home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Касл-Рок


Вернувшись на Касл-Рок и обнаружив, что Миранды нет ни во дворце, ни на самой планете, Сесилия очень удивилась. Она сверилась с базой данных и обнаружила, что из всех членов семейства на планете осталась только Брюн, которая переехала жить в Эпплдейл, семейное поместье Торнбаклов на Касл-Роке. Сесилии всегда нравился Эпплдейл, его потрясающие виды, простирающиеся во все стороны поля и сады. Она позвонила Брюн, и та, конечно же, пригласила ее остановиться в поместье.

Брюн встретила Сесилию у входной двери, приказала слугам отнести багаж наверх, а сама уже по дороге в утреннюю гостиную не удержалась и выложила все, что думала о Хобарте Конселлайне, который теперь стал полноправным Спикером кабинета министров.

— Хобарт? — Сесилия не могла скрыть своего удивления. — Но он ведь не такой уж плохой, правда? Он всегда был со мной предельно вежлив. Хотя, конечно, я совсем мало его знаю…

— Хобарт похож на взбесившегося школьника, — мрачно заметила Брюн, кивнула Сесилии в сторону кресла с яркой ситцевой обивкой и села в такое же. — Ты только послушай…

Она быстро ввела Сесилию в курс дела, удивив ее пониманием сути происходящего.

Неужели эта избалованная девушка, делавшая вид, что ей ни до чего, кроме своих развлечений, нет дела, в действительности все время внимательно прислушивалась к разговорам взрослых? Все возможно.

— Никогда бы не подумала, — промолвила Сесилия в ответ на эмоциональный рассказ Брюн. — А ты уверена? Он всегда был слегка заносчивым, но,знаешь, это — беда многих…

Служанка принесла поднос с чаем, кофе и пирожными. Сесилия положила на блюдечко яблочные тарталетки, такие же хрустящие и ароматные, как всегда.

— На заседании он грубо осадил дядю Виктора! А Стефан ничего не сказал. Конселлайн нашел предлоги, чтобы избавиться от большинства министров, поставил на их место своих людей, а теперь ему даже не страшно, если остался кто-то из папиных помощников, ведь все проголосовали за него.

Брюн ничего не ела, в то время как Сесилия пробовала одно пирожное за другим.

— А что Харлис? — спросила она, взяв имбирный рогалик.

— Он купил Харлиса, подозреваю, что не без помощи Норма Радсина, нового министра юстиции. Ты же знаешь, что дела с наследованием родовых имений могут тянуться годами, все зависит от судей…

— Да, знаю. — При воспоминании о старых обидах она чуть не поперхнулась.

— Удивительно, сколько произошло изменений в пользу Харлиса с тех пор, как кресло министра занял Норм. Без Кевила Мэхонея, без доступа к его личным файлам… а их никто не знает, даже Джордж…

Сесилия вспомнила последний разговор с Кеви-лом. Они обсуждали ее запутанные дела. Родственники Сесилии тогда объявили ее недееспособной. Кевил сказал ей все свои пароли и коды на случай, если такое произойдет с ним.

— Никто не пытался оспаривать дееспособность Кевила? — спросила она.

— Я ничего такого не слышала. Джордж точно не пытался. Почему ты спрашиваешь?

Кевил до сих пор не оправился, он не в состоянии даже открыть собственные файлы. Неужели никто из его подчиненных не пытался этого сделать?

— То есть, — продолжала Брюн, — нам нужна его информация, но мы не собираемся получать ее любой ценой. Особенно если вспомнить, как пытались тогда поступить с тобой:

— Кевил пришел в себя?

— Да, но мало что помнит или не может сосредоточиться. Доктора против омоложения, они говорят, что при такой степени неврологических повреждений это нецелесообразно. Особенно учитывая то, что случилось.во Флоте. — Наконец Брюн налила себе чашку чая и взяла одно пирожное.

— Я ничего не слышала.

— Конечно, все выяснилось после твоего отъезда. Медики стали замечать признаки маразма у старших мастеров, я сама видела это в Коппер-Маунтин, еще до… до того, как уехала оттуда, а потом произошли и другие события. Потеря памяти, иррациональное мышление. Таких случаев становилось все больше и больше, началось расследование, были обнаружены некоторые ошибки при проведении омоложения. Правительство отстранило от действительной службы чуть ли не половину высшего офицерского состава на неопределенный срок, так, на всякий случай, пока не проверят, все ли в порядке. Правда, у адмиралов пока никаких симптомов не отмечалось, если не считать Лепеску.

