home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая

— Ты мелок и по-детски избалован! — сказал Римо.

— Спасибо, Римо, — откликнулся Мастер Синанджу со своего коврика, расстеленного между двумя кроватями.

Номер люкс выглядел как любой другой номер люкс в отелях «Шератон», каковых по всему миру выстроено немало. Римо хотел было взять номер на одного, поскольку Чиун все равно никогда не пользовался кроватью, но клерк, ведавший бронированием мест, не желал и слышать об этом.

— Сколько вас? — спросил он Римо.

— Меня? Один, конечно, — отозвался тот.

— Нет, я имею в виду всех вас, — не унимался дежурный администратор, у которого к лацкану была прикреплена красно-белая пластиковая табличка с именем: «Шломо Артов».

— Двое, — грустно признался Римо.

— Значит, вам требуется номер на двоих, верно?

— Нет, я хотел бы взять номер на одного, — попытался настоять на своем Римо.

Шломо явно рассердился.

— Не хотите ли вы сказать, — начал он гневно, — что этот симпатичный дедушка останется вообще без постели? Неужели вы хотите ему отказать в этом?

Чиун в этот момент давал инструкции четырем посыльным и их шефу, которому выпала горькая участь в этот день и час быть на дежурстве, — он обучал их высокому искусству перетаскивания сундуков. Услышав слова администратора, кореец обернулся.

— Отказать? Отказать? — тревожно заговорил он. — В чем ты собираешься отказать мне, Римо, на сей раз?

— Не обращай внимания, папочка, — буркнул Римо, оборачиваясь в его сторону.

— Ах, вот, значит, как! — воскликнул Шломо Артов. — Он, выходит, ваш отец! — Возмущению его не было предела. — И это уже случается не первый раз, так?

— Не первый, — признал Чиун. — За все эти годы он отказывал мне в самых разных вещах. О каком бы маленьком удовольствии я ни попросил, от него следует тотчас же отказ. Помнишь, как на прошлое Рождество я спросил тебя, легко ли достать Барбару Стрейзанд?

— Мы берем двойной номер, — сказал Римо.

— То-то же! — воскликнул Шломо, снимая со стены ключ. Тотчас же Чиун снова стал давать инструкции прислуге.

Когда Римо расписывался в регистрационной книге, Шломо предупредил его:

— Советую вам вести себя как следует, молодой человек. Если в нашем отеле вы будете проявлять неуважение к вашему отцу, то я добьюсь, чтобы вас арестовали без промедления.

Римо расписался как «Норман Лир-старший» и «Норман Лир-младший», после чего заметил Артову:

— Если вас это интересует, то мой отец предпочитает, чтобы его называли полным именем.

Не успел Артов ответить, как Римо забрал Чиуна и носильщиков с сундуками и все двинулись наверх.

— Ты мелок, мелок, мелок, мелок! — повторил Римо.

— Четырежды спасибо, — откликнулся Чиун. — Это самые приятные слова, которые я услышал от тебя, Римо, за время нашего пребывания здесь.

— О чем ты говоришь? — удивленно спросил Римо, переодеваясь в голубую рубашку с короткими рукавами и коричневые брюки, которые он украдкой провез между кимоно Чиуна.

— Я все понял, — спокойно отвечал Чиун, — Ты сравнил меня с тем великим американцем, который описывает круги, чтобы уничтожить страшные, загрязняющие воздух машины. Это, конечно, не бог весть какой комплимент, но для американца, у которого есть мало чего достойного, это тоже неплохо.

У Римо голова пошла кругом.

— У меня для тебя новость и очень важная, папочка, — сказал он. — Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Это как раз вовсе не новость, Римо. Далеко не новость. Хи-хи-хи! Но я тебе благодарен, потому как тоже борюсь за чистоту окружающей среды. Я выливаю на пол воду, если она содержит опасные количества магния, меди, ртути, йода и прочих токсичных соединений...

