home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЕСТЬ БОЛЬ И КРОВЬ

— Что вы пьете? — спросил я, когда мне в голову пришла очередная идея.

Она взглянула на меня как на идиота.

— Что вы пьете? — повторил я. — Если вода кончилась и у вас нет больше канистр.

— Не знаю, — пробормотала она, сердито на меня глядя. — Сок или…

— Разве он не испортился? — перебил я.

— Консервированный сок… не знаю.

— Вы сказали…

Она отвернулась от меня.

— А что вы едите? — настаивал я.

— Я не могу готовить без электричества, — сказала она, словно это был ответ, а не отговорка.

— А сейчас вы голодны? — спросил я. И снова этот недобрый взгляд.

— Вы когда-нибудь хотите есть?

— Нечасто, — холодно ответила она. Доходил ли до нее хоть один из моих вопросов?

Я начинал уставать от собственной изворотливости. И опрометчиво задал прямой вопрос.

— Вы когда-нибудь едите или пьете?

Отведя глаза, она в раздражении прошипела:

— А как вы думаете?

Я хотел было подойти к ней ближе, но остановился, когда Джинджер снова зарычала.

— Почему собака все время рычит? — спросил я. Теперь уже я говорил с раздражением. — Я пришел не для того, чтобы вас обидеть.

— У вас бы ничего не получилось, если бы и захотели, — отрезала она.

Я едва не ответил сердито, но Бог мне помог, Роберт. Закрыв глаза, я постарался вспомнить, зачем я все это делаю.

Открыв глаза, я заметил на улице ее машину, и у меня возникла новая идея.

— Это единственная ваша машина? — спросил я. В третий раз она бросила на меня этот раздраженный взгляд.

— У всех нас есть машины, — сказала она.

— Где же они тогда?

— На них ездят, разумеется.

— Ваши дети?

— Очевидно.

— А где машина вашего мужа?

— Я же сказала, что он попал в аварию, — сжавшись, произнесла она.

— Кто-то сказал мне, что у вас есть кэмпер.

— Есть.

— Где же он?

Она посмотрела на то место, где мы всегда его парковали, и на ее лице отразилось замешательство. «Она никогда прежде об этом не думала», — понял я.

— Вы не знаете, где он? — подталкивал я. Повернувшись ко мне, она с раздражением произнесла:

— Его ремонтируют.

— Где? — спросил я.

Она заморгала, на лице появилось беспокойство, но оно сразу же сменилось отсутствующим выражением.

— Не помню, — сказала она. — Уверена, это записано в каком-то…

Она замолчала, едва я указал на ее машину.

— Как получилась вмятина?

— Кто-то врезался в нее на стоянке, пока я была в магазине.

Она с горечью улыбнулась.

— Таковы люди, — сказала она. — Тот, кто это сделал, втихомолку уехал.

— Вы ездили в магазин? — спросил я. — Мне показалось, вы говорили, что не выходите из дома.

Когда она отвечала, в ее голосе мне послышались неуверенные нотки.

— Это случилось до того, как вышел из строя аккумулятор.

Мы вернулись к тому, с чего начали, потому что изгибы ее ума без конца препятствовали моим побуждениям. Как бы я ни старался, мне не удавалось сделать так, чтобы она не так остро реагировала на мои слова. Для нее имел смысл лишь тот поблекший мир, в котором она обитала. Ужасный, тоскливый смысл, тем не менее хоть какой-то смысл.

Теперь колесики у меня в голове поворачивались медленней. Ничего нового на ум не приходило, так что я вернулся к прежнему подходу. Может, стоит надавить посильней.

— Вы так и не сказали мне, как зовут ваших детей, — молвил я.

— Вам не пора уходить? — спросила она.

Я вздрогнул от неожиданности. Я позабыл о том, что для нее это была жизнь. В жизни она бы удивилась, зачем в ее доме надолго задержался незнакомый мужчина.

— Я скоро уйду, — сказал я. — Просто хочу с вами поговорить еще немного.

— Зачем?

Я сглотнул.

— Потому что я здесь новый человек. — Ответ, наверное, прозвучал невнятно, но по какой-то причине она не стала его оспаривать. — Как, вы сказали, зовут ваших детей? — спросил я.

Она отвернулась от окна и пошла в сторону гостиной.

Я отметил про себя, что она впервые проигнорировала вопрос, отказавшись на него отвечать. Было ли это позитивным знаком? Я пошел вслед за ней и Джин-джер, спрашивая:

— Вашего младшего сына зовут Йен?

— Он сейчас в школе, — ответила она.

— Его зовут Йен?

— Он придет позже.

— Его зовут Йен?

— Вам лучше уйти. Он очень сильный.

— Его зовут Йен?

— Да!

— Моего сына тоже зовут Йен, — молвил я.

— Правда?

В ее голосе прозвучало равнодушие. Притворное или настоящее?

— Вашу старшую дочь зовут Луизой? — спросил я.

Войдя в гостиную, она бросила взгляд через плечо.

— Почему бы вам не…

— Луиза?

— А что, если и так? — с вызовом спросила она.

— Мою старшую дочь тоже зовут Луизой.

— До чего интересно.

Теперь ее оружием был сарказм. Она подошла к стеклянной двери; Джинджер следовала за ней по пятам. Пряталась ли она от меня теперь и в физическом смысле? И понимала ли она, что делает?

— Вашего старшего сына зовут Ричард?

— Взгляните на этот бассейн, — пробормотала она.

— Вашего старшего сына зовут Ричард?

Она повернулась ко мне; лицо ее выражало негодование.