Сесилия нахмурилась.

— Допустили ошибки в самом процессе или использовали недоброкачественные препараты? Ты помнишь Пэтчкок…

— И я сначала думала, что все дело в партии недоброкачественных препаратов. На втором заседании Совета я даже подняла этот вопрос официально, но Хобарт сказал, что я просто пытаюсь скомпромети-ровать его, начинаю конфронтацию, а потом поднялся, один из его прихвостней и выдал целую речь о генетической предрасположенности и инбредном геноме флотских семейств.

— А что сказала на это Венеция Моррелайн?

— Ее не было. И еще я никак не могу связаться ни с Херис, ни с Видой Серрано. Обоих адмиралов Серрано отстранили от занимаемых постов, офицеры отдела личного состава уверяют меня, что не знают, где они в данный момент находятся. Херис командует кораблем, но они в патрульном рейсе и там случилось что-то такое, из-за чего гражданским лицам связь с кораблем запрещена. Похоже, здесь что-то неладно, потому что смогла же я связаться с Эсмей, которая служит на спасательном корабле, а они сейчас где-то на самой границе Галактики Правящих Династий.

— Как дела у Эсмей? — спросила Сесилия, обдумывая все, что услышала.

— Думает о Барине, волнуется из-за новотехасских жен. Бухгалтерский отдел Флота перечисляет все жалованье Барина на содержание этих женщин. А еще она обнаружила, что по правилам Флота Невестам Земель не рекомендуется выходить замуж за флотских офицеров.

— И что же делать? Ведь она настоящая Невеста Земель?

— Ну да. Эсмей говорит, что никогда не хотела становиться Невестой Земель. А в результате теперь она не может выйти замуж за Барина, даже если бы на нем не висели все эти женщины Нового Техаса. Бедняга Эсмей. — Брюн откашлялась. — Влюбилась впервые в жизни. Помню, как я страдала по Томми Рейкселлеру, тогда со мной тоже это было в первый раз. Я считала, что все вокруг так несправедливо, ведь его родители отправили его тогда в лагерь. У нее, конечно, все серьезнее, и она жутко переживает.

— А Барин?

— Барин сейчас далеко-далеко, он сопровождает рейнджера из Конфедерации Одинокой Звезды. Скоро они должны появиться здесь.

— Что?

— Вот так. Меня предупредила Уолтруд, сумасбродная профессорша, которая так интересуется женщинами Нового Техаса. Никому из официальных лиц даже в голову не пришло, что я могу не захотеть общаться еще с одним рейнджером. Судя по всему, новый министр иностранных дел, ставленник Хобарта… ты знаешь, он отстранил Кэбби Деланкра от дел за то, что тот посмел противоречить ему… так вот, новый министр перекрыл границу и заморозил все счета граждан Конфедерации Одинокой Звезды. Только непонятно, зачем.

— Но при чем здесь Одинокая Звезда?

— Ты знаешь, что ни при чем, мой отец тоже знал это, даже я это знаю. Но Хобарту достаточно одного слова «Техас», кроме того, они эйджеисты. Конфедерация Одинокой Звезды на протяжении столетий была прекрасным деловым и торговым партнером. Естественно, они страшно рассердились и отправили к нам посланника.

Сесилия откинулась на спинку кресла.

— Знаешь, Брюн, мне трудно поверить, что ты стала таким политиком. Никогда бы не подумала, что ты на такое способна.

На мгновение на лице Брюн мелькнула веселая улыбка.

— Мне и самой не верится. Я постоянно думаю: «Это не я, это кто-то другой, мой недобрый близнец». Но я вынесла один хороший урок из всего того ада, в котором пробыла почти два года. Нельзя игнорировать то, что происходит вокруг. Мама уехала на Сириалис, чтобы раскопать все секретные файлы отца, которые никогда не переводились сюда. Она постарается оградить Сириалис от посягательств дядюшки Харлиса. А я осталась здесь.

— Понятно.

— А тебе… удалось пристроить малышей? — спросила Брюн чуть ли не с мольбой в голосе.

— Да, — твердо ответила Сесилия. — Очень хорошая семья. Мальчиков будут любить и всячески о них заботиться.

