home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава десятая

Лорен и Плохой Лерой Браун прогуливались по бульвару Колорадо в Пасадене. Они прошли мимо ряда магазинов, обосновавшихся на маршруте, прославившемся парадом «Розовой чаши».[19]

Несмотря на солнечные очки, Лорен приходилось щуриться от яркого света. Она вдруг поняла, что уже привыкла к размытому мягкому небу тихоокеанского северо-запада. Осознание этого подтолкнуло ее к решению навсегда переехать на север. Ее отношения с Чэдом порваны, а студия, как бы она ни была хороша, не могла компенсировать его грубые вторжения. Он взял себе в привычку приходить в середине дня домой и пытаться уговорить ее на физическую близость. Но все закончилось еще тогда, в канун Нового года, когда она впервые сообщила, что не собирается заниматься любовью с человеком, с которым не видит будущего.

Лорен твердо придерживалась этой позиции. Она уже начала осознавать, что если Чэд прошепчет ей на ухо еще одно сальное предложение, то она или завизжит, или запустит в него резцом.

Теперь на первом месте для нее стояла задача найти новое жилище в Портленде. Деликатные викторианцы не хотели и слышать о Лерое. Она несколько раз звонила по объявлениям, но ей сразу ясно давали понять это. А нынешняя ее квартира для него совершенно не подходила. Он здесь выглядел как Кинг-Конг в магазине с китайскими вазами.

Может, ей стоит найти квартирку с гаражом, который мог бы служить...

– Уолрус![20] Дружище, где ты болтался?

У Лорен и мысли не было, что это грубое приветствие обращено к Лерою, пока тот не натянул поводок и не потащил ее к мотоциклисту в черной кожаной потрескавшейся куртке. Мужчина оторвал грузное тело от «Харлея»[21] и приветственно поднял руки. Лерой ответил на это живое приветствие, подпрыгнув на несколько сантиметров над тротуаром.

– Да ты все уже позабыл, Уолрус! Придется привести твой зад в нужную форму плеточкой. Сидеть!

Лерой сел и покорно протянул лапу навстречу ручище.

– Сукин ты сын! Где ж ты болтался, парень!

Даже не взглянув на Лорен, мужчина схватил крупную голову пса и несколько раз встряхнул. Лерой задрожал от удовольствия. А может быть, от чего-то другого.

Мотоциклист снял ошейник и вместе с поводком бросил его к ногам Лорен.

– Что вы делаете с моей собакой? – возмутилась Лорен. Кинув на нее мимолетный взгляд, мотоциклист фыркнул и ответил:

– Уолрус не твоя собака. Это мой пес. Недавно он пропал, после того, как мы поцапались с моей старухой. Но, эй... – Он первый раз по-настоящему взглянул на Лорен, и та увидела бородатое лицо с длинными усищами. – ...Проехали. Слышала, что я сказал.

Последнее было не вопросом, а констатацией факта.

Он встал на колени перед Лероем, и его мясистые руки снова схватили морду собаки. Лерой не протестовал. Став свидетелем такой грубой сцены, Лорен почувствовала сожаление.

– Что происходит? – выдавила она из себя.

– Не твое собачье дело.

– Нет, это именно мое дело. Это я заботилась о Лерое.

– Лерой? Ну и дурацкое же имечко! – мотоциклист покачал головой. – Но усеки, – снова заговорил он, повернувшись к ней, – ты молодец, что присмотрела за ним, – он посмотрел на пса. – Яйца на месте. Рад что ты их не отрезала. Мне бы это не понравилось.

Он встал, чтобы уйти. Его рука легла на холку пса.

– Он бы там умер! Вы понимаете это? У него не было даже воды! О чем вы думали, когда бросили его в лесопарке?

Она слышала, что у нее за спиной собралась небольшая группа свидетелей их спора. Мотоциклист обернулся.

– Не надо мне вешать на уши лапшу насчет Уолруса. Это, мать твою, мой пес. А теперь отвали, пока я добренький.

На это Лерой ответил рычанием.

