home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ И ИХ ИСТОРИОГРАФ ЖОЗЕФ-ФРАНСУА МИШО

Здесь мы, пожалуй, остановим господина Мишо, чтобы под нашим пером его впечатляющее и блистательное повествование не превратилось в тот «бесконечный и нудный рассказ», чреватый «скучной монотонностью», против которого он сам предупреждает в конце тринадцатой книги.

Мишо – историк до предела увлеченный своим предметом. Как-то он мимоходом обмолвился, что подобно простолюдинам в Первом крестовом походе постоянно искал «свой Иерусалим», иначе говоря, ту грань, на которой следовало остановить повествование. И не смог найти. Чем больше углублялся он в материал, тем сильнее его влекло вперед – дальше, дальше, еще дальше. Так в книге XIII, говоря о «Шестом крестовом походе» как о полном вырождении идеи, он тем не менее посвятил еще более полутора томов своего пятитомного труда дальнейшим событиям, большая часть которых прямого отношения к Крестовым походам уже не имеет. Это, в частности, хотя и с оговорками, можно сказать о военных экспедициях Людовика IX, известных под именем Седьмого и Восьмого крестовых походов.

Людовик IX, король Франции (1226-1270), прозванный «Святым», был великим реформатором, заложившим основы сильной централизованной монархии. Однако оба руководимых им Крестовых похода отнюдь не принадлежат к выдающимся сторонам его деятельности; они принесли ему мученический венец, но не славу; недаром некий историк заметил, что в них примечательно лишь то, что это «походы Людовика IX». Действительно, оба они, являясь безнадежной попыткой реанимировать умершее движение, имеют лишь относительную связь со Святой землей, поскольку Седьмой поход (1246-1250 гг.) был направлен в Египет, а Восьмой (1270 г.) – в Тунис, и оба, не дав никаких результатов, оказались роковыми для их организатора: Седьмой поход закончился пленом, из которого пришлось выкупаться, а Восьмой – смертью Людовика.

Характерно, что к этому времени идея устарела уже настолько, что в последний Крестовый поход отказались идти даже ближайшие соратники короля. Одновременно христиане теряли остатки своих колоний на Востоке. В 1261 году завершилось бесславное существование Латинской империи – император Никеи Михаил Палеолог незаметно въехал в столицу возрожденной Византии, в 1268 году крестоносцы утратили Антиохию, в 1289 году – Триполи, а в 1291 году пала многострадальная Птолемаида – последний оплот крестоносцев в Палестине. Между тем появлялись новые силы и возникали новые проблемы, весьма далекие от Крестовых походов. По Востоку пронесся очередной ураган – татаро-монголы, выросло воинственное и сильное государство мамелюков, на Западе происходила консолидация феодализма и становление централизованных сословных монархий. Одним словом, на очереди была новая страница истории, которой мы здесь не собираемся открывать. Вместо этого попытаемся определить, что же такое были в действительности Крестовые походы и какова роль Жозефа-Франсуа Мишо в качестве их описателя и истолкователя.

Под именем Крестовых походов современная историография понимает массовое движение военно-колонизационного характера, предпринятое европейским населением на Восток – в Переднюю Азию и отчасти в Северную Африку, и проходившее с конца XI до второй половины XIII века.

В основе этого движения лежат те важнейшие изменения в области экономики, а также социальных и политических отношений, которые происходили в Западной Европе в указанное время. Это время начинает собой новый период истории европейского Средневековья, называемый обычно периодом развитого феодализма (XII-XV вв.). Его предпосылкой является быстрый рост производства, совершенствование техники, повышение урожайности и в конечном итоге отделение ремесла от сельского хозяйства, приводящее к образованию средневекового города. Все это неизбежно ведет к увеличению народонаселения Европы, а отсюда – тенденция к отысканию, занятию и культивации неосвоенных площадей: расчистка лесов и болот, освоение пустошей, закладка новых поселений – все это явления внутренней колонизации, особенно усилившейся во второй половине XI века. Тогда же наряду с внутренней и по тем же самым причинам идет и колонизация внешняя. Так, норманны захватили Южную Италию и Сицилию, основали там свою колонию, стремясь отсюда проникнуть на Балканский полуостров. Еще раньше те же норманны основали колонию в устье Сены, ставшую ядром герцогства Нормандии. Французское рыцарство массами устремилось в Испанию, где в это время шла Реконкиста – обратное отвоевание территории христианами у арабов. А итальянские города Генуя и Пиза в 80-е годы того же века предприняли ряд экспедиций в Северную Африку. Все эти и подобные действия – проявление внешней колонизации, своего рода подготовка Крестовых походов и по существу явления того же порядка, что и Крестовые походы.

