была быть почти прямой линией. Визир был сконструирован именно для этих условий. С таким же успехом Булли мог бы выстрелить на расстояние в несколько километров. Вероятность попадания была очень высокой.

Флиппер затаил дыхание, когда Булли коснулся контакта зажигания. Но не последовало вообще никакого шума. На Земле был бы слышен резкий свист и выходной хлопок. Здесь же выстрел произошел в мертвенной тишине.

Только из овального выхлопного отверстия короткого ствола вылетели светлые язычки пламени. И тут же погасли. Казалось, будто ничего не произошло.

Булли был немного озадачен.

«Ты что-нибудь заметил? — спросил он, затаив дыхание. — Черт возьми, к этой странной стрельбе нужно еще привыкнуть. Я ничего не почувствовал».

«Зато я почувствовал, — сухо ответил Родан. — Осколки камня долетели и до меня. Снаряд был здесь раньше, чем ты успел правильно согнуть палец. Непостижимо быстро. Дырка в каменной глыбе получилась 30 сантиметров шириной и такой же глубины. Неплохо! Это ведь гранит. Попробуй длинной очередью. Оружие стреляет точно».

Булли выпустил очередь. В глаза ударили светлые язычки выхлопного пламени ракетных снарядов. С того места, где стоял Родан, был виден светлый, светящийся белым след от снаряда. Это были пылающее частицы твердого топлива маленьких снарядов.

Когда они ворвались в глубокую темноту рядом со скалой, там появилась пылающая линия. Магазин Булли был пуст раньше, чем он успел правильно оценить ситуацию.

От каменной глыбы остались только жалкие осколки. Взлетев вверх, они медленно падали обратно на грунт.

Родан имел возможность как следует проследить за взрывами. Они были бесшумными и без ударной волны.

«Достаточно, — объявил он кратко. — Милые игрушки дал нам отдел оборудования, должен я сказать. Как долго ты выпускал очередь, Булли?»

«Может быть, две секунды, — гласил удивленный ответ. — Но магазин пуст! Слушай, 90 выстрелов за одно короткое мгновение!»

«Точно. Скорость огня составляет около 50 выстрелов в секунду. О'кей. Испытание окончено. Я спускаюсь. Эрик, как у тебя дела с едой?»

«Можете идти. Я постарался».

Перри Родан еще раз огляделся вокруг. Затем поскользил вниз. Широкими скачками он легко преодолевал трещины в грунте и прочие неровности. Для человека, привыкшего к невесомости в космосе, гравитация Луны не представляла никакой неожиданности.

Двадцать минут спустя он появился у надувной палатки. Монтаж шлюзового отсека был окончен, кондиционер подключен к большому агрегату космического корабля.

«Заполнение потребовало нескольких литров жидкого кислорода, — объяснил Флиппер. — Стоит ли расходовать на это драгоценный газ? Я спрашиваю себя, не потребуется ли он нам в один прекрасный день для центрального поста управления „Стардаста“. Наш запас ограничен».

Родан стоял перед ним, выпрямившись во весь рост. Флиппер был выше этого человека еще на несколько сантиметров.

«Флипп, не создавай себе ненужных забот. Ремонт посадочной опоры требует большого мастерства. Я не хотел бы иметь на себе неудобный космический костюм, когда мы будем работать с мольвердиновой сталью. Я не хочу также стоять в этой зияющей пустоте».

Флиппер посмотрел на темное лунное небо.

«Я просто так подумал, — пробормотал он с улыбкой отчаяния на губах.

«Ты подумал о своем возвращении на Землю, правда? — спросил Родан спокойно. — О ребенке, так?»

Флиппер молчал, плотно сжав губы.

«О'кей, мы все понимаем. Но тебе не следует слишком часто об этом думать. Наш план утвержден. Мы достаточно долго его пережевывали. Мы не отправимся в разведывательный полет, пока не приведем „Стардаст“ в полный порядок. Мы не можем рисковать, совершая взлет с коротким разбегом и последующей посадкой по ту сторону полюса, потому что поврежденная телескопическая нога не выдержала бы повторной нагрузки. Конечно, мы могли бы подняться в высоту на несколько километров и коротким обходным маневром попасть на прямую визирную линию Земли. Но тогда опять-таки, как я уже сказал, нужно было бы осуществлять посадку. При этом можно было бы настолько серьезно повредить „Стардаст“, что с помощью имеющихся на борту средств мы уже не смогли бы привести его в порядок. В этой ситуации я все-таки хотел бы задать вопрос, должны ли мы расходовать кислород для наполнения надувной палатки. Пока мы еще можем это сделать, ясно?»

Родан невыразительно улыбнулся. Флиппер все еще всматривался в космос.

«Абсолютно ясно, — повторил он, как эхо. — Но тут встает другой вопрос! Не лучше ли было бы сразу же взять старт на обратный полет? Почему мы должны мучиться с ремонтом посадочной опоры? Посадка на Земле осуществляется с помощью несущих поверхностей. Мы сядем с помощью шасси. Тогда не будет иметь никакого значения, повреждена нога или нет. Мы в любом случае приземлимся».

Он опустил глаза.

Родан не терял терпения. Только чуть повысил тон.

