home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восемнадцатая

Лорен лежала под простыней, все еще закрыв глаза. Она желала отмахнуться от забот наступающего дня, точно так же, как до этого смыла следы прошедшей ночи. Она чувствовала рядом тело Рая. Дар его присутствия. Именно так она теперь думала о нем. Сюрприз для одиночества ее тела. Он лежал на боку, отвернувшись от нее. Прекрасная поза, чтобы разглядеть его плечи. Ее взгляд ожил, остановившись на его гладкой загорелой коже. После того как она два дня предавалась любви, сон ее был глубоким. Она не ощущала ни капельки вины за то, что ей так хорошо в то время, как Керри так и не могут найти.

Имя девушки вызвало у нее в животе ощущение тяжелого шара. Темное пятно во всем этом нежном свете. Она беспокоилась, что ее радости плохо отразятся на поисках, но этого не произошло. Пока Рай ходил в литейку Штасслера, чтобы поработать, отлить лица, она обошла весь город, разослала около пятидесяти новых фотографий девушки. Неприятная встреча получилась с матерью девушки в дверях гастронома. Женщина ткнула пальцем в ее сторону и сказала самым печальным голосом на свете:

– Это ты ее сюда послала. Ты!

Отец Керри только покачал головой, словно хотел сказать: «Не принимайте близко к сердцу: она просто очень расстроена». Когда она услышала эти слова, они пробудили в ней прежние сомнения, зажгли их, как спичка зажигает дерево.

Лорен прислушалась к дыханию спящего Рая. Такие тихие выдохи не соответствуют силе его страсти. У нее то же самое. В эти дни они вели себя как два подростка. Они занимались любовью семь раз в день. Она следила за этим, хотя были моменты, когда головокружение не давало ей сосчитать и до двух. И хотя после этого она чувствовала себя разбитой, этот маленький дискомфорт вряд ли был в состоянии загасить бушующее в ней пламя. Она прижалась к нему и поцеловала в плечо.

Рай застонал. Это наполнило ее радостью. Ее руки скользнули под простыню, сжали его крепкие ягодицы. Лорен не могла поверить в ту силу, с которой жаждала его. Это смущало ее, она даже два раза сказала ему, что с ней такого еще никогда не бывало. Но ведь ей было всего тридцать девять. Она – женщина в самом расцвете, правда? Лорен дала волю своему желанию, повернула его к себе, обнаружив, что его член такой же сильный, как у шестнадцатилетнего. Его глаза все еще были закрыты, но он уже озорно улыбался...

Впервые они занимались любовью в спокойном ритме. Теперь не осталось той поспешности, которая присутствовала в предыдущие две ночи. На сей раз он нежно перевернул ее, спрятал лицо у нее на груди. У нее перехватило дыхание...

Лорен взвизгнула, когда все закончилось. По крайней мере, ей так показалось. Лерою, очевидно, тоже. Он поднял свою заспанную морду и заворчал. Не зарычал, нет, но заворчал, как бы от зависти.

Рай озорно оскалился, как это часто бывает с мужчинами после того, как... Лорен сжала его подбородок и велела не быть таким самодовольным. При этом она смеялась. Он тоже смеялся и ласкал ее тело. Она была счастлива. Прикосновения его рук, груди, ягодиц, спины, живота....

– Расскажи мне, что ты чувствуешь, – прошептал он. Лорен постаралась отогнать подальше все заботы и в ответ поцеловала его ухо, шею, щеки, губы. Потерлась о него своей грудью. Она чувствовала, как он напрягается. Громко, как она, он достиг кульминации.

– Ты очень хороша, – прошептал Рай, восстановив дыхание.

– Да? Ты просто так говоришь, потому что можешь взять меня, когда захочешь.

– Я тебя никуда не отпущу.

Лорен поднялась и посмотрела на него.

