home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Брюн с облегчением встретила десятерых телохранителей из милиции отца с Сириалиса. Они сменили группу охранников Королевской службы безопасности. Некоторых она даже узнала. Конечно, она бы предпочла путешествовать в одиночку, но раз по-другому нельзя, такое сопровождение лучше любого другого. Вместе с телохранителями она зашла в Общекосмическую лизинговую компанию и выбрала для дальнейшего путешествия просторную частную яхту. Зачем обрекать себя на неудобства, раз с Флотом покончено? В дополнение она заказала самую дорогую еду и развлекательную программу и еще заплатила сверх нормы за то, чтобы как можно быстрее тронуться в путь. Общекосмическая служба проверила ее удостоверение и удостоверения ее телохранителей, которым на время предстояло стать экипажем яхты, и не прошло и суток, как они уже снялись с якоря и направились к первому пункту назначения. С этого дня и до дня открытия охоты на Сириалисе она сама себе хозяйка, летит куда хочет, делает что хочет и ни перед кем не обязана отчитываться в своих действиях.

Для начала Брюн решила проверить свои акции в консорциуме «Борос», тем более что это было по пути. Отец бы одобрил такое поведение. А Касл-Рок пусть катится ко всем чертям.

Два дня девушка провела на Подже с бухгалтерами, которые просматривали огромные колонки цифр, и она чувствовала себя настоящей умницей. Брюн решила не заходить в Кориан, там наверняка опять будут журналисты, а лететь прямиком в Безаир. Она рассчитала курс, прикинула время… и пришла в ужас. Если лететь в Безаир обычным маршрутом, тогда до начала охотничьего сезона на Сириалисе она не успеет заехать на Роттердам. Но ей очень хотелось повидать леди Сесилию. С этой безрассудной и благородной дамой можно было обсуждать вещи, о которых с родителями она никогда не говорила. Можно было бы не лететь в Безаир, но она хотела попасть и туда тоже.

Брюн снова впилась в штурманский каталог. Вот путь короче, она сэкономит пять дней, но этого недостаточно. Возможно, пилоты «Бороса», которые постоянно летают по этому маршруту, знают короткий путь… Она вывела на экран их таблицы. Сколько времени тратится на маршрут! Судя по бумагам, все они пользуются официальными маршрутами… но не может быть, чтобы они тратили столько лишнего времени. Наверняка у них есть короткий путь. Кто же раскроет ей секрет?

Богатой и красивой дочери лорда Торнбакла, владелице львиной доли акций консорциума, совсем несложно выведать такой секрет. Система с двойным скоростным коридором, точки входов в который оставались стабильными в течение последних пятидесяти лет. Специалисты Флота убедительно просят всех держаться в стороне от подобных систем, но специалисты Флота всегда излишне осторожны. Брюн улыбнулась и приступила к расчету прыжка прямо от Поджа до первого из серии коридоров. Скорость входа для такого небольшого корабля будет достаточно низкой, а значит, и безопасной, а потом у нее останется уйма времени на поездку к леди Сесилии.


«Джестер» выскочил из первого скоростного коридора, снова засветились экраны сканирующих приборов. Брюн посмотрела на свои расчеты и улыбнулась. Вторая точка входа находилась именно там, где и должна находиться, добраться до нее несложно.

Очень заманчиво было бы прямиком направиться туда, в этой системе вообще редко кто появляется, но на всякий случай она решила проверить, нет ли поблизости сигнальных огней другого корабля.

Кораблей оказалось целых четыре. Четыре? Она нажала на кнопку приближения изображения, чтобы узнать их названия. «Элайас Мадеро», который уже три дня назад должен был пройти эту систему, три других корабля не из регистра Династий.

— Поворачиваем назад! — закричал Бэррикэн. Брюн посмотрела на него, а он, не отрываясь, смотрел на экран.

— Еще несколько минут мы останемся незамеченными, — ответила она. — Надо выяснить, что здесь такое происходит, а потом…

— Не надо забывать, что наши сканирующие приборы работают с задержкой, — сказал он. — Корабли в данный момент уже не там, где мы их сейчас видим. Не важно, кто они, важно, что там нечисто…

— Вижу, что нечисто, — ответила Брюн. — Но чтобы прислать помощь, мы должны постараться хотя бы узнать, кто это и что именно там происходит.

— Если нас взорвут, мы никому ничем не поможем, — заметил Кальваро, который незаметно подошел сзади. — Наша яхта не приспособлена для боя, а что это за корабли, нам неизвестно, может, они быстрее нас.

— Наша яхта маленькая, — ответила Брюн. — Они нас просто не заметят. Мы как блоха на теле слона.

— Миледи…

Это слово решило все. Солдаты ее отца, они защищают его дочь, наверное, они считают, что она может потерять сознание при виде крови. Когда наконец отец поймет, что она выросла, что она сама может…

— Мы потихоньку подберемся поближе, — сказала она. — И посмотрим. Только посмотрим. А потом вернемся по тому же коридору и сообщим все Флоту.

— Это глупо, миледи, — возразил Кальваро. — А что если они…

— Если это пираты, они не будут связываться с маленькой яхтой.