Только сейчас Римо понял, что подразумевал Чиун.

— Ах, вот ты кого имел в виду! Но я вовсе не хотел сказать, что ты — Ричард Меллок, знаменитый автогонщик. Я просто намеревался довести до твоего сведения, что ты мелок, то есть мелочен, придирчив, неглубок, придираешься к пустякам.

— Я пытаюсь делать то, что правильно, а ты за это обзываешь меня всякими словами. Когда рядом с тобой оказывается женщина, тебе становится все равно, грязная или чистая вода проникает в твой организм. Когда же ты оценишь мои старания? Когда мои усилия будут оценены по достоинству?

— Не волнуйся, — сказал Римо, надевая легкие коричневые туфли, в которых приехал в Израиль. — Я уверен, что о них теперь знает весь отель!

— Хорошо, это меня вполне устраивает, — сказал Чиун, садясь на коврик и включая имевшийся в номере телевизор.

— И у меня есть еще для тебя новости, — заметил Римо, подходя к двери. — Эта девица на самом деле — израильский агент.

— Такая же, какую мы когда-то встретили в Голливуде? — обернулся к Римо Чиун. — Она не сможет достать мне хорошей, настоящей воды?

— Нет, нет, она агент, но секретный. Из здешних спецслужб. Примерно как я, только работает на Израиль.

— В таком случае, — сказал Чиун, — от нее мне будет мало толку.

Римо открыл дверь и с порога сказал:

— Мне надо выйти позвонить. Телефон в номере явно прослушивается. Что-нибудь тебе нужно?

— Конечно, — сказал Чиун. — Мне очень хотелось бы стакан хорошей воды и сына, который оценил бы мои постоянные старания...

— Хорошо, — сказал Римо. — Воды я постараюсь достать.

Римо медленно шел по аллее, которая одновременно служила связующим звеном между всеми отелями Тель-Авива, выходившими на Средиземное море.

В этот весенний день тысячи людей высыпали на пляжи «израильского Майами», а потому Римо медленно шел и смотрел на туристов, тащивших на пляж шезлонги, подростков, носившихся с досками для серфинга, и на продавцов мороженого и сладостей. Неподалеку от дощатого настила волейболисты лупили по резиновому мячу.

Римо интересовало совсем другое: где находится телефон? Он не повысил температуру тела, чтобы соответствовать тридцатиградусной жаре вокруг. Ему хотелось немножко попотеть. Если Чиун и в самом деле говорил правду насчет воды, лучше поскорее вывести из организма ядовитые вещества. Римо вытер влагу со лба, проходя по запруженной Хагаркон-роуд, после чего вышел на главную приморскую улицу — Бен Йегуда.

Телефона видно не было. Римо прошел с квартал, потом спросил старика прохожего:

— Где телефон?

Старик махнул своей немощной рукой дальше по Бен Йегуда, давая понять, что до телефона путь неблизкий, и сказал:

— Шамма.

Римо двинулся дальше, с удовольствием поглядывая на загорелых прохожих и уличные кафе, с их разноцветными зонтиками над столами. Вернее, он смотрел с удовольствием кварталов пять, а потом ему это несколько приелось.

Римо остановил встречного туриста:

— Вы не знаете, где тут Шамма?

— Шамма? — переспросил тот. Этот пахнувший мясом толстяк был и впрямь туристом, потому что с его шеи свешивались два фотоаппарата, футляр для бинокля и мексиканский медальон.

— Сейчас поглядим, где эта Шамма, — продолжал толстяк, обдавая Римо запахом вчерашнего «фалафеля» — пирожка с начинкой из молотого и жареного мяса с турецким горохом.