— Прекрасно. После твоего отъезда я подумала, что можно было бы отвезти их к Рафаэлле, но, с другой стороны, она уже столько лет приводит в порядок мои дела… Хорошо, что ты нашла кОго-то другого.

Сесилия решила сменить тему разговора:

— Ты говорила, что поменялся министр иностранных дел. Кто же теперь занимает этот пост?

— Человек из маловлиятельной семьи, но человек не простой. Педар Оррегиемос. Ты, возможно, о нем никогда и не слышала.

— Слышала, и даже очень. Он… тоже выставляет лошадей на скачки. В этом году в Уеррине я обошла его лошадь.

— Замечательно. Жаль, что ты не растоптала его самого. Видела бы ты, как он обхаживает Хобарта и как тот приветствует это. У этого выскочки никакого опыта в дипломатии или в общении с представителями иностранных государств. Он считает, что любая политическая система, которая целиком и полностью не приветствует омоложение, коррумпирована и однозначно может считаться вражеской. Он уже успел оскорбить представителей миров Лунного Серпа, которые входят в состав Правящих Династий. К тому же он уверен, что прекрасно может утешать вдов, он постоянно намекает мне, что из него выйдет неплохой отчим. — И Брюн передразнила Педара.

Сесилия решила не обсуждать и этот вопрос. Сплошные подводные камни.

— А кто теперь занимается делами колоний?

— Еще один лакей Конселлайнов, Давор Врэ-мон, — ответила Брюн. — До них наконец-то дошло, что повторное омоложение приведет к демографическому взрыву, а богатство и власть при этом будут сосредоточены в руках стариков. Значит, появится много разочарованных, честолюбивых и сердитых молодых людей. Поэтому в последнее время они уделяют большое внимание освоению колоний. Септ Конселлайнов вложил немало денег в развитие новых миров. И тут есть одна хитрость. Они рассчитывают на слишком большой отток населения в колонии. Такого не может быть, колонии просто не вместят всех желающих. Эту информацию предоставил мне один клерк из министерства колониальных дел, которого уволили за нарушение субординации. Пахнет жареным.

— Хм-м-м. Ты ведь знаешь, что Ронни приходится мне племянником, — Сесилия осторожно подбирала каждое слово.

— Конечно.

— Его родители крайне обеспокоены положением дел на планете, где он сейчас находится. Мне стало известно, что отмечено много недопоставок по контрактам, что почта до планеты не доходит, что нарушены все остальные виды связи. А что, если Консел-лайны специально делают так, чтобы люди, отправившиеся на покорение новых миров, не справились с ситуацией и погибли, ведь доходы от колониальных паев получают именно они.

— Вполне возможно. Но как это доказать?

— Не знаю. Нам нужен Кевил, — ответила Сесилия. — Мне необходимо навестить его.

— Все не так просто. Ты слышала, что он лишился руки?

— Нет. Я видела его в больнице перед тем, как уехать с малышами, но он просто неподвижно лежал в постели. Да и времени у меня было немного.

— Врачи пытаются вживить искусственную руку, но пока ничего не получается. Уже третий раз протез не приживается. Джордж говорит, что память и способность к концентрации внимания тоже не восстанавливаются.

— Он все еще в больнице?

— Нет, сначала его перевели в реабилитационный центр, а потом Джордж забрал его домой. Наш замечательный новый Спикер решил, что Кевилу опасно находиться в реабилитационном центре.

— Хорошо. Завтра я навещу его. Возможно, что-то удастся сделать.

— Знаешь, — медленно проговорила Брюн, — дядя Харлис занимается делами корпораций по развитию планет от септа Барраклоу. — Она глотнула чая. — В какой колонии обосновались Ронни и Раффа?

— На Эксет-24.

— Черт побери! Я надеялась, что на одной из наших. Тогда я могла бы им помочь. Группа по защите окружающей среды Эксет принадлежит корпорации Конселлайнов., Почему, интересно, они выбрали эту планету? Правда, сейчас это уже не имеет значения.

— Не знаю, — ответила Сесилия. — Может, акции там были дешевле?

— Возможно. В любом случае, во всех новых колониях творится что-то неладное… Хотела бы я увидеть файлы Кевила, потому что сильно подозреваю, что в базах данных основных компьютеров кое-что изменено. — Брюн потянулась. — Ну вот, утомила тебя дальше некуда. Теперь можно отправиться в конюшни. Конечно, как ты помнишь, здесь не много лошадей, но есть парочка замечательных кобыл, и мы с тобой можем проехаться верхом по саду.