Она постаралась не вспоминать ту лекцию о внезапных нападениях вражеских держав, которые происходили в последнее время. Эти корабли принадлежали не Доброте, она видела их корабли на экранах сканирующих приборов. И не Кровавой Орде, те до сих пор небось зализывают раны после «Кос-киуско». Это обыкновенные преступники, которые гоняются за легкой, но богатой добычей, они не будут преследовать маленькую яхту с несколькими неизвестными пассажирами на борту.

— Если прыгнуть назад сейчас, то буквально через несколько часов мы будем в радиусе действия передатчика мгновенной связи на Кориане. А связавшись по анзиблю…

— Анзибль нам не поможет. Мгновенная связь — это прекрасно, но мы ничего толком не сможем рассказать. Нет, надо заполучить хоть какие-нибудь сведения, к примеру, опознавательные коды их сигнальных огней…

Девушка улыбнулась и заметила, что ее улыбка производит свое обычное действие. Она вертела подчиненными отца, как хотела, с того момента, когда в детстве сумела уговорить шеф-повара отдать ей все шоколадные эклеры. Ей тогда даже плохо не стало, что только подтверждало полную необоснованность требований строгих взрослых.

Совсем несложно оказалось потихоньку подкрасться к кораблям на маленькой скорости внутрисистемного двигателя. Брюн даже немного вздремнула, хотя ее беспокоило, что экипаж может разгадать пароль, который она установила на навигационном компьютере, специально чтобы они не развернули корабль и не прыгнули назад, пока она будет спать. Но ничего такого не произошло. Они хотели это сделать, это видно было по их виноватым и унылым лицам, но Брюн применила одну хитрость, которой ее научили в Коппер-Маунтин.

К этому моменту отставание по времени сканирующих приборов составляло всего минуту. Один из таинственных кораблей был вплотную пришвартован к торговому судну Династий, второй стоял неподалеку от первого, а третий — у нее перехватило дыхание: третий шел им наперерез.

Они не могли видеть «Джестер». Яхта была слишком маленькой, скорее всего они заметили волнение пространства в точке выхода из скоростного коридора. «Джестер» шла прямым курсом, и неизвестные легко их вычислили.

Нужно было немного схитрить. Где-то в глубине души Брюн знала, что ей следовало с самого начала сделать то, о чем говорил Бэррикэн, — прыгнуть назад. Тогда пираты не смогли бы их поймать. А теперь, если их суда оборудованы сканирующими приборами военного калибра… Брюн набрала пароль и вывела на экран все данные, касающиеся скоростного коридора. Можно прыгать прямо отсюда, вокруг нет никаких крупных посторонних предметоа Конечно, неизвестно, где завершится прыжок, если они войдут в коридор так далеко от стандартной точки, но стоит попытаться.

Она ввела команды и нажала кнопки. Зажегся красный предупредительный огонек, и компьютер ответил спокойным, размеренным голосом: «В пределах досягаемости не обнаружено ни одной точки входа в скоростной коридор. Вход в коридор невозможен. В пределах досягаемости не обнаружено…»

Брюн вспыхнула и в сердцах ударила кнопку мастера скоростных прыжков. Конечно же, это ведь обыкновенная, сдаваемая внаем яхта, со стандартным навигационным обеспечением, она забыла об этом. Конечно, в компьютере установлены всяческие ограничения, и нужно время, чтобы их снять. Общекосмическая лизинговая компания, вполне естественно, таким образом обезопасила арендаторов яхты от возможных навигационных ошибок.

Брюн посмотрела на приборы управления внутрисистемным двигателем. Стандартный для такой модели двигатель может обогнать почти любое космическое судно, кроме разве самых быстрых кораблей Флота, но только если ей удастся выжать из него максимум. Она заметила, что показания приборов остановились на значениях, гораздо меньше их максимума. Видимо, больше не получится.

— Миледи… — мягким голосом произнес Бэррикэн.

— Да…

— Они все еще могли не заметить нас. Если вы ничего не будете делать, есть возможность, что они просто пролетят мимо.

— А если нет, мы станем легкой добычей, — ответила ему Брюн. — Они знают наш курс, даже дошкольник методом экстраполяции легко вычислит, где мы находимся.

— Но если мы будем делать вид, что не замечаем их, они, возможно, и не захотят с нами связываться. Если же вы что-нибудь начнете делать, они поймут, что мы их заметили.

Она поняла, что сделала большую глупость. Сэм сказал ей тогда: «В один прекрасный день ты попадешь в такую ситуацию, в которой ни красота, ни ум, ни удача не помогут тебе». Она не думала, что этот день наступит так скоро.

— У нас нет оружия, — тихо сказала она. — Значит, единственная надежда на спасение — добраться до скоростного коридора. Мне кажется, они от нас не отстанут.

На экранах сканирующих приборов пиратский корабль лег на параллельный с ними курс. В этот момент снялся с места еще один корабль, причем перемещался он быстрыми прыжками. Так делают только боевые корабли, которые могут совершать микропрыжки внутри системы.

— Этого нам не обогнать, — затаив дыхание, произнесла Брюн. — К тому же и два сразу…

— Просто двигайтесь вперед по прежнему курсу, как будто у нас вообще нет сканирующих приборов и мы их не видим, — сказал Бэррикэн.