«Флипп, твое предложение было бы, конечно, осуществимым, если бы оно не было равносильно дезертирству. Я хочу сказать одно: мы должны выполнить задание и поломанная посадочная нога не вынудит меня к старту. Кроме того, у меня такое скверное чувство, словно нашему прибытию в космос кто-то мешал. Тут кроется что-то, что нужно выяснить в первую очередь».

Флиппер тотчас же взял себя в руки.

«Забудь мои слова, — сказал он. — Это была только идея. После еды мы узнаем, где искать передатчик помех. Основные данные я рассчитал. Я потом введу их в электронику».

«Сгораю от любопытства, — кивнул Родан. — Хорошо, посмотрим, что там состряпал наш медик».

В шлемофонах раздался громкий возмущенный вздох. Доктор Маноли пространно объяснил, почему и как кулинарное искусство больших мастеров было сродни обычному освоению химических процессов. Звучало красиво, но что-то тут было не так.

У зоны посадки, еще слегка излучающей радиоактивность под двигателем «Стардаста», Родан остановился. Перед ним висел крупноячеистый транспортный контейнер развернутого грузоподъемника. Длинная рука крана торчала из большого открытого шлюза грузового отсека. Он находился непосредственно под жилым помещением. Родан отказался от того, чтобы использовать раскладные перекладины приставной лестницы вдоль обшивки корабля. Под широко расставленными посадочными ногами они плотно подошли бы к двигателю с сильным повторным излучением.

«Кому-то придется пока отказаться от предстоящего удовольствия, — заявил Родан. Он посмотрел на обоих мужчин.

«Эй, Булли, не будешь ли ты так любезен взять на себя пока наружное наблюдение. Я сменю тебя через полчаса. Здесь наверху на склоне есть хорошее местечко. Как следует осмотрись вокруг. Мы будем на радиотелефонной связи».

Реджинальд Булль не издал ни звука. Он все понял по голосу Родана. Как бы ни был командир корабля спокоен внешне, внутри его одолевало беспокойство. Уходя с оружием наготове, Булли сказал, растягивая слова:

«Один вопрос: ты еще помнишь о том, что незадолго перед нами должна была стартовать пилотируемая ракета Азиатской федерации?»

«Ты правильно меня понял, — ответил Родан. — Могло быть и так, что кто-то хотел лично убедиться в том, что мы разбились. По-моему, передатчик помех должен находиться вблизи полярной области. Так что оглядись вокруг! Наш автоматический частотный пеленгатор постоянно зондирует все обычные длины волн. Если бы мы услышали посторонние звуки, то при этом должны были бы быть какие-то изменения».

Высоко наверху, в помещении кабины ракеты, у доктора Маноли начался озноб. Неожиданно он почувствовал себя плохо.

Он принадлежал к мужчинам, принимавшим на себя тяготы и опасности в интересах исследования. Однако, совсем иначе это выглядело, если дело доходило при этом до непредвиденных осложнений. Для такого случая Маноли не годился. Терзаемый мыслями, он прислушивался к гудению кранового двигателя. Родан и Флиппер поднялись в контейнере наверх. На включенных телеэкранах была видна становящаяся все меньше фигура Булли. Наконец, она исчезла в темноте солнцезащитного выступа.

Через несколько секунд в шлюзовом отсеке засвистело. Произошло выравнивание давления. Когда Родан и Флиппер вошли, на лице Маноли сияла наигранная улыбка.

«Хэлло! — сказал он. — В пеленгаторе ничего не было слышно. Только ваш разговор».

Родан высвободился из космического костюма. Лицо Флиппера было покрыто потом. Он терся чешущейся спиной о распорку стены.

«Охо-хо, — вздыхал он. — Это просто, как рай на Земле».

«На Земле нас будут считать пропавшими без вести», — тихо бросил Маноли. Флиппер смолк.

«Да, — невозмутимо подтвердил Родан, — они будут так считать. Но уже недолго. После еды принимаемся за починку ножной опоры».

Маноли подумал о своей жене, Флиппер о ребенке. Никто не говорил об этом, но каждый знал, что они были в ситуации, для выхода из которой требовалась сильная воля.

Они были одни в чужом мире без воздуха, без воды и без жизни.

Тонкая мольвердиновая оболочка плоского гусеничного панциря наверняка выдержала бы обстрел орудия средней тяжести; тем не менее, она была не в состоянии придать им чувства уверенности и защищенности.

Сразу за стальным покрытием начиналась пустота, абсолютный вакуум космоса со всем его коварством и опасностями. Не так страшна была постоянная угроза смерти, изматывавшая нервы мужчин. Куда страшнее было безотрадное, чужое окружение, серп раскаленного до бела солнца и нагромождение кратерных валов меж холодных, изрезанных глубокими трещинами, равнин.

Бескрайние пустыни Земли казались по сравнению с этим приветливыми и прекрасными.

Все эти факты оказывали на мужчин психологическое давление. Это были те опасности для ума и души, с которыми здесь приходилось мириться. Их нужно было или принять и преодолеть, или погибнуть под их тяжестью. Против угрожающего воздействия окружающей среды не было лекарства.

Родан прервал эти размышления в корабле Кларка Дж. Флиппера и доктора Маноли. Не взирая на то, что у «Стардаста» должно оставаться не менее двух человек, командир корабля считал, что ни у Флиппера, ни у Маноли, нервы достаточно крепкие.