– Тебе придется. У нас уйма дел. Ты, – она игриво ткнула его в грудь, – должен позвонить в компанию найма вертолетов и получить подтверждение, что у нас будет пилот, а я, – теперь она так же ткнула себя в грудь, – приму душ, а затем выведу мистера Плохого Лероя Брауна на его утреннюю прогулку.

Лорен поспешила в ванную, открыла краны и встала под душ, пока вода не успела согреться.

Вода наконец согрелась. Она закрыла краны и схватила полотенце. А потом быстро оделась и сказала Раю, что вернется через десять минут.

– Я схожу в свой отель, чтобы переодеться.


Когда Лорен и Лерой шествовали через вестибюль, Ол Дженкинс сидел за своим столом и разгадывал кроссворд. Они оставили Рая с заданием прочесать заведения общественного питания, чтобы выяснить, есть ли в этом городе место, где можно прилично позавтракать. Дженкинс не поднял головы, пока не заговорил. .

– Так и не показались этой ночью. Я уже начал беспокоиться за вас. Думал, вас тоже засосало в одну из этих заброшенных шахт.

– Ничего подобного, – ответила Лорен и поспешила к лестнице. Она зашла в свою комнату, скинула одежды так же поспешно, как делала это вчера вечером, когда пришла в комнату Рая. Лорен нашла свежее белье, чистые шорты и подходящую к ним футболку. Сойдет. Причесала волосы, которые в лучах солнца пустыни моментально высохли, чуть-чуть подкрасила глаза и губы.

«Теперь найти подходящие туфли», – сказала она сама себе и откинула в сторону пару кроссовок для пробежек.

Спускаясь по лестнице в вестибюль, она перескакивала через две ступеньки и была уже в дверях, когда Ол сказал:

– Погодите. Принц Лерой едет сегодня на свой курорт?

– Нет, он поболтается с нами по городу. Правда, приятель?

Лерой одобрительно завилял своим обрубком.

– Хорошо. Я просто проверил. Могу вам предложить сиделку для собаки, если я в этой роли вас устрою.

– Это очень мило с вашей стороны, – ответила Лорен, по-настоящему тронутая его добротой. – Спасибо, но мы собираемся взять его с собой. В предыдущие дни нам так много мест надо было обежать, что пришлось отдать его в питомник, а сегодня он вполне вписывается в нашу программу.

Она снова повернулась, чтобы выйти.

– Можно с вами перекинуться парой слов?

Голос у Ола был серьезным. Лорен повернулась и взглянула на него. Он казался очень серьезным.

– Конечно.

– Вы помните, что я вам сказал о тех людях, которые позволяют спихнуть себя в заброшенные шахты?

Лорен кивнула.

– Если бы я был на вашем месте, я бы пошел в управу, и там в отделе шахт навел бы справки. Нет ли таковых на территории Штасслера?

– На моем месте?

Теперь настала очередь кивнуть Олу.

– Обязательно бы сделал это.

– И что бы вы ожидали там найти?

– Я не говорю о том, что вы можете там найти, – он поднял руки в беспомощном жесте, словно и вправду не знал ответа на вопрос. – Прежние владельцы ранчо были очень странными людьми. Они так же, как Штасслер, беспокоились о своем одиночестве. Нет ничего удивительного в том, что он его купил. Прежние владельцы держали ранчо, но, может быть, до этого они там что-нибудь и копали. Четыре поколения землекопов. Некоторые шахты в этих местах имеют не меньше туннелей, чем метро в Нью-Йорке.

Лорен подошла к столу.

– Вы хотите сказать, что я найду...

Ол снова вскинул руки, изображая, что сдается.

– Я просто говорю, что бы я сделал на вашем месте. Я не хочу строить никаких предположений, когда речь идет о ранчо Джонсон. Странные люди все время там жили.

– Эшли Штасслер вам тоже не нравится, да? Ол пожал плечами.