Во всех этих предприятиях, так же как и в самих Крестовых походах, на первый план выступает светский, а не религиозный стимул. Жажда земли, жажда добычи – вот что прежде всего толкает население Западной Европы на Восток. В этом легко убедиться, рассмотрев деятельность разных социальных слоев, принимавших участие в Крестовых походах.

Начнем с крупных феодалов – князей и баронов, вождей крестоносных ополчений. Эти господа идут на Восток с явной целью – основать там свои государства. При этом они вовсе не стремятся обязательно дойти до Иерусалима ради освобождения Гроба Господня; если им удается захватить более или менее крупные владения по дороге, дальше они не идут. Так, в Первом крестовом походе, особенно характерном в этом смысле, Балдуин отделился на пути и, обосновавшись в Эдессе, забыл об общей цели похода. За ним последовал Боэмунд Тарентский, захвативший Антиохию и не двинувшийся дальше. И это же собирался проделать Раймунд Тулузский в Триполи, причем только бунт войска заставил его отказаться от замысла. То же мы видим и в Четвертом крестовом походе с его эфемерной Латинской империей и связанными с ней феодальными княжествами, которые поспешили организовать крупные бароны.

Рядовое рыцарство действовало в этом же плане, имея соответственно меньшие аппетиты и преимущественно ограничиваясь добычей и грабежом. Примеров у того же Мишо великое множество. Рыцари-крестоносцы грабят и на пути в Европе, и в Константинополе, и в турецких владениях, и в Иерусалиме – везде, где ступает их нога со «священной» целью. Удивляться этому не приходится. Развитие феодализма привело к созданию многодетных помещичьих семейств, отец зачастую имел 10-12 сыновей, которые кроме благородной крови ничего не имели за душой; «длинная шпага и пустой кошелек» – так позднее будут величать подобных отпрысков. Это были полунищие и нищие рыцари, «безлошадные», как их называли, а что же представлял из себя рыцарь без коня? Вспомним, в Первом крестовом походе народное ополчение вел рыцарь Вальтер, по прозвищу Голяк, типичный представитель подобной группы. Не рассчитывая на наследство, не имея возможности прокормиться дома, такие рыцари огромными массами уходили за границу, прежде всего туда, где, по слухам, можно было завоевать богатство. Следует, впрочем, заметить, что не только беднейшее, но и среднее рыцарство, в условиях роста товарного хозяйства непрерывно разорявшееся и повязанное ростовщиками, бравшими до 80 %, смотрело на Восточный поход, дающий, между прочим, мораторий по долгам, как на естественный выход и путь к спасению.

Говоря о подобных мотивах, двигавших на Восток феодалов различных градаций, мы, конечно, не станем отрицать, что среди них попадались люди бескорыстные, преданные христианской вере, которые были ею воодушевлены и действовали во имя Божие. Такие верующие (иногда даже до фанатизма) особенно часто встречались в ранних крестовых походах, пока идея была свежа. В качестве примера обычно приводится один из вождей Первого Крестового похода, Готфрид Бульонский, «рыцарь без страха и упрека». Действительно, Готфрид неоднократно проявлял себя как идейный крестоносец; он ни разу не был замешан в мелких распрях князей, ни разу не воспользовался своим положением для личных целей. Мишо считает таким же «идейным» Танкреда, но здесь с ним согласны далеко не все позднейшие историки.

Наряду с баронами и рыцарями в Крестовых походах приняли участие и города, в первую очередь торговые центры Северной Италии. Стремясь к расширению арены своих действий, богатый патрициат Венеции и Генуи понял, какие огромные выгоды сулило ему успешное продвижение на Восток, где можно было, став твердой ногой, основать фактории и завязать прямые отношения с мусульманскими странами. В этой связи следует отметить, что осторожные венецианцы и генуэзцы не сразу включились в движение, и отошли от него, как только поняли, что само оно находится в состоянии кризиса и близится к краху. Кульминацией здесь был Четвертый крестовый поход, когда руками крестоносцев Венеция сокрушила свою соперницу Византию, получив при этом огромные территориальные и экономические выгоды.