– Заткнись, Уолрус!

– Он не любит, когда на меня кричат.

– Что? – мотоциклист вскинул голову.

– Я сказала, что он не любит, когда на меня кричат.

– Он? – мотоциклист снова схватил пса за холку. – Да он котеночек, – затем он снова взглянул на нее и закричал, рассчитывая устроить представление для собравшихся. – Да он ни хрена мне не сделает ни ради тебя, ни ради кого-то там еще! Он меня знает!

Но рычание Лероя стало громким, угрожающе громким. Лорен показалось, что она никогда в жизни не слышала более приятного звука. Она была уверена, что это поставит точку в их споре, если это так можно было назвать. Но здоровенные, словно окорока, руки мотоциклиста подтянули ротвейлера за передние лапы и снова впились в его холку. Собака оскалилась. Лорен показалось, что пес сейчас укусит мотоциклиста, но этого не случилось. Возможно, мотоциклист это прекрасно знал. Только этим и можно объяснить то, что он начал избивать собаку кулаками.

– Засранец! – закричала какая-то женщина.

Лорен со слезами на глазах рванулась вперед и попыталась оттащить Лероя.

– Прекрати! Прекрати! – кричала она. – Убери руки от собаки!

Тогда мотоциклист развернул ее и толкнул в сторону толпы собравшихся зевак. Лорен споткнулась, выкрикнула имя пса, и тот метнулся к ноге мотоциклиста. Он вцепился в нее.

– Ах ты, сукин сын! – теперь этот эпитет приобрел иной смысл.

Мотоциклист посмотрел на дыру на брюках, а затем на разъяренного пса, шерсть которого угрожающе поднялась дыбом на загривке.

Кто-то в толпе, возможно, та же самая женщина, закричал:

– Цапни его за задницу!.. За задницу!

Лорен поднялась на ноги и позвала Лероя, потом приказала:

– Ко мне! Ко мне!

Она боялась, что пес, укусивший мотоциклиста, может попасть на карантин, а то и хуже. Многие обыватели повернуты на опасных собаках.

Лерой, как бы сожалея, что не удалось укусить ему пару раз, нехотя отошел.

Мотоциклист с обвисшими усами, качая головой, посмотрел на собаку, потом выставил свой толстый палец в сторону новой хозяйки:

– Ты только что сделала самую большую ошибку в своей жизни, сука! Я просто так не прощаю тем, кто спер у меня одну из моих собак.

– Ну... Ну, ему очень понравится твой зад! – выкрикнула, теперь уже без сомнения, все та же женщина.

Но мотоциклист не спускал глаз с Лорен.

– Большую, мать твою, ошибку.

Он взобрался на мотоцикл, на котором хрома было больше, чем на складах Детройта, ударил по стартеру ногой в черном массивном сапоге и с ревом рванул с места.

Лорен наблюдала, как он удаляется по бульвару. У нее тряслись ноги. На ее плечо легла рука. Она чуть не подпрыгнула.

– Извините, не хотела вас напугать.

По голосу Лорен узнала женщину, которая «болела» за нее. Та оказалась подростком. Кольца в носу и на губе, темные волосы, бледная кожа. Совсем молоденькая. Лорен перевела дыхание.

– Все нормально. Я сама немного разошлась. Она наклонилась. Взяла Лероя на поводок.

– Я хотела убедиться, что с вами все в порядке.

– Спасибо.

– Он знает, где вы живете? Как вы думаете?

Лорен покачала головой.

– Вряд ли. Откуда? А что, ты его знаешь?

– Его нет. Но такие типы мне знакомы. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Лорен машинально кивнула, хотя ни мотоциклистов, ни подобных ему типов она не знала.

– Вам может не поздоровиться, – продолжала девочка, отворачиваясь.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Теперь уже Лорен положила руку на плечо девочке.

– С тобой все в порядке?

– Все отлично, – она снова взглянула на Лорен. – Не дайте ему подловить вас одну.


Ну, все. Уезжаем. Лорен начала паковаться, как только переступила порог своей маленькой квартирки. Тебе нужно было предзнаменование? Сигнал? Получи в полном объеме.

