home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Брюн бродила по улочкам городка и никак не могла успокоиться. Эта ханжа, лицемерка, педантка… дурочка с далекой планетки… Из грязи в князи… И все из-за того, что Брюн выросла в богатой семье, из-за того, что может спокойно говорить о сексе!

Где-то в глубине души она понимала, что несправедливо обвиняет Эсмей. Та вовсе не дурочка, наоборот, она многого добилась в этой жизни. Хоть она чуть старше Брюн, но уже закончила Академию, имеет офицерское звание, принимала участие в настоящих сражениях. Ее опыту можно позавидовать. Брюн хотелось, чтобы Эсмей уважала ее.

Нет, она сварливая, чопорная, бесполая особа с полным отсутствием чувства юмора…

Но про Эсмей нельзя сказать, что у нее нет чувства юмора.

А Брюн и не хотела быть справедливой. Она хотела злиться, и у нее были на это все основания. Эсмей никто не давал права так на нее набрасываться и говорить ей насчет ее морального облика. С моральным обликом у нее все в порядке. Она же, например, спасла леди Сесилию. Даже Эсмей не может этого отрицать. И если не считать всяких глупостей, через которые в юности проходят абсолютно все, никто никогда не мог упрекнуть ее в аморальном поведении.

Она перебирала в памяти прошлое и один за другим припоминала случаи, которые, конечно, заслужили бы похвалу со стороны Эсмей… но ее это совсем не касается. В школе Брюн защищала малютку Понсибар, которую все третировали и запугивали. Она рассказала правду о происшествии в кабинете биологии, хотя ее за это целый месяц продержали без игр и развлечений, а Оттала Моррелайн перестала с ней дружить. Она всегда старалась быть вежливой с тетушкой Тремой, даже когда эта пожилая дама внушительных размеров развлекала гостей на Охотничьем балу рассказами о том, как «маленький Пузырь» в детстве любила голышом поплескаться в фонтане. После этого она передралась почти со всеми братьями своих школьных подруг, но не стала мстить тетушке Треме. А когда они с Раффой спасли друг друга на том острове…

Но Брюн не могла вспомнить ничего по-настоящему важного. Ну и что? У Брюн совсем другие ценности, но это совсем не означает, что она аморальна. В этот момент Брюн поняла, что очень хочет пить, и направилась к одному из баров.

Назывался он «Даймонд Симз». Внутри было полным-полно народу, мужчин и женщин. Все одеты в повседневную одежду, которую носят на кораблях Флота. Их позы, жесты — все говорило о том, что они военные. Лишь некоторые посетители были в форме. Брюн не заметила никого из своих однокурсников, хотя она знала только тех, с кем пересекалась во время занятий. Ей и не хотелось встречаться сейчас со знакомыми. Они не преминут поинтересоваться, куда делись ее телохранители. Брюн хотелось, чтобы ее окружали незнакомые лица, хотелось заново доказать, что она та, за кого себя выдает.

Она протиснулась мимо занятых столиков к единственному свободному в дальнем конце бара. Сев за столик, девушка дотронулась до нужной строки меню, где значилось ее любимое стеннерское пиво, и вставила кредитный кубик в расчетный аппарат. Потом огляделась. Справа на стене висели в рамках фотографии космических кораблей и офицеров, а вокруг них красовались ряды металлических обломков. В углу — выцветшее красное знамя, но со своего места она не могла разобрать надпись.

Официантка принесла ей бутылку пива и кружку и, улыбнувшись, бойко спросила:

— С какого ты корабля, детка? Брюн покачала головой:

— Я здесь учусь.

Официантка слегка удивилась, но кивнула и пошла разносить другие заказы. Брюн налила себе пива. За спиной она услышала глухие голоса и тогда только поняла, что там есть еще одна комната, скорее всего жилое помещение. Слева от Брюн тянулась стойка бара, сделанная из такого же темного матового материала, как и обшивка космических кораблей. Может, это и есть обломок корабля. С потолка свисали модели космических судов. Брюн узнала необычную угловатую форму корабля-миноискателя, остальные были привычной овальной формы. А зеркала за стойкой бара обрамлены в… не может быть… но она теперь неплохо разбиралась в артиллерийских орудиях и понимала, что рамы когда-то были частью настоящих боевых пушек. Теперь Брюн пристальнее осмотрела все помещение бара. Наверное, на его отделку пошел потерпевший крушение или списанный корабль.

