home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

Класс обнаженной натуры. В это утро Лорен чувствовала в воздухе излишнюю энергию, дополнительное гудение голосов, когда великолепный натурщик должен был вот-вот появиться в студии.

Все одиннадцать ее учеников расположились за своими рабочими местами. Только одно место оставалось пустым. Когда она поняла, кто отсутствует, ее охватил страх. Если бы Керри не получила стажировку, то сейчас была бы здесь. А если бы она отказалась от этой стажировки, грустно напомнила себе Лорен, то не пропала бы в пустыне Юта. Штасслер сообщил о ее исчезновении два дня назад. Лорен отчаянно названивала в службу шерифа, в Моабскую службу поиска и спасения, да и самому Штасслеру, который так и не удосужился ответить на ее звонки. Как могло случиться так, что Керри взяла да исчезла?

Лорен посмотрела налево, направо и представила себе рабочие столы в виде циферблата. Пустое место приходилось на полночь. Или на полдень? Этот вопрос вызвал в ней удивление, суеверный страх. Мурашки пробежали у нее по телу. А она все продолжала думать о пропавшей девушке. Керри великолепно работала с изображением человека, даже когда не хотела в точности повторять его. У нее был своего рода талант уцепиться за мышцу, сухожилие или черту лица и найти в своем воображении большее, чем простое повторение. Лорен не могла себе представить, как девушка с таким талантом могла исчезнуть с планеты, словно какая-то пылинка.

Громко, как переломанная о колено ветка, хлопнул кусок пенопласта. Мелани, опять с косичками и в розовом свитере, начала приделывать куски к арматуре своей будущей скульптуры. Большинство из студентов уже начерно сложили из пенопласта форму тела модели. Два на четыре, пустые бутылки из-под воды и руки, полные капающей с них штукатурки. На этом занятии они будут добавлять еще штукатурку, пока ее не станет достаточно для того, чтобы начать резать, откалывать, точить ноги и руки, голову и туловище, грудь и ягодицы.

Модель, Джой Андерс, подождала, пока студенты разложат свои инструменты и материал. Только тогда она сняла свитер, шарф и топик цвета киви. Бюстгальтера она не носила. Трусиков тоже. Она легла на белую простыню и поправила лежащий под простыней кусок пенопласта. Ее кожа имела равномерный легкий загар. Безукоризненно.

– Не так, – сказала Лорен, склонившись над ней. – На левый бок, – Джой, должно быть, забыла нужную позу за время, прошедшее с последнего занятия. Она была очень занята на факультете. – Вот так. Икры и бедра под прямым углом.

Лорен жестикулировала, наклоняясь над Джой, но не притрагивалась к ней. Девушка согнула ноги, как требовалось.

– А теперь нам надо, чтобы ты опять слегка выгнула живот, откинув назад плечи.

Джой двигалась с легкостью йога, хотя ее поза не была такой уж сложной. Верхняя часть тела поднималась под небольшим углом к бедрам, вполне достаточном, чтобы подчеркнуть линию груди, ребер и живота. Классические песочные часы.

В большинстве случаев Лорен, находясь в студии, не замечала обнаженности тела. Будучи студенткой, а потом преподавателем, она провела в классе обнаженной натуры сотни часов, но у Джой была очень интересная татуировка. Янтарная фея ярко выделялась, поднимаясь от редких волосиков на бугре Венеры до пупка. Фея была щедро снабжена крыльями. Самая прекрасная татуировка, виденная когда-либо Лорен, а это уже говорит о многом. Сама Лорен считала, что татуировка такое же искусство, как музыка ресторанного оркестра.

Более традиционная черная пантера прыгала с пятки Джой на ее ступню, в то время как янтарная стрекоза, также, с очерченным темным силуэтом, парила на спине в районе лопаток.

Но что привлекало глаз Лорен, так это не сама плоть, хотя она и была восхитительна, а сталь, пронзающая одно из самых чувствительных мест. Джой носила по булавке в каждом из маленьких розовых сосков. Выглядело ужасно болезненно. А что будет, если Джой придется кормить грудью?

Лорен спросила натурщицу, удобно ли ей, но в этом вопросе чувствовался какой-то подтекст.

– Все отлично, – ответила Джой.