Он расстегнул молнию на футляре для бинокля и извлек карту, лежавшую между бутылкой водки и бутылкой апельсинового сока. Он развернул карту, прижал ее к груди Римо и начал громко читать:

— Иудея, Самария, Газа, Синай, Голан, Сафед, Афула, Тибсрия, Гедера, Натания... ну прямо перекличка членов клуба Микки-Мауса, верно? Рамлех, Лидда, Регебот, Беер-Шеба. Нет, дружище, никакой Шаммы что-то не вижу. Может, посмотреть но арабской карте?

— Спасибо, не надо, — отозвался Римо, отделяясь от карты, прижатой к его груди.

— Все в порядке, друг, — сказал турист, снова складывая карту. — Всегда готов помочь.

Римо перешел через Алленби-стрит и там, на площади Мограби, заметил телефонную будку.

Аппарат выглядел примерно так же, как и телефоны на американской земле, но только над диском имелась наклонная стеклянная трубочка, в которую Римо попытался засунуть монету. У него ничего не вышло. Тогда Римо попытался запихать в прорезь долларовую бумажку. Снова неудача. Он подумал: нельзя ли позвонить в кредит? Вряд ли. Ну а как насчет чека? По чеку телефон позволит ему сделать хотя бы один-единственный звоночек? Вряд ли.

Когда-то давно, в Ньюарке, когда Римо и его дружкам нужно было позвонить, а платить было нечем, Ву-Ву-Вудфилд умел стукнуть по аппарату так, что тотчас же появлялся гудок. Римо попытался припомнить, как и куда ударял его приятель. Надо ли бить в пространство под диском или, напротив, над диском? Римо залепил аппарату легкую затрещину, отчего услышал вопль — но не телефона, а маленького арабского мальчика, который возник возле будки.

«Плохо дело», — подумал Римо. Впрочем, ему никогда и ни в чем не удавалось превзойти Ву-Ву. Арабский мальчик смотрел на Римо и качал головой, говоря при этом что-то, похожее на «нет-нет-нет».

Римо посмотрел на мальчишку. «Нет, приятель, тут нужен Ву-Ву-Вудфилд».

Мальчика звали не Ву-Ву-Вудфилд, а Арзу Рамбан Раши и, подобно Ву-Ву, он был непревзойденный мастер на разные хитрые штучки.

Кто-то из арабов пытался стать великим воином, другие делались проповедниками и последователями Аллаха. Третьи, напротив, пытались мирно уживаться с евреями на оккупированных арабских землях, но никто не мог сравниться с Арзу в том, что умел делать тот. Рамбан Раши в свои десять лет был самым великим специалистом по одурачиванию туристов в Израиле.

Мальчик с лицом смуглого арабского ангела шнырял по побережью, выжидая такую верную жертву, как незагорелый американец в будке телефона-автомата. Свою трудовую карьеру Арзу начал, продавая туристам собственноручно изготовленные им карты Израиля, на самом деле ничего общего с настоящим Израилем не имевшего. Добившись того, что его бизнес привел к самым невероятным казусам на дорогах, он двинулся дальше: стал продавать мороженое в чашках — в которых, при ближайшем рассмотрении никакого мороженого и в помине не было. Освоив этот полезный навык, Рамбан Раши занялся валютными операциями.

Рамбан Раши спешил на выручку многим туристам, выяснившим вдруг, что у них не хватает израильских денег, чтобы оплатить счет. Раши оказывал им неоценимые услуги и снабжал столь желанными дензнаками, но с трехсотпроцентной прибылью для себя.

Арзу Рамбан Раши уже принимал и дорожные чеки «Америкен экспресс», а это значило серьезную финансовую активность на местном черном рынке.

Арзу Рамбан Раши с огромным удовольствием наблюдал за неудовольствием Римо. Мальчишка засунул руку в карман и извлек оттуда пригоршню серебряных жетонов, какими пользуются в метро.

— Симмоним, — сказал мальчишка. — Жетоны для телефона, — пояснил он глупому туристу.