Волосы на голове встали дыбом: «Такого не может быть, кому в здравом уме такое пришло в голову…» Но вот она увидела табличку над стойкой: «Парадокс». Это название она никогда не забудет. А вот и тарелка, обыкновенная большая тарелка, по широкому краю которой змеился темно-синий узор, как и на всей посуде, которую она когда-то видела на борту корабля адмирала Серрано: в центре — четыре ромба с названием корабля — «Хэрриер». Здесь в ромбах было вписано другое название, тарелка стояла на специальной подставке, и для тех, кто издалека не мог разглядеть надписи в ромбах, рядом светилась другая надпись, более крупная. Около тарелки лежал столовый прибор.

Брюн посмотрела на свою кружку, неужели… Нет, она не с «Парадокса». Надпись на кружке гласила: «РКС. Балрог».

Она пьет из кружки погибшего человека, сидит на стуле, сделанном из обломков… обломков чего? А стол… трудно сказать, из чего именно, но теперь она уверена, что когда-то все это было частью космического корабля, который потерпел крушение. Она внимательно всматривалась в поверхность стола и вот рядом с экраном меню нашла, что искала «РКС. Фордж. Койка личного состава 351». С одной стороны она заметила небольшую кнопку и нажала ее.

Меню исчезло с экрана, и вместо него появилась историческая справка: корабль Регулярной Космической службы «Фордж» был подбит тридцать два года назад в битве с ударной группой Доброты, погибли все члены экипажа корабля. Этот обломок удалось найти двадцать восемь лет назад, его идентифицировали по сохранившемуся клейму, в момент гибели корабля койка 351 числилась за старшиной Лестером Грином.

Ножка стола, говорилось дальше, сделана из куска защитного щита того же корабля; оба стула тоже с борта «Форджа», один из столовой личного состава, второй из отделения высшего технического персонала, обслуживавшего кормовую орудийную батарею по правому борту. Во время последней битвы в эту группу входило пять человек: капрал Дэнси Эл-корн, сержант Тарик Сенит, капрал Лёрс Птин, капрал Барстоу Боханнон, сержант Гарет Мехарри.

У Брюн перехватило дыхание. Ужас какой-то. Вот они, настоящие имена настоящих людей, все они погибли. А тут еще и Мехарри… Она когда-то знала Метлин Мехарри, неужели это ее родственник? Кто-то из родителей? Тетя? Дядя?

Тут она обнаружила, что справка может предоставить отдельную информацию о каждом из перечисленных людей. Нет, ни за что, ей совсем не хотелось, чтобы эти имена стали для нее более реальными. Но вот что касается Мехарри, это она должна узнать. Брюн нажала на кнопку.

Гарету Мехарри в момент гибели было двадцать шесть лет. На экране высветилось его генеалогическое древо, все, кто служил во Флоте, были выделены синим цветом. Синий явно преобладал. Родители оба флотские, теперь их нет в живых, один погиб в сражении. Из четверых братьев и сестер двое служили во Флоте, а две замужем за офицерами Флота. Метлин Мехарри его родная сестра… Трудно представить, что такая прожженная вояка, как Метлин, может быть чьей-то сестрой. Одну племянницу назвали в ее честь. Значит, скоро подрастет еще одна Метлин Мехарри, и, учитывая, что у нее и родители, и тети, и дяди полностью посвятили себя Флоту, она скорее всего тоже поступит во Флот.

И вдруг ее обуяло любопытство. Вот бы хорошо все так же подробно узнать и об Эсмей. Брюн быстро переключила экран на меню, и вот внизу, под списком предлагаемых в баре блюд и напитков, она нашла папку данных об офицерах Флота. Прямо отсюда, сидя за столиком бара, она может узнать все доступные сведения о любом из них.

Эсмей. Интересно, существуют ли во Флоте еще люди с такой же фамилией — Суиза? Она ввела полное имя и принялась ждать. На экране наконец высветилось только одно имя и вся доступная информация. Имя… а она и не знала, что полное имя Эсмей — Эсмей Анналуиза Сюзанна Суиза. Место рождения: планета Альтиплано. Семья… Брюн чуть не закашлялась. Всего несколько предложений, но, оказывается, семейство Суиза одно из трех наиболее влиятельных семейств на Альтиплано. Отец Эсмей один из четырех главнокомандующих военными силами планеты, двое других — ее дядья, а четвертого обычно назначают по выбору генерала Суизы. Ничего себе влияние…

Брюн пыталась убедить себя, что главнокомандующий на далекой планете ничего особенного собой не представляет. Она ведь знала милицию отца на Сириалисе. Командир милиции, хотя и носил звание генерала, никогда не производил на нее должного впечатления, другое дело офицеры Флота. Но у Альтиплано, продолжала читать она дальше, нет представителя в Совете. Планета не связана ни с одной из Правящих Династий. А это значило… она точно не могла сказать, что это значило, но подозревала, что власти у генерала Суизы было гораздо больше, чем у старого генерала Эшворта.