Хороший совет, она прекрасно понимала это. Но совершенно не в ее природе, она должна действовать. «Джестер» двигался вперед, но так медленно, с каждой секундой неизвестные корабли приближались. Какие же у них сканирующие приборы? Кутсудас умел определять, что делают люди на борту других кораблей. Интересно, а эти так могут? Поверят ли они, что маленькая яхта просто медленно движется от одного скоростного коридора к другому, ничего не замечая вокруг себя?

Проходили секунды, потом минуты, вот уже целый час. Она давно переключила сканеры в пассивный режим. Они показывали, что «Элайас Мадеро» и третий пиратский корабль остаются на том же самом месте, а два других летят за «Джестером». Яхта шла тем же курсом ко второму скоростному коридору, что и прежде, и теперь как раз должна была пройти недалеко от торгового судна. Если им позволят пройти мимо, будет ли это означать, что им удалось спастись?

Никакого выбора у них все равно не было. Конечно, всегда можно выбрать смерть, но не так-то это просто. Значит, вот через что прошел Барин, вот о чем говорил им инструктор… Брюн с трудом заставила себя не думать о прошлом. На яхте есть прибор саморазрушения, она может взорвать яхту, себя и преданных людей отца. Или может заставить пиратов протаранить яхту, но скафандры не надевать, тогда тоже все будет кончено. Но… она взглянула на окружавших ее людей, они готовы умереть за нее или вместе с ней.

— Я была неправа, — сказала она. — Сейчас от моего признания уже нет никакой пользы, но я была неправа, правы были вы. Надо было сразу же прыгать назад.

— Не важно, миледи, — сказал Кальваро. — Мы сделаем, что в наших силах.

А много ли они могут? Могут умереть, защищая ее, или умереть без боя. Теперь она была уверена, что пираты не пощадят их.

— Думаю, нам следует сдаться, — проговорила она. — Возможно…

— Это не годится, миледи, — ответил Кальваро. — Мы не можем натакое пойти, мы клялись вашему отцу защищать вас в любых обстоятельствах. Идите в свою каюту, миледи.

Она совсем не хотела уходить. Она знала, что их ждет, и совсем не боялась смерти. Самое страшное было то, что эти люди должны умереть и умрут в бессмысленной попытке спасти ее жизнь, а виновата в этом только она. Ей хотелось крикнуть: «Я не достойна этого!», ей хотелось признать… хотелось сказать…. Но она знала, что лучше молчать. Она должна уважать честь и мужество этих людей. Они готовы были отдать жизнь за ее отца и за нее тоже, и она в который раз вспомнила слова, сказанные тогда Эсмей. Она назвала каждого из них по имени: Джайлс Бэррикэн, Убер Кальваро, Савой Арденил, Бэйзил и Серен Веренчи, Каспар и Клара Пронот, Пирс Славус, Нетенья Биагрин, Шаран Девуа. Больше она ничего не смогла им сказать. Она улыбнулась им в последний раз, а потом покорно отправилась к себе в каюту, как они просили. Все равно и она погибнет, но так по крайней мере они не увидят, как ее убьют или возьмут в плен. Они смогут умереть, помня эту ее улыбку, хотя не много значит эта улыбка… Она даже не уверена, верят ли они в жизнь после смерти. Она вновь и вновь писала их имена на всех попадавшихся под руку листках бумаги и засовывала их в такие места, где бы их не нашли пираты. Конечно, эти люди заслуживают большего, но что еще она могла для них сделать?

Когда наконец входной люк поддался, Брюн схватила свое личное оружие, и первый пират тут же свалился на пол. Но потом они бросили внутрь какой-то небольшой сферический предмет, который разорвался миллионом маленьких иголок, и она сразу же ощутила покалывание по всему телу. Рука ослабла и опустилась, колени подогнулись, и она упала на пол.

Очнулась она с таким чувством, что сейчас задохнется, попыталась откашляться, но тут же поняла, что во рту у нее какой-то кусок материи. Кляп, как в старинных приключенческих романах. Смешно. Она взглянула на окружавших ее мужчин. Все они были в скафандрах, шлемы болтались на спине. Она чувствовала тяжесть и слабость по всему телу, но могла немного пошевелить ногами. Мужчины говорили друг с другом с таким сильным акцентом, что она с трудом их понимала. К ней подошли, она пробовала сопротивляться, но действие препарата все еще ограничивало ее движения. Ее подняли, вытащили из каюты в коридор, где лежали тела ее охранников, протащили через трубу, связывавшую их корабль с яхтой.

Девушку усадили на стул и крепко-накрепко привязали к нему. Потом все ушли. Брюн пыталась пошевелиться. Сначала в руках, потом в ногах она почувствовала какой-то зуд, значит, действие препарата заканчивается. Но как же ей освободиться? И тут она вспомнила. «В первую очередь вы должны остаться в живых».

Через трубу на корабль прошли еще несколько человек… все? Или кто-то остался на борту яхты, и если да, то зачем? Уши заложило, значит, закрывают герметический внутренний люк. Яхту, наверное, просто бросят. Кто-нибудь наткнется на нее. Если когда-нибудь этим маршрутом полетит другой корабль «Бороса» и если этот корабль заметит маленькую яхту или то, что от нее останется…

Корабль, на борту которого она теперь находилась, вздрогнул (что это, прыжок?), потом снова выровнялся. Трое мужчин все еще стояли у воздушного шлюза. Вот они отошли… Брюн вытянула шею и пыталась разглядеть, что они там делают. Что-то лязгнуло, потом раздался звук, словно вилами водили по бетонному полу, потом все стихло. Мужчины прошли в шлюз и, судя по звукам, открыли внешний люк. Внутрь потянуло холодный воздух. Она услышала громкие голоса, видимо, с другого корабля, потом все ушли.