Но если нетрудно понять причины участия в походах крупных феодалов, рыцарей и богатых горожан, то на первый взгляд совершенно непонятно, что руководило несметными толпами простых людей, прежде всего крестьян, которые приняли такое широкое участие в движении, прежде всего в Первом крестовом походе. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо более пристально взглянуть на жизнь крестьянина к концу XI столетия.

Отмеченный нами общий подъем производства и рост товарного хозяйства имели и свою оборотную сторону: ею оказалось социальное расслоение, которое началось в деревне. Многие феодалы, втянутые в товарно-денежные отношения с целью получения продукта, который можно было реализовать на рынке, резко усилили эксплуатацию крепостных. В результате множество крестьян разорялось, теряло последнее, обращалось в нищих. Этот процесс усугублялся местными голодовками и связанными с ними эпидемиями, которые прокатились по Западной Европе в конце XI века. Вот, к примеру, обстановка в течение восьми лет, предшествующих Первому крестовому походу, засвидетельствованная в хрониках того времени.


1087 – чума во многих районах; паника среди населения.

1089-1090 – «огненная болезнь», начинавшаяся с лихорадки и убивавшая в течение трех дней; поразила Испанию и Францию, где вымерли целые деревни.

1090 – страшный голод, охвативший ряд областей Франции и Германии.

1091 – продолжение голода.

1092 – падеж скота, смертность людей; с урожая едва собраны семена для посева.

1093 – хроники молчат о бедствиях; видимая передышка.

1094 – опять чума в Германии, Франции, Голландии; в ряде областей – эпидемия самоубийств.

1095 – чума и голод; они сопровождаются народными волнениями: поджоги, нападения бедных на богатых.


Неудивительно, что в этих условиях население видело на небе всевозможные знамения: затмения, огненные столбы и т.п. Ожидали конца мира. Сначала «страшный суд» назначили на тысячный год, потом – на 1033, потом – на 1066... Жизнь была настолько полна бедствий, и стихийных, и вызванных непрерывными войнами, что выработалась своеобразная психика – постоянное ожидание, что частные катастрофы сольются в одну общую и мир погибнет. И вот, население деревень и поместий привыкло во время этих бедствий, стремясь сохранить жизнь, бежать куда глаза глядят, бросало насиженные места и искало новых. Конечно, такая голодная, озлобленная толпа «черни» была способна на любые эксцессы – от грабежей до погромов, что показал уже Первый крестовый поход. Впрочем, крестьянские отряды, которые шли неизвестно куда и неизвестно зачем, без грабежей прожить не могли, поскольку, в отличие от феодалов, запасами продовольствия они не располагали. Бедные и угнетенные шли в Крестовые походы, мечтая о лучшей участи и свободе. И так как вскоре стало ясно, что ни того, ни другого не будет, «чернь» быстро остыла к походам и в последних (после четвертого), равно как и города, участия не принимала, предоставив поле деятельности «благородным».

Таковы общие причины, двигавшие с места разные слои населения феодальной Европы. Остается выяснить, почему они были направлены именно на Восток, и почему именно в самом конце XI века. Казалось бы, первый из этих вопросов праздный: ведь именно на Востоке находились христианские святыни – Иерусалим и Гроб Господень, которые, по идее, и были целью походов. Это безусловно, но на поверку дело не только в этом – и здесь, как увидим, проблема цели тесно смыкается с вопросом хронологическим.

В XI веке в Малой Азии появились турки-сельджуки, которые овладели Багдадским халифатом, нанесли ряд страшных поражений Византии и подошли почти вплотную к Константинополю, в то время как с Запада византийской столице стали грозить печенеги. Казалось, Константинополю пришел конец. Зажатый в своих стенах, не имеющий флота, он даже не мог сноситься со своими владениями на Балканском полуострове. При столь отчаянном положении Восточная империя стала искать помощи в разных концах Европы. Император Алексей Комнин рассылает умоляющие письма и русским князьям, и западным феодалам. Он описывает безнадежное положение империи, которую вот-вот захватят язычники, овладеющие несметными богатствами империи. Призывая западных феодалов в Константинополь, Алексей предлагал им накопленное за века Византией, лишь бы все не досталось нехристям. По-видимому, подобные письма, которые появились на Западе как раз в конце века, производили сильный эффект. Их читали, обсуждали, в результате чего наметилась определенная цель разрозненных движений: поход в Палестину через Византию и турецкие владения с целью, между прочим, овладеть богатствами Востока. А об этих богатствах на Западе знали давно благодаря паломникам, ходившим на поклонение святым местам.

