home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ледяной человек

Я вышла замуж за ледяного человека.

Мы познакомились в гостинице при лыжном курорте, — пожалуй, это самое подходящее место для такой встречи. В фойе шумно толпилась молодежь, а он тихо сидел себе с книжкой — подальше от камина. Время шло к полудню, но мне казалось, что вокруг него оставался прохладный свет зимнего утра.

— Видишь! Вон — ледяной человек, — шепнула мне подружка. Тогда я еще совершенно не знала, что это такое — ледяной человек. Подружка сама только слышала о существе с таким именем. — Наверняка сделан изо льда, поэтому его так и зовут, — сказала она совершенно серьезно, будто речь шла о привидениях или прокаженных.

Ледяной человек был высокого роста. Лицо молодое, а в жестких, как прутья, волосах местами виднелись похожие на нерастаявший снег седые пряди. Скулы выделялись застывшими скалами, пальцы покрывал никогда не тающий иней В остальном он нисколько не отличался от обычного человека: правда, не очень симпатичный, но если присмотреться, казался достаточно привлекательным. Что-то в нем заставляло содрогнуться сердце. Особенно глаза — немой проницательный взгляд, блестящий, как сосулька зимним утром; они казались единственным проблеском жизни в нескладном теле. Стоя поодаль, я некоторое время разглядывала его. Однако он ни разу не поднял голову и неподвижно продолжал читать книгу, будто уверяя себя, что рядом никого нет.

На следующий день после обеда он читал книгу в том же месте и в то же время. И когда я пришла в столовую на обед, и когда вернулась вместе со всеми после катания, он с тем же выражением лица читал ту же книгу, сидя на том же стуле. То же самое повторилось и на следующий день. Проходил ли день, отступала ли ночь — он в одиночестве читал книгу, тихо, как сама зима за окном, сидя на стуле.

На четвертый день после обеда я придумала отговорку и не пошла кататься на лыжах. Все разошлись. Я некоторое время побродила по опустевшему, словно заброшенный город, фойе. Перегретый воздух отдавал сыростью с примесью странно унылого запаха. То был запах снега, налипшего на обувь и незаметно растаявшего перед камином. Я посмотрела из окон на улицу, полистала газеты, затем подошла к ледяному человеку и решительно заговорила. Вообще-то, я человек стеснительный и без особого повода с незнакомыми людьми не заговариваю. Но в тот момент мне во что бы то ни стало хотелось поговорить с ледяным человеком. Нынешняя ночь — последняя в этой гостинице. Упусти я такой шанс, больше возможности для разговора с ним не представится.

— Вы не катаетесь на лыжах? — спросила я как можно безразличнее. Он медленно поднял голову — причем с таким видом, будто где-то вдали послышалось завывание ветра. И таким же взглядом посмотрел на меня, тихо покачав головой.

— Нет, не катаюсь. Мне достаточно просто читать книги, поглядывая на снег, — ответил он. Его слова повисли в воздухе белым облаком, как фраза на картинке «манга». Я буквально увидела его слова. Он слегка отряхнул иней с пальцев.

Я не знала, что сказать дальше, поэтому покраснела и осталась стоять на том же месте. Ледяной человек посмотрел мне в глаза. Вроде бы слегка улыбнулся. Правда, непонятно: он действительно улыбнулся или мне так только показалось.

— Если желаете, присаживайтесь — побеседуем, — сказал ледяной человек. — Вы, я вижу, интересуетесь мною: хотите узнать, какой он — ледяной человек? — И он опять слегка улыбнулся: — Не бойтесь, после разговора со мной вы не простудитесь.

Так я заговорила с ледяным человеком. Мы пересели на диван в углу фойе и, глядя на кружащийся за окном снег, вели робкую беседу. Я заказала горячее какао, он отказался. Он совершенно не уступал мне в неумении поддерживать разговор. Вдобавок у нас не было общей темы: речь поначалу зашла о погоде, затем мы обсудили удобство гостиницы.

— Вы один приехали сюда? — спросила я.

— Да. А вам нравится кататься на лыжах?