Сесилия покачала головой.

— Нет, спасибо, дорогая. Все почему-то считают, что я старуха, которая думает только о лошадях, но у старух свои причуды, и они любят преподносить сюрпризы. Сегодня я предпочитаю прогуляться по саду пешком и одна.

— Ну что ж, тогда я отправляюсь в бассейн. Увидимся за ужином.


На пороге дома Мэхонеев стоял медбрат в униформе.

— Сер Мэхоней в кабинете, мадам, но… он все еще не в порядке.

Сесилия терпеть не могла этих дежурных фраз, ко-торыми пользовались медики, и еле сдержалась, чтобы не спросить, в порядке ли все остальные. Медбрат провел ее по широкому коридору, к большим двустворчатым дверям в кабинет Кевила. Охранников нигде не было видно. Если Кевилу угрожает опасность, почему ему не предоставят хотя бы минимальную охрану?

— Сер Джордж Мэхоней в университете, — сказал медбрат. — Он вернется только вечером.

Сесилия нахмурилась. Сын в университете, охранников нет, весь день в доме один только медбрат… что-то здесь не так.

Кевил лежал в одном из больших кожаных кресел. Казалось, что ему очень неудобно так лежать. Лицо странное, какое-то перекошенное. Наверное, даже регенерация не помогла восстановить до конца то, что было повреждено. Челюсть, например. Кожа поверх недостающей части странно топорщилась. Кевил ее не узнал, в глазах его была только тревога. Потом взгляд начал медленно меняться… Создавалось впечатление, что он бредет по темному коридору со свечой в руке и вот подходит все ближе и ближе…

— Сесилия… — Да.

— Ты выглядишь… моложе. Ты что, покрасила волосы?

Сердце Сесилии упало. Конечно, она выглядит моложе, несколько лет тому назад она прошла омоложение, но Кевил знал об этом. Они были близки с ним после этого.

— Омоложение, Кевил, — быстро сказала она. Ей было трудно снова посмотреть на него, но иначе нельзя. — Мне так жаль, что меня не было здесь, когда все это случилось.

— И мне… тоже жаль. Я ничего… не могу… вспомнить.

Интересно, этот замедленная речь — следствие травмы или действие препаратов?

Сесилия осмотрелась, но никаких коробочек или пузырьков не заметила.

— Я ездила к Ронни и Рафаэлле, — сказала она и обрадовалась, заметив, как загорелись его глаза.

— Как… они?

— Прекрасно, только их очень подвели поставщики. — Она все подробно рассказала, но постоянно следила за выражением его лица. Иногда он вдруг становился прежним Кевилом: глаза светились, лицо было сосредоточенным, потом внезапно вздрагивал и словно обмякал. Тогда она останавливалась и ждала, когда собеседник вновь сможет сосредоточиться.

— Ты… и вправду… здесь и разговариваешь со мной. — Он улыбнулся искренне, от всего сердца.

— Конечно.

— Ты… все… понимаешь…

— Не совсем, Кевил. Но я знаю, что с тобой нужно разговаривать.

— Да. А они все… задают мне вопросы… какие-то тесты… Я ничего не помню…

— Терпеть не могу эти тесты, меня тоже мучили ими.

Сесилия вспомнила, как сама прошла через нечто подобное. Ох уж эти идиотские вопросы и тесты!

— Назовите три овоща и пять фруктов…

— Назови главного администратора группы защиты окружающей среды Эксет, — вставила Сесилия, словно продолжая тест.

— Сильвестер Конселлайн, — тут же ответил Кевил, но потом взгляд его опять померк. — Правильно?

— Уместный вопрос, — продолжала Сесилия, — и мне бы очень хотелось получить на него ответ. Как я тебе говорила, Ронни и Раффа оказались фактически отрезанными от всего мира на этой планете Эксет-24, а Брюн сказала мне, что планета входит в состав группы колоний Эксет. И мне очень интересно, кто же несет ответственность за недопоставки грузов на планету, за прерванную связь и так далее.

— Возможно, и не Сильвестер, — Кевил словно проснулся. — Большую часть своей жизни он пытался убедить всех вокруг в том, что он великий композитор, и ненавидел подписывать бумаги.

В дверь постучали, и показался медбрат с тем самым выражением лица, которое Сесилии так не нравилось.