О самой Эсмей информации было не так уж много. Список наград и поздравительных речей командования. Беспримерная отвага и доблесть. Выдающиеся лидерские способности и инициативность. Список кораблей, на которых она служила. Ее теперешнее назначение: курс развития лидерских способностей для младших офицеров командного состава.

Вот так. Брюн откинулась на спинку стула, чувствуя напряжение в спине и плечах. Она переключила дисплей на меню и подумывала, не заказать ли что-нибудь поесть. Но еду принесут на тарелке с какого-нибудь подбитого корабля. Больше она этого не вынесет. У нее и так уже слезы текут.

— Что-то не так? — Из-за спины раздался низкий голос. Она обернулась.

Мужчина был коренаст, с мускулистыми плечами, лысая, как у Обло, голова вся в шрамах. Глаза его были почти на уровне ее глаз, потому что он сидел в инвалидной коляске. Брюн с трудом сдерживалась, чтобы не посмотреть, что у него с ногами.

Карие глаза буравили ее. Она чувствовала себя очень неуютно. Наконец мужчина заговорил:

— Леди, вы не из флотских, и, кажется, вы здорово запутались, так?

На секунду это обращение «леди» выбило ее из колеи. А он уже продолжал:

— Идите-ка сюда, посмотрим, что там с вами такое.

Она встала и пошла в его сторону, словно загипнотизированная голосом. Он развернул свою коляску и поехал между столиками, Брюн шла за ним.

Кто-то из-за столиков выкрикнул:

— Привет, Сэм!

Мужчина в инвалидной коляске слегка повернул голову (Брюн заметила, что он с трудом осиливал даже такой поворот), поднял руку, но ничего не сказал. Они оказались в небольшом помещении, отгороженном невысокой перегородкой, там стояли столик и скамья, с другой стороны столика пустовало место специально для инвалидной коляски.

— Садитесь, — произнес он. Потом бросил через плечо официантке:

— Принеси пару стеннерских и чипсы. Теперь он снова смотрел на Брюн, а она опять чувствовала себя крайне неловко.

— В действительности я не…— начала было Брюн.

— Это я уже знаю, — ответил он веселым тоном. — Но давайте посмотрим, кто же вы есть.

Он поднял вверх короткий корявый, словно очень неумело и наскоро вылепленный из пластилина палец.

— Вы, судя по кредитному кубику и вот этому списку слушателей, дочь Торнбакла. Вы Брюн Мигер, вы носите фамилию своей матери. Кто-то гоняется за вами и пытается вас убить…

Интересно, откуда он знает?

— Ваши инструкторы утверждают, что вы сильны и натренированны, способны, быстро усваиваете материал, а в экстренных ситуациях вам всегда везет. Эмоционально неустойчивы, любите поспорить, высокомерны, упрямы, своенравны, с вами не так-то просто иметь дело. Трудно представить, что вы можете стать офицером, по крайней мере с вами придется много работать.

Брюн знала, что лицо выдает ее, но все-таки сказала:

— А почему бы и нет?

Он даже не обратил внимания на ее вопрос и продолжал:

— Вы не из флотских, среди ваших родственников никто не служил во Флоте уже в течение двухсот сорока лет. Вы относитесь к тому классу общества, в котором от молодой особы ваших лет требуется лишь умение держать себя в свете. А вы приходите в чисто флотский бар…

— В городке все бары флотские, — пробормотала Брюн.

— Это не простой флотский бар, — опять заговорил мужчина. — Даже для ветеранов флота этот бар особый. Сюда придет не каждый офицер, да и не каждого сюда пустят. Я видел, как многие, совсем не обучавшиеся умению себя вести, заходили сюда и прямо с порога понимали, что им тут делать нечего. И вот я думаю, Шарлотта Брунгильда Мигер, почему же вы ничего не заметили?

Брюн уставилась на него, не отрываясь. Он смотрел ей прямо в глаза, не дружелюбно, но и не враждебно. Просто смотрел, словно она была каким-то забавным механизмом. Такой взгляд не предполагал никакого ответа с ее стороны, да ей, в общем-то, и ответить было нечего. Она не знала, почему зашла именно в этот бар, а не в соседний. Просто он оказался первым, а она хотела пить. Когда она почувствовала, что хочет пить, перед глазами возникла вот эта дверь, она и вошла. А в принципе, она даже не хочет об этом думать. По крайней мере не здесь и не сейчас.