Снова появились те, кто взял ее в плен, но теперь на них была какая-то коричневая форма. Они развязали ее и поставили на ноги. Если бы только вырваться, они ведь считают, что она еще не может толком двигаться, но из шлюза вышли еще трое. Слишком много, решила она про себя, хотя тело рвалось в бой. И, видимо, действие препарата еще до конца не прошло, потому что мышцы отказывались повиноваться. Хорошо, раз она не может драться, то будет наблюдать. Коричневая униформа, рубашки в обтяжку, свободного покроя брюки, высокие сапоги. Сапоги из коричневой кожи. На воротничках рубашек знаки отличия, пятиконечная звезда внутри круга.

Когда они вышли из шлюза, Брюн сразу увидела на обшивке корабля логотип консорциума «Борос», значит, она на борту «Элайаса Мадеро». Ее провели по достаточно широкому коридору, тут мог бы проехать небольшой автопогрузчик, мимо входных люков с картинками, которые должны быть ей известны. Вот камбуз, там работает большой кухонный комбайн, вот учебные классы… Наконец они на мостике. Брюн сразу же вспомнила тот, другой мостик, на котором она сломала нос второму помощнику капитана…

Но человек, стоявший на мостике, не был капитаном торгового судна.

Видимо, это был их командир. На нем была такая же коричневая форма, но звезда в круге на воротнике рубашки золотая, а не серебряная, и гораздо крупнее, чем у остальных. Она бесстрашно встретилась с ним взглядом, он посмотрел на сопровождавших ее людей.

— Бумаги у вас? — Говорил он с таким же сильным акцентом.

— Да. — Вперед вышел один из людей и протянул командиру ее документы. — Это она. Мы проверили узор сетчатки и все остальное.

— Молодцы, ребята.

Командир просмотрел документы, потом снова взглянул на нее.

— Никакой благопристойности, но что еще от них можно ожидать?

Остальные ухмыльнулись. Брюн попробовала выплюнуть изо рта кляп, она прекрасно знала, что ответить этим… этим людям. Командир подошел к ней.

— Значит, ты дочь Спикера. Ты привыкла все делать по-своему, совсем как отец. Ну, все когда-нибудь заканчивается.

Он немного помолчал, потом продолжил:

— Ты, наверное, думаешь, что папочка спасет тебя и на этот раз. Думаешь, что он пошлет тебе на помощь вашу Регулярную Космическую службу… — По тону было понятно его презрительное отношение к Флоту. — Но на сей раз все будет по-другому. Нам не нужны деньги твоего папаши. Мы не боимся его власти и могущества. Тебя не найдут. Тебя никто не найдет. Отныне ты будешь принадлежать нам.

Он ухмыльнулся остальным, и они ответили ему тем же.

— Твой отец и весь этот Совет Династий уверены, что могут устанавливать законы для всех, но это не так. Они думают, что могут устанавливать налоги и штрафы для всех, кто залетает на территорию, которую они считают своей, но это тоже не так. Свободные мужчины не обращают ни малейшего внимания на слова извращенцев и женщин. Бог создал вселенную по своим законам. Мы свободные мужчины, и наши законы идут от слова Божьего, которое донесли до нас пророки.

Брюн так хотелось крикнуть ему: «Вас уничтожат. Вы ничего не сможете сделать. Вы не сможете уйти безнаказанными, меня будут искать, и вас всех уничтожат!» Она не могла произнести ни слова вслух, но все равно проговаривала их про себя.

Он протянул руку к ее лицу, а когда она отвернулась, схватил ее за уши и насильно повернул голову.

— Конечно, папаша может попробовать, хотя, когда узнает, что ты у нас, у него, возможно, хватит здравого смысла не делать этого. Ведь он не хочет, чтобы его любимая доченька погибла. И тебя назад он не получит ни за что. Твоя жизнь изменилась навсегда. Ты будешь повиноваться, как, по словам пророков, должны повиноваться все женщины, и чем быстрее ты это усвоишь, тем лучше.

«Никогда!» Брюн крикнула это глазами, каждой клеточкой своего тела. Возможно, сейчас у нее не получится сопротивляться, но это только сейчас. Она обязательно вырвется на свободу, ведь она всегда изо всех ситуаций выходила победительницей. Ей всегда везет, и у нее есть много способностей, о которых они даже не подозревают.

Но она чувствовала то, что никогда раньше не чувствовала. Страх. «В один прекрасный день удача перестанет сопутствовать тебе, — так сказал Сэм, так говорила Эсмей, — тогда ты станешь беззащитной. Ты ничего не сможешь сделать. И что тогда?»

Теперь, перед лицом этих пиратов, все ее прежние аргументы казались детским лепетом. Но она не сдастся, никогда. Ее назвали Шарлотта Брунгильда, именем королевы и воительницы.

Пират опустил руки ей на плечи.