В воздухе повисла пыль от штукатурки, которая извивалась в лучах пробивающегося сквозь щели жалюзи света. Несколько студентов надели дыхательные маски, чтобы не дышать пылью. Скребущие, режушие звуки и стук резцов наполнили воздух. К ним примешивалось шуршание полиэтиленовых пакетов, когда студенты доставали из них горсти известкового белого порошка и смешивали его с водой в пластиковых бочках.

Лорен, взволнованная пустым рабочим местом, снова задумалась о Керри. Опасение, что с девушкой могло что-нибудь случиться, преследовало ее с тех пор, как она услышала мрачную новость. Она заставила себя пройтись по классу.

Многие студенты все еще лепили влажную штукатурку на свои формы, но некоторые уже начали использовать инструмент, чтобы начать ваять тело Джой. Фелисия работала деревянной колотушкой и резцом с деликатностью маникюрши.

– Ты слишком нежно бьешь, – заметила ей Лорен. – Дайка сюда.

Она взяла в руки инструмент, нанесла по скульптуре Фелисии сильный удар. Сразу же отлетел комок штукатурки.

– Если ты будешь миндальничать на этой стадии, ты никогда не закончишь работу. Придай ей черновую форму, а уж потом берись за детали.

Фелисия кивнула, и когда Лорен отступила, нанесла по скульптуре более сильный удар, чем до этого. Ну что ж, это только начало.

Пока что только Корнелии удалось уловить округлось бедер и ягодиц Джой. До поступления в школу Корнелия почти двадцать лет проработала массажисткой, поэтому ее руки хорошо знали формы человеческого тела. Лорен это не только чувствовала, но и видела. Дотронувшись до работы Корнелии, она ощутила тяжесть человеческого бедра. Скульптура была теплой, что всегда поражает студентов первого курса, которые еще не знают, что штукатурка имеет свойство нагреваться при высыхании, становиться теплой, как человеческое тело.

Лорен посмотрела на часы и выскочила из класса, чтобы позвонить Раю, который должен был сегодня прибыть в Моаб. Зайдя в свой кабинет, она обнаружила послание от Эшли Штасслера. Итак, он наконец-то ответил.

Она немедленно набрала номер, но снова попала на автоответчик. В четвертый раз. Когда она начала диктовать ответ, трубку поднял хозяин.

– Эшли Штасслер.

– Здравствуйте. Меня зовут Лорен Рид. Я преподаю у Керри скульптуру. О ней слышно что-нибудь новое?

– Нет, к сожалению, ничего. Ни малейшей подвижки. Служба шерифа не может найти следов ее велосипеда.

– При чем здесь велосипед?

– Я думал, вы в курсе дела. Она поехала покататься на велосипеде и не вернулась. Ее ищут поисковые группы.

О поисковых группах она, конечно, знала, но вот о прогулке на велосипеде...

– Куда она поехала?

– Этого мы не знаем. Если бы мы это знали, то, может быть, продвинулись бы гораздо дальше, – ответил он с заметным нетерпением в голосе.

– Вы тоже принимали участие в поисках? – Она отчаянно надеялась на это, хотя бы для того, чтобы сказать декану факультета, что сам Эшли Штасслер ищет Керри.

– Я?

– Ну, конечно, вы?

– Я работаю. Я не возглавляю местную службу поиска и спасения. Керри поехала кататься и не вернулась. Я заявил об этом шерифу. Что еще вы от меня хотите? В поисках участвуют вертолеты, самолеты. Вы понимаете, что моя литейка начинает трястись десять раз на дню? Как только они пролетают, альгинат дрожит.

– Мне очень жаль, – вздохнула Лорен так равнодушно, что удивилась сама. В первую очередь она подумала об альгинате.

Представила, как он его использует. Этот зеленый, похожий на резину материал может ухватить мельчайшие детали, что для человека, занимающегося физической стороной ужаса, несомненно, чрезвычайно важно.

– Да, мне тоже очень жаль. Все эта история очень печальна и ужасно отвлекает от дела. Полагаю, что я больше не смогу принять участие в вашей программе.

– Полагаю, что после случившегося тут нет никакой альтернативы.

– Вы абсолютно правы. Не хочу показаться невежливым, но я поднял трубку, поскольку услышал, что звоните вы. Мне надо вернуться к работе. У вас есть ко мне что-нибудь еще?