— Вы ведь знаете, у нас снаружи есть видеокамеры, — сказал мужчина, откидываясь на спинку коляски. — Когда ваше идентификационное удостоверение появилось на моем экране, я просмотрел предыдущую запись. Вы бродили по улицам, словно чем-то сильно расстроенная. Потом резко остановились и зашли сюда, лишь мельком взглянув на вывеску. Вам кто-нибудь рассказывал об этом баре?

— Нет. Мне выдали список заведений, которые предоставляют определенные услуги. В основном сексуальные. У них обычно в окнах светятся специальные огоньки. Так говорилось в информационном кубе. Все остальные заведения характеризовались как просто развлекательно-увеселительные.

— Значит, то, что я понял из записи, верно. Вы бродили по городку в плохом настроении, потом захотели выпить и завернули в первый попавшийся бар. Зачем же доводить себя до такого состояния, особенно девушке с вашим интеллектом?

— Даже умные люди иногда злятся, — ответила Брюн.

— Даже умные люди иногда совершают глупости, — добавил он. — Вас все время должны сопровождать телохранители, не правда ли? Где же они?

Брюн почувствовала, что краснеет.

— Они…

Она хотела сказать «надоели мне до смерти», но знала, что этому человеку так говорить нельзя, иначе он будет относиться к ней как к ребенку. Все считали, что она капризничает, когда отказывается от эскорта безопасности.

— Они в Центре, наверное, — в результате выдавила она.

— Вы ушли потихоньку, — констатировал мужчина.

— Да. Я хотела немного…

— Побыть одна. И подвергаете риску не только свою жизнь, это ваше собственное право, вы ведь взрослая, но и их жизни и их профессиональные карьеры только ради своего минутного каприза. — Теперь он высказал упрек, который она чувствовала с самого начала. Эти карие глаза так безжалостны, но безжалостны справедливо.

— А как вы думаете, убийца тоже отдыхает? Брюн и не думала об этом.

— Понятия не имею, — пробормотала она.

— А представляете, что будет с вашими телохранителями, если вас убьют, когда вы вот так бродите одна, без них?

— Я сама ушла от них, — ответила Брюн. — Они ни в чем не виноваты.

— С моральной точки зрения — нет. С профессиональной — да. Их работа охранять вас, независимо от того, помогаете вы им в этом или нет. Если вы ускользнете от них и вас в это время убьют, виноваты будут они.

Он остановился. Брюн не знала, что ему ответить, и тоже молчала.

— Значит, вы разозлились и случайно попали к нам. Сделали заказ. Начали осматриваться. Заметили необычный декор…

— Ну да, останки погибших кораблей. Это же ужасно…

— А вот в этом, юная леди, вы не правы. Получив неожиданный отпор, Брюн сразу бросилась отстаивать свою точку зрения:

— Ужасно! Ужасно! Зачем хранить куски мертвых кораблей, да еще записывать на них имена погибших? Разве это не жуткая игра со смертью?

— Посмотрите на меня, — произнес мужчина. Брюн удивилась, но сделала, как сказал он.

— Смотрите, смотрите хорошенько. — Он отодвинул коляску от стола и показал на свои ноги — короткие обрубки. Брюн рассматривала со страхом и любопытством и замечала все новые и новые следы старых серьезных ранений.

— Телохранителю не полагается барокамера, — комментировал мужчина. — Она и так небольшая. Друг запихнул меня в спасательный челнок, и когда старина «Катласс» взорвался, я был в безопасности. А когда меня подобрали, ноги спасти было уже невозможно. И руку тоже, хотя удалось найти хороший протез. Ножные протезы мне тоже сделали, но у меня был настолько поврежден позвоночник, что пользоваться ими я уже не мог. Что касается головы… — Он наклонил голову, чтобы Брюн получше разглядела сложное переплетение шрамов. — Эти я получил в другой битве, еще на «Пелионе», тогда на меня обрушилась часть обшивки.

Он улыбнулся, и она заметила, что лицо с одной стороны тоже обезображено.

— И потому вам, юная леди, не понять, что для меня значит этот кусок внешней обшивки «Катласса», который здесь использован вместо стойки. И для всех тех, кто сюда приходит, тоже. Что для нас значат столовые приборы с «Парадокса», «Изумрудного города» и «Дикой кошки», посуда с «Дефенса», «Грэникуса» и «Ланкастера». Все в этом баре сделаны из останков кораблей, на которых мы служили, воевали, были ранены и выжили.