Немалую роль в организации Крестовых походов сыграл католический Рим. Первосвященники Западной церкви к этому времени стали серьезной политической силой, фактически возглавляя феодалов. Недаром византийский император среди прочих обращался за помощью и к папе: тот не мог его не поддержать, поскольку поход на Восток сулил расширение церковного влияния и усиление авторитета католической церкви. Уже папа-реформатор Григорий VII (1073-1085) готовился набрать войско против турок-сельджуков, но борьба с императором Генрихом IV помешала ему выполнить этот замысел. Его выполнил один из преемников Григория, папа Урбан II (1068-1099), призвавший на Клермонском соборе 1095 года всех верующих к священной войне против мусульман. Речь его была весьма умело построена. Наряду с небесными благами он сулил будущим крестоносцам и чисто земные. Прельстив их перспективой богатой добычи, он обещал льготы по долгам, заботу Церкви о семьях отсутствующих и многое другое. Папы и в дальнейшем стремились руководить движением. Кульминацией их успехов было начало XIII века, когда в результате Четвертого похода Иннокентию III (1198-1216) удалось (правда ненадолго) объединить латинскую и греческую церковь под своим верховенством. Понтификат Иннокентия III был верхом успехов папства. Дальше пошло на спад. Разгоревшаяся борьба со светской, императорской властью совпала с упадком крестового движения и, в свою очередь, ослабила его.

Из числа самих походов особенно выделяются Первый и Четвертый. Первый, объединивший разные категории населения Запада и проходивший на огромном подъеме, показал все сильные и слабые стороны движения, его успехи и провалы, действия вождей и рядовых крестоносцев в различных условиях, несоответствие лозунгов и поступков; собственно, изучения одного этого похода достаточно, чтобы понять характер всех Крестовых походов. Четвертый же, начавшийся с плана генерального удара по мусульманам и вылившийся в разгром и разграбление христианского государства – Византии, с яркостью высвечивает подлинную сущность движения, когда с него сдернут маскировочный покров; это было начало конца, о чем ярко свидетельствуют и происшедшие вскоре «Крестовые походы детей»; естественно, что после всего этого остались лишь жалкие потуги возродить оскандалившееся движение, у которого не было будущего.

Каковы же все-таки были общие результаты Крестовых походов? И были ли они? Очевидно, что походы закончились полным крахом. Они принесли неисчислимые страдания и бедствия как большинству их участников, так и народам, на территории которых происходили. И все же они имели немалое значение для средневековой Европы, ускоряя темп ее социального и политического развития. Уже сам по себе уход на Восток наиболее беспокойных элементов феодального мира – и это точно подметил Мишо – содействовал созданию централизованных государств на Западе. Вместе с тем длительное пребывание на Востоке и знакомство с его более высокой экономикой во многом изменили образ жизни западноевропейских феодалов, привели к росту их потребностей, что, в свою очередь, стимулировало быстрое развитие товарного хозяйства, процесс перехода на денежную ренту и освобождение от крепостной неволи значительной части крестьян. Одним из важнейших последствий Крестовых походов было ослабление Византии и мусульман Ближнего Востока в средиземноморской торговле и усиление в ней роли европейских купцов – особенно венецианских и генуэзских. Наконец, на европейских странах, вне сомнения, сказалось влияние более высокой восточной техники и культуры. Европейцы узнали многие новые виды растений, рыцарское общество, прежде неотесанное и грубое, стало более отшлифованным – выросло значение и качество куртуазной поэзии, появились геральдика, турниры, культ служения даме и многое другое, что составляет специфику XIII-XV веков на Западе.

Так представляются Крестовые походы, их характер и значение в свете современной исторической науки. Но какова была роль французского историка Жозефа-Франсуа Мишо в плане изучения и популяризации этого многогранного и хронологически протяженного движения?