— Послушайте, что вам надо? — спросила она, повышая голос.

Сильно раздосадованный, я едва не выложил все без обиняков. Но тут меня что-то остановило. Удивительно было, что интуиция меня не подвела. Ибо с течением времени мое восприятие все больше притуплялось.

Я улыбнулся как можно более приветливо. «Любовь, — подумал я. — Надо это делать с любовью».

— Просто меня заинтересовали удивительные совпадения в наших жизнях, — сказал я.

— Какие совпадения? — набросилась она на меня.

— Первое: то, что я похож на вашего мужа.

— Не похож, — прервала она меня. — Совсем не похож.

— Вы сказали, что похож.

— Нет, не говорила.

— Да, говорили.

— Я тогда ошибалась! — сердито произнесла она. Зарычав, Джинджер вновь оскалила зубы.

— Ладно, извините меня, — сказал я. Следовало быть более осторожным. — Я не хотел причинить вам беспокойство. Просто мне это показалось примечательным.

Она снова стала смотреть через стеклянную дверь.

— Не вижу ничего примечательного, — пробормотала она.

— Как же… мою жену зовут Энн. Детей зовут так же, как ваших.

Она снова повернулась ко мне.

— Кто сказал, что их так же зовут? — строго спросила она.

— А меня зовут Крис, — добавил я.

Она рванулась, в изумлении глядя на меня. На один миг в ее глазах что-то засветилось, пелена спала. Я почувствовал, как у меня подпрыгнуло сердце.

Это прошло так же быстро, как и возникло.

На меня нахлынула жгучая боль. «Черт бы побрал это мерзкое место!» — думал я. Меня трясло от гнева.

Я ощутил, как еще больше уплотняюсь.

«Хватит!» — решил я. Но мне было не остановиться. Вместо того чтобы ей помочь, я опускался до уровня ее мира.

«Нет, — уговаривал я себя. — Я не стану этого делать. Я здесь, чтобы вызволить ее из этого места, а не остаться с ней тут».

Она снова от меня отвернулась, глядя через тусклое стекло, продолжая распространять вокруг себя подавленное состояние, наподобие защитной оболочки.

— Не знаю, почему бы мне просто не выставить этот дом на продажу и не уехать, — сказала она. В ее голосе опять послышался горький юмор. — Но кто его купит? — продолжала она. — Самый лучший на свете агент по продаже не сможет его продать. — Она с отвращением покачала головой. — Самый лучший на свете агент не смог бы его даже отдать даром.

Теперь она закрыла глаза, опустив голову.

— Я все время вытираю мебель, — сказала она, — но пыль вновь садится. Так сухо, очень сухо. Уже очень давно не было ни капли дождя, и я…

Она умолкла. «И это тоже», — уныло подумал я. Разумеется, такой мир мог стать частью ада, предназначенного для Энн: редкие дожди и засохшая зелень.

— Не выношу грязи и беспорядка, — произнесла она прерывающимся голосом. — Но все, что вижу вокруг, — это грязь и беспорядок.

Я опять рванулся вперед, и Джинджер изготовилась к прыжку.

— Черт возьми, разве не видите, что я лишь хочу помочь? — сказал я, повысив голос.

Энн в страхе отскочила от меня, и я ощутил сильные угрызения совести. Джинджер с ворчанием направилась ко мне, и я быстро подался назад.

— Ладно, ладно, — пробубнил я, подняв ладони перед собой.

— Джинджер, — строго произнесла Энн. Собака остановилась и взглянула на нее.

От этой неудачи мой рассудок словно оцепенел. Все мои усилия пошли прахом. Теперь вот этот промах. Я знал только, что в тот момент оказался еще дальше от Энн, чем вначале. Как ясно я теперь представлял, что имел в виду Альберт.

Этот уровень был жестокой и коварной ловушкой.

— Люди берут почитать книги и не возвращают, — продолжала Энн, словно ничего не произошло. — Пропали мои лучшие украшения. Нигде не могу их найти. Исчезла лучшая одежда.

Я уставился на нее, не имея ни малейшего представления о том, что сказать или сделать. Она опять от меня пряталась, цепляясь за подробности своего существования и не желая правильно их истолковать.

— Не знаю также, кто взял эти шахматные фигуры, — сказала она.

— Моя жена заказала для меня такой же шахматный набор, — сказал я ей. — На Рождество. Его сделал мастер по имени Александр.

Энн вздрогнула.

— Почему вы никак не оставите меня в покое?

Я потерял над собой контроль.

— Ты должна знать, зачем я здесь, — сказал я. — Ты должна знать, кто я такой.

Опять этот безумный взгляд; пелена с ее глаз спала.

— Энн, — позвал я.

Протянув руку, я до нее дотронулся.

Она задохнулась, словно мои пальцы ее обожгли. Вдруг я почувствовал, как мне в руку с силой вонзаются зубы Джинджер. Я закричал и попробовал высвободиться, но собака сильней сжала челюсти, и я протащил ее за собой по ковровому покрытию.

— Джинджер! — заорал я.

Мой крик прозвучал одновременно с криком Энн. Собака немедленно выпустила мою руку и вернулась к Энн, дрожа от волнения.

Подняв руку, я взглянул на нее. Да, боль здесь определенно существовала. И кровь. Я смотрел, как она медленно сочится из мест укусов.

«Потусторонний мир», — думал я. Это казалось насмешкой.

Нет плоти, но есть боль и кровь.


ПРИЮТ МЕЛАНХОЛИИ | Куда приводят мечты | ЕСТЬ ТОЛЬКО СМЕРТЬ!