— Все равно мне кажется, что это ужасно, — сквозь зубы процедила Брюн.

— Вы когда-нибудь кого-нибудь убивали? — спросил он.

— Да.

— Расскажите мне об этом.

Она не верила, что все это происходит с ней. Рассказать ему про остров, про Лепеску? Но его взгляд выражал ожидание, а еще эти шрамы и то, что он считает ее молодой и неопытной. В результате она заговорила, сама не зная почему:

— Мы, мои друзья и я, отправились как-то на один из островов Сириалиса на воздушном омнибусе. Сириалис — планета моего отца.

Она и не думала хвастать, но прозвучало именно так. С ума сойти. Мужчина не обратил внимания.

— Мы не знали, что встретим нарушителей… врагов. Мужчина… он был офицером Флота…

— Имя?

Она не хотела говорить, но не знала, как поступить.

— Адмирал Лепеску.

Ей показалось или действительно мужчина переменился в лице? Трудно сказать.

— Он и его друзья, по крайней мере нам сказали, что это были его друзья, перевозили преступников. Это тоже они нам так сказали…

Мужчина заерзал, она чувствовала, что ему не терпится узнать все до конца.

— И вот, он вместе с друзьями перевез этих людей на остров, чтобы охотиться там на них. Охотиться на этих так называемых преступников. Сам Лепеску и его друг жили в рыбацкой хижине на соседнем острове и каждый день прилетали на охоту. Те, на которых охотились, все вместе смастерили какое-то подобие оружия и сбили наш омнибус. Они думали, что это Лепеску. Они захватили нас. Когда они увидели, что ошиблись, мы поняли, что тоже превратились в жертву, охотиться будут и на нас. Лепеску должен был замести следы своих преступлений.

— И никто не знал, что он находится на планете? — В голосе мужчины звучали нотки недоверия.

— Отец потом обнаружил, что одного из комендантов орбитальных станций подкупили. В системе Сириалиса всегда много перевозок, а тут еще пик охотничьего сезона, в это время постоянно кто-то приезжает, кто-то уезжает, вот и не заметили на одной из станций незарегистрированный корабль.

— Понятно. — Все еще с недоверием, но кивком дал понять, чтобы она продолжала.

— И вот мы с Раффой отправились в укрытие, которое я знала еще с детства, — опять заговорила Брюн. Она чувствовала внутреннее напряжение, чувствовала, что начинает потеть. Она без особого удовольствия вспоминала ту ночь и последующие дни, поэтому постаралась как можно быстрее все рассказать: как они с Раффой убили по одному нарушителю и забрали у них оружие, как обнаружили, что нарушители отравили воду, как бежали в пещеру и про последнюю битву там, когда Херис Серрано убила самого Лепеску.

Выражение лица мужчины сразу изменилось при упоминании имени Серрано, но сказал он только одну фразу:

— Значит, вы сами убили того, кто хотел убить вас…

— Да…

— Вам понравилось убивать?

— Нет! — Она сама не ожидала от себя такого взрыва.

— Вы испугались?

— Конечно. Я испугалась. Я не… не…— Она чуть было не сказала «чудовище, как все военные», но вовремя сдержалась.

— Не убийца, как мы? — переспросил он. Брюн удивленно уставилась на него. Что он, читает ее мысли? Не может такого быть. А он со вздохом продолжал:

— Хотел бы я, чтобы когда-нибудь люди перестали недооценивать военных, считая, что те не могут испытывать нормальные человеческие эмоции.

— По-моему, у Лепеску они отсутствовали, — сказала Брюн.

— Лепеску — это отдельный вопрос, — ответил он. — Он чуть не покончил с семейством Серрано, чуть не убил Херис. И вообще, он убил больше наших людей, чем враги во всех сражениях, в которых ему доводилось участвовать. Но он исключение. Даже в его семье есть хорошие офицеры, правда, теперь конец их карьере.

Он сделал большой глоток пива, поставил кружку на стол и снова внимательно посмотрел на Брюн.

— А теперь снова вернемся к вам. Что же вас так разозлило?

— Спор.

— С кем?

— С Эсмей Суизой, — ответила Брюн и тут же снова разозлилась. — Она, совсем как вы, считает, что я просто избалованная дочь богатых родителей, шатаюсь по вселенной ради собственного развлечения. И у нее хватило смелости… наглости все это мне высказать. Еще она сказала, что мне не хватает нравственных качеств.

— А это не так?

— Конечно нет!

— Что же тогда вы считаете целью своей жизни? Что вы делаете, чтобы оправдать свое существование? Зачем вы появились на свет?