Чтобы понять это, надо сначала вкратце остановиться на историографии Крестовых походов, предшествующей Мишо.

Она началась в ходе самого движения: ряд писателей – авторов хроник, были одновременно и участниками того или иного похода. Их оценка оставалась однозначной и не знала вариантов. Один из подобных хронистов, Гвиберт Ножанский, точно сформулировал ее в заглавии своего труда: «Деяния Бога через франков» (Gesta Dei per Francos). Действительно, писатели-современники не сомневались, что здесь все от начала до конца было делом Божьим, что крестоносцы преследовали лишь одну высокую цель – освобождение от неверных Гроба Господня, и что ради достижения этой цели все средства, включая гекатомбы Иерусалима и Константинополя, были хороши и санкционированы свыше.

Эрудитская историография XVI-XVII веков мало что изменила. Так эрудит-кальвинист Бонгар, собиравший и начавший издавать памятники времени Крестовых походов, дал своему труду то же название: «Деяния Бога через франков».

Реакцией на эту точку зрения стал XVIII век, век Просвещения. Французские (да и не только французские) писатели и философы этого времени высмеивали идею Крестовых походов. Для них это было нечто абсолютно непонятное, квинтэссенция человеческой глупости и средневекового варварства. Так, в частности, смотрел на Крестовые походы великий Вольтер, не жалевший сарказма против «поповского изуверства». Понятно, подобный взгляд объяснял существо Крестовых походов не в большей мере, чем концепция средневековых хронистов и эрудитов.

Только XIX век принес более емкое и всестороннее отношение к разбираемому предмету. В начале века сложилась так называемая романтическая школа и ярчайшим представителем ее оказался Мишо.

Его биография неординарна. Он родился в 1767 году в Альбане (Савойя) в состоятельной семье. На третьем году Великой революции (1791) переехал в Париж и, согласно своим убеждениям, стал работать в роялистской прессе. Вскоре он сделался одним из редакторов известной газеты «Котидьен». Даром ему это не прошло. В 1795 году он был арестован, приговорен к смерти и, чудом ее избежав, долгое время скрывался в горах Юры. Вернувшись к общественной деятельности после 18 брюмера, Мишо, однако, не поладил с Бонапартом, сохранив прежние роялистские симпатии, в результате чего литературные труды его были конфискованы наполеоновской полицией. В 1813 году он был избран в Академию, в 1815 году стал депутатом нижней палаты, чем его политическая карьера и завершилась. Уже в эти годы Жозеф-Франсуа прославился своими историко-литературными произведениями и публикацией средневековых мемуаров, затем участвовал в создании первых томов капитальной «Biographie universelle» (54 т.), предпринятой его младшим братом. В 1822 году Мишо закончил свой фундаментальный труд «История Крестовых походов» в 5 томах, плюс 2 тома библиографии. Книга имела огромный успех и только за первые 12 лет была переиздана 6 раз. В начале 30-х годов шестидесятидвухлетний Мишо совершил путешествие на Восток, в Сирию и Египет, имея целью ознакомиться с местами действий крестоносцев; результатом этой поездки стали добавления к новым изданиям «Истории Крестовых походов» и 7 томов «Писем с Востока» (1833-1835). В дополнение ко всему этому Мишо издал еще 4 тома «Библиотеки Крестовых походов», представлявшей собрание средневековых источников. Умер историк в 1839 году.

Из всех произведений Мишо мировую известность получила и сохранила пятитомная «История Крестовых походов», переведенная на главные европейские языки и занявшая прочное место в историографии. Хотя последующая критика и выявила в ней ряд ошибок и недочетов, она осталась классической и до сего дня наиболее капитальной работой на эту тему[18].

Советская историография, привыкшая навешивать ярлыки, обошлась с трудом Мишо довольно сурово. Автора обвинили в махровом идеализме, извращении истории, лакировке католической церкви и всего движения в целом. Лишь отдельные историки того времени набирались смелости оспаривать подобные наветы. Так, покойный академик Е.А. Косминский писал: «Этот труд представляет собой как бы ответ на то пренебрежение к Средневековью, которое так часто сквозило у историков эпохи Просвещения. Вольтер и английские просветители считали эпоху Крестовых походов малоинтересной, скучной, полной глупостей и жестокостей, совершавшихся во имя религии. Мишо хочет реабилитировать Средневековье, и в частности Крестовые походы, показать необычайное богатство этой эпохи в смысле духовной жизни, указать на то высокое благородство, которое было проявлено христианством Запада в его борьбе с мусульманством Востока».