Покончив с паковкой одежды, она перешла к своему портфолио. Во время летних каникул ей надо будет еще и закрыть студию, а это намного сложнее, чем просто перевезти пожитки. Но до тех пор, пока она платит за аренду, она может сохранять ее за собой хоть целую вечность. После того как она отказала Чэду в близости, он начал торговаться, поднимать цену. И это бросило тень на все прошлые годы, проведенные вместе. Она должна платить ему триста сорок долларов в месяц за обычную комнату. Однажды она подсчитала, что каждый половой акт обходился ей в сорок два с половиной доллара, если считать, что в среднем это происходило восемь раз в месяц. Можно было заработать много больше. Можно было стать миллионершей.

Лорен пожалела, что выбросила цветы, подаренные Раем. Но они завяли и выглядели весьма печально. Она отправила Раю сообщение:

Я скучаю.

Мысленно она вернулась к их последнему телефонному разговору, когда они вспоминали о своем детстве, делились секретами взросления, рассказывали друг другу о своих промахах. А потом пошли подробности первой любви. Лорен очень хотелось бы встретиться с ним в Моабе, но она запретила себе думать о невозможном. У нее был отпуск, и она сожалела о том, что не может одновременно работать над скульптурой и видеться с ним. Это лишний раз подталкивало ее к тому, чтобы переехать на север.

Сидя перед раскрытым ноутбуком[22], она проверила электронную почту, ища сообщения от него. Лорен рассчитывала, что весь день вместе с Лероем проведет в дороге, в своем небесно-голубом классическом «Фольксвагене» образца 1965 года. Это, конечно, при условии, что она сумеет запихать зверюгу на заднее сиденье.

От Рая ничего не было, но пришло очередное послание от Керри. Девушка сообщала, что она со Штасслером продолжает восстановление Семейного планирования № 8. Дело оказалось несколько более трудоемким, чем они предполагали сначала.

Все сообщения от Керри в последнее время превратились в сухое рутинное перечисление событий. Это стало беспокоить Лорен. Не то, о чем сообщала Керри, а то, о чем она умалчивала. Отсутствие былого настроя, и вообще комментариев о ее герое говорило само за себя.


На следующий день рано утром Керри уставилась на экран своего компьютера. Что сказать Лорен? Что этот хлыщ даже не взглянул на ее работы? Даже не заикнулся об этом? Она сообщала Лорен, что все идет «просто великолепно», но дела шли вовсе не так великолепно. Штасслер оказался настоящим занудой и говнистым хлыщом. Была уйма работы, но почти не было разговоров. Керри пыталась, она действительно очень-очень пыталась вызвать его на откровенность, но это было все равно, что разговаривать с Семейным планированием №8, которое она помогала восстанавливать. Он поблагодарил ее? Что-нибудь сказал? Нет! На кой черт она здесь сидит, если он не хочет разговаривать с ней, не хочет посвящать ее в тайны литья? Теперь она знала ответ на все эти вопросы. Она здесь для того, чтобы стать рабом у него в литейке. Нет никакого сомнения, что именно так все и получится.

– Вот, держи это... Помоги мне зажать... Вот, возьми это. А теперь зажми плотно здесь, но аккуратненько... – и все, словно она какая-то идиотка.

Вот-вот-вот. Она бы ни от кого такое не потерпела, не потерпит и от этого хлыща. А король-то голый, вот к какому заключению она пришла. Абсолютно голый. Совсем. С голым задом.

Керри написала Лорен краткое послание. Никакого намека на разочарование. Она все расскажет потом, осенью. «Я буду работать с самим Эшли Штасслером!..» А теперь она сгорала от стыда, так как ей придется вернуться обратно с поджатым хвостом. Но оставаться здесь значит ходить по тонкому льду. Она чувствовала себя спокойно, только когда сидела дома с закрытыми дверями и опущенными жалюзи. Даже на веранде она не чувствовала себя в безопасности. Даже там у нее возникало чувство, что он за ней наблюдает. Ужасно. Единственное, что скрашивало ее пребывание здесь – Джаред. Да еще прогулки на горном велосипеде.