— Серу Мэхонею нужно отдохнуть, мадам. Может, вы заедете в другое время?

— Вы можете быть свободны, — ответила ему Сесилия. — Я справлюсь, я сама прошла через все это.

— Но обед… диета…

— Я умею готовить. Вы свободны.

Медбрат ушел, нехотя и бормоча что-то себе под нос. Сесилия проследила с помощью камеры внешнего наблюдения, что он вышел на улицу, дошел до угла и сел в трамвай.

— Ужас, какой назойливый, — сказала она, обращаясь к Кевилу.

— Ты думаешь… он что-то замышляет… — заметил Кевил.

— Врачи и медперсонал вечно что-то замышляют, — ответила Сесилия. — Но, в общем, да. Смотри. — Она достала из сумочки шифратор и включила его.

Кевил в недоумении уставился на нее.

— Воспоминание о временах, проведенных с Хе-рис Серрано и флотскими беженцами, которых она предоставила мне в качестве экипажа. Обло, забыла, как его фамилия? Но совет он мне дал неплохой, я поняла это со временем. Оберегай свои разговоры от чужих ушей и всегда держи при себе приспособления для прослушивания чужих разговоров.

Кевил улыбнулся:

— Ты всегда была умнее… чем о тебе думали.

— Да, и ты тоже. Кевил, объясни мне, что произошло? Почему с тобой только один медбрат? Почему тебе не делают нормальный протез?

— Нет денег.

Сесилия удивленно уставилась на него.

— Но, Кевил, у тебя всегда было много денег.

— Больше нет. Просто нет… и все.

— Что случилось?

— Понятия не имею. Б один прекрасный день они исчезли. Джордж пытался выяснить, в чем дело, но ничего не узнал.

— Может, кто-то взламывал базы данных… Но это было бы видно…

— Если только деньги не перевели на другой счет.

— А это очень легко сделать… — заметила Сесилия. — К тому же во всех нужных министерствах появились новые министры, кругом столько неразберихи…

— Да. Я думаю, все… это произошло… когда погиб Банни.

А раз так, значит, все взаимосвязано. Значит, те, кто покушался на Банни, заодно планировали и завладеть деньгами Кевила.

— Я знаю… кое-что… все это… потому, что я кое-что знаю… но, Сис, я не могу ничего вспомнить. Не могу вспомнить, что я должен знать. — Мышцы на лице напряглись, рука дернулась.

— Кевил, расслабься. Пожалуйста. Давай, я приготовлю обед. Пойдем на кухню, там и поговорим. Я тебе помогу.

Поднять Кевила оказалось задачей не из легких. Когда Сесилия увидела, как нетвердо он держится на ногах, она чуть не заплакала. Но на кухне на стуле он устроился гораздо удобнее, чем в кресле в кабинете. Здоровой рукой Кевил опирался о стол.

— Насколько я понимаю, из-за нехватки денег повара тоже нет?

— Верно.

Она выложила на тарелки фрукты, нарезала хлеб и сыр. Достала было из холодильника баночки со сладким кремом, но передумала — в такой крем легко подсыпать лекарства. Кевил ел левой рукой, получалось неловко.

— Кевил, помнишь, как ты дал мне все свои пароли доступа и коды?

— Пароли доступа? — Он явно ничего не помнил.

— На вторую ночь. После того, как мы решили, что ничего у нас не получится. Ты сказал: «Если когда-нибудь я окажусь в таком же положении, в каком была ты, я хочу быть уверен, что ты меня поддержишь». И ты назвал мне все пароли. Ты забыл, но я помню.

— Сесилия…

— Когда вернется домой Джордж, мы приступим к работе. Прямо сегодня. Время терять нельзя.

— Вряд ли… я смогу… вам помочь.

— Сможешь. Файлы ведь составлял ты сам. Мы поможем. — Сесилия с раздражением заметила, что, как всегда, превращается в добрую старую тетушку, которая вечно спешит всем на помощь. Ну если уж так получается, то надо постараться и сделать все самым лучшим, образом.

Ей пришла в голову прекрасная мысль.


Уолтруд Мейерсон, профессор античной истории и культуры, временно работающая консультантом Регулярной Космической службы по вопросам истории и культуры Техаса, старалась сидеть как можно тише. В комнате, кроме нее, были только женщины Нового Техаса. Они спорили о религии и образовании, а Уолтруд незаметно включила магнитофон и слушала, стараясь не пропустить ни одного слова. Впервые с тех пор, как женщин вывезли с их родной планеты, они затеяли такой спор, и Уолтруд не верила своим ушам. Она была потрясена.

