home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Никита Хониат «О ПАМЯТНИКАХ КОНСТАНТИНОПОЛЯ»

О «КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ ДЕТЕЙ»

...Заморский поход, предпринятый около 1212 года и состоявший из детей, хотя и не принадлежал к числу самых замечательных событий истории Крестовых походов, тем не менее является чем-то удивительным. Что учреждения, внушаемые духом религии к распространению нашего богопочитания или к увеличению его блеска, не всегда находили предохранительные меры против порчи, свойственной всякому человеческому делу, это составляет истину, подтверждаемую многочисленными примерами; но чтобы фанатизм или дух злобы мог иметь достаточно сил погасить в детях естественное сознание своей слабости и лишать их опоры, чтобы внушить им известную последовательность идей, настойчивость в решимости, согласие, требуемое для всякого предприятия, соединенными силами нескольких лиц, этому можно поверить с трудом, хотя воспоминание о подобном факте сохранилось у многих историков. Кому известен вкус Средних веков к чудесному и кто читал одно неполное изложение Крестовых походов новейшими историками, тот прежде всего почувствует склонность отнести поход детей к баснословным приключениям; а потому необходимо собрать вместе все свидетельства, заслуживающие доверия, чтобы внушить веру в подобный факт...

...В этом оригинальном событии надобно различать следующие обстоятельства: время, когда оно совершилось, средства, которые подготовили его, места, бывшие свидетелями факта, и его исход. Хотя критика не имеет достаточных средств, чтобы определить с точностью каждый из этих пунктов, однако средневековые хроники доставляют нам показания довольно обширные, чтобы удовлетворить благоразумную любознательность.

Относительно времени, современные историки помещают этот Крестовый поход под 1212 годом и не позже 1213 года. Если иные отодвигают его на десять лет назад или ставят на двенадцать лет вперед, то это очевидная ошибка.

Относительно места, где зародилось и было исполнено это предприятие; крестоносцы, как кажется, принадлежали к двум народностям и составляли два отряда, следовавшие по двум разным направлениям. Одни, отправляясь из Германии, перешли Саксонию, Альпы и прибыли к берегам Адриатики; Франция доставила другой отряд, который собрался в окрестностях Парижа, прошел через Бургундию и прибыл в Марсель, где предполагалось сесть на корабли.

Для того чтобы поднять и привести в движение эти массы детей, были употребляемы всякого рода посулы и рассказы о чудесах. По словам Винцента из Бове, в то время рассказывали, что Старец Горы, воспитывавший ассасинов, держал у себя в плену двух клириков и возвратил им свободу с тем условием, чтобы они доставили ему мальчиков из Франции. Поэтому и думали, что дети, обманутые лживыми видениями и обольщенные обещаниями тех двух клириков, и наложили на себя знамение Креста. Возбудителем Крестового похода детей в Германии был некто Николай, родом из Швабии[19]. Он уверил массу детей посредством ложного откровения, будто засуха в этом году будет столь велика, что море высохнет и обратится в сушу, и толпа детей явилась в Геную с намерением отправиться в Иерусалим прямо по высохшему дну Средиземного моря.

Состав этих отрядов вполне соответствовал мерам обольщения. Там находились дети всякого возраста, всякого звания и даже обоего пола; некоторые из них имели не более двенадцати лет; они проходили по городам и деревням без вождей, без руководителей, без всяких запасов, с пустым кошельком. Тщетно родные и друзья старались их удержать, указывая на безумие подобного похода; уговоры лишь удваивали их решимость, сломав ворота или преодолев заборы, они успевали ускользнуть и присоединялись к своим товарищам. На вопрос о цели странствования они отвечали, что идут посетить святые места. Хотя паломничество, начатое при таких условиях и ознаменованное всякого рода преувеличениями, должно было служить поводом скорее к соблазну, чем к назиданию, тем не менее нашлись люди столь мало благоразумные, чтобы видеть в этом знак могущества Божия. Мужчины, женщины оставляли дома и поля и присоединялись к толпам юных бродяг, думая, что идут путем спасения; другие доставляли им деньги и припасы, полагая тем помогать душам, вдохновленным Богом и руководимым чувством живейшего благочестия. Сам папа, узнав о их шествии, говорил, вздыхая: «Эти дети служат нам упреком за то, что мы погрузились в сон, между тем как они летят на защиту Святой земли». Если люди дальновидные, в среде духовенства, открыто порицали этот поход, то их осуждение принималось за безверие и скупость, и потому, дабы избежать общественного презрения, благоразумие было вынуждено молчать.