Они катались после обеда почти каждый день. Он был очень хорошим велосипедистом. Не таким сильным как она, но хорошим. Она решила, что это очень здорово, когда узнала, что они оба учились на гоночных велосипедах, ездили то на переднем, то на заднем колесе. Они оба проводили долгие часы в соседних парках, запрыгивая на велосипедах на столы для пикников, а потом обратно на землю. Керри даже освоила действительно головокружительный трюк: ставила велосипед вертикально на заднее колесо и разворачивалась на триста шестьдесят градусов. Ну, прямо балерина на велосипеде.

Когда она была ребенком, то проделывала все это просто ради развлечения. Керри и не подозревала, что за эти ее способности будут очень хорошо платить, когда она начнет ездить на горном велосипеде по валунам, высохшим руслам рек и по крутым стенам каньонов, настолько крутым, что и лезть-то на них казалось безумием.

Она также многое узнала про Джареда. Он был из богатых. Очень богатых. Он вырос в районе Лос-Анджелеса в местечке под названием Палоc-Верде. Она по электронной почте как бы невзначай спросила у Лорен об этом местечке, не упоминая, конечно, о парне. Лорен ответила, что Палос-Верде является самым дорогим районом во всей южной Калифорнии. Примерно так Керри себе и представляла. У Джареда был «Экспедишн», солнечные очки за двести долларов. И все это он получил, не уронив ни капельки пота. Дети богачей, с которыми ей приходилось встречаться, всегда казались спокойными. У них никогда не было тех забот, которые портили ей нервы: как заплатить за квартиру, как заплатить за следующий год учебы. Но большинство парней-богачей были дрянью. Они привыкли получать все, что захотят, и с первой же встречи считали, что они и тебя могут заполучить так же просто. Но Джаред оказался не таким. Его самолюбие задело то, что она катается на велосипеде лучше него. Трюки лучше, ноги сильнее.

Их отношения стали более близкими, но до постели дело не дошло. То чувство, которое она испытала в их первую встречу, когда все было так прекрасно без секса, немножко изменилось. Ей хотелось заниматься сексом в соответствующее время в подходящей обстановке, а не потому, что у нее неожиданно возникло желание или, еще хуже, потому что «ему это надо». Как часто она слышала эти слова? Для парней сексуальное влечение, что укус гадюки, а ты являешься противоядием.

Она дала понять Джареду, что ей нравится его тело, его запах, его кожа, даже запах его пота. Но этого еще недостаточно.

Слава Богу, что он послал ей Джареда...

Потом она покачала головой и задумалась о том, где сейчас носят черти Штасслера. Была половина восьмого. В это время они обычно уже работали в литейке.

Да плевать на все. Она открыла входную дверь и прошла мимо его джипа прямо к гостевым комнатам. Пришло время взять инициативу в свои руки. Она уже попробовала быть милым тихим стажером, а он отнесся к ней как к половой тряпке. Может он начнет хоть немного больше уважать ее, если она покажет ему свою истинную сущность сорвиголовы.

Керри постучалась. Ответа не последовало.

Странно. Она снова взглянула на его джип. Он здесь. Она постучала сильнее, но ответа так и не последовало. Керри забеспокоилась, все ли с ним в порядке. Она слышала, что люди в его возрасте иногда внезапно умирают от сердечного приступа или еще чего-нибудь. Керри дернула за ручку.

Дверь открылась, и перед ней оказалась лестница, ведущая на второй этаж в гостевые комнаты. Она тихонько позвала его по имени, чтобы был повод пройти туда, куда он ей ходить запретил.

Ничего. Но он должен находиться где-то наверху или поблизости. Она заметила аккуратно сложенные в раковину кофейник и пустую чашку.

Керри огляделась, глаза скользнули по прекрасной, отделанной деревом комнате. Но где же та скульптура, над которой он, по его словам, работал? Где Семейное планирование №9?