– Нельзя сказать, чтобы меня трогали его скульптуры. Нет, меня они ни на йоту не трогают. Несколько лет назад он устраивал здесь большую выставку, а перед этим организовал шоу, на котором рассказывал всем нам, что именно мы должны увидеть в его «искусстве». Но знаете, что я вам скажу? Не надо говорить людям, что они должны увидеть. Люди и сами могут все хорошо разглядеть. Я знаю, что я вижу. Там не было никаких больших идей, о которых он нам говорил. Бедные ребята, в которых мир вонзил свои зубы и не выпустил...

– Мир?

– Именно так, мир. Или кто-нибудь в этом мире. Я бы навел справки в отделе шахт. Вы можете найти номер участка. Это в налоговом отделе.

Лорен уперлась локтем в стол.

– Кем вы работали, прежде чем купили это заведение? Ол улыбнулся.

– Моей профессией было вмешиваться в чужие дела. И никто не называл меня лучшим другом.

Он дал ей время на размышление.

– Я был местным сборщиком налогов, – теперь по всему его морщинистому лицу расплылась улыбка. – Почему вы думаете, я выбрал такой бизнес, где надо иметь дело с незнакомцами? У меня нет здесь друзей. Но я знаю секретов больше, чем парков в Париже.

Его улыбка перешла в хриплый смешок. Он хлопнул по крышке стола рукой, такой же морщинистой и рябой, как шкура старого персика.

– Полагаю, мы можем это проверить, – заметил Рай, когда они завтракали. Они выбрали ресторан быстрого питания, так как опаздывали на вертолет. – Но у меня по этому поводу такого уж большого оптимизма нет.

– Поговорим позже, – обрезала Лорен. – Пора трогаться. Они оформили полет на имя Лорен, чтобы Штасслер, если он снова будет недоволен полетами над его территорией, не смог связать этот полет с Раем. Владелец вертолета Боб Фландерс заверил их, что Лерою в ангаре будет очень хорошо.

Рай вручил Лорен наушники, помог ей надеть их и установил микрофон точно напротив ее рта.

Она села на переднем сиденье рядом с Фландерсом, который сказал, что его первый полет на вертолете был на благо Дяди Сэма более тридцати лет назад.

– Дельта Меконга. Они сбросили нас там и пожелали удачи.

Когда вертолет взревел, желудок Лорен изобразил лифт. Земля упала вниз, словно ее кто-то отпихнул.

– Это «Белл Джет Ренджер», – объяснил Фландерс по внутренней связи. – На такой вертушке можно очень быстро облететь очень большую территорию.

– Нам не надо слишком быстро, – предупредила Лорен. Фландерс понимающе кивнул головой.

– Вы уже третья группа, которую я вожу на поиски девушки.

– А кто были две другие?

Лорен взглянула на раскинувшийся далеко у них под ногами город, заметила горных велосипедистов, копошившихся на ровных камнях, как пестрые муравьи. Она глубоко вздохнула и попробовала освоиться в стеклянном колпаке вертолета. И у нее зародилось ощущение полета на слишком интимных отношениях с небом.

– Первыми были шериф и старший детектив. Они не хотели ждать, пока пришлют машину из полиции штата. Я летал с ними четыре часа. Мы пропахали всю территорию Штасслера. Ну, а вторая группа – печальное зрелище, – Фландерс покачал головой. – Отец, мать и дед девушки. Я взял с них только за топливо. Даже не представляю, что бы было, если бы я потерял тут одну из своих девочек.

Его глаза скользнули по каньонам, горам и пустыни, раскинувшимся внизу.

– У вас есть дочери? – удивилась Лорен.

– Две, – оживился Фландерс. – Обе учатся в университете в Юте, в Солт-Лейк-Сити. Старшая через месяц заканчивает биологический, – с гордостью сообщил он.

– Поздравляю.

Фландерс пролетел над территорией Штасслера на высоте тысячи метров, что было, как он им объяснил, нарушением воздушного пространства. «А что он со мной сделает? Пошлет обратно во Вьетнам?»