В его голосе не было ни похвальбы, ни критики. Но ответы, которые приходили ей на ум, казались глупыми, бессмысленными. Она дочь своего отца; она живет, чтобы… чтобы быть дочерью своего отца. Нет. Она совсем не хочет быть просто дочерью своего отца, но больше ничего придумать она не могла.

— Я помогала людям, — тихо выдавила Брюн.

— Хорошо, — ответил он. Непонятно, с насмешкой или нет. — Так делает большинство людей, кто больше, кто меньше. На том острове вы спасли жизнь подруге. Очко в вашу пользу. Может, это и есть ваша миссия, спасать жизни людей, убивая тех, кто сам хочет убивать? Если так, должен признать, вы совершенно не подготовлены к этой миссии, хотя по другим вопросам знаете и умеете больше, чем нужно.

— Я… не знаю, — и Брюн снова глотнула пива.

— М-м-м. Вам сейчас двадцать пять, двадцать четыре, так? В вашем возрасте большинство молодых людей, выросших в другой среде, без преимуществ, которые имели вы, обычно уже более или менее знают, в каком направлении двигаться. Посмотрите на офицера, с которой вы спорили. В ваши годы она уже выбрала профессию, уехала из дома, хотя ей пришлось выдержать противостояние родственников, и добилась в выбранной сфере значительных результатов. Она не шаталась в поисках приключений.

— Только потому, что я богата…

— А вот этого не надо. — Теперь в его голосе звучало презрение. — Богатство тут совсем ни при чем. Например, ваш отец — достойнейший труженик, его миссия заключается в том, чтобы служить Династиям и своему собственному семейству в том числе. Ваша сестра Клемми еще до замужества выбрала себе профессию врача, и ее способности и знания служат людям. Вы же хотите помогать друзьям, а сами болтаетесь по жизни, словно заблудившийся котенок.

— Да, но…

— И я бы сказал, что лейтенант Суиза права. Вы отличная леди, Брюн Мигер, но и только. А в один прекрасный день, если не разовьете в себе душевных сил, вы окажетесь в ситуации, с которой справиться уже не сможете, и ничто вам тогда не поможет.

Брюн с негодованием смотрела на него, отвечать ей было нечего.

— Все мы бывали в подобных ситуациях, — немного помолчав, продолжал он. — И тогда становится ясно, что одного ума недостаточно. Физической силы тоже недостаточно. Жизнь готовит такие ловушки, с которыми ни ум, ни сила справиться не могут. И умные, и сильные люди, бывает, сходят с ума или, того хуже, переходят грань добра и зла, как Лепеску. Они убеждены, что должны получать все, чего ни захотели бы. Поэтому человеку нужны нравственные, духовные силы.

— И вы считаете, что их у меня нет? Он пожал плечами:

— Не мне о том судить. Я бы сказал, что вы их еще не продемонстрировали. Вы не показали, что можете видеть себя такой, какая вы есть на самом деле, а самокритика — это один из ключей, отмыкающих источник внутренних духовных сил. У вас есть задатки, как и у всех других людей, но вы их еще не развили.

— По-моему, вы сами не знаете, о чем говорите, — ответила ему Брюн. Она одним глотком осушила кружку с пивом. — Вы даже не представляете себе мою жизнь, не знаете, что я делала, и ваша лейтенант Суиза тоже ничего не знает. Думаете, богатство совсем ни при чем? Давайте я вам кое-что расскажу… Богатые очень рано хорошо запоминают первый урок жизни: никому нельзя верить, никому, только таким же богачам, как ты сам. И вы, флотские, ничем не отличаетесь от остальных. Вы не доверяете никому, кто не имеет отношения к Флоту. Что бы я ни делала, вам все будет мало. Вы все с самого первого дня решили, что я избалованная богачка, и вас уже никак не заставить переменить свое мнение. Если это вообще можно назвать мнением.

Брюн встала из-за стола и начала пробираться к выходу, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. С нее довольно. Не может же она одна добиться, чего хотела, если ей даже не дают такой возможности. Она уедет из Коппер-Маунтин, она сама будет решать, что ей нужно.

Когда девушка вернулась на базу, она уже немного остыла, и с телохранителями вела себя сдержанно и вежливо. Они так же вежливо отвечали ей. Было уже за полночь. Она слышала, как гудят машины. Наступило время отправки команд на занятия на местности. Если бы не последние события, Брюн тоже должна была бы ехать со всеми.