Мишо конечно же был идеалистом и глубоко верующим христианином, в чем, как теперь выяснилось, вовсе нет ничего дурного. Его авторская концепция несложна. Он видит в Крестовых походах как бы постоянную борьбу двух начал: возвышенного и низменного, доброго и злого. Возвышенное начало – стремление воплотить христианскую идею, бескорыстный героизм, великодушие к врагу, самопожертвование во имя высокой цели; низменное – грубость, жестокость, жажда добычи, неразборчивость в средствах, попрание идеи ради наживы. В ходе движения побеждает то одна, то другая тенденция; в первых походах преобладает возвышенная, в последних – низменная, вследствие чего движение и приходит в конце концов к полному краху. Мишо часто наивен, иногда – непоследователен; впрочем, все это искупается необыкновенным обилием материала и искренним стремлением в нем разобраться. Что же до «извращения истории» и «лакировки», то это явные передержки, поскольку по мере сил историк старался быть объективным и не скрывал теневых сторон описываемого – это следует и из его «Предисловия» и из самого текста, в чем читатель может легко убедиться.

В заключение – несколько слов о предлагаемой книге. Она представляет, как, видимо, уже и догадался читатель, свободный перевод наиболее интересных страниц пятитомника Мишо. До нас в России попытка перевода делалась дважды. В 1822 году, сразу по выходу французского издания, некто Иван Бутовский опубликовал перевод первого и через год второго тома, затем, с интервалом в 16 лет, в 1841 году вышли тома 3-й и 4-й. Перевод Бутовского, хотя и весьма корявый, был более или менее точен в двух первых томах, а затем, то ли устав, то ли по какой другой причине, переводчик стал «чудить»: он объединил три последние тома Мишо в два, переставил нумерацию книг (глав), резко сократил и, главное, извратил текст, объединив, например, два похода (Пятый и Шестой) в один, переставив выводы Мишо от одних событий к другим и т.п. Эта непонятная эквилибристика в значительной мере обесценила работу Бутовского. И главное, посмотрев на эти четыре увесистых тома и просмотрев лишь несколько страниц перевода, читатель вряд ли пожелает читать дальше.

Последнее обстоятельство, видимо, вполне учел второй переводчик, С.Л. Клячко, трудившийся почти полстолетия спустя после Бутовского и сделавший сокращенный перевод эпопеи Мишо, роскошно изданный Товариществом Вольф в 1864 году. К сожалению, перевод не стоил столь престижного издания. Клячко не обнаружил ни знания языка, ни знания истории, ни умения сделать текст. Перевод полон грубых ошибок как в историко-географических названиях, так и в собственных именах, и даже в событиях. По недосмотру допущены странные казусы, когда, например, Людовик IX в одной главе умирает, а в следующей воскресает и умирает снова. Неудачный подбор текста делает работу Клячко скучной и фактически нечитабельной, и прекрасные иллюстрации Г. Доре делу помочь не могут.

Мы, разумеется, учли огрехи наших предшественников. В предлагаемом ныне переводе, сохраняя общую композицию труда Мишо и его деление на «книги» или главы (чем, кстати говоря, пренебрегли прежние переводчики) с вынесением на поля основных дат, мы прежде всего сосредоточили внимание на главном: на Первом, Третьем и Четвертом крестовых походах, которые вполне определяют движение в целом. Здесь минимум отступлений от текста Мишо, максимум сообщаемых им фактов и стремление передать его стиль. Все остальное, подчиняясь основной цели, дано выборочно, в кратком пересказе. Из числа обширных Приложений Мишо мы сочли целесообразным дать только два, наиболее важные на наш взгляд. Хочется верить, что наш перевод будет оценен по достоинству и найдет своего читателя.

А. П. Левандовский


1270 г. | История Крестовых походов | ПРИЛОЖЕНИЕ 1 СВИДЕТЕЛЬСТВО СОВРЕМЕННИКА О ВАНДАЛИЗМЕ КРЕСТОНОСЦЕВ В КОНСТАНТИНОПОЛЕ