— Не так чтобы очень, — ответила я. — Просто подружки уговорили поехать. По правде, я даже не особо умею кататься.

Я очень хотела узнать про ледяного человека: действительно ли его тело сделано изо льда, что он обычно ест, где живет летом, имеет ли семью и всякое такое. Однако о себе ледяной человек ничего не рассказывал. Я же не осмеливалась спрашивать, предполагая, что он не хочет об этом говорить.

Вместо этого он рассказал мне обо мне самой. В это трудно поверить, но ледяной человек хорошо знал все, что меня касалось, будь то семья или возраст, увлечения или здоровье, школа или товарищи, — все, вплоть до мелочей, о которых я сама уже давно позабыла.

— Ничего не понимаю, — покраснела я. — Такое ощущение, будто меня раздели догола перед всеми. Откуда вы обо мне все знаете? Может, вы умеете читать мысли людей?

— Читать мысли, скажем, я не умею, но мне понятно. Просто понятно, — ответил он, — словно я всматриваюсь в самую толщу льда. Если пристально посмотреть, вас будет видно насквозь.

— А мое будущее?

— Будущего не видно, — бесстрастно ответил он и медленно кивнул. — У меня нет ни малейшего интереса к будущему. Точнее, для меня не существует самого понятия — «будущее», потому что у льда будущего нет. В нем сковано лишь прошлое. Сковано и видно так отчетливо, будто бы все — живое. Лед — он умеет сохранять разные вещи чистыми и прозрачными. Сохранять все, как есть. И в этом — главное предназначение льда, его сущность.

— Вот и славно! — обрадовалась я. По правде, мне вовсе не хотелось знать свое будущее.


Мы встретились еще несколько раз уже в Токио, и вскоре начали ходить на свидания по выходным. При этом мы не забредали ни в кино, ни в кафе. Даже не ужинали вместе, потому что ледяной человек почти ничего не ел. Зато мы всегда садились на лавочку в парке и беседовали о разном. Мы в самом деле беседовали о разном. Но у ледяного человека даже в мыслях не было рассказывать о себе.

— Почему? — спросила я как-то. — Почему ты никогда не говоришь о своем прошлом? Я ведь хочу знать: где ты родился, кто твои родители, как ты стал ледяным человеком?

Ледяной человек некоторое время смотрел мне в лицо, а затем, не торопясь, качнул головой.

— Я не знаю, — ответил он тихо и отчетливо и послал в пространство свой жесткий белый выдох. — У меня нет прошлого. Сам я знаю и сохраняю разное прошлое. Но у меня самого прошлого нет. Я не знаю, где родился, ни разу не видел родителей. Даже не знаю, были они у меня или нет. Я не знаю своего возраста и даже не знаю, есть ли он у меня вообще.

Ледяной человек был одинок, как айсберг в темноте.

И я всерьез и по-настоящему полюбила ледяного человека. Ведь ледяной человек любил не прошлую или будущую, а именно настоящую меня. И я тоже любила не прошлого или будущего, а настоящего ледяного человека и считала, что это прекрасно. Постепенно разговоры дошли до замужества. В то время мне только исполнилось двадцать, и ледяной человек стал первым, кого я по-настоящему полюбила. Тогда я даже не могла себе представить, что значит «любить ледяного человека». Однако будь он не ледяным человеком, а кем-нибудь другим, я все равно ничего бы не знала.

Мои мать и старшая сестра были категорически против брака с ледяным человеком.

— Ты еще молода, чтобы выходить замуж, — говорили они, — к тому же не знаешь его истинного характера — даже того, где и когда он родился. Мы ведь не можем сказать родственникам, что ты собралась за такого человека. К тому же... ледяного. А вдруг он возьмет и растает? Что мы тогда будем делать? Ты, похоже, не понимаешь, что брак — дело ответственное. А этот ледяной человек — он возьмет на себя ответственность мужа?

Но это уже не их заботы! Ледяной человек просто холодный как лед, но это совсем не значит, что он растает, попав в тепло. При этом его тело не настолько холодно, чтобы отбирать тепло у других людей.