Она проверила, когда отходит первый шаттл и корабль. Конечно, без формальностей не обойтись, но она должна успеть со всем покончить до возвращения Эсмей. Она записалась на прием к коменданту базы на следующее утро и пошла к себе в комнату спать.

Когда утром она вошла в кабинет коменданта, по его лицу было ясно, что он уже все знает. Не успела она сесть, как он начал извиняться:

— Сера Мигер, насколько я понимаю, один из младших офицеров вела себя крайне недостойно…

— Вы следили за лейтенантом Суизой? Он откашлялся.

— За… вами, сера Мигер. Извините, но мы делали это, только чтобы обезопасить вас…

Нет, это невыносимо. Нельзя даже ни с кем поругаться!

— Ну что ж, значит, вы все слышали.

— Поведение лейтенанта Суизы недостойно офицера. Примите извинения от моего лица и от лица всего Флота…

— Не важно. Да, она говорила грубости, но дала мне ясно понять, что мои личные качества никого не интересуют. Из-за меня у вас у всех только лишние хлопоты, вам ведь приходится думать о моей безопасности. Я решила уехать.

— Ваш отец в курсе?

Она готова была ударить этого человека, но его вопрос еще раз подтверждал ее правоту.

— Как только откроется рубка, я поставлю его в известность. А потом на корабле Флота доберусь до ближайшего гражданского порта… — Она никак не могла вспомнить его название. — И там, возможно, найму корабль.

— Вам незачем так торопиться…

— Мне бы хотелось уехать до окончания занятий на местности, — сказала Брюн. Она твердо решила больше с Эсмей Суизой не встречаться. И с Барином Серрано тоже. Нетрудно представить, что скажет его бабушка.

— Понятно, — он сжал губы. — Наверное, в данных обстоятельствах вы приняли правильное решение, но смею вас уверить, что поведение лейтенанта Суизы не останется безнаказанным.

Усталость окутала ее внезапно, словно тяжелое одеяло. Ей не было никакого дела до лейтенанта Суизы, ей хотелось только быстрее уехать, уехать подальше от этих людей со всеми их педантичными правилами и непреклонной справедливостью.

— Я сделаю все, что необходимо, — сказала она и встала. Ей очень хотелось спать, она проспала бы неделю, не меньше. Но надо только немного потерпеть, она выспится, когда уедет отсюда, из этого несчастного места. Чтобы спокойнее пережить оставшееся здесь время, она надела привычную маску, улыбалась, когда это было нужно, пожимала руки, кому нужно, говорила комплименты, уверяла всех, что ни на кого не обижается, просто решила, что все это не для нее.

К вечеру пришел ответ от отца. Он сообщал, что вышлет в гражданский порт офицеров своей собственной милиции на замену телохранителям Королевской Космической службы. Он согласился с ее планом, что она проведет несколько месяцев в гостях у родственников и деловых партнеров семьи, а потом, к открытию охотничьего сезона, вернется на Сириалис. О том, доволен он или нет, Брюн судить не могла. В полночь по местному времени она села в шаттл, направлявшийся к ближайшей орбитальной станции…

Она тешила себя надеждой, что Эсмей Суиза в данный момент отнюдь не наслаждается жизнью.

Прошло тридцать часов с начала занятий на местности, и Эсмей уже сильно сомневалась в том, насколько правильно выбрала дополнительный предмет. Девушка успешно провела команду через первую треть маршрута, они безошибочно определили и прошли все препятствия. Но все сильно хотели есть, пить, страшно устали, а сама Эсмей чувствовала себя выжатой как лимон. Впереди лежало огромное пастбище, а за ним виднелся большой забор. Только бы добраться до этого забора, там они будут в безопасности. Пока им удавалось двигаться по маршруту, оставаясь незамеченными, но смогут ли они это сделать на открытом пространстве? Перебежать поле одним рывком было невозможно. Оставаясь на месте, они рисковали быть обнаруженными и потерять очки.

— Нам пригодился бы тоннель, — заметила Тарас. Конечно, она права, но не будут же они рыть тоннель.

— Может, удастся найти большую звериную нору?

— Сомневаюсь.

На инструктаже говорили, что все местные животные по весу не превышают пяти килограммов. Конечно, им многого вообще не сказали. Эсмей решила, что следует остаться на месте до наступления темноты, а потом осторожно, ползком двигаться в сторону забора.

Вдруг наступила полная темнота. Кто-то накинул ей на шею мешок. Она пробовала сопротивляться, хотя понимала, что все бесполезно. Девушка молотила кулаками воздух, зато ее били, не промахиваясь. От ударов Эсмей бросало из стороны в сторону, наконец она упала, ударившись головой обо что-то твердое. Во рту появился привкус крови, видимо, падая, она прикусила язык. Она не успела ничего сделать, как нападавшие уже схватили ее за руки и за ноги.