Между тем события доказали, что все предпринимаемое без помощи разума и обсуждения не приводит к счастливому результату; и вскоре, говорит епископ Сикар, вся эта толпа исчезла, quasi evanuit universa[20]. Но при этом нужно различать судьбу крестоносцев немецких и французских, хотя, быть может, часть последних также направилась в Италию.

Достаточно было надеть на себя крест, чтобы быть допущенным к участию в походе; если в подобных предприятиях, устроенных светской и духовной властями, вся бдительность Церкви и вождей не могла устранить безнравственных людей, то такие люди должны были попасть в сборище, образовавшееся без всякого надзора, и большинство которого, подобно блудному сыну, бегало из родительского дома, чтобы предаться на просторе самым преступным наклонностям. А потому нас не должен удивлять рассказ монаха Готфрида о том, что к немецким отрядам присоединялись воры и исчезали, ограбив их обоз и похитив приношения, которыми наделяли их верующие. Один из таких воров был узнан в Кёльне и окончил свои дни на виселице. К этому первому злу присоединились тысячи других, бывших неизбежным следствием отсутствия предусмотрительности у юных крестоносцев. Утомление от продолжительного пути, жара и холод, отсутствие продовольствия погубили большую их часть. Из прибывших в Италию одни рассеялись по деревням и были обращены в рабов местными жителями; другие, в числе семи тысяч, достигли Генуи, сенат которой сначала дозволил им на семь дней остаться в городе, но затем, побоявшись, что такое количество людей приведет к недостатку съестных припасов, и, главное, опасаясь, что император Фридрих II, восставший против папы и объявивший войну генуэзцам, воспользуется этим случаем, чтобы начать смуту, сенат приказал пришельцам удалиться из города. Впрочем, со времени Бизарро, писавшего историю Крестовых походов в XVI веке, утвердилось мнение, что республика даровала права гражданства многим немецким юношам, вследствие чего они даже вступили в сословие патрициев; и от них, добавляет тот же историк, ведут свое начало многие фамилии, между которыми славится дом Вивальди. Иные, осознав слишком поздно свое заблуждение, отправились обратно, и эти крестоносцы, которые недавно шли многочисленными толпами с пением гимнов, возвращались поодиночке, лишенные всего, с больными ногами, испытывая муки голода и осмеиваемые населением городов и сел, а многие девушки утратили свою невинность.

Французские крестоносцы[21] имели почти такую же участь: ничтожная часть возвратилась, а остальные погибли в волнах или сделались предметом спекуляции для двух марсельских купцов. Эти двое, Гуго Феррей и Вильгельм Порк, вели обширную торговлю с сарацинами, значительную часть которой составляла продажа невольников. Им представился весьма благоприятный случай; они предложили детям, прибывшим в Марсель, перевезти их на Восток бесплатно, и предлогом к такому великодушию выставили свое благочестие. Это предложение было принято с радостью, и семь кораблей с детьми отплыли к берегам Сирии. После двух дней плавания, когда флот находился в виду острова Св. Петра, близ скалы Уединения, поднялась жестокая буря, и море поглотило два корабля со всеми их пассажирами. Остальные пять достигли Александрии, и юные крестоносцы все были проданы сарацинам или торговцам рабами. Халиф купил для себя сорок юношей, прежде вступивших в монашество, и тщательно их воспитал; двенадцать других погибли мучениками, не желая отказываться от своей веры.

По словам одного из клириков, воспитанного халифом и впоследствии получившего свободу, никто из юношей не принял магометанства, но все они, оставаясь верными религии отцов, с твердостью продолжали исповедовать ее в унижении и рабстве. Гуго и Вильгельм, составившие позже заговор против Фридриха II, были изобличены и погибли позорной смертью вместе с тремя сарацинами, своими сообщниками; таким образом, они нашли в своем жалком конце справедливую награду за свое черное дело.

Впоследствии папа Григорий IX построил церковь на острове Петра, в память о потерпевших кораблекрушение, и назначил двенадцать каноников для постоянной службы в ней. Там показывали место, где были погребены трупы, выброшенные морем на берег. Что же касается крестоносцев, которые пережили все бедствия и вернулись в Европу, то папа не захотел освободить их от обета, за исключением нескольких старцев и расслабленных: все остальные обязаны были предпринять паломничество в зрелом возрасте или же откупиться милостыней.

Таков был исход Крестового похода детей; два составителя хроник называют его весьма справедливо: expeditio nugatoria, expedittio derisoria[22].

Из письма оренталиста А. Журдана к Ж.-Ф. Мишо


ПРИЛОЖЕНИЕ 1 СВИДЕТЕЛЬСТВО СОВРЕМЕННИКА О ВАНДАЛИЗМЕ КРЕСТОНОСЦЕВ В КОНСТАНТИНОПОЛЕ | История Крестовых походов | Рисунки