— Ты мне не веришь. Прекрасно. Это не имеет никакого значения.

Он опустил руки еще ниже, провел пальцами по вырезу горловины. Она бы ударила его, если бы только могла. Вот этот коронный мужской жест, на всех приключенческих кубах именно так вели себя мужчины, когда брали в плен женщин. Сейчас он сорвет с нее одежду. Ну и удивится же он. Не зря она потратила столько денег на защитный костюм, который ей шили на заказ. Но он даже не попробовал, просто пробежал пальцами по вырезу, проверил материю на ощупь.

— Тут нужен нож, ребята.

Ну что ж, по крайней мере хоть что-то соображает.

Кто-то протянул нож. Таким ножом можно вспороть живот слону. Он явно хотел, чтобы она испугалась, некоторые мужчины всегда уверены, что чем больше, тем лучше. Но ей-то не впервой видеть такие ножи.

— Итак, во-первых, — сказал он, приставив нож к горловине ее костюма, — женщинам не пристало носить мужскую одежду.

Мужскую одежду! Какой идиот может принять костюм, сшитый специально для нее по ее меркам, за мужскую одежду? Как может костюм с таким множеством вытачек влезть на мужчину? Но человек, стоявший перед ней, продолжал говорить.

— Женщины, которые носят мужскую одежду, посягают на мужские права. Мы такого не потерпим.

Одним быстрым движением он распорол костюм от горловины до паха. Конечно, он мог просто дернуть за молнию, но тогда не было бы такого эффекта.

— Женщинам не разрешается носить брюки, — говорил он дальше. Брюн удивленно посмотрела на него. При чем здесь брюки? Все носили брюки, если занимались работой, которую просто удобнее было делать в брюках. Может, это просто предлог, чтобы стянуть с нее всю одежду? Он просунул нож сверху в одну штанину и разрезал ее донизу, потом вторую. Брюн уставилась прямо перед собой. Они ждали, как она себя поведет.

— Женщинам не разрешается носить мужскую обувь.

По его знаку двое других схватили ее за ноги и стащили ботинки. Как глупо, глупо, глупо. Ботинки тоже сшиты на заказ, это ее ботинки, а она ведь женщина, значит, и ботинки женские, а не мужские. Те, кто стаскивал ботинки, одновременно отпустили ее ноги, и они ударились о холодный пол.

Их командир снова подал кому-то знак, и с нее стащили остатки костюма. Она вполне была готова к этому. Лицо ее приняло горделивое выражение.

«Смотри, смотри хорошенько. Ты поплатишься за каждый свой похотливый взгляд».

Но во взгляде командира не было похоти. Он, не отрываясь, смотрел на ее живот, на клеймо зарегистрированного эмбриона и генетический номер.

— Мерзость какая, — выдохнул один из пиратов. Он вытащил из-за пояса свой огромный нож, но командир жестом остановил его.

— Действительно, люди истинной веры не вправе вмешиваться в Божьи планы при рождении детей. Эта женщина как раз результат такого вмешательства. Но она в этом не виновата.

Брюн расслабилась, она даже сама не заметила, что до этого так напряглась. Командир наклонился к ней, чтобы получше разглядеть клеймо, потом потер его пальцем. Брюн подумывала, не ударить ли его коленом в лицо, но их здесь так много, придется выждать.

— Мне это совсем не нравится, — сказал один из пиратов. — Какие еще извращения могли в нее заложить…

— Мы сможем искоренить любое из них, — ответил командир. — А она сильная и хорошо сложена. Судя по всем бумагам, несет гены умственного развития и крепкого здоровья. Было бы глупо не воспользоваться этим.

— Но…

— Она не представляет никакой угрозы. — И он снова посмотрел прямо на Брюн. — Ты все еще думаешь, что тебя спасут и ты сможешь вернуться ко всем своим извращениям и мерзостям. Ты все еще не веришь, что с твоей прежней жизнью покончено. Но подожди. Скоро ты убедишься. Говорить ты больше уже не будешь, ты уже сказала свои последние слова.

Что он имеет в виду? Неужели они все-таки убьют ее? Брюн с вызовом смотрела на их командира.

— Будешь использована по назначению, большего ты не заслуживаешь, а в качестве немой самки-производительницы никакой угрозы представлять не будешь.

Когда до нее дошел смысл сказанного, она вздрогнула всем телом. Немой? Что такое он… неужели они вырвут ей язык? Но такие вещи делают только варвары…

Он рассмеялся, видимо, у нее сильно переменилось выражение лица.

— Теперь я вижу: ты наконец поняла. Ты, конечно, не привыкла к такому обращению. Не то, что с твоим слабаком-отцом, которого можно и уговорить на все, что угодно. Да и другие ваши мужчины ни на что не годятся. А ты до сих пор якшалась только с такими. Но теперь все. Мир больше не услышит голосов неверных, мы сделаем так, что замолчат все, кто не знает истинного Бога. А по Писанию, женщины с уважением и покорностью молчат при мужчинах. Ты была рождена во грехе и мерзостях, но теперь будешь служить всемогущему Богу. Когда мы сочтем необходимым, мы усыпим тебя, а когда ты проснешься, голоса у тебя уже не будет.