Так мы поженились. Правда, без всякого благословения: ни друзья, ни родители, ни сестра, никто не порадовался нашему браку. Мы даже не сыграли свадьбу. Пошли было регистрироваться — а у него и прописки нет. Поэтому мы просто решили, что поженились. Купили маленький торт и съели его вдвоем — вот и вся свадьба. Для совместной жизни сняли квартиру. Ледяной человек работал на морозильном складе, где хранилось мясо. Нечего и говорить, он запросто выносил холод и совсем не уставал, сколько бы ни работал. К тому же почти не ел. На работе его ценили и платили зарплату больше, чем прочим. Мы жили счастливо и мирно, никому не мешая, да и нам никто не мешал.

В его объятиях я думала о глыбе льда — где-то там, в каком-то месте, о котором, пожалуй, знал лишь он один. О твердой глыбе льда — самой большой в мире. Твердой настолько, что тверже уже не бывает. Но она далеко. А ледяной человек всем своим видом напоминал о ней миру. Сначала я терялась в его объятиях, но затем привыкла и даже полюбила, когда он меня обнимал. Он по-прежнему ничего не рассказывал о себе, да и я не спрашивала. Обнимаясь в темноте, мы обладали этим огромным твердым льдом молча. Льдом, сковавшим в себе много миллионов лет прошлого мира.

В нашей жизни вместе не возникало того, что можно было бы назвать проблемами. Мы крепко любили друг друга, и ничто этому не мешало. Окружающие постепенно привыкли к ледяному человеку и даже начали заговаривать с ним. Они все чаще замечали:

— А он хоть и ледяной, но особо не отличается от обычных людей. — Но в глубине души, конечно, не принимали его, как не понимали и моего замужества. Мы отличались от них, и засыпать эту пропасть было невозможно.

Ребенок у нас все никак не получался. Может, проблема в несовместимости генов ледяного и простого человека? В конце концов, из-за этого или по каким-то иным причинам я начала ощущать избыток времени. Быстро разобравшись утром с делами по дому, я не знала, чем заняться дальше. У меня не было ни друзей, с кем можно поболтать или сходить куда-нибудь, ни знакомых соседей. Мать и сестра по-прежнему сердились и не собирались поддерживать со мной отношения. Более того, считали меня позором всей семьи. Звонить тоже было некому, поэтому когда муж уходил на работу, я сидела дома, читала книги и слушала музыку. Признаться, мне больше нравилось быть дома, чем где-то еще, — по характеру я не из тех, кто чурается одиночества. Так-то оно так, но я была еще очень молода и постепенно стала с трудом переносить вереницу одинаковых дней, лишенных всякого разнообразия. А изводила меня — скука. Особенно тяготила рутина, в которой я ощущала себя тенью своего же повторения.

Однажды я предложила мужу: может, нам для смены обстановки съездить в путешествие?

— Путешествие? — удивился ледяной человек и, прищурившись, посмотрел на меня. — Не понимаю, зачем мы должны куда-то ехать. Нам разве не живется счастливо здесь?

— Дело не в этом. Я счастлива, у нас с тобой все хорошо. Просто мне скучно. Хочется съездить туда, где еще не бывала, вдохнуть тамошнего воздуха. Понимаешь? К тому же мы не ездили в свадебное путешествие. Деньги у нас есть, отпуск ты не использовал. Можно вволю попутешествовать.

Ледяной человек сделал глубокий выдох, тут же превратившийся в звонкий кристалл. Он сцепил на коленях покрытые инеем длинные пальцы.

— Ну, что ж. Если ты так хочешь поехать в путешествие, я не против. Правда, я не считаю эту мысль хорошей, но если тебе в радость, я поеду куда угодно. При желании всегда можно взять отпуск — с этим проблем не будет. Кстати, куда ты хочешь поехать?

— Что, если на Южный полюс? — Я специально выбрала Южный полюс, надеясь, что его заинтересует холодное место. — Я давно уже хотела хоть разок туда съездить — посмотреть полярное сияние, пингвинов. — И я представила, как в меховой шубе с капюшоном я играю с пингвинами под полярным сиянием.