Несмотря на вежливый тон и извинения, грубость его ответа поразила Лорен. Не то чтобы она ожидала от него такого уж горячего участия, но, по крайней мере, после всего того, что она о нем читала, хотелось бы надеяться на какое-то сочувствие...

– Нет.

– В таком случае, до свиданья. Он повесил трубку.

Лорен продолжала сидеть, уставившись на телефон. Она посмотрела на часы и задумалась, стоит ли звонить Раю. Под действием какого-то порыва позвонила, но в ответ услышала лишь автоответчик.


К концу занятия только нескольким студентам удалось в общих чертах повторить формы тела Джой. Большинство испытывало разочарование и унижение от той трудности, с которой столкнулись при воспроизведении форм человека.

Джой «ожила» и натянула свой топик. Не стесняясь собственной наготы, она не спешила натягивать брюки.

Лорен проводила ее до двери и поблагодарила за помощь. Не каждая модель соглашалась на постоянную работу на занятиях. Но можно ли их за это обвинять? За тридцать долларов тяжело оставаться абсолютно неподвижной в течение трех часов, находясь при этом в неестественной позе. Не так уж легко достаются ей деньги.

После того, как Джой ушла, Лорен вышла на середину класса посмотреть на незаконченные фигуры. Мало кто сумел получить хотя бы приблизительную форму. Ей бросилось в глаза пустое место, принадлежащее Керри...

Полночь? Или полдень?


Многочисленные заметки на первых страницах газет, рассказывали об исчезновении Керри то немногое, что и так было уже известно. Но Лорен в Ассошиэйтед пресс[23] нашла статью, которая цитировала Штасслера. От этой статьи ей чуть не стало дурно. Штасслер сказал, что девушка проявляла необычайный интерес к заброшенным шахтам. Лорен сидела за столом, представляя Керри, лежащую с переломанными костями, в полубессознательном состоянии или вообще мертвую в глубине заброшенной шахты. И тут ей позвонил Рай.

– У тебя странный голос, – заметил он. – Ты чем-то расстроена?

– Так оно и есть.

Она рассказала ему то, что прочитала в статье.

– Тогда все легко объяснить, – мрачно сказал он. – Там повсюду заброшенные шахты.

– Что они там добывали? Золото?

– Уран.

– Уран?!

– Это не так страшно, как кажется. Упасть в урановую шахту ничуть не страшнее, чем в любую другую.

«Особенно, если ты при этом погибнешь», – подумала Лорен. Она услышала, как Рай спросил, говорила ли Керри раньше что-нибудь о заброшенных шахтах.

– Нет, не говорила. Но это еще не значит, что она ими не интересовалась. Она была... – Лорен поймала себя на том, что использует прошедшее время, и нахмурилась. – Она жадно интересуется всем, чем угодно.

– О ее исчезновении говорят во всех новостях. Полиция и служба спасения продолжают поиски. Повсюду расклеены объявления с ее фотографией.

Лорен рассказала ему о своем разговоре со Штасслером.

– Слышал, что он бывает довольно груб.

– Груб? Да, пожалуй, это самое подходящее слово, – согласилась Лорен. – Он какой-то бесчувственный. Ну, сам посуди, как еще сказать. Ты представляешь, что он заявил мне: «Я не возглавляю местную службу поиска и спасения». А потом пожаловался, что пролетающие вертолеты трясут его альгинат. Хотелось бы мне, чтобы он поговорил с ее родителями.

– А ты с ними разговаривала?

– Да, вчера днем. Они совершенно ошеломлены случившимся. Они сейчас тоже там, в «Бест-Вестерне»[24].

– Тогда, вполне возможно, что он с ними разговаривал.

– Когда ты собираешься взять у него интервью?

– Завтра.

– Тебе, наверное, следует позвонить ему и поинтересоваться, не передумал ли он. После случившегося такое вполне возможно.

– Я не собираюсь звонить ему и тем самым дать возможность отказаться. Это старый репортерский трюк. Ты просто приезжаешь, словно ничего и не произошло. В таком случае отделаться от тебя намного трудней.

– Спроси про нее, ладно?

– Непременно. Было бы странно, если бы я этого не сделал.

– Это добавит остроты в твою книгу.