Флиппер получил приказ осуществить запуск «Стардаста» по собственным расчетам и доставить его в диапазон телеуправления космической станции, в случае, если он, Родан, не вернется назад в течение 18 дней по земному исчислению времени.

Капитан Флиппер молча кивнул. Он, без сомнения, был в состоянии вывести полностью автоматически управляемую ракету в космос и осуществить необходимые переключения.

Для ремонта поломанной посадочной опоры им требовалось всего пять дней. Остальные 24 часа были нужны для монтажа и оборудования лунохода.

После продолжительного сна под действием психонаркотина Родан и Реджинальд Булль отправились в путь. Гусеничная машина была испытана в самых трудных условиях. Она не могла дать сбоя. Каждая отдельная деталь была много раз опробована и проверена специалистами.

Луноход представлял собой невооруженное транспортное средство повышенной проходимости с просторной четырехместной кабиной, купол которой из стального пластика можно было по желанию затемнить. На малых грузовых платформах позади напорного купола были сейчас только предметы оборудования и запасные части. Родан не собирался выполнять во время этой поездки ни одной из многочисленных исследовательских задач.

Сейчас речь шла всего лишь о жизни, а в первую очередь об извещении наземной станции. Передатчик лунохода мог работать на полную мощь двигателя. С передающей силой в 12 кВ они должны без помех пробиться к космической станции.

И вот уже 24 часа они были в пути. Из них только пять часов они спали. Потом Перри Родан направил машину с взревевшим мотором через следующую возвышенность.

Серп солнца уже заметно округлился. До полюса было недалеко. Таким образом, они должны были выйти на прямую визирную линию Земли.

На них были их космические костюмы, но шлемы они отбросили на плечи. Напорный купол машины был так же надежен, как центральный пост управления «Стардаста». Специальный пластик можно было разрушить только силой.

Реджинальд Булль смотрел вперед из-под полусомкнутых век. Он снова и снова изучал специальную карту.

«Никакого сомнения, это горы Лейбница, — сказал он. — Остановимся, ладно?»

Родан перевел коммутатор тока на нуль. Тихое гудение обоих электронных моторов в передних ведущих колесах стихло. Генератор под сильным экраном радиационной защиты установил расщепление ядра на минимум.

Родан вытер пот со лба. Без единого слова он начал протирать темные стекла солнечных очков. Ультрафиолетовое излучение становилось неприятным.

Он тоже смотрел в сторону гор. Кончиком языка провел по пересохшим губам.

«Еще всего восемь километров, не больше. Здесь здорово обманываешься при оценке расстояний. Перед нами лежит кратер Хасмана, еще не видимый с Земли. После следующих пятнадцати километров мы должны бы пересечь полюс, но не по этому курсу. Нам нужно уклониться влево, на восток, или же мы придем к отрогу гор Лейбница. Удовольствие маленькое».

Булли ткнул указательным пальцем в карту. Его широкое лицо под однодневной щетиной выглядело усталым и одутловатым. Поездка стала мукой. Если бы они могли выдерживать верный курс, то уже давно были в области полюса. А так они вынуждены снова и снова огибать бесчисленные препятствия. Нанесенная на карту линия выглядела, как каракуля сумасшедшего.

Родан хрипло откашлялся. Молча протянул Булли фляжку с водой.

«Надо огибать. Лейбница так просто не возьмешь. Я не желаю попасть в ущелье. Мы находимся перед восточными отрогами. Весь массив простирается далеко на запад. Мы хорошо пройдем».

Булли пил большими глотками. В кабине висела давящая тишина, которую Родан еще усилил складной зеркальной фольгой. Они не должны были поглощать слишком много тепла. Проблема состояла в том, чтобы избавиться от жары. Наконец, Булли мрачно произнес:

«Что-то случится! Я чувствую это нутром. Что-то должно случиться. Вот, смотри!»

Он снова ткнул в карту. Новый курс должен был проходить точно у кольца, который обозначил Кларк Дж. Флиппер.

«Да, я знаю!» — протянул Родан.

Булли уставился на него. Его губы были сухими и потрескавшимися, в некоторых местах лопнувшими.

«Мы должны были далеко обойти эту точку и заботиться только о том, чтобы наше радиосообщение поступило на Землю. Потом можно смотреть дальше. Что ты об этом думаешь?»

Несколько мгновений Родан смотрел в даль. Потом Булль увидел лицо с глубоко прорезанными складками.

«Проблемы на то и существуют, чтобы их решать. Нам не поможет, если мы будем отодвигать их от себя. Мы должны это делать, хотим мы того или нет. Я предпочитаю быструю операцию. Так что пойдем кратчайшим путем. Все будет зависеть от того, кто быстрее. Другая сторона тоже страдает от окружающих условий, может быть, даже больше, чем мы».

«Ну да, мы герои! — пробормотал Булли. — С этой минуты я буду заботиться об инфракрасном зонде. При появлении малейшего импульса ты должен будешь ехать, как сам сатана».

Его рука непроизвольно схватилась за оружие. Теперь они несли еще и тяжелую полную автоматику. Она работала по тому же принципу, что и большое автоматическое оружие.