— Не «шамма»? — осведомился Римо, а Арзу, отступив на шаг, чтобы не рисковать своими сокровищами, повторил с улыбкой:

— Симмоним.

Римо поглядел на жетоны. Они были маленькие, с отверстиями посредине.

— Говоришь, жетоны, — пробормотал он, вытаскивая пятидолларовую бумажку.

Но Арзу покачал головой самым неистовым образом и сжал кулачок, в котором были жетоны.

Римо приятно улыбнулся и извлек из кармана брюк купюру в десять долларов. Арзу покачал головой, глядя на монеты так, словно это колода игральных карт с похабными картинками.

Тогда Римо вынул бумажку в пятьдесят долларов и помахал ею. Арзу Рамбан Раши подлетел к нему и с быстротой профессионала выхватил купюру, бросил на землю три жетона и пустился наутек.

Пробежал он три ярда.

Затем ноги его взмыли к небесам, голова оказалась внизу, и он повис вверх ногами в футе от тротуара.

Его смех перешел в испуганный вопль, сменившийся серией ругательств на разных языках. Поток непристойностей, вылетавших изо рта Рамбана Раши, продолжался, в то время как из карманов на землю хлынул поток монет — фунтов, долларов, йен, франков, монет разных размеров и форм, а также открывалок, часов, вееров и прочей мелочи.

Не успел Рамбан Раши позвать полицию, как снова был поставлен на ноги Римо успел собрать все жетоны, а оказавшиеся тут как тут дети забрали все остальное.

— Это называется добрая американская встряска, сообщил мальчишке Римо. — В твоем возрасте я обрабатывал только пьяных, а к трезвым не совался.

Он отсалютовал Рамбану и повернулся к автомату. Мальчик протиснулся сквозь детвору и попытался заехать Римо на прощание ногой по колену.

Но вместо этого он вдруг почувствовал, что летит над головами детей головой вперед. Он вполне насладился прелестями полета и достопримечательностями, например, фонарными столбами, забором и джипом, двигавшимся под управлением брюнетки-красавицы ему навстречу. Затем на пути Арзу попался пышный куст терновника, и полет завершился, после чего он наконец понял, на каком свете находится. Дружба с Римо не состоялась, и мальчишка понимал, что пройдет немало времени, прежде чем он соберется с силами снова выйти «на помощь» какому-нибудь туристу.

Римо принялся скармливать автомату жетоны, пока не заполнил ими до отказа наклонную трубку. Затем он набрал "О". Прошло несколько секунд. Никакого эффекта. Римо выждал еще немного, потом еще и еще.

Наконец в трубке раздался женский голос, который осведомился на иврите, чем может быть полезен абоненту.

— Что-что? — не понял Римо.

Телефонистка ответила ему в тон:

— Ма?

Именно в этот момент к телефонной будке подъехала в джипе Зава Фифер.

— Я вас искала, — сказала она Римо. — А подъезжая сюда, увидела, как мимо меня по воздуху пролетел арабский мальчик. Вы его в чем-то заподозрили?

— Это все ерунда, — отмахнулся Римо. — Вы говорите на местном наречии?

— Да.

— Отлично, — сказал Римо, передавая ей трубку. — В таком случае поговорите, а то телефонистка, кажется, считает, что я ее мамочка.

По просьбе Римо Зава Фифер попросила телефонистку международной телефонной связи, потом передала трубку обратно Римо, сообщив ему, что «ма» означает «что».

— Ясно, — сказал Римо, рассматривая Заву в ожидании, когда ему ответят. На ней опять были мини-юбка и рубашка хаки, но на сей раз они еще теснее облегали тело, а юбка была еще короче, если такое, конечно, было возможно. Загорелые руки и ноги были выставлены на всеобщее обозрение, равно как и ложбинка между полных грудей. Римо был рад, что в отличие от Чиуна не был склонен видеть в ней лишь представителя противоположного пола. Это была ЖЕНЩИНА! Черт побери! Ее волосы ниспадали на плечи и сверкали так, словно только что были вымыты. Губы были розовые, без каких-либо признаков помады. Несмотря на жару, от нее так и веяло свежестью.