Может быть, там? Она посмотрела в коридор, тянувшийся от главной комнаты. Дальше идти она не посмела. «Если он не лежит, растянувшись на полу, то лучше смотаться отсюда и никогда не упоминать это утреннее приключение», – решила она.

Керри поспешила вниз по лестнице и собиралась уже выйти, когда заметила вторую дверь за той, что она оставила открытой. Похоже, что она вела в сарай. Керри не была уверена, что пойдет туда, но на всякий случай дернула за ручку и заглянула внутрь. То, что она увидела, озадачило ее. В стойле, где она упала на сено, был деревянный пол. Она увидела это, так как все сено было сдвинуто в конец стойла. Деревянный пол? В сарае? Она огляделась. Больше нигде деревянных полов заметно не было. Цемент. Странно, очень, очень странно. И когда она на него приземлилась, ей показалось это странным. Пустота. Как дверь.

Теперь Керри, крадучись, начала подбираться к стойлу, и вот тогда-то она заметила кольцо. Сначала она просто потрогала его, легонько, ничего не делая. Затем Керри приподняла его и ощутила легкое сопротивление. Когда дверь-люк поднялась, она поняла, что, открывая ее, кто-то сдвинул сено назад. Штасслер, правильно? Кто же еще?

Внизу горел свет. Ей показалось, что она что-то услышала, потом явственно различила стон. Господи, с ним что-то случилось! Как только Керри решила, с ним что-то случилось, все подозрительные мысли разом улетучились.

Керри поспешила вниз по лестнице, выкрикивая его имя. Когда она оказалась в самом конце лестницы, ее глазам открылся подвал. У нее перехватило дыхание. Перед ней предстал ряд скелетов, сидевших в тех же позах, что и скульптуры в сериях Семейного планирования. Длинный парад скелетов, одетых в штаны и юбки, блузки и рубашки, даже очки и туфли, сапоги и ремни. Они уставились на нее, словно приветствовали ее неосмотрительность.

Женщина в ужасной клетке закричала, чтобы она немедленно уходила, скрылась, сейчас же! Убегала! Звала на помощь! Но, растерявшись, Керри стояла у основания лестницы, рассматривая одновременно все: скелеты и блины для штанги, и скамью для подъема тяжестей, мужчину, женщину и мальчика, с отчаянием вцепившихся в прутья клетки. Ее взгляд остановился только на голом Штасслере, возвышающемся над девочкой, стоящей на четвереньках на грязном полу. Ее ошейник был прикован к одной из поддерживающих балок.

Женщина в клетке принялась отчаянно жестикулировать и опять закричала, когда Штасслер начал поворачиваться к Керри:

– Беги! Убегай! Зови на помощь! Пожалуйста!

Керри бросилась наверх, прыгая через две, а временами и через три ступеньки. Его шаги грохотали прямо у нее за спиной. Оказавшись в сарае, она замешкалась, повернула направо, увидела большие двери, вспомнила, что они закрыты. Они всегда были закрыты. Тогда она повернула обратно, направляясь к двери, через которую сюда и попала. Когда Керри пробегала мимо стойла, Штасслер как раз вылезал через люк. Он метнулся к ее ногам, чуть было не поймал ее за колено. От прикосновения его пальцев Керри взвыла. Сердце у нее так бешено стучало, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Через несколько секунд Керри вылетела в двери и оказалась в свободном пространстве между домом и сараем. Она побежала к своему велосипеду, стоявшему на веранде, перепрыгнула через ограду и вскочила в седло. Керри бешено закрутила педали, устремляясь к лестнице, рассчитывая перепрыгнуть через нее и оказаться в пустыне. Пусть он попробует ее там поймать. Но тут увидела, что он бежит наравне с ней, собираясь перерезать ей дорогу. Тогда она не стала спускаться, а пронеслась мимо лестницы и через секунду снова услышала у себя за спиной его шаги.