Родан включил мотор. Луноход тронулся с места. Объехав вал кратера, они очутились на широком, ровном участке окатанных обломков горных пород. Вслед за гусеничными цепями клубилась пыль. Отдельные частицы оставались неподвижно висеть над грунтом, а потом снова медленно опускались вниз.

Еще через шесть часов солнце стало видно полностью. При малой кривизне поверхности Луны это происходило быстро. Преодолев критическую точку без особых происшествий, они перешли прямую визирную границу. Немного спустя показалась Земля. Ее можно было увидеть без помех почти всю. Хотя она находилась внизу над северным горизонтом, радиосвязь была возможной.

Родан бросил короткий взгляд вправо. В последние часы они стали молчаливы.

Родан направил машину к крутому обрыву. Гусеничные цепи врезались в грунт, рабочий шум моторов стал громче. Спустившись, они остановились на небольшом плато среди скал. Справа от них уходила круто вверх, в никуда угрюмая стена скалы.

А далеко перед ними висел блестящий Земной шар. Они сделали это. Говорили они мало. На их лицах читалось изнеможение. Необходимые движение следовали быстро, почти молниеносно. У обоих мужчин было неясное предчувствие, что настало самое время действовать.

Родан достал параболический направленный излучатель, а Булли включил реактор на полную мощность, направив его на передатчик. Пока Родан настраивал антенну, электронные лампы работали, излучая тепло. Земля висела в перекрестии нитей автоматического прибора.

Нерешительно, медленно Родан повернул сиденье. Перед ним мигали стрелки контрольных устройств. Прибор был в полном порядке. Он тщательно контролировал автоматическую настройку на частоту.

«Готово?» — глухо спросил Булли. Он стоял в кабине, согнувшись, на руке у него висела ракетная автоматика.

Родан кивнул. Так же молча он повернул выключатель. В громкоговорителе приемника послышались обычные шумовые помехи космоса. Их никак нельзя было сравнить со страшным треском и свистом регулируемых помех.

Бледная улыбка заиграла на губах Родана. Он переключил на передачу. Спокойно сказал в микрофон:

«Майор Перри Родан, командир корабля экспедиции „Стардаст“, вызывает наземный контроль полигона Невада. Прошу доложить — майор Перри Родан, командир корабля экспе…»

Все произошло так неожиданно, как гром среди ясного неба.

Прямо над ними, на расстоянии всего нескольких метров, зеленоватым, флюоресцирующим светом загорелась антенна такой интенсивности, что Родан с болезненным стоном закрыл глаза руками.

Все произошло невероятно быстро и к тому же совершенно беззвучно. Над низким луноходом поднялось широкое полушарие полыхающих языков пламени. Солнце превратилось в мутно светящееся тело. Все вокруг стало расплывчатым.

Прежде, чем Булль успел издать предупреждающий крик, во встроенном радиоприборе начало трещать. Из-под пластиковой обшивки сверкнула молния. Из ящика повалил едкий дым. Небольшие языки пламени бежали по горящей изоляции.

Родан отреагировал вовремя. Он прервал связь с реакторным электрогенераторным агрегатом. Булли почти не заметил, как рука Родана захлопнула его шлем. Втянув в задыхающиеся легкие свежего кислорода, он снова смог мыслить четко и ясно. Его крик оборвался.

Перри Родан неподвижно сидел в кресле. Казалось, все происшедшее прошло мимо него без следа. Загадочное свечение исчезло так же внезапно, как и появилось.

Действительность происшедшего, лежащего за пределами постижимого, подтверждала лишь их расплавленная антенна и горящий радиоприбор. Булли искал в кабине противника. Он грозил ему оружием, но противника не было.

Легкое шипение тушителя сухой пеной заставило его вновь вздрогнуть. Но это Родан обрызгивал разрушенный прибор. Капитан Булль выругался. Он делал это яростно и громко.

Очаг пожара был ликвидирован. Кондиционер отсасывал дым. Свежий кислород наполнил кабину. Происшествие стоило им нескольких литров драгоценного дыхательного воздуха.

Родан откинул свой шлем. Посмотрел наверх. Потом раздался его голос.

«Все, наконец все позади! Они только и ждали этого».

«Слава Богу. Что это было? — прошептал Булли. Он в изнеможении опустился в кресло. — Что это было?»

«Особо эффективный вид радиопомех. Только не спрашивай меня, как они это сделали! Я понятия об этом не имею! Я только знаю, что это свечение при первом писке возникло абсолютно внезапно. Это означает, что их автоматический пеленгатор был наготове. Прибор включился тотчас же».

Булли взял таблетку концентрата. Он прищурил глаза. В нем заговорил талантливый инженер.

«Я всегда считал тебя примерным учеником космической академии», — сказал он.

«А теперь уже нет?» — спросил Родан.

«В данный момент нет. Что означает „автоматический пеленгатор“? Ты соображаешь, что ты сказал? Друг, мы работали с пучками строго направленных лучей! Как можно было настолько быстро запеленговать сигналы? Антенна была направлена в пустое пространство. Но это не главное. Может быть, у тебя есть объяснение этому зеленому свечению? Можешь ты себе представить, какая энергия нужна для этого?»