Она вздрогнула всем телом… против своей воли. Она пыталась высвободиться, хотя знала, что это бесполезно. Окружавшие ее мужчины смеялись во все горло. Какой самоуверенный, наглый смех. Брюн заставила себя успокоиться. Как она ненавидит эти свои слезы!

— Сейчас мы тебя запрем. Хорошенько обдумай все. Я хочу, чтобы ты знала обо всем, что тебя ожидает, чтобы ты понимала — это тоже часть твоего воспитания. Ты должна свыкнуться с мыслью, что ты ничто, тебя никогда не услышит ни один мужчина. Ты будешь молчать, потаскушка, как и положено молчать женщинам.

Это невозможно. Разве с ней может произойти подобное? С ней, дочерью Спикера Большого Совета? С ней, молодой женщиной, которая лазала по самым сложным альпинистским маршрутам? С ней, которая получила столько наград за меткую стрельбу? С ней, которая ездила верхом и никогда ничего не делала против собственной воли. Она читала о таких вещах в скучных книгах по истории далекого, прошлого. С ней такое не произойдет. И, к своему стыду, она знала, что они читают ее мысли в ее глазах, слезах, в каждом вздрагивании ее тела. И именно над этим смеются.

— Уведите ее, смотрите, чтобы руки у нее все время были в наручниках. Начинайте с четверки. Пока только физиологический раствор, ничего больше.

Ничего больше. И как долго? Вдруг она поверила. Все происходит на самом деле, все правда, но… не может быть! Ее грубо подтолкнули вперед, она ступала на пол босыми ногами и ощущала каждую неровность, которую раньше скрадывали ботинки. Она замерзла, но еще дрожала от страха, страха, который раньше никогда не могла понять, хотя читала много старинных книг из библиотеки отца и смотрела много разных фильмов на кубах.

В каюте четверо мужчин уложили ее на койку, совершенно не обращая внимания на ее сопротивление, крепко-накрепко закрепили руки в наручниках по бокам койки, ноги тоже связали. Брюн попробовала разжалобить их взглядом: «Ослабьте кляп, на секундочку, пожалуйста, пожалуйста!» Они только ухмылялись, самодовольно и удивленно. Вошел еще один, взял ее руку, точным движением ввел под кожу иглу номер четыре. Она уставилась на бутыль с физиологическим раствором, которую подвесили за крюк наверху.

— Когда мы будем готовы, — сказал один из них с улыбкой, — то усыпим тебя. Добро пожаловать в реальный мир.

Брюн ненавидела их всех, терпеть не могла, но что толку.

Она заснет… все будет как во сне, даже когда она проснется. Плохой сон, страшный. Она пойдет потом, расскажет обо всем Эсмей и извинится за то, что смеялась над ней когда-то. Она…


Проснулась она из-за того, что почувствовала боль. Она стряхнула с себя остатки сна. Во рту никакого кляпа, можно спокойно дышать. Неужели они… Но вот он, язык, она его чувствует, правда, какой-то слишком большой, словно ему тесно во рту. Значит, нет. По крайней мере пока еще нет. Она сглотнула. Как больно, все горло как открытая рана. Осторожно огляделась. Никого… руки прикованы к краям кровати, капельница на месте, но никого из пиратов не видно. Она вздохнула с облегчением… а-а-а.

И застыла в ужасе. Ни звука. Попробовала снова, потом еще раз. Ни звука, только воздух свистит в горле. И страшная боль. Она попробовала шептать и обнаружила, что может складывать слова, может шипеть и цокать (хотя от этого боль в горле становилась просто невыносимой), но звуков не получалось, ее бы не услышал даже человек, находившийся рядом.

В этот момент открылась дверь, и вошел тот, кто вводил ей подкожно иглу.

— Тебе надо пить, — сказал он и поднес ей ко рту соломинку. — Глотай.

Что-то холодное, с привкусом мяты. Глотать она может, а вот говорить — ни слова. Сначала горло разболелось еще больше, потом понемногу успокоилось.

— Ты догадалась, что мы с тобой сделали, — сказал мужчина. — Перерезали голосовые связки. Язык оставили на месте, ты сможешь есть, пить и все остальное, для чего нужен язык. А говорить не будешь. И не волнуйся, теперь уже ничего не срастется. Мы специально так делаем.

Все-таки это должен быть сон, но уж слишком все похоже на правду. Она чувствует, что ей холодно, ведь она не одета, чувствует, как затекло все тело от того, что так долго лежит в одном положении, чувствует боль в горле, и потом… эта тишина, когда она пытается говорить. Она попробовала прошептать несколько слов, но он закрыл ей рот рукой.

— Прекрати. Ты никогда не должна разговаривать с мужчинами, никогда. Если только посмеешь кривляться, будешь сразу наказана.

Но это же не кривляние, это общение. Неужели он этого не знает?

— Нас не интересует то, что ты можешь сказать. Потом, если будешь себя хорошо вести, мы разрешим тебе разговаривать одними губами с другими женщинами, и то только на женской половине. Но не теперь. И никогда ты не будешь разговаривать с мужчинами. А теперь мне нужно тебя осмотреть. Делай то, что я скажу.