Лорен почувствовала настоящий холодок, который испытывают местные жители к своему знаменитому соседу.

– Это, должно быть, литейка.

Лорен указала на квадратное кирпичное здание справа от них.

– Она и есть, – ответил Рай с заднего сиденья.

– Большая, – добавила Лорен.

Фландерс повернул вертолет так, что они оказались лицом к литейке.

– Я слышал, что он построил это здание сам. Кирпич за кирпичом. Готов пожать ему руку за это. Не каждый богатый сукин сын готов так трудиться.

Лорен согласилась с ним. Литейка была мощным строением, а эта была большой, пожалуй, больше, чем в университете.

Холмы, которые казались расположенными так близко от территории Штасслера, когда они ездили на велосипедах, на самом деле лежали километрах в трех от нее. Когда они приблизились к ним, Лорен разглядела волны окаменевшего известняка, среди которых возвышались огромные валуны. На головокружительной высоте стройные каменные башни. В нескольких километрах от этого чуда природы она разглядела расщелину, где протекала зеленая река.

– Мы можем пролететь над ним? – поинтересовалась Лорен, указывая на каньон, подумав, что Керри могла заинтересовать река. Ее бы саму заинтересовала.

– Хотите вон туда?

– А это можно?

– Там узко, но пролететь можно. Правда, не думаю, что вы там что-нибудь найдете.

Как только Фландерс опустил «Джет Ренджер» в каньон над рекой, стены коридора стали казаться действительно очень тесными. В вертолет ударил порыв ветра, и Лорен зажмурилась, заметив, как руки пилота крепче вцепились в рычаг управления. Пилот взглянул на нее и попросил не беспокоиться.

– Ничего страшного.

Он повел вертолет над рекой. Они летели так низко, что на воде образовывались волны.

– А где вы можете очутиться, если у вас перевернется лодка? – спросил Рай.

– Я бы не хотел перевернуться здесь. Можете попробовать проделать это сами, но вас при этом чертовски здорово поколотит о камни. Мы потеряли тут не одного любителя поплавать.

– Не выплыть? – настаивал Рай.

– Нет, ближайшие километров десять это невозможно. На этих девяти-десяти километрах черт знает что творится. Конечно, если ты не знаешь, что надо в таких случаях делать. Но это все теория.

– А на практике? – не унимался Рай.

– А на практике мы потеряли не одного любителя поплавать, – повторил Фландерс.

Какое-то время они летели молча, пока Лорен не поняла, что Фландерс прав: в таких водоворотах они вряд ли кого найдут, мертвого или живого. Она попросила его показать те места, где раньше находили выброшенные на берег тела.

Фландерс потянул рычаг управления, и вертолет поднялся так быстро, что стены каньона расплылись. Когда они поднялись над каньоном, то увидели, как им машут два туриста. Лорен помахала в ответ, завидуя их беззаботности.

Они пролетели вниз по реке и вылетели туда, где каньон переходит в пустыню. Здесь он превращается просто в трещину с отвесными краями.

– Есть шанс, если она утонула, то ее тело зацепилось где-нибудь здесь. Первые несколько дней я проверял этот район каждый раз, как пролетал мимо.

Фландерс развернул машину на запад и снова пролетел над территорией Штасслера.

– Вы встречали здесь какие-нибудь признаки шахт? – спросила Лорен.

Пилот покачал головой.

– Нет, такого никогда не замечал. Но ведь после того как шахту закрывают, она превращается всего лишь в небольшую вмятину в земле. Но это раньше. Теперь закрывают, как положено: огораживают забором и так далее. Здесь я никогда ничего подобного не встречал. Это было ранчо. Можно найти только черепа скотины.