Прошло уже много месяцев, и только теперь впервые пошатнулась строгая система подчинения среди женщин. Первые жены рейнджеров, Примы, привыкли вести все дела по хозяйству самостоятельно, им обычно никто не мешал. Прима Боуи, которую Уолтруд знала лучше всех, считалась второй по важности в иерархической лестнице жен. Первой стояла жена капитана рейнджеров Прима Трэвис. Но Прима Трэвис была намного старше Примы Боуи, ей уже не хватало энергии. Обычно она позволяла Приме Боуи принимать важные решения… но не сегодня.

Они снова обсуждали вопрос об образовании детей. По закону Правящих Династий, все дети должны были ходить в школу. Родители могли выбирать различные учебные заведения или даже учить ребенка дома, причем требования, с точки зрения Уолтруд, были минимальные. Все дети должны знать два языка, уметь считать, знать основные принципы научных дисциплин и Гражданский кодекс. Но женщины Нового Техаса с самого начала упрямо отказывались посылать детей в школу. Никто толком не мог объяснить почему, а женщины и не думали объяснять то, что считали само собой разумеющимся. Теперь же, наконец, Уолтруд стала понимать причину такого резкого отказа.

— Мальчики и девочки в одной школе! Ни в коем случае! — Прима Трэвис стояла на своем. — Они превратятся в мерзости божьи!

— Существуют раздельные школы, — убеждала ее Прима Боуи. — Большинство из них религиозные…

— Но религия-то не наша! — Прима Трэвис чуть не кричала. — Они язычники или хуже того.

— Но…

— Нам не следовало сюда приезжать. И теперь нужно возвращаться домой, — сказала Прима Трэвис. — Я… допустила ошибку, что согласилась. Нам надо ехать домой. — За ее спиной кивали младшие жены Трэвис, но даже среди них не было единства: одна из женщин поджала губы и не кивала вместе со всеми. Уолтруд посчитала: третья спереди, значит, Терция.

— Мужчины обманули нас, — настаивала Прима Боуи. — Они убивали матерей…

— Это ты так нам сказала, — ответила Прима Трэвис. — Я никогда не видела этого своими глазами.

— Ты же слышала, что рассказывала Пэйшенс… Хэйзел, — говорила Прима Боуи. — Она славная девочка…

— Никакая она не славная, она одна из них. Прима Боуи, у тебя что, мозги сварились, что ли? Она одна из них, мерзость божья. Бегает везде в мужских брюках, делает что-то со всеми этими машинами…

— И ей наверняка уже вживили этот имплан-тат, — выпалила Секунда Трэвис.

Прима Трэвис обернулась и ударила ее по лицу.

— А ты, девчонка, не думай даже произносить этих жутких слов!

— Я только…

— И не спорь со мной! Видишь, к чему все это привело, Прима Боуи? Мы уехали оттуда, где нам надлежало быть по Божьему промыслу, и вот теперь получаем: споры и все эти дурные слова…

— Мы можем вернуться, — ответила Прима Боуи. — И нас убьют…

— Так и должно быть, — выпалила Прима Трэвис. — Но наши дети будут расти, как положено…

— Значит, ты считаешь, нужно вернуться, умереть и оставить детей сиротами?

— Нет, нам нужно найти способ остаться в живых и прожить остаток жизни праведно и правильно. Не так, как здесь, словно пчелы в улье, только мед собирать негде. — И Прима Трэвис развернулась и вышла из общей комнаты, за ней вышли все осталь ные члены семейства Трэвис.

«Эти пчелы не думают о меде, — решила про себя Уолтруд. — Они только жалят всех подряд».

Она выключила магнитофон и подождала, пока уселись все оставшиеся женщины. Те по привычке взялись за шитье.

— Прима…

— Называйте меня Рут Энн, — ответила Прима. — Никакая я больше не первая жена. Митч мертв, а этот парень никогда на мне не женится… это я уже поняла.

— Рут Энн, прекрасно. Послушайте… как вы думаете, где бы вы могли быть счастливы?

— Я уже не буду счастливой. — Широкое лицо женщины омрачилось. — В таком мире — нет.

— В галактике Правящих Династий много разных миров, — продолжала Уолтруд. — Можете объяснить мне, что бы вам подошло? Город? Большой? Маленький?