Это был полный медицинский осмотр, но делал он все достаточно аккуратно. Очень похоже на то, как ее осматривали врачи в клиниках отца. Результаты осмотра он наговаривал вслух на магнитофон. Брюн узнала, что теперь ее называют «пленницей номер четыре, не девственницей, потаскушкой, генномодифицированной и способной к воспроизводству». На секунду она обрадовалась, что он допустил ошибку, но он продемонстрировал ей контрацептивный имплантант, и Брюн поняла, что его попросту удалили. Она даже чувствовала, как болит от надреза левая нога, видимо, до этого она не ощущала боли из-за всех лекарств, которыми ее пичкали. Значит, она может забеременеть, особенно если им известны препараты, повышающие репродуктивные функции организма. Скорее всего известны.

Когда осмотр был закончен, он позвал остальных. Ее отнесли в другую каюту, большую по размерам, но почти совершенно пустую. Ни одного предмета, который можно использовать как оружие. Руку закрепили в наручнике у края кровати, на этот раз только одну. Рядом с кроватью оставили тюбик питательного геля и канистру с питьевой водой. Она забылась на какое-то время, а когда пришла в себя, в каюту вошел командир с тем человеком, который ее разбудил.

— Ну, как долго?

— Она будет в порядке дня через два-три, но овуляция наступит не раньше, чем дней через двенадцать—четырнадцать. Я ввел ей препараты, но нужно время.

— Когда она окрепнет, поместим ее вместе с девчонкой и маленькими. Пусть учится шить, вряд ли она умеет это делать, так же как и девчонка.

Он подошел к кровати.

— Теперь ты знаешь, что я говорил правду. Конечно, ты мне не верила, ты же привыкла жить с лжецами. Теперь следующий урок. Ты уже не прежняя. Никто никогда больше не назовет тебя твоим старым мерзким именем. Там, куда ты попадешь, никто его знать не будет. Сейчас у тебя вообще пока не будет имени. Ты потаскуха, потому что не девственница, но и не жена. А потаскухой может наслаждаться любой. Когда родишь третьего ребенка (если ты еще кому-нибудь приглянешься и будешь хорошо себя вести), ты сможешь стать младшей женой.

Он ушел и увел с собой второго. Брюн не успела даже про себя выругать их как следует. Ей хотелось плакать, но слез уже не было. Девушку охватило отчаяние, все вокруг казалось мрачным и беспросветным. И никуда не деться, к тому же она так устала.

Она снова заснула, потом проснулась. Горло по-прежнему болело, она пососала гель из тюбика, и от прохладной пищи боль немного улеглась. Хорошо, что ее переведут в другую каюту. Если ей придется вот так лежать все время в одиночестве, она просто с ума сойдет. Присутствие других женщин, пусть даже принадлежащих этим монстрам, все же лучше.

Хэйзел подняла глаза от малышей, но только до пояса стоявших перед ней мужчин, выше она смотреть не осмеливалась. Она прямо-таки остолбенела, увидев среди них обнаженные женские ноги. Пираты говорили ей про эту женщину, и Хэйзел очень жалела ее, но она сильно испугалась, потому что они показывали ей картинки и рассказывали, что сделали с этой женщиной, а потом пригрозили, что с ней и с малышками сделают то же самое, если Хэйзел посмеет их ослушаться. Женщину подтолкнули к тюфяку у стены. Хэйзел оттащила девочек назад в угол. Женщина была очень бледна, и на белой коже резко проступали синяки и царапины. На ноге и на шее у нее были свежие красные шрамы. Девочке совсем не хотелось смотреть на ее лицо, но у женщины были такие пронзительные голубые глаза, они так настойчиво смотрели на Хэйзел и, казалось, ждали от нее ответа.

— Девчонка, будешь присматривать за этой. Корми ее. Следи, чтобы она ела, пила и ходила в туалет. Смотри, чтобы она умывалась. Но разговаривать с ней нельзя. Понятно?

Хэйзел кивнула. Ей уже так много раз повторяли, что, если она будет разговаривать с этой женщиной, с ней сделают то же самое. И с малышками тоже. Она не может позволить себе такого.

— Научишь ее шить, если она не умеет. Сделай ей приличное платье. Материю мы принесем.

Хэйзел снова кивнула. Они ушли. Женщина осталась в каюте. Хэйзел потянулась в угол, аккуратно, чтобы не заголить ноги, и вытащила на середину пакет с едой. Она протянула женщине тюбик с пастообразным концентратом. Женщина закрыла рот рукой и отвернулась. Хэйзел вернулась в угол к малышкам. Те во все глаза смотрели на странную женщину.

— Кто это? — еле дыша, спросила Брэнди.

— Ш-ш-ш, — остановила ее Хэйзел.

— Совсем голая, — выдохнула Стасси.

— Ш-ш-ш, — она протянула малышкам куклы и принялась играть с ними в игру с танцами, которую сама же и выдумала.

Брюн казалось, что каждое слово, которое она говорила Эсмей, кислотой выжжено у нее на теле. Дело практики, говорила она. Представь себе поршень и цилиндр. Все очень просто…

Мысленно, про себя она снова и снова извинялась перед Эсмей, выкрикивая слова, которые уже не могла произнести. Как могла она так заблуждаться? Как могла быть настолько глупой? Такой самоуверенной? Как могла думать, что вся вселенная создана для нее?