Наверное, Барин чувствовал тогда то же самое. Нет, ему было хуже, с ним ведь все происходило по-настоящему, но резкий голос, который угрожал ей, что будет больно, если она попробует сопротивляться, тоже был вполне реальным. Кто-то просунул руку в мешок, схватил ее за волосы и дернул голову назад.

Надо думать о чем-нибудь другом, так говорил ей Барин. Помогает, хотя очень не просто. В учебнике написано то же самое, значит, и другим помогало. Она почувствовала, что кто-то расстегивает ее рубашку, потом тела коснулось холодное лезвие ножа. Мысли сами по себе унеслись к событиям, происходившим с ней в далеком детстве.

Нет, об этом думать она не будет. Лучше думать о том, что может придать ей сил.

Она вспомнила о недавней ссоре с Брюн. Сейчас, в этой темноте, прорезаемой острой болью, ей на ум приходили все новые и новые слова, которые она хотела бы сказать девушке. Проходили часы, она потеряла им счет, но все отстаивала свою позицию, доказывала что-то Брюн, вспоминала все подробности, начиная с их первой встречи, представляла себя вместе с Брюн и Барином. Что каждый из них думает, что говорит, что они думают друг о друге. Словесные оскорбления схвативших ее людей превращались в ответы самой Брюн. Их удары она воспринимала, как удары Брюн.

Но в сцене, которую она мысленно разыгрывала, она тоже отвечала на атаки Брюн. Она знала, как ответить высокомерной девушке так, чтобы та, встав на колени, признала ее правоту, превосходство ее опыта, знаний и положения… Хотя бы в мыслях она добилась триумфа.

Она отдаленно понимала, что ее враги чем-то недовольны, но сейчас ее гораздо больше волновало то, что Брюн пыталась завладеть Барином, а она была намерена защищать не собственность, нет, а свое право на…

Все кончилось так же неожиданно, как началось. Вернувшись в мир реальных событий, Эсмей с трудом оторвалась от того, что происходило в ее вымышленном мире. Она почувствовала, как на руку ей брызнула холодная струя гипоспрея, и понемногу к ней стала возвращаться ясность восприятия.

Она открыла глаза и увидела улыбающееся лицо врача. Он произнес фразу-пароль, означавшую, что испытания окончены. Капитан-лейтенант Улис, такой же суровый, как всегда, помог ей подняться на ноги.

— Суиза, вы оказались крепче, чем я предполагал. Не знаю, о чем вы там думали, но это помогло вам выдержать испытание. Запомните на будущее, может пригодиться.

Она чувствовала сильную слабость, но не сразу заметила, что руки у нее забинтованы. Улис показал на руки и сказал:

— Вам придется около часа провести в барокамере. Раны не особенно серьезные. Все будет в норме.

Теперь она ощущала и боль. Улис протянул ей руку:

— Лучше держитесь за меня. Сейчас будет машина. Вы последняя…

— А моя команда? — спросила Эсмей.

— Все прошли, — ответил он. — Даже Тарас. Понятия не имею, как вам это удалось с ней, однако это так.

— Это ее заслуга, — ответила Эсмей. У нее было очень странное ощущение, видимо, действовало стимулирующее лекарство. Последним усилием воли она удержалась на ногах. Уже сидя в машине, Эсмей попыталась расслабиться, но это у нее плохо получилось. Может, еще не все кончилось, может, это просто одна из их хитрых уловок…

Она снова пришла в себя уже на базе, когда врачи укладывали ее в барокамеру, но одного взгляда на руки было достаточно, чтобы снова впасть в беспамятство. К тому же ей ввели успокаивающее.

Когда она снова вернулась к себе в комнату, единственное, чего ей хотелось, это выспаться и побыть одной. Боли больше не чувствовалось, шрамов на руках не осталось, но тело подсказывало ей, что произошло что-то страшное. Врачи сказали, что к утру она оправится, что часто после барокамеры люди чувствуют себя слегка странно и неуверенно.

Она решила даже не раздеваться. В этот момент сработало устройство внутренней связи.

— Комендант хочет увидеться с вами, как только вы сможете к нему прийти, — сказал голос в трубке. — Минут через десять.

Она постаралась отогнать сонливость, с трудом вымылась в душе и надела чистую форму. Что от нее нужно коменданту? Какие-нибудь административные формальности, но к чему такая спешка?


Глава 3 | Правила игры | Глава 5