Они пролетали еще около двух часов, проверив Моаб и его ближайшие окрестности. Чем дольше они летали, тем меньше надежды оставалось у Лорен. Когда она смотрела вниз, то все яснее понимала, какая это большая и трудная работа – найти кого-нибудь среди гор и каньонов. Можешь провести целую неделю и проверить только мизерную часть. «На что ты надеешься? – спрашивала она сама себя. – Хочешь добиться успеха там, где шериф и полиция штата, имеющие намного больший опыт в операциях поиска и спасения, потерпели фиаско?»

Лорен представила себе, что для семьи Керри такой полет дался бы еще труднее. Чувствовать себя таким маленьким на таком обширном пространстве и при этом понимать, что где-то там твоя дочь. Мертвая? Живая? Умирающая? Чувствовать себя беспомощной, когда ставка так высока.

– Давай пойдем наведем справки в отделе шахт, – предложила Лорен Раю, когда они вновь оказались на земле.

– Ты думаешь, что этот твой парень из отеля что-то знает?

– Не уверена, строит ли он из себя умника или просто уходит от прямого ответа, но вполне возможно, что он знает что-то такое, о чем еще никто не подумал.

– Сомневаюсь.

– Рай, пойдем. Что мы теряем?


Они задержались только для того, чтобы перекусить в небольшой закусочной с мексиканской кухней, расположившейся в тени большого дерева. Мимо прошла большая немецкая овчарка, сука. Лерой потянул в ее сторону носом, но не бросился. Лорен подтолкнула Рая: «Смотри, смотри, какой прогресс».

Рай усмехнулся.

– Сомневаюсь, что он такого же мнения.


Отдел шахт зарылся в подвале административного здания. Отделом заправляла Барбара Хершинг, женщина около шестидесяти лет, с румяным лицом, в платье, которое подходило ей лет двадцать назад. Она выглядела приветливой, но не обнадеживающей.

– Никогда не слышала о заявленных шахтах на территории Джонсона. Думаю, вы теперь называете это территорией Штасслера, – поправила она сама себя. – Вы знаете, что Джонсоны происходят от самого Бригхама Янга?

– Нет, – ответила Лорен, надеясь, что женщина все равно поможет им.

Барбара Хершинг уже оказала им любезность, когда нашла номер участка, а не отправила их к налоговому инспектору.

– Давайте посмотрим, что мы можем найти, – сказала она, доставая с полки два пыльных тома. – Мы никогда и не пытались заложить это в компьютер. Мы заносим туда все новые заявляемые шахты, но это не просто, – она фыркнула. – Со старых времен внесены только несколько.

Она раскрыла одну из книг и повела пальцем по странице вдоль колонки цифр, качая головой. На одной из страниц ее палец замер.

– Чтоб мне лопнуть! В конце концов, там действительно была шахта. Заявлена в 1910 году. Можно вас поздравить.

Она подняла голову, сама пораженная своей находкой.

– А что за шахта? – поинтересовалась Лорен.

– Тоже очень интересно, – ответила Хершинг. – Серебряная. У нас всего несколько таких. Они много не приносили. Будь я проклята!

– У вас есть какие-нибудь данные по этой шахте? – вмешался Рай. – Насколько она глубокая, длинная?

Хершинг посмотрела в книгу, потом нерешительно ответила:

– Данные есть, но этим старым заявкам нельзя очень-то доверять. Многие из этих старых владельцев шахт не хотели, чтобы знали, насколько глубоко они ушли...

Лорен подумала, нельзя ли то же самое сказать про Штасслера.

– ...но вот здесь у меня сказано, что она глубиной около ста метров и протяженностью около километра.

– Похоже, большая, – заметила Лорен. Хершинг пожала плечами.

– Я уже сказала, на эти цифры я бы много не поставила. В те времена никто не удосуживался проверять достоверность заявленного.

– Можно получить копию этого документа? – спросила Лорен.

– Это уже за деньги, милочка.

– И сколько?

– О, всего лишь десять центов.