«Не задавай вопросов, или мне придется дать тебе безумный ответ».

«Мы находились под вогнутым полушарием, — упрямо продолжал Булли. — Я совершенно точно это видел. Оттуда вниз пробивался зеленый столбец света и — нашей антенны как не бывало. Перри, говорю тебе, ничего такого быть не может! Иначе я мог бы это понять. Я бы скорее согласился с управляемыми грозовыми разрядами. Но здесь мой разум отказывается что-либо понимать».

Родан даже не шелохнулся.

«Кто-то услышал мою радиопередачу тотчас же, и кто-то действовал. Как он это сделал, для меня не главное, поскольку с моими техническими знаниями я не в силах проанализировать происшедшее. Гораздо более важным мне представляется то, что этот Кто-то стремится превратить нас в узников Луны. Бьюсь об заклад, мы не сможем подняться на „Стардасте“ ни на километр в высоту. Я просто чувствую это. Нет — я это знаю! Так что нам остается делать?»

Побледнев, Реджинальд Булль уставился на командира корабля.

«Ты самый хладнокровный парень, какого я когда-либо видел! — сказал он. — Тебе больше нечего сказать?»

«Нет! Я признаю только необходимое! Неразрешимые вопросы занимают с этой минуты второстепенное место в наших размышлениях. Нам незачем об этом говорить».

Булль откашлялся. Краска вновь появилась на его щеках.

«О'кей, спрячем голову в песок», — грустно рассмеялся он, оглядев окрестности. Они были по-прежнему пустынны.

«И все-таки я ничего уже не понимаю! Если бы это не казалось мне безумием, я бы предположил наличие силового поля. Но как можно было создать его в пустом пространстве? Никаких полюсов, вообще ничего! Кто здесь хотел вывести нас из строя? И как?»

«Может быть, ракета Азиатской федерации приземлилась за несколько часов до нас? У них на борту новейшие разработки».

Родан сурово посмотрел на друга.

Булли нервно усмехнулся. Он стоял, опустив руки.

«Оставим бессмысленные разговоры, старик! Ты и сам в это не веришь. Что ты собираешься делать теперь?»

Родан оставался невозмутимым.

«Поехать туда и посмотреть, кто нас там пугает. Я не вижу другой возможности: если мы останемся пассивными, то через несколько недель просто задохнемся».

«Пойти на переговоры?» — неуверенно спросил Булли.

«И даже с удовольствием! Спрашивается только, с кем. Почему, черт возьми, нам не позволили передать сообщение? Для кого это могло быть опасно? Ведь все человечество уже знает, что „Стардаст“ осуществил посадку на Луне. Поэтому не имеет смысла так грубо прерывать наше радиосообщение! Все это похоже на действия сумасшедшего! Они просто нелогичны, необоснованны! Если бы нас пытались убить, тогда я бы еще мог понять смысл или мотив. Но, кажется, речь не об этом. Почему нет?»

«В конечном счете нас все-таки убивают, — возразил Булли. — Правда, очень медленно. Когда у нас кончится кислород…»

Он молчал, потирая лоб. Потом добавил:

«О'кей, командир, я проложу по карте новый курс. Через восемь часов мы будем там».

Он развернул кресло. Тогда Родан заметил:

«Сначала мы поспим ровно восемь часов! Потом чисто выбреемся. Я не хочу произвести впечатление дикаря».

Булли был вне себя.

«Бриться? — простонал он. — Ты сказал: бриться?»

«У азиатов не так быстро растет борода. Наш вид мог бы быть им неприятен», — пояснил Родан со странной улыбкой.

Реджинальд Булля передернуло. О чем думал командир?

Почти в 30 км по ту сторону полюса сработал инфракрасный зонд. Поблизости должно было быть излучающее тепло тело. Точка находилась как раз внутри той ограниченной области, которую капитан Флиппер рассчитал как возможное место размещения передатчика помех.

Они оставили луноход и пошли пешком вдоль края рассеченной трещинами скалы. Кольцевые горы были свыше 600 м высотой. Это был мощный кратер, никогда не видимый с Земли.

Вскоре, после получасового восхождения, они обошли последнее видимое препятствие. Они все еще находились у подножия кольцевого вала, только чуть севернее.

Переносной локатор реагировал все сильнее. Они должны были бы найти другую ракету. Это стало бы катастрофой для Реджинальда Булля.

Он опустился на колени, подняв руки. Его безумный смех был принят микрофоном и отражен шлемовым передатчиком.

Перри Родан не издал ни звука. Он инстинктивно весь ушел в себя, всей силой воли пытаясь овладеть собой. Достаточно было взгляда, чтобы нанести по измученным нервам мужчины последний удар.

«Нет — нет, только не это, только не это…» — послышались стенания Булли в переговорном устройстве.

Родан расслабил сжатые кулаки. Сильнее, чем нужно, он толкнул друга под обломок скалы. Булли словно очнулся от беспамятства. От его покрытого потом лица запотело и стекло шлема. Родан включил маленький вентилятор. Булли это было необходимо.

«Спокойно, не теряй самообладания. Успокойся, ради Бога! Если они подадут зеленое свечение на наши антенны, тогда конец. Успокойся».