— Хэйзел говорила мне, что есть такие места, но как нам туда добраться? Не можем же мы просто приехать в космопорт и сесть на какой-нибудь корабль. Да и куда лететь, не понятно. Но если мне не суждено вернуться домой… думаю, я бы хотела жить в тихом месте. Здесь слишком много шума и машин. Я хочу, чтобы было тихо и просторно. Чтобы были видны поля. Мне всегда этого не хватало. Митч перевез нас в город, и мне все время не хватало полей вокруг. Сад — совсем не то, даже если он большой. Хочу, чтобы надо мной никто не смеялся из-за того, что я не училась в школе и чего-то не знаю, чтобы люди вокруг уважали мои умения и знания. Но сомневаюсь, что в вашем мире найдется такое место.

Уолтруд улыбнулась.

— Найдется, конечно, найдется, Рут Энн. В первую очередь, вам нужна планета, а не орбитальная станция. И такая планета, где нужны были бы именно ваши умения. Умение выращивать фрукты, овощи, ткать, шить, готовить… Скажите, а ваши мальчики умеют пользоваться рабочими инструментами?.

— Старшие — да. Обычно мальчики делают мебель для дома, ведь они больше всех ее и портят. Поэтому их учат чинить мебель и делать новую.

— В вашем мире росли деревья, так? Значит, мебель делали из древесины?

— Да, конечно. — Рут Энн сморщила лоб. — А что, в этих мирах нет деревьев?

— Почти нет, Рут Энн… в Галактике Правящих Династий сотни разных миров и постоянно открываются новые, пригодные для колонизации. А колониям нужны пионеры-поселенцы. И как вы верно сегодня заметили, большинство из нас не может даже воду вскипятить без помощи компьютера. А вы знаете, как разводить костер. Знаете, как из пшеницы испечь хлеб, а старшие мальчики наверняка знают, как построить мельницу.

— Конечно знают, — ответила Рут Энн. Уолтруд прямо-таки физически чувствовала, что сердце женщины потихоньку оттаивает — как она и надеялась. — И вы правда думаете, что мы сможем жить в таком мире? А как нам туда добраться? У нас же нет денег…

— Я знаю, у кого они есть, — сказала Уолтруд. — И эти люди многим вам обязаны. Надо только объяснить им все как следует. Это уже моя задача.

— Объяснить?

— Ну да, мы, ученые, как раз и должны разъяснять людям то, что они не понимают.

— И вы поможете нам? Почему? Вы же считаете, что мы невежественные…

— Ну, историю, положим, вы действительно не знаете. Но жизненного опыта у вас хоть отбавляй. Конечно, я помогу вам. Любой нормальный человек поможет другому в сложной ситуации. На то мы и люди.

— Какой… вы веры?

— Вы не знаете моей веры, вы только начнете нервничать, если я попытаюсь вам объяснить, — ответила Уолтруд. — Прима… Рут Энн, меня не будет несколько недель. Меня попросили сопровождать дипломата из Конфедерации Одинокой Звезды в Касл-Рок. Но смотрите, я вам покажу кое-что… — Она достала из своей сумки печатные проспекты колониальных миров. — Видите? Может, вам что-то понравится.

— А что скажет наш защитник? Он должен одобрить наше решение…

Уолтруд вспомнила все разговоры о бедном Барине Серрано и сложном положении, в котором оказался из-за всех этих женщин.

— Думаю, он обрадуется, если вы найдете место, где сможете быть счастливы.

— И сможем жить праведной жизнью, — закончила Рут Энн. — Дело ведь не только в счастье. Ведь то, что наши мужчины кое-что делали неправильно, не означает, что и все остальное в нашей прежней жизни было неправильным. Я хочу, чтобы мои дети выросли достойными людьми, богопослушными мужчинами и женщинами.

— Я уверена, что вы найдете себе подходящую планету, Рут Энн, — сказала на прощание Уолтруд. — Я возьмусь за дело, как только вернусь.

