home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

По ночному небу над Израилем бесшумно двигалась черная тень. Она летела со стороны Иордании, низко над землей, быстро и неотвратимо. Это был не турбореактивный самолет, который слышно издалека, еще до того, как он пересечет границу. Это был не истребитель «Фантом», который бы немедленно сбили израильские силы противовоздушной обороны.

Тень двигалась бесшумно, как ветер. Это был не самолет, а грузовой планер. Беззвучно, так низко, что его не мог заметить радар, выкрашенный в черный цвет, чтобы слиться с ночью, он летел невидимый и неслышный над пустыней Негев.

Абуликта Морока Башмар расхаживал перед своими людьми. На нем был водолазный костюм из специальной антирадарной ткани и на груди — специальные антирадарные медали.

— Ну вот, настал момент, — сказал он по-английски трем десантникам, выстроившимся в ряд у двери планера.

На каждом из них были такие же водолазные костюмы из антирадарной ткани и парашюты.

— Пока израильтяне нас не заметили. Это хорошо. Мы совершим посадку в Мертвом море, поубиваем как можно больше евреев, уплывем в Иорданию и оттуда вернемся домой.

Трое его подчиненных улыбнулись, твердо веря в то, что Башмар — великий храбрец и уж никак не подведет. Эту репутацию он заработал, когда возглавил отряд из пятидесяти ливийских террористов, которые проникли в неохраняемую израильскую школу, где убили восемьдесят семь школьников и тридцать семь учителей, находившихся в тот момент в помещении. Диверсанты не сомневались, что и на сей раз все обернется так же удачно. Одним из террористов был негр, специально завербованный для этого налета в Уганде.

Башмар поднял руку, потом резко рубанул ею воздух.

— Сбрасываем снаряжение! — распорядился он.

Тотчас же негр-диверсант, находившийся ближе всех к двери, распахнул ее и вытолкнул наружу контейнер из антирадарного материала, в котором находилось все необходимое для работы под водой.

— А теперь прыгаем мы! — распорядился Башмар и первым вывалился из планера, крепко прижимая завернутый в антирадарную ткань автомат к своему антирадарному скафандру. За ним последовали остальные. Четыре темные фигуры и один ящик стремительно понеслись вниз сквозь ночную тьму.

Сначала раскрылся парашют контейнера, затем каждый из террористов дернул за шнур своего парашюта. Террористы думали о том, какую резню они вскоре учинят и какие награды они получат, вернувшись к себе в Ливию и Уганду.

В мозгу Башмара крутились мысли о военных почестях и продвижении по службе. Самая тяжелая часть операции была позади. Они нелегально проникли в Иорданию, а затем в Израиль. Теперь оставалось только учинить кровавую расправу и убраться восвояси.

Зава Фифер дремала в джипе, когда услышала звук, раздавшийся со стороны Мертвого моря. Контейнер со снаряжением для подводной работы ударился о самую плотную в мире воду с шумом, напомнившим разрыв гранаты.

Первый удар разбудил Заву. Четыре последующих заставили включить зажигание машины и двинуться в направлении Мертвого моря.

Башмар и его трое подручных всплыли, как пробки, на поверхности сверхсоленой морской воды. Когда Зава появилась на берегу Мертвого моря, она увидела, как один темный силуэт охаживал два других, столь же темных, силуэта резиновым ластом.

— Идиоты! Болваны! — восклицал силуэт на английском языке, но с сильным иностранным акцентом. — От вас нет никакого толку! Почему вы не сказали мне, что в этом море нельзя плавать под водой? Теперь нам придется убираться обратно в Иорданию!

— Я думал, он знает, — сказал первый из двух силуэтов, указывая на второй.

— Я думал, он знает, — сказал второй силуэт, указывая на первый.

Как только Зава поняла, что акцент был арабским, она потянулась за маузером, который держала в специальной кобуре под приборной доской. Но не успела она дотянуться до него, как в ее шею уперлось что-то круглое, твердое, металлическое и она услышала тихий смех.

— Командир, — сказал кто-то у нее за спиной высоким голосом. — Я раздобыл нам женщину.

Башмар уронил резиновый ласт и стал вглядываться в темноту, чтобы понять, откуда взывал к нему угандиец. Он двинулся от берега в сопровождении своих подручных и шел, пока не натолкнулся на серый джип.

— Я сейчас убью этот стерва! — сказал угандиец. — Пусть она знает, что будет погибнуть от рук самого...

— Погоди, — сказал Башмар.

Зава сидела неподвижно, слегка изогнувшись и выставив вперед грудь. Башмар заметил ее округлые формы и ложбинку между возвышенностями.

— Охо-хо! — промычал он, наклоняясь, чтобы погладить гладкую смуглую ногу девушки.

Зава попыталась отпрянуть, но холодный металл еще сильнее прижался к ее затылку.

— Одно движение или крик, — предупредил Башмар, — и ты останешься без головы.

Башмар провел другой рукой по плечу Завы и сказал:

— Это будет наша первая жертва!