Когда они поднимались на главный этаж административного здания, их заметил шериф Холбин и поспешил прямо к ним.

– Мне сказали, что вы здесь.

– Здесь. Мы хотели навести кое-какие справки в отделе...

– Вы видели Джареда Нильсена? – оборвал он их.

– Последний раз мы видели его в среду. Мы с ним вместе проехались на велосипедах.

– Об этом я знаю, – кивнул Холбин. – А после этого?

– Нет. А что случилось?

– Сегодня днем он должен был пройти опрос на детекторе лжи, но так и не появился.

– Мне казалось, что мероприятие было назначено на вчера, – прищурился Рай.

– Было. Но специалист смог приехать только сегодня, так что мы отложили допрос. А теперь Нильсен исчез.

– Что значит исчез? Вы проверяли его номер? – вмешалась Лорен.

Шериф устало посмотрел на нее.

– Да, мэм, мы проверили его номер. Там все еще лежат кое-какие его вещички. Но нет ни велосипеда, ни машины.

– Мне казалось, что он у вас под наблюдением, – заметил Рай.

Шериф скрестил на груди руки.

– Держали под наблюдением. Но он ушел во время пересменки, что только усиливает подозрения. Все выглядит так, словно он поджидал момент, когда мы отведем от него глаза. Мы не должны были потерять его, но вот это именно и произошло. Я поднял на ноги полицию штата.

– Так вы действительно полагаете, что он сбежал? – спросила Лорен.

– Думаю, он нарушил данное мне обещание, и я выписал ордер на его арест за побег. И я не шучу с этим. Так что если вы вдруг случайно его встретите, – шериф, прищурившись, внимательно посмотрел на обоих, – скажите ему, что это была самая большая ошибка в его жизни. И что самое лучшее для него – это самому явиться к нам.


Джаред Нильсен не чувствовал, что он совершил ошибку, тем более самую большую в своей жизни. Он считал, что чертов шериф связал ему ноги, все время откладывает допрос на детекторе лжи и при этом думает, что Джаред будет сидеть на месте пай-мальчиком. Хватит. Он мог пройти проверку на детекторе лжи в любое время, а вот для Керри время не терпит.

Он медленно и осторожно, чтобы не поднимать хвост пыли, вел свой «Экспедишн» по пустыне. Похоже на то, что он крадется. Примерно через двадцать минут он увидел справа от себя Грин-Ривер[27] и крутое ущелье, из которого она вытекала. Джаред ездил здесь на велосипеде вчера рано утром, когда проводил предварительную разведку местности. Он знал, что на берегу реки со стороны Штасслера большая пещера, где он сможет спрятать свою машину. На самом деле там было несколько пещер, но он имел в виду ту, которая, казалось, была проделана носом Боинга 747.

Джаред прямо на «Экспедишне» въехал туда так, словно это был гараж. Пещера оказалось около десяти метров глубиной. Она надежно укрывала машину, если, конечно, не начнутся серьезные поиски. Потолок у пещеры оказался достаточно высоким, поэтому велосипед из багажника на крыше можно было снять уже внутри. Джаред планировал проехать на велосипеде через все ранчо до самых зданий.

Часы на приборной показывали пять минут четвертого. Он очень тщательно спланировал время. Но впереди долгий путь.

Джаред очень волновался. И ему надо прятаться: он улизнул от полиции. Не может же он сидеть где-нибудь в пригороде, распивая кофе. Он планировал пробыть здесь до захода солнца, в сумерках пересечь на велосипеде пустыню и провести ночь в поисках Керри. Джаред, конечно бы, предпочел обыскать ранчо днем, но, как ему говорила Керри, Штасслер иногда неделями не покидает своих владений. По крайней мере, ночью он должен спать.