Родан находил спасение в стереотипных словах. При постоянном повторении они казались монотонными; но действовали только, пока звучали. Родан был готов к этому, но все-таки внезапное открытие правды потрясло его. Они не были одни! Они никогда не были одни!

Это открытие взволновало его и вывело из равновесия.

Перри Родану потребовалось еще несколько секунд, затем напряжение сошло с его лица. Бешеный ритм его сердечного насоса стих. Тем не менее, он с той же силой держал Булли за плечо. Он знал, что другу требуется больше времени. Это был, по-видимому, страшный шок, какой капитан Реджинальд Булль когда-либо испытал.

Родан осторожно вытянул сферический шлем из-под каменной глыбы. Его взгляд был прикован к сооружению титанических размеров. Последние сомнения исчезли. Нет, это был не сон!

Он молчал, пока Булли не подал голоса. Родан уже не думал о том, чтобы запретить радиотелефонную связь. Он подозревал, что это не имело бы смысла.

«Ты знал это, правда? Ты знал это уже несколько часов назад, — раздался шепот Булли. — Поэтому мне и надо было побриться. Откуда ты это знал? Перри…»

«Не надо волноваться, парень, — хрипло прошептал Родан. — Этот космический корабль никогда не был построен в Азии! Он вообще не прилетел с Земли. Я начал это подозревать, когда появилось зеленое пламя. Ни один человек не может создать такого силового поля, никто не смог бы прервать нашу радиопередачу таким способом. Возьми себя в руки, парень. Мы должны это вынести. У нас нет выбора».

Булли выпрямился. Он тоже вглядывался вперед.

«Они подстроили аварию с посадкой, — сказал он через минуту. — Они сровняли с землей половину кратерного вала, причем с огромной силой. Кто они? Как они выглядят? Откуда они? И?..» — Булли сжал губы, а потом мрачно закончил: «…что им здесь нужно?»

Родан вновь погрузился в бесстрастные размышления.

«Это мы узнаем, — медленно протянул он. — Итак, очевидно бессмысленные действия приобретают смысл! Конечно, они должны были прервать наше сообщение. Кажется, они вовсе не придают значения тому, что на Земле узнают об их присутствии. Может быть, они подумали, что мы во время посадки заметили эту огромную штуковину? В этом есть какая-то логика, правда?»

Родан вдруг посмотрел на сооружение другими глазами. Его мозг сигнализировал об опасности. На сей раз он смотрел на чужой корабль глазами трезвого ученого.

На гладкой поверхности огромного шаровидного объекта ничего нельзя было заметить. Не было ни одного отверстия. Только на высоте линии экватора виднелось мощное, толстое кольцо.

Корабль неподвижно стоял перед проломленной стеной кратера. На нем не было заметно ни одной царапины и все-таки совершенно ясно, что это он пробил Кольцевые горы.

Вся конструкция покоилась на коротких, колоннообразных посадочных ногах. Они были расположены по кругу и выпускались, очевидно, из нижней четверти шаровидного тела. Это было все, что предстало взору Родана. В резком свете падающих солнечных лучей материал огромной оболочки отливал бледно-красным цветом. Если бы они захотели увидеть верхнее закругление, им пришлось бы высоко задрать головы. Они довольно близко подошли к месту стоянки корабля за стеной кратера.

Реджинальд Булль тоже снова пришел в себя. Это доказывал его спокойно звучащий голос.

«Сферическая форма, идеальная конструкция для большого космического корабля, при условии наличия соответствующих двигателей. Боже мой, диаметр этой штуковины, наверное, пятьсот метров! По меньшей мере пятьсот! Она чуть ли не выше Кольцевых гор. С ума сойти! Как можно поднять такую массу в воздух? Или лучше сказать — в космос! Не представляю себе людей, находящихся внутри! Об этом лучше не думать, чтобы не потерять рассудка».

И тихо добавил:

«А мы гордились нашими успехами! Мы достигли Луны с помощью крошечной ореховой скорлупки, с помощью мальчика-с-пальчик, с большим трудом делающего смешные прыжки. А тем временем перед нами лежит Млечный путь, а еще раньше — наша собственная Солнечная система. Как думаешь, как мы, гордые люди, смотримся по сравнению с теми, кто там внутри?»

«Если ты сейчас скажешь про обезьян, я взорвусь» — сказал Родан резко.

«У меня вертелось нечто подобное на языке, — подтвердил Булли. — Ты очень гордый человек, я знаю».

«Я горжусь тем, что я человек. Мы покорили Луну и когда-нибудь покорим звезды.

Этот необычный космический корабль еще вовсе не доказывает, что его пассажиры превосходят нас по интеллекту. Он может быть плодом десятков тысяч трудолюбивых поколений — чем-то, что далось людям просто даром. Не знать чего-то не равносильно глупости. Следует подумать о том, не стоит ли дать Незнающему возможность познания. Если бы он ее имел, то это опять-таки зависело бы от знаний его учителей. Его мозг не может воспринять больше того, чем дали ему учителя. Мы, люди, молодая цивилизация. Наш разум словно губка, которая впитывает всякую всячину. Поэтому не говори, что ты вдруг показался себе полуобезьяной».

Родан пришел в ярость. Казалось, он забыл, что за сооружение находилось перед его глазами.

Булли предусмотрительно взялся за автоматическое оружие.