С этими словами он содрал свою резиновую шапочку. Двое его подручных сделали то же самое. Дыхание Завы сделалось еще более учащенным, что лишь добавило притягательности ложбинке между двух высоких барханов. Она почувствовала, как ствол убрали с ее затылка, и затем услышала, как солдат за ее спиной стал раздеваться.

— Но сначала, — провозгласил Башмар, не сводя глаз с ее груди, — ты познаешь мощь арабского тела и могущество арабского ума. Ты поймешь превосходство нашей великой культуры.

— И нашей тоже. Африканской тела и африканской ума, — раздался голос у нее за спиной. — Я сама полковник.

Башмар сорвал с Завы рубашку.

Его люди готовы были разразиться бурными аплодисментами. Человек, стоявший за спиной у Завы, наклонился через ее плечо, чтобы получше рассмотреть это дивное диво. Зава закрыла глаза и пыталась удержаться от слез.

Башмар вытащил из пластиковой упаковки пистолет с глушителем и, ткнув им Заву в ребра напротив сердца, заставил опрокинуться на спину на передние сиденья. В поясницу ей уперлась ручка переключения скоростей, Зава прикусила губу, сознание ее затуманили чувства унижения и ненависти.

Пистолет, который до этого был приставлен к ее груди, оказался под подбородком, а две пары рук ухватили ее за ноги. Зава попыталась крикнуть, но ей тотчас же засунули в открытый рот кляп из резиновой шапочки.

— Да здравствует героическая борьба арабов за свободу! И африканцев тоже, — добавил Башмар, расстегивая штаны своего комбинезона.

Зава почувствовала, как ствол пистолета отдирает пуговицы с ее юбки. Единственные звуки, которые она теперь слышала, — это скрип резины во рту, гул в голове и треск отлетавших пуговиц.

В глазах у нее поплыла желтая пелена. Ствол пистолета сильнее прижался к ее горлу. Она почувствовала, как живот обдало порывом теплого воздуха. Она попыталась оказать сопротивление, но ноги ее по-прежнему держали крепко, словно в тисках. Прежде чем раздался вопль, она услышала треск сдираемых трусиков.

Сначала она решила, что кричала сама. Но затем поняла, что во рту у нее по-прежнему находится вонючая резина. Внезапно железо перестало давить ей на горло, и Зава услышала короткий стук очереди из автомата с глушителем. Она вдруг поняла, что ничто не мешает ей сесть, и села. Первое, что бросилось ей в глаза, — террорист, который стоял на коленях и с удивлением смотрел туда, где еще недавно у него были кисти рук, а теперь остались два красных обрубка, из которых на правую ногу Завы лилась кровь.

Зава почувствовала, что и левая нога ее также свободна, — второй террорист был занят тем, что пытался удержать свои внутренности, которые так и норовили выпасть из живота.

Зава увидела, как между двумя террористами промелькнуло какое-то желтое пятно, затем обогнуло Абуликту Мороку Башмара, который застыл на месте со спущенными штанами.

Недолго думая, Зава выхватила маузер и, нацелясь между ног руководителя диверсантов, выстрелила. Тот завертелся волчком, и на его лице появилось удивленное выражение человека, который вдруг понял, что он смертен. После этого Башмар упал на землю и больше не шелохнулся.

Наступила тишина. Зава неуверенно обернулась и увидела четвертого террориста, а точнее сказать, то, что от него осталось, поскольку он каким-то непостижимым образом ухитрился сунуть дуло своего автомата себе в рот и нажать на спуск.

Вытащив наконец изо рта резиновый кляп, Зава глянула через ветровое стекло джипа. Перед джипом стояли Римо и Чиун.

Чиун скрестил руки на груди, спрятав кисти в рукава своего золотистого кимоно. Римо небрежно прислонился к капоту джипа и дул на пальцы левой руки.

Зава Фифер кое-как завернулась в разорванную юбку и, сев на водительское место, присвистнула.

— Добро пожаловать обратно, — только и сказала она.

Пока Римо вел джип обратно в Тель-Авив, Зава молчала, съежившись на заднем сиденье. Наконец она зашевелилась и сказала:

— А вы были правы.

— Еще бы, — сказал Чиун.

— Я думала о том, что вы тогда сказали, — продолжала Зава, не обращая внимания на слова Чиуна, — и решила, что вы были абсолютно правы.

Они сами предали погребению останки диверсантов. Для этой цели им понадобились лопата, несколько камней и большой курган из песка. После чего они поспешили убраться от Мертвого моря.

— Я тоже думал о том, что тогда сказал Чиун, — подал голос Римо. — И ты, конечно, был прав. Никто не должен заполнять вселенную гамбургерами, иначе фирма «Звездный мир» собьется с ног, доставляя кетчуп.

— Не обращай внимания на пачкуна, молодая особа, — сказал Чиун, оборачиваясь назад, где сидела, завернувшись в одеяло, Зава. — Он не настолько умен, чтобы понять мудрость Синанджу.

— Космические корабли будут носиться с грузом пикулей и лукового соуса, — продолжал как ни в чем не бывало Римо.

— Тем не менее, — продолжал Чиун, — мало признать справедливость сказанного. Ты должна еще и извиниться.

— За что? удивилась Зава. — Что я такого сделала?