Джаред снял с багажника велосипед и проверил рюкзак на предмет всего необходимого: снаряжения, воды, пищи. Даже если ему придется прятаться, на два дня ему должно хватить. Если Керри там, то он должен найти ее. Газеты писали, что шериф тут был и осмотрел территорию, но Джаред не собирался «осматривать». Он прочешет каждый метр этого участка. Ни в какую шахту она не упала. Не было ее на этой чертовой дорожке для джипов. По его расчетам за пределами ранчо этого Эль Пресмыкающегося возможностей оставалось не так уж и много.


Вскоре после семи Джаред натянул рюкзак, сел на велосипед и направился в пустыню. Тени от холмов поглощали и без того сумеречный свет. Его фигура стала призрачной. Камуфляжный костюм и грязь, которую он наложил на раму, руль и педали, еще больше способствовали маскировке. Он ехал с большими предосторожностями, так как впереди перед ним простиралась незнакомая для него местность.

Джаред больше часа боролся с пересеченной местностью, но вот перед ним замаячили силуэты зданий ранчо.

Ближе всего находилась литейка. Он спрятал велосипед в кустах красной полыни и, пригибаясь, перебежками от одного чахлого кустика к другому стал пробираться ближе к зданиям. Признаков Эль Пресмыкающегося нигде не заметно.

Джаред подобрался поближе к задней стенке литейки. Он решил обыскать ее первой. В такое время суток там самая маленькая вероятность наткнуться на Штасслера; Керри сказала, что тот любит работать по утрам, поэтому у нее всегда было свободное время во второй половине дня.

После литейки Джаред обыщет главный дом. Там Керри ночевала. Он найдет местечко, откуда можно будет наблюдать за Штасслером, и когда утром Эль Пресмыкающийся пойдет работать, Джаред проникнет в сарай и гостевые помещения. Это – самая трудная часть задуманного. От одной мысли о риске наткнуться на Штасслера у него холодило в животе. Но, возможно, до этого и не дойдет. Он найдет Керри задолго до того, как надо будет войти в сарай.

Когда Джаред подобрался поближе к литейке, он начал испытывать чувство благодарности к Штасслеру за то, что тот не завел собаку. Последнее, что ему сейчас было нужно, так это лающая большая старая овчарка, а еще хуже, собака, пытающаяся его съесть. Никакого оружия у него не было, если не считать армейского шведского ножа. Как бы ему хотелось иметь пистолет. Вот он приблизился не более чем на пять метров к задней двери литейки.

Прежде чем вскарабкаться наверх, он еще раз осмотрелся. Она где-то здесь. У Джареда в этом не было никаких сомнений. Но тут его взгляд упал на землю, и он испугался, что она уже мертва. Ее могли засунуть в тесную могилу.. Но это выглядело слишком жестоким. Нельзя же ждать всю жизнь Керри, чтобы ее тут же отобрали у тебя. Он отказывался верить в подобную несправедливость. А еще он отказывался верить в невиновность Штасслера до тех пор, пока не обыщет каждый сантиметр его обиталища.

Джаред сделал очередную перебежку в сторону литейки, завернул за угол. Он хотел удостовериться, что джип Пресмыкающегося стоит в сарае. Было бы просто здорово, если бы его не было на месте. Керри говорила ему, что если он и выезжает в город, то делает это поздно вечером.

Джипа там не было. Джареду хотелось кричать от радости, но тут он сообразил, что Штасслер мог поставить его перед сараем. Узнать это он мог, только добравшись до фасада литейки.

«Подумай об этом», – сказал он себе. Если его нет, изменит ли это что-нибудь? Ни в коем случае. Так что придерживайся плана. Загляни в литейку, выясни, что там можно найти. А уж потом, если ничего нет, можно подумать, не пробраться ли этой же ночью в сарай и гостевые комнаты.