Выслушав это, муж перевел на меня взгляд. Он даже не моргнул. Этот взгляд острой сосулькой пронзил мои зрачки и уперся в затылок. Муж на время задумался, а затем скрипуче произнес: «Хорошо».

— Хорошо. Если ты так хочешь, почему бы нам ни съездить на Южный полюс? Ты довольна?

Я кивнула головой.

— Думаю, через две недели я смогу взять отпуск, а ты за это время подготовишься. Идет?

Но я не смогла ответить сразу: от его пристального взгляда в голове похолодело и занемело.

Однако со временем я начала жалеть о своем предложении. Почему? Сама не знаю. С тех пор, как я произнесла слова «Южный полюс», в муже, как мне показалось, что-то переменилось: его взгляд стал острее прежнего, дыхание — белее, иней на пальцах — толще. Он стал намного молчаливее и упрямее, совсем перестал есть, и это не могло меня не беспокоить. И вот за пять дней до отъезда я решилась:

— Давай не поедем на Южный полюс! Там, наверное, очень холодно, а это вредно для здоровья. Мне кажется, лучше выбрать другое место. Что, если в Европу? Отдохнем где-нибудь в Испании, попьем вина, поедим поэлью, посмотрим корриду.

Но муж меня не слушал. Он уставился куда-то в сторону, затем перевел взгляд на мое лицо, пристально всмотрелся в глаза. Взгляд оказался настолько глубоким, что начало казаться, будто тело мое постепенно исчезает.

— Нет, в Испанию я не хочу, — отчетливо произнес он. — Можешь обижаться, но для меня Испания — слишком жаркая и пыльная страна. Вся еда острая. Тем более я уже купил два билета на Южный полюс, для тебя — меховую шубу и ботинки... Мы не можем все это бросить. Сейчас просто необходимо ехать.

Признаться, мне стало страшно. Охватило предчувствие, что на Южном полюсе с нами произойдет что-то необратимое. Раз за разом я видела сон — один и тот же кошмарный сон: я иду пешком, падаю в глубокую яму и замерзаю, не замеченная никем. Скованная льдом, я смотрю на небо. В сознании, но не в силах пошевелить даже пальцем. Жуткое ощущение: я понимаю, что мгновенье за мгновеньем сама становлюсь прошлым. У меня нет будущего — только прошлое наслаивается. И все всматриваются в такую вот меня и видят, как я проваливаюсь в это прошлое.

Я открываю глаза. Рядом спит ледяной человек. Бездыханно спит, будто умер и уже остыл. Но я люблю ледяного человека. Я плачу. Мои слезы падают на его щеку. Вдруг он просыпается и обнимает меня.

— Видела странный сон, — говорю я ему. Он медленно качает головой в темноте.

— Это просто сон, — успокаивает меня он. — Сны — они приходят из прошлого, а не из будущего. Не сны тебя беспокоят, а ты их, понимаешь?

— Да, — говорю я, но у меня нет никакой уверенности.

В конце концов, мы с мужем сели в самолет на Южный полюс. У меня не нашлось ни одной причины, чтобы отменить путешествие. Пилоты и стюардессы были странно молчаливы. Я хотела посмотреть в иллюминатор, но из-за толстых облаков ничего не было видно. Вскоре окно покрылось коркой льда. Муж все это время молча читал книгу. Путешествие меня не воодушевляло и не радовало. Я просто четко выполняла то, что мы решили сделать.

Сойдя с трапа на землю Южного полюса, муж, как мне показалось, сильно вздрогнул. Быстрее одного мгновения — никто и глазом моргнуть не успел и, естественно, ничего не заметил. Да и сам он виду не подал, однако от меня это не ускользнуло. Тело мужа как-то неистово, но вместе с тем тихо задрожапо. Я внимательно смотрела на его профиль. Он приостановился, взглянул на небо, затем на свою руку и глубоко вздохнул. Потом посмотрел на меня и приветливо улыбнулся.

— Вот то место, о котором ты мечтала? — спросил он.

— Да.