— Ты ужасно обошлась с тем человеком. Это просто какой-то кошмар.

Зава села прямо, глаза ее заблистали.

— Как? Вас удивляет, что я убила его? Этого негодяя? Что же мне было делать с этим мерзким арабом?

— Дело не в том, что ты убила его, — спокойно отвечал Чиун. — Дело в том, как ты убила его. Есть неверные способы, и есть мудрость Синанджу. Я просто разочарован. Ты явно подавала надежды. Зачем же все портить пистолетом?

Зава снова откинулась на спинку сиденья.

— И он учит меня здравому смыслу, — пробормотала она. — Она поглядела на темную пустыню, потом спокойно продолжила: — А знаете, вы правы. Пистолет все опошлил. Мне надо было убить его собственными руками. Ведь просто поразительно, чего добились мы в этих краях трудом наших рук.

Чиун кивнул, а Римо наклонился к нему и прошептал:

— Не сейчас, Чиун. Немного погоди. Сейчас не время.

— Сейчас как раз самое время, — парировал кореец. — Продолжай, — сказал он Заве.

Зава по-прежнему смотрела на темную пустыню.

— Это моя родина, — говорила она. — Это земля моего отца. Он сражался за нее и обрабатывал ее. Он строил на этой земле. И она его убила. Сначала убила его внутренне. Он воевал пять дней в неделю. Вы не представляете, что это такое: прощаться каждую неделю со своей семьей — и, может быть, навсегда.

Римо повернул руль, чтобы остановить джип у обочины, но Чиун сказал:

— Поезжай дальше.

— Это-то и убило мою маму, — продолжала Зава. — Мой отец... — Она задумалась на мгновение, потом продолжала: — Она была очень сильной женщиной. Ее единственная ошибка заключалась в том, что она любила моего отца сильнее, чем Израиль. Когда его разорвал снаряд из построенного в России танка, в ней самой все вдруг умерло. От него же ничего не осталось. Не то чтобы в гроб, в конверт было нечего положить. Ну а мама умерла три месяца спустя.

Внезапно Зава рассмеялась — пронзительно, почти истерично.

— Понятия не имею, зачем я вам все это рассказываю. Это ведь секретная информация.

Ни Римо, ни Чиун не сказали ни слова.

Зава перестала улыбаться, посмотрела на потолок джипа и сказала:

— Мой жених с детства работал на военном объекте. Делал бомбы. В прошлом месяце его не стало. Он погиб, когда террористы подложили мину. Я и члены моей семьи постоянно оказываемся не там и не в то время. Все, кого я любила, погибли... Вот я и решила посвятить свою жизнь защите... — Зава замолчала, так и не договорив фразы. — Извините. Я что-то разболталась...

Римо посмотрел в зеркальце. Он увидел глаза Завы. В них не было ни слез, ни боли, ни теней прошлого. Это были глаза профессионала. Никаких надежд, мечтаний, грез. У него были точно такие же глаза.

— Ну а насчет бомб можете не беспокоиться, решил обрадовать ее Римо. — Они находятся под весьма надежной охраной.

— Что вы, американцы, в этом понимаете? — вдруг вспылила Зава. — У вас случается война раз в двадцать лет, да и то вы воюете на чужой территории. А потом сидите в креслах и рассуждаете о том, как это было ужасно. А для нас война — это жизнь. Вопрос выживания. Враг превосходит нас в численном отношении втрое. Война идет на нашей земле, и умирают наши братья. Я бы убила кого угодно и сколько угодно, если бы только это могло положить конец войне.

Она говорила, едва сдерживая себя. Потом замолчала. По содержанию монолог ее был страстным, но в голосе страсти не было. Реальность уничтожила эту страсть.

— Ты расстроена, — сказал Чиун. — Приляг лучше и немного отдохни.

Она беспрекословно подчинилась. Чиун положил свои худые тонкие ладони ей на лоб и сказал:

— А теперь спи. И помни: рая нет ни на востоке, ни на западе. Все внутри тебя.

Римо вел машину по плоской, как стол, пустыне, представляя себе царство невидимой смерти вокруг. Он проехал мимо лунных кратеров среди камней. Он проехал мимо дорожных знаков, гласивших «Хамекеш-хагодол» — «Большой кратер». Он миновал огромную пропасть, которая сверкала под луной розовым, желтым и фиолетовым цветами. Нога Римо нажала на педаль акселератора.

— Ты водишь машину как и прыгаешь, — сказал Чиун. — То есть плохо.

— Она спит? — осведомился Римо.

— Ты считаешь, что я потратил десять минут, чтобы она не заснула? — спросил Чиун.

Римо ехал и думал о последних словах Завы: «Я бы убила кого угодно и сколько угодно, лишь бы только положить конец этой войне». Он решил не выпускать ее из поля зрения. Потом он обернулся к Чиуну.

— Неплохая девушка, — сказал он, кивнув головой в сторону спящей Завы.

— Неглупая молодая особа, — согласился Чиун. — Я бы тоже расстроился, если бы мне случилось убить человека из огнестрельного оружия.


Глава седьмая | Последний оплот | Глава девятая