Римо решил прогуляться с ней до «Шаммы» и заодно выяснить, где, черт возьми, была эта самая «Шамма».

— Международная телефонная станция, чем могу вам помочь? — услышал он голос телефонистки в трубке и сообщил ей номер Смита, тот, который функционировал на этой неделе.

Телефонистка пообещала соединить, и он стал снова разглядывать Заву, которая стояла, прислонившись к телефонной будке. Она стояла, прижавшись к стеклу левой грудью так, что цвет хаки рубашки, коричневый — руки и зеленый глаз создавали неповторимый пейзаж.

— Зава, — спросил Римо. — Где находится Шамма?

Зава некоторое время с удивлением смотрела на Римо, потом сказала:

— Там.

— Где?

— Там, — повторила Зава.

— Вы никуда не показываете, — сказал Римо. — Что значит «там»?

— Шамма! — отозвалась Зава.

— Алло! — послышался в трубке далекий голос. Несмотря на то, что звучал он тихо, он мог повергнуть в трепет половину планеты. Римо был, впрочем, рад его слышать, это позволяло отвлечься от той путаницы с Шаммой, в которую он угодил.

— Привет, доктор Смит, директор суперсекретной организации КЮРЕ!

Установилось глубокое и зловещее молчание. Когда последовал ответ, телефон успел проглотить целых два жетона.

— Я не могу в это поверить, — сообщил голос, в котором удачно сочетались потрясение, гнев, неудовольствие, досада и так далее, и тому подобное.

— Не волнуйтесь, Смитти, даже если кто-то нас и слушает, во что я не верю, потому как это обычный телефон-автомат, то кто в это поверит?

— Любой, кто смотрит телевизор, — последовал ответ. — Ну, что вы для меня припасли?

— Язву желудка, приглашение в Шамму, которая находится там, а также имена трех чудаков, которые попытались нас убить, как только мы появились в Тель-Авиве.

— О Господи! — устало вздохнул Смит. — Ну, как же их зовут?

— Минуточку, — сказал Римо и, когда автомат съел еще три жетона, обратился к Заве: — Как там звали этих типов, ну тех, что из ОПО?

— Из ООП! — поправила Зава и назвала все три имени, которые Римо повторил за ней в трубку.

— Кто там говорит? — поинтересовался Смит. — На голос Чиуна непохоже.

— Конечно, непохоже, потому как это вовсе не Чиун. Это представительница местных спецслужб. Она знала, где меня найти в Тель-Авиве, откуда я и как меня зовут. Она хочет также знать, какое задание я должен выполнить. Могу ли я посвятить ее в мои планы?

Смит ответил так, словно уперся носом в свой письменный стол:

— Римо, прошу вас, держите себя в руках.

— Никаких проблем. Я рассказываю об этом только своим самым близким друзьям. А у вас что-нибудь для меня имеется?

Прежде чем ответить, Смит несколько раз вдохнул и выдохнул.

— Да. Специальные устройства, о которых мы говорили, можно обнаружить в пустыне Негев, возле Содома — около завода по обработке сульфатов. На это стоит взглянуть. А я пока наведу справки насчет этой троицы.

Когда последний жетон был проглочен, Смит прекратил разговор с видимым облегчением. Римо улыбнулся Заве и вышел из будки.

— Это правда? — нерешительно спросила Зава. То, о чем вы говорили по телефону?

— Ну да, — жизнерадостно отозвался Римо. — Я суперсекретный агент, а Чиун — самый великий в мире убийца-ассасин. Он научил меня всему, чему только мог, и вдвоем мы составляем такую силу, перед которой атомная бомба покажется бенгальским огнем.


Глава пятая | Последний оплот | Глава седьмая