Тело ее постоянно ныло. Они все пользовались ею, много раз подряд, в течение многих дней, она даже потеряла им счет. Около месяца, потому что один раз у нее были месячные. В эти дни никто ее не трогал и даже в каюту к ней не заходил. Пока она снова не «очистилась», а потом все пошло заново.

Вот груди у нее набухли, стали очень чувствительными, и однажды она уклонилась от очередных ласк. Мужчина удивленно остановился.

— Потаскуха… — предупреждающим тоном начал он. Потом пощупал ее грудь и вышел. Она лежала, как лежала. Ей было уже все равно. Боли нет, и слава богу. В каюту вошел другой — его она уже узнавала, что-то вроде доктора. Он тоже пощупал ее грудь, измерил температуру и взял кровь на анализ. Спустя несколько минут он улыбнулся:

— Ты беременна. Хорошо.

Хорошо? Что же хорошего? Что она носит в себе детеныша одного из этих мерзких чудищ? Казалось, он прочел все, что пронеслось у нее в голове.

— Тебе не удастся сделать ничего противоестественного. А если все-таки сделаешь, обречешь себя на полное одиночество. Поняла?

Она бросила на него гневный взгляд, в ответ он ударил ее по лицу.

— Ты не ранена, ты просто беременна. И когда тебя спрашивают, будешь отвечать, как положено. Понятно?

Она кивнула против своей воли.

— А теперь одевайся.

Он, не отрываясь, смотрел, как она неуклюже надевает уродливое платье раструбом, которое сшила ей девочка, как завязывает пояс. Она набросила на плечи квадратный кусок ткани, которым, как платком, прикрывала руки. Они еще не научились пришивать к платью рукава.

— Пошли, — сказал ей мужчина и привел ее в каюту, где ее ждали девочка с малышками. Девочка посмотрела на нее и сразу отвернулась. Брюн не могла точно определить ее возраст. На вид ей можно было дать лет одиннадцать-двенадцать, но если ей ввели имплантант для задержки половой зрелости, ей может быть и восемнадцать. Если бы они могли разговаривать или хотя бы обмениваться записками… Но в каюте не было никаких письменных принадлежностей, а на разговор девочка не осмеливалась. Если Брюн пыталась сказать ей что-нибудь губами, она сразу же отворачивалась.

Дни тянулись за днями, абсолютно одинаковые. Брюн наблюдала, как девочка пытается успокоить и развеселить малышек, как она кормит их, убирает каюту. Она всегда была очень мягкой с маленькими, всегда пыталась хоть как-то приласкать их. Девочка принимала помощь от Брюн, но, казалось, боялась ее. Когда она протягивала Брюн пищу, как ей было приказано, глаза она опускала вниз или отводила в сторону.

Брюн давно потеряла счет времени, только замечала перемены в собственном теле. Когда она почувствовала первые толчки, то разрыдалась. Сквозь слезы Брюн почувствовала, как кто-то нежно гладит ее по волосам и, подняв голову, увидела, что это одна из малышек, та, которую звали Стасси. Девочка склонилась к Брюн.

— Не плачь, — сказала она очень тихо. — Не плачь.

— Стасси, нет! — Это крикнула старшая девочка. Она оттащила ребенка в сторону. Брюн показалось, что ее снова словно ножом полоснули по сердцу. Неужели девочка думает, что она навредит ребенку? Неужели никто ее не пожалеет? Она старалась подавить рыдания, но ничего не получалось.

Она пыталась меньше думать о себе и потому обращала больше внимания на других, особенно на старшую девочку. Наверняка она чужая среди этих людей, по крайней мере она не рождена среди них. Она очень плохо шила, совершенно не имела никакого понятия о крое. Мужчины приносили ей одежду на починку, и Брюн заметила, что эта одежда сшита мастерски, причем вручную, как самые дорогие штучные экземпляры импортного «народного» творчества. И конечно, девочка из их среды к такому возрасту должна была бы уметь неплохо шить.

Брюн еще раз посмотрела на нее. Темно-коричневые волосы, как занавески, обрамляли с обеих сторон лицо. Она даже не знает, как зовут девочку… мужчины звали ее просто Девчонкой, а малышки Дорогушей.

А если девочка чужая, откуда она? Никаких подсказок… Этот пуловер, который был пришит сверху к юбке, мог быть куплен в любом из посредственных магазинов, которых пруд пруди в каждом космическом порту. Порту? Может, ее украли с какой-нибудь станции? Или с корабля? Ничего примечательного в ее внешности нет. По цвету кожи и волос, по чертам лица она вполне может сойти за уроженку чуть ли не любой планеты. И все-таки она личность, со своим характером, со своей судьбой, так же как и Брюн. У нее есть прошлое, она должна была иметь будущее. Простое, обыкновенное, но самое что ни на есть реальное. Брюн поймала себя на том, что фантазирует, представляет, какая у девочки могла бы быть семья, какой дом… Она не знала, кем ей приходятся малышки. Может, это ее родные сестры, а может, просто пленницы. Как девочке удается все это выдерживать?

Она снова чуть не задохнулась от слез. Руками обхватила растущий живот. Девочка бросила на нее быстрый взгляд. И вдруг в первый раз за все это время протянула руку и погладила Брюн. Тут Брюн уже не выдержала и разрыдалась.


Глава 6 | Правила игры | Глава 8