«Оставь это, — предупредил Родан. Этим ты не решишь наших проблем. Во всяком случае, мы должны примириться с мыслью, что мы не единственные разумные живые существа во Вселенной. Для меня это не является неожиданностью. Каждый думающий человек должен считаться с такой возможностью».

«Мне было бы приятнее, если бы эта несчастная ракета была ракетой АФ, — прошептал Булли. — Что теперь будет? На мое счастье, право отдавать приказы за тобой».

Родан вновь всмотрелся в раздробленные стены скалы.

«Здравомыслящий командир корабля никогда бы не осуществил посадку таким способом. Я ничего не утверждаю. Но если при посадке сносится половина огромной горы, то можно предположить, что это сделано не добровольно. Это скорее выглядит так, словно неизвестные потерпели кораблекрушение. Это делает их человечными».

Родан улыбнулся своему собственному утверждению.

Он выпрямился во весь рост.

«Ты сошел с ума! Пошли вниз», — прошипел Булли.

«Мы уже не уйдем отсюда, — возразил Родан решительно. — Пока генерал Паундер пришлет другую ракету, мы уже давно будем мертвыми, а со следующим экипажем случится то же самое, что и с нами. Тут не о чем больше размышлять. Может быть, глубокий смысл этого утверждения дойдет и до твоей упрямой головы».

У Родана внутри все кипело. Он предчувствовал, что здесь они столкнутся с вопросами существования человечества.

В этот момент кто-то засмеялся. Это был короткий, чуть слышный звук.

Булли вскинул оружие. Его лицо исказилось.

«Ты слышал? — прошептал он, едва дыша. — Кто-то находится на нашей частоте. Проклятие…»

«А что ты думал? — прозвучал голос Родана из приемника. — Почему, ты думаешь, я устроил здесь этот спектакль с длинными диалогами? Конечно, инопланетяне тоже слышат его. То, что они не уничтожили наши жалкие шлемовые передатчики, говорит об их интеллекте. Они точно знают, что с их помощью мы не свяжемся с Землей». Он сдвинулся с места.

Булли остался стоять неподвижно. Оружие повисло в его руках.

«Иди, если хочешь. У меня нет никакого желания добровольно попасть в щупальца разумных каракатиц или подобных монстров. Я остаюсь!»

Родан с досадой посмотрел на него.

«Ты прочел слишком много романов. Живое существо, подобное каракатице, никогда не построит космические корабли, даже если оно, вопреки ожиданиям, станет разумным. На Земле достаточно умных людей, считающих безусловно возможным существование Разума, помимо человеческого. Однако, при этом они не думают о страшилищах. Так что перестань болтать чепуху и идем! У нас нет другого выбора, кроме как попытаться установить контакт».

«Может быть, все-таки есть, — пробормотал Булли растерянно. — Мне не нравится идти на корабль беспомощной овечкой. Это противоречит моему инстинкту».

Родан повернулся и молча вышел из укрытия. Он старался мыслить логически. Он знал, что другого выхода, кроме установления связи с неизвестными, уже не было.

Его автоматическое оружие на ремне болталось на правом плече. Руки повисли вдоль туловища. Родан не хотел превращать первую встречу человека с инопланетным Разумом в вооруженное столкновение. Это было бы плохим приветствием; недостойным и постыдным для Человека в здравом рассудке.

Чем ближе он подходил к гигантскому космическому кораблю, тем сильнее он ощущал тяжесть этой встречи. Неизвестные захватили инициативу. Тем не менее, они не действовали напрямую. Родан пришел к обоснованному заключению, что радиопомехи были скорее выражением настороженной осмотрительности, нежели желанием уничтожения. Эта мысль успокоила его. Он полагался на то, что инопланетяне не используют свое превосходство, чтобы нанести смертельный удар.

Огромный корабль находился дальше, чем казалось. Громоздкие, полные угрозы стены высились перед Роданом. Пройдя еще несколько сот метров в ярком солнце, он уже не мог видеть космический корабль в полную величину. Его диаметр составлял, по-видимому, более 500 метров.

Посадочные ноги представляли собой толстые колонны с большими опорными тарелками на концах. Родан слабо улыбнулся, отметив сходство с конструкцией «Стардаста». У инопланетян мысль работала в том же направлении, что и у людей, по крайней мере, в научно-техническом плане.

Он услышал раздавшееся в радиоприборе тяжелое дыхание Булли. Сразу же после этого друг показался рядом с ним.

Реджинальд Булль молча присоединился к Родану. Тот без слов кивнул. В ответ Булли с трудом улыбнулся. Несмотря на усилие воли, он не мог скрыть дрожания губ.

Они медленно пошли вперед. Перед ними возвышался свод огромного корабля. Солнце освещало только часть грунта под шаровидным телом. Там, где начинался глубокий мрак, Родан, наконец, остановился. Он посмотрел наверх, высоко задрав голову и выгнувшись назад всем туловищем.

Его глаза заметили зияющие отверстия на нижней стороне экваториального выступа, который оказался мощным кольцом шириной более 70 метров.