Ограда на дальнем конце веранды находилась не более чем в десяти метрах. Керри устремилась к ней. Штасслер решил, что загнал ее в тупик. Любой здравомыслящий человек именно так и подумал бы, но Керри сделала прыжок и приземлилась задним колесом как раз на ограду, яростно надавила на педали и метнулась вперед.

До земли метра два. Керри заметила, как на сухой траве промелькнула ее тень, а затем ударилась о землю обоими колесами, сгруппировавшись, чтобы смягчить удар, но ее прыжок оказался не сбалансированным. Плечо и локоть пронзила боль. Керри и раньше переживала подобные падения, поэтому несмотря на удар, на потрясение от всего увиденного, она вскочила на ноги с удивительной скоростью, схватила свой велосипед так, как много раз хватала его на старте, когда другие горные велосипедисты мчались мимо, как безумные. Но на этот раз, когда Керри надавила на педаль изо всех сил, она обнаружила, что с передней звездочки соскочила цепь и ее заклинило между шатуном и корпусом. Цепь застряла намертво.

Как только она ухватилась за цепь, стараясь ее высвободить, Штасслер налетел на нее сзади. Керри ткнулась лицом в землю, и у нее перехватило дыхание. Она не могла даже закричать, так как ее рот был забит пылью и грязью. Тело пронзила страшная боль. Такая реакция вылилась в не характерный для нее лоток слез.

Штасслер захватил ее в удушающий замок и поднял на ноги. Он был голым. Она чувствовала, как его безвольный член прижался к ее ягодицам.

Керри думала, что потеряет сознание от удушья. Но даже в этих условиях она попробовала ухватить его за мошонку. Как только это ей удалось, он ударил своим костлявым коленом ей в копчик, и она замерла.

– Прекрати, а то я сейчас тебя убью.

Штасслер говорил совершенно спокойно. Керри, насколько это было возможно, постаралась кивнуть ему в ответ. Не давая ей возможности дышать нормально, он потащил ее к сараю, а потом наверх в гостевые помещения.

– Очень хотелось посмотреть, да? Не могла удержаться, да?

– Я думала, с вами что-то случилось, – задыхаясь, пробормотала Керри. – Я пошла, думая, вам нужна помощь.

– Вся твоя проблема в том, Керри, что ты плохая выдумщица. На самом деле ты – полная дура. Ты такая же, как и все прочие в этом мире. Идешь от одного глупого решения к другому.

Штасслер вытащил пару наручников из кухонного стола и сковал ей руки за спиной. Затем из того же ящика он вытащил кусок медного провода длиной в полметра.

Когда Керри начала умолять отпустить ее, он крепко схватил ее за волосы. Так крепко, что она испугалась, что корни ее волос вот-вот не выдержат. Штасслер развернул ее лицом к себе и сказал:

– Ты что, издеваешься? Отпустить тебя? – от этой мысли он даже улыбнулся. – Пока не знаю, что я с тобой сделаю, но в одном ты можешь быть уверена: никуда я тебя не отпущу.

Штасслер дернул ее за волосы. От боли у Керри на глаза навернулись слезы. Затем он протащил ее за волосы по обоим лестничным пролетам до самого подвала и поставил рядом с девочкой, прикованной цепью к балке. Та, как и он, была голой. Она по-прежнему стояла на четвереньках.

От слез у Керри все плыло перед глазами, а когда Штасслер швырнул ее на пол, она чуть было не вывернула коленку. Он навис над ней огромной темной тенью. Керри не могла разглядеть, что он делает, но она ощутила сильный толчок в плечо, а потом острую боль от удара о клетку. Она вскрикнула и попробовала смахнуть слезы, но от этого лучше видеть не стала. Он уже привязывал ее медным проводом к металлической тюрьме со скелетами. После, взяв ее за подбородок, он заставил взглянуть на него:

– И не вздумай пытаться сбежать. Ты меня слышишь? Прежде чем она поняла, что он сказал, он оттолкнул ее и повернулся к обнаженной девочке.

– Ну, ладно, – бодро сказал он. – Так на чем мы остановились?


Глава девятая | Парад скелетов | Глава одиннадцатая