На Рокхаусе Мейджер они с Барином смогут найти все, что нужно… Эсмей это прекрасно знала, надо было только туда попасть. С борта корабля РКС «Шрайк», находившегося в седьмом секторе, не составило никакого труда добраться до Главного штаба сектора, а оттуда в систему Касл-Рока. Наконец она получила весточку от Барина. Скорее всего, им удастся встретиться именно на Касл-Роке, потому что «Джерфолкон» остановится на планете на несколько дней. Касл-Рок лежал на пути к станции ее нового назначения, отсюда всегда отходило много различных кораблей. Но постоянно возникали какие-то задержки. Она уже представляла, как Барин прилетит на Касл-Рок на «Джерфолконе»… и несколько дней, пока корабль будет пришвартован у планеты, прождет ее без толку. А если не повезет, то и улетит, так и не повидавшись с ней.


Барин увидел Эсмей чуть раньше, чем она заметила его. Наконец их взгляды встретились, и оба улыбнулись.

— Сколько у тебя времени? — спросила Эсмей, когда они спокойно сели в зале ожидания.

— Четыре часа, — ответил Барин и снова рассердился. — Говорили, что мы простоим у станции двое суток, но потом вдруг…

— У меня то же самое, — ответила Эсмей. — Я должна была прилететь сюда трое суток тому назад, но на этом дурацком корабле оказались проблемы с воздушными шлюзами. Мы много часов провели у Главного штаба седьмого сектора, потом нас перевели на старенький «Боуфин», и я даже не успела послать никаких сообщений, а потом мы тащились еле-еле, корабль выжимал не больше семидесяти процентов своей обычной скорости… Я очень боялась, что прилечу сюда, а тебя тут уже нет.

— И я тоже. Я даже написал тебе письмо, на всякий случай. — Барин наклонил голову набок и улыбнулся. — Не может быть, что все это устроено специально, чтобы не дать нам встретиться. Нельзя же из-за нас двоих тратить столько флотских средств.

— Не важно, в чем дело, важно, что мы вместе. Как твои родственники? Все еще против?

— Да. Они считают, что мы должны подождать, пока не удастся пристроить новотехасских женщин. А каким образом? Что мне делать? А что у тебя?

Эсмей протянула ему письмо, которое получила совсем недавно.

— Владельцы земель обеспокоены. Ты читаешь курликский шрифт? В двух словах, тут написано, что Невеста Земель не может выйти замуж за представителя другой планеты, в особенности если он — военный офицер чужого государства.

— Но я не из чужого государства! — возразил Барин.

— Я знаю. И ты знаешь. Но ведь это Альти-плано…

— Мне бы не хотелось доставлять тебе какие бы то ни было неприятности, — сказал Барин. — Ты мне объясняла насчет Невесты Земель, это так замечательно…

— Но мне это только мешает, — ответила Эсмей и выпрямилась на стуле. — Я никогда не собиралась становиться Невестой Земель и я не хочу… потерять тебя. Я согласилась принять титул в тяжелый для всех момент, но теперь все позади. Мой отец всегда понимал, что я могу отказаться и назначить преемницу. Нельзя сказать, чтобы это приветствовалось… Обычно так делали, если Невеста Земель страдала безумием или в случае тяжелой болезни. Женитьбу, конечно, нельзя сравнить ни с безумием, ни с тяжелой болезнью, но, думаю, отказ от титула возможен. Есть даже особый ритуал передачи. Сложнее всего будет получить отпуск. Отец говорит, что если я, не передав титула официально, назначу преемницу и выйду за тебя замуж, Гильдия ландсменов останется недовольна. Они могут опротестовать такие действия и вмешаться в дела нашего семейства. А это очень плохо.

— Понятно, — Барин покачал головой. — Мы ведь еще не придумали, как обойти флотские правила, даже если ты передашь титул Невесты Земель, ты все равно останешься дочерью коменданта сектора. По-моему, все получается гораздо сложнее, чем нам казалось вначале.

— Да. Если бы все должны были проходить через такие сложности, наверное, никто не стал бы выходить замуж.

Несколько минут они хмуро смотрели друг на друга. Потом Эсмей сказала:

— Давай не будем попусту тратить время. У нас целых четыре часа, нет, уже три часа сорок две минуты.

— А мы никак не можем пожениться за три часа сорок две минуты? — с хитрой ухмылкой заметил Барин. — Давай поженимся за час, а остальное время будем наслаждаться этим.

Эсмей рассмеялась:

— Чтобы пожениться, нужно гораздо больше времени. Боюсь, сегодня ничего не выйдет. Но все-таки можно заняться чем-нибудь интересным.

— Верно. Но платить придется тебе. Я банкрот. — Оба рассмеялись.


Глава 9 | Смена командования | Глава 11