«Если они сейчас стартуют, мы превратимся в пыль, — сказал он невозмутимо. И показал рукой наверх. — Это, видимо, фурменные сопла, если предположить, что они работают по известному нам принципу. Покрытые глазурью поверхности днища вокруг всего корабля, наверное, нагревали до белого каления. Я оцениваю стартовый вес шара в земных условиях примерно в два миллиона тонн. Как такую массу выводят в полет?»

«Советую пустить пиротехническую ракету», — саркастически произнес Булли. В нем закипала злость. Казалось, их вообще не замечают. Он снова спросил себя, не были ли они для инопланетян кем-то вроде обезьян. При всем желании он не мог отделаться от этих мыслей. У него не было такой уверенности в себе, как у его друга. Булли спасало его несколько абстрактное чувство юмора. Это было для него последним выходом, когда он уже не мог больше оставаться наедине со своими мыслями.

Родан, напротив, сохранял спокойствие. Он подозревал, что внутри корабля шла дискуссия. Вполне вероятно, что и Неизвестные тоже оказались в трудной ситуации. Конечно, они знали, что играючи справятся с обоими мужчинами. Достаточно было бы, вероятно, одного нажатия кнопки.

Этот факт Родан рассматривал, как положительный. Если инопланетянам не совсем чужда этика, если им было знакомо понятие терпимости, то они просто не могли сделать ничего плохого. Они лишь выбирали между дальнейшим молчанием и подачей признаков жизни. Поэтому Родан запасся терпением.

Булли реагировал в свой способ. После нескольких мгновений он сказал громко и с иронией:

«Под их кораблем стоят два страшных чудовища с пустым желудком и пересохшей глоткой. Добрый день. Меня зовут Реджинальд Булль. Вы были так любезны заставить нас сделать вынужденную посадку. Мы пришли рассчитаться».

При других обстоятельствах Родан рассмеялся бы. Теперь же ему стало не по себе, хотя способ поведения Булли казался совсем неуместным.

Они больше не разговаривали. Родан сдерживался, чтобы не схватиться за оружие. Он подавлял в себе этот безрассудный инстинкт. Булли судорожно сжимал свое ракетное автоматическое оружие. Родан посмотрел на него, но в ответ на его взгляд капитан Булль лишь гневно пожал плечами.

Резкая вспышка света обрушилась на них так же внезапно, как и зеленое свечение несколько часов назад. Родан отпрянул. Против воли он вскинул ружье к локтю, а потом, весь дрожа, сдвинул его обратно на плечо.

«Брось эту штуку, — приказал он Булли. — Сколько раз мне еще повторять?»

В сферической стене над ними образовалось широкое отверстие. Оттуда исходил яркий свет. Все это происходило совершенно бесшумно, как и каждое действие на Луне.

Из отверстия что-то выдвинулось. Когда цоколь коснулся грунта, он развернулся в широкую, абсолютно гладкую ленту.

Родан осторожно подошел к слабо светящейся плоскости. Он остановился прямо перед ней.

«Приглашение, — сдавленно произнес он. — Гм, никаких ступенек! Переборка находится от нас в добрых 30 метрах. Здесь можно было бы установить „Стардаст“.

«Видимо, это небольшой тест на интеллект», — нервно пропыхтел Булли. Он снова и снова смотрел наверх. Не было видно ни одного живого существа.

Родан вступил на наклонную поверхность. Она вела наверх под углом по меньшей мере 45 градусов. Почувствовав, что поднимается, он инстинктивно вытянул руки. Он хотел противостоять чувству падения, но заметил, что ошибается. Его ботинки не касались ленты. Они висели в нескольких миллиметрах над флюоресцирующим материалом, и таким способом он скользил наверх, словно стоял на эскалаторе.

Булли выругался. Его руки искали опоры. Он на четвереньках следовал за Роданом. Свет перестал быть таким ярким. Они опять ничего не услышали, когда шлюзовые затворы закрылись за ними. Они были внутри чужого корабля.

«Ни один человек нам не поверит, — прошептал Булли. — При этом еще неизвестно, удастся ли нам еще когда-нибудь поговорить хоть с одним. Что ты собираешься делать?»

«Вести переговоры, использовать мой рассудок. А что еще? Ситуация представляется не слишком невероятной, если воспринимать все как само собой разумеющееся. Это всего лишь дело инстинкта. Попытайся его контролировать».

Послышались первые звуки. Они услышали тихое шипение проникающего воздуха. Вопрос в том, была ли эта газовая смесь пригодна для дыхания человека. Родан понял, что их на самом деле подвергают тесту. Если бы он сейчас наудачу попробовал открыть шлем, это было бы расценено, как необдуманный поступок. Он не мог знать, какой газ они сюда впустили. Поэтому ничего не предпринимал, пока не открылись внутренние ворота.

Они увидели высокий сводчатый коридор, оканчивающийся флюоресцирующей шахтой.

Они пошли дальше. Больше не о чем было думать. Корабль казался вымершим. Ситуация была нереальной. Булли знал, что он не долго сможет выдержать нервную нагрузку. Ему хотелось закричать.

И тут раздался четкий голос с интонацией учителя английского языка: «Вы можете расстегнуть свои защитные костюмы. Воздух пригоден для вашего дыхания».

Родан со свистом выпустил остановившееся дыхание. Без единого слова он открыл шлем.


предыдущая глава | Третья власть | cледующая глава