– Нет. Керри найдут. С ней все будет в порядке, и об этом случае скоро забудут.

Лорен не думала, что все так просто закончится, но признаться в этом не решилась.

Она представила себе Рая на окраине Моаба с телефонной трубкой. Чтобы представить себе город, ей потребовалось намного больше воображения, чем представить Рая: доброе лицо, квадратная челюсть, выразительные карие глаза и эти волосы, которые так приятно рассыпаются, когда ты запускаешь в них руки.

– Мне не терпелось узнать, не раскопал ли ты о Штасслере что-нибудь новое, когда поднялся шум вокруг его имени.

– Нет. Я дам знать... я...

Рай умолк. Она наклонилась вперед и ногой задела Плохого Лероя Брауна, который все утро проспал в ее кабинете.

– Я не слышу тебя! Рай! Рай! Рай! Молчание.

Прежде чем взять себя в руки, она снова представила Керри в заброшенной шахте. Возможность такого падения заставила ее поморщиться. Это похоже на падение в черную пропасть или в головокружительный каньон. Словно проваливаешься в ад. У Лорен всегда была боязнь высоты. Ее передернуло, она встала.

– Вставай, Лерой. Идем, перекусим.

Пес встал и прекрасно изобразил «покорную собаку». Вытянул передние лапы, выгнул спину и высоко поднял зад.

– Ну, прямо не собака, а какой-то йог.

Она улыбнулась. Такое с ней случилось впервые за последние два дня.

Они не успели отойти от ее кабинета и на десять метров, как натолкнулись на сварливого декана факультета доктора Айкена. Он сделал гримасу, взглянув на Лероя. Однако собаки здесь были таким же обычным явлением, как и сообщения на доске объявлений.

– Сегодня утром мне нанесла визит президент Насин, – заговорил он властным голосом. – Она хочет знать почему, – опять этот менторский тон, – мы не проверили все более тщательно, прежде чем отпустить одного из наших студентов на эту увеселительную прогулку, – саркастически закончил он.

– Я не знаю, что еще вы от меня ждете? Давайте будем реалистами. Девушка совершеннолетняя. Она отправилась на стажировку к всемирно известному скульптору. Это вовсе не похоже на то, что факультет отправил ее в дебри Амазонки, не снабдив проводником.

– От вас можно и этого ожидать, – огрызнулся Айкен. Лерой зарычал.

Айкен отступил.

– Ему не нравится, когда люди повышают на меня голос, – объяснила Лорен.

– Я не повышал на вас голос.

– Но ему так показалось. Вы хотите устроить с ним дискуссию?

– Да, Лерой – неплохое приобретение.

Последнее замечание Айкен проигнорировал, но продолжил заметно более мягким голосом:

– Что вы, по крайней мере, знаете о Штасслере?

– Вы имеете в виду, кроме того, что он один из известнейших скульпторов в мире? Кроме того, что его фотография была на обложке «Тайме» в 1994 году? Кроме того, что он был лауреатом премии Эмми Национальной радиовещательной службы? Он был согласен взять Керри в качестве стажера, после того как она ему написала.

– И вы послали рекомендательное письмо.

– Она одна из моих лучших студентов. Одна из лучших, которые когда-либо были у меня. Так что, да, я написала рекомендательное письмо...

– Одна из последних, которые у вас были.

Айкен так выпятил губы, что они оказались на одном уровне с носом.

– Что это значит?

– Мы здесь не привыкли терять студентов. Гррр...

– Уберите эту собаку с территории. Лорен покачала головой.

– Пока другим студентам и преподавателям разрешено держать собак, я со своей не расстанусь. Мы потеряли Керри Уотерс не здесь. Она потерялась где-то в пустыне на юго-востоке штата Юты.

Айкен удалился, даже не попрощавшись. Лерой удостоил его разве что беглым взглядом, но вот Лорен следила за его удалявшейся фигурой с нарастающим чувством сожаления. И после того как он повернул за угол, перед ее глазами осталось только собственное отражение в стекле доски объявлений факультета. Ей казалось, что она смотрит в академическую версию заброшенной шахты. Конечно, ты можешь оставить себе собаку, но вот злопамятный декан факультета может превратить каждый рабочий день в пытку.


Глава одиннадцатая | Парад скелетов | Глава тринадцатая