Я предполагала увидеть полюс каким он и оказался, но реальность в чем-то превзошла ожидания. Там почти не было людей. Всего один ничем не приметный городок. В городке — лишь одна ничем не приметная гостиница. Южный полюс — не место для туризма, там даже пингвинов не видно... как и полярного сияния. Я обращалась к редким прохожим:

— Где можно увидеть пингвинов?

Однако люди проходили мимо, лишь покачивая головами: они не понимали моих слов. Тогда я попробовала нарисовать фигуру пингвина, но люди по-прежнему проходили мимо, так же покачивая головами. Я была одинока. Городок окружали льды. Ни деревьев, ни цветов, ни рек, ни прудов — ничего. Насколько хватало глаз — лишь бескрайняя ледяная пустыня.

А муж — тот без устали переходил с одного места на другое со своим белым облачком выдоха, инеем на пальцах — и вглядывался вдаль острыми сосульками глаз. Он сразу же выучил местный язык и общался с жителями таким же скрипучим голосом. А мне было совершенно непонятно, о чем они так оживленно беседуют. Мужа эта местность явно завораживала. Что-то здесь притягивало его. Поначалу это меня сильно задевало — казалось, меня бросили одну, а муж предал и не обращает внимания.

В этом скованном толстым льдом безмолвном мире я постепенно теряла силы. Потихоньку, по чуть-чуть. Так у меня не осталось даже сил злиться. Будто бы где-то потеряла компас ощущений. Утратила направление, время и смысл своего существования. Не знаю, когда это началось, когда закончится. Очнувшись, я оказалась бесчувственно заточена во льдах миром бесцветной вечной зимы. Но даже лишившись почти всех ощущений, я поняла одно: «На Южном полюсе муж перестал быть тем, прежним мужем». Нет, он не изменился. Он так же внимателен и любезен. И, самое главное, я прекрасно понимаю, что все его слова — от сердца. Но еще я знаю, что ледяной человек — уже совсем не тот, каким я встретила его в гостинице на лыжном курорте. Странно, но я даже не могу рассказать об этом никому: все люди Южного полюса доброжелательны к нему, а ни одного моего слова не понимают. У них одинаковое белое дыхание, иней на лице. Они шутят, разговаривают, спорят и ноют на скрипучем южнополюсном языке. А я, как птица в клетке, сижу одна в гостиничном номере, смотрю на серое беспросветное небо и учу грамматику мудреного южнополюсного языка (которую мне вряд ли когда-нибудь удастся одолеть).

Перенесшего нас сюда самолета уже и след простыл: он сразу же упорхнул в небо. Аэродром опустел. Вскоре взлетную полосу погребло под толстым слоем льда. Так же, как и мое сердце.

— Зима пришла, — объяснил муж. — Очень долгая зима. Пока она длится, не прилетит ни один самолет, не придет ни один пароход. Все замерзнет. Ничего не поделаешь — придется нам ждать весны.

Я заметила, что беременна, через три месяца после приезда. Я знала: малыш, которого я рожу, будет маленьким ледяным человеком. Утроба моя похолодела — в ней плавали тонкие осколки льда. И я чувствовала этот холод у себя в животе. Я знала: у малыша будут такие же, как у отца, глаза-сосульки и покрытые инеем руки. И наша новая семья уже никогда не покинет Южного полюса. Вечное прошлое, его абсурдная тяжесть крепко связала нас по рукам и ногам — так, что нам уже не вырваться.

Сейчас у меня уже почти не осталось того, что называется «сердцем». Порой я даже не могу вспомнить его тепло, но пока еще не разучилась плакать. Я совсем одна, одна-одинешенька в этом самом унылом и холодном месте мира. Когда я плачу, ледяной человек целует меня. Тогда мои слезы превращаются в льдинки. Он берет эти ставшие льдинками слезы и кладет себе на язык:

— Знаешь, я люблю тебя. — И это не ложь, я это точно знаю. Ледяной человек любит меня. Вдруг откуда ни возьмись налетает ветер и уносит белое дыхание его слов в прошлое... в прошлое... Я плачу. Лью свои льдинки-слезинки. В ледяном доме на далеком и холодном Южном полюсе.


Апрель 1991г.


* * * | Призраки Лексингтона | Тони Такия