Джаред вернулся и толкнул заднюю дверь. Металл. Наподобие того, что делают на складах. К тому же дверь закрыта. В этом нет ничего удивительного. Керри сказала, что он очень скрытный. Окна с двойными рамами, из прочного металла. Тоже закрыты. Все хуже, чем он думал. Прежде чем выбить стекло – разбить двойное закаленное стекло, – он решил проверить крышу. Отец брал его с собой на Йосемит... Теперь он забрал с собой все, что могло бы пригодиться для того, чтобы забраться на любое строение. В литейке обязательно должна быть печь. А печь, в свою очередь, подразумевает трубу. Обычно кирпичную. Джаред был худощавым и достаточно сильным. Кроме того, с крыши литейки он мог осмотреть территорию и проверить, нет ли джипа перед сараем.

С первой же попытки Джаред сумел зацепить конец веревки с кошкой за край плоской крыши. Он сделал это так же ловко, как рыбак со спиннингом подцепляет форель. Однако, когда Джаред начал взбираться на стену, держась за конец веревки, то почувствовал себя животным, которого вот-вот поймают. Вскоре он испытал ощущение первого успеха: взобравшись на крышу, тут же обнаружил приоткрытый световой люк.

«Отлично», – сказал он себе. Джаред затащил наверх рюкзак и веревку и начал крадучись пробираться по крыше. Он заглянул в световой люк, но разглядел внизу только неясные тени.

Перебежав к лицевой стороне литейки, он посмотрел на сарай. Там стоял джип Штасслера. По его животу пробежал холодок. Только сейчас он понял, сколь велика была его надежда на то, что Эль Пресмыкающегося нет в его обиталище.

Джаред подумал о том, что ведь именно это он и предвидел. Но лучше от этого не стало. Он поспешил на середину крыши, испытывая беспокойство от осознания того, что Штасслер может его заметить, просто выглянув в окно помещения для гостей, находящегося на втором этаже сарая.

Лучше скрыться.

Джаред открыл люк и положил его на крышу. Зацепив кошкой на веревке за металлический край люка, он начал спускаться навстречу неподвижным теням. Но как только его ноги коснулись пола, ему стало страшно. Вдруг одна из теней сейчас выскочит и схватит его?

Несколько мгновений, пока не успокоилось дыхание, Джаред осматривался, ждал, пока глаза привыкнут к сумеречному неровному свету. Именно в этот момент он и заметил скрючившегося в углу человека.

Штасслер? Что он здесь делает? Затем он сообразил и чуть было не подпрыгнул от радости. Это всего лишь скульптура! Статуя! Джаред так старательно разглядывал фигуру, как раньше ни разу не разглядывал ничего в жизни. Наконец в отблесках света уходящего дня разглядел металлическую руку. От испытанного облегчения Джаред укусил тыльную сторону ладони – детская привычка, от которой он так и не сумел избавиться за последние десять лет.

Он отдернул руку ото рта. Ему не хотелось, чтобы Керри увидела его таким. Он не был лишен геройских фантазий. Он воображал себе ее благодарность, когда она его увидит. Распахнутые объятья. Слезы благодарности. Она доверит ему свои секреты, а он, Джаред Нильсен, расскажет ей, как он совершил этот благородный поступок.

Справа он разглядел передвижной подъемник и цепь, свисающую с его двадцатисантиметрового блока. В паре метров за краном начиналось свободное пространство с металлической решеткой и земляным полом. В воздухе носился легкий запах каких-то химических реактивов. Не то чтобы неприятный, но острый. Подобный запах исходит от погашенной, но все еще тлеющей деревяшки.

Взглянув налево, он увидел печь, круглую, высотой с него, с кнопками и переключателями. В метре от нее стоял тигель. Все в одном месте. Но зачем такая большая площадь? Он кое-что знал об отливке из рассказов Керри – как делается форма, как нагревается и остужается бронза, как недопустима поспешность. Абсолютно ни в чем. Рассчитан каждый момент. Поэтому литейки планируются очень тщательно. Вот настенные вытяжные вентиляторы, раковины, стол для изготовления форм. Все правильно. Необходимое оборудование. А что там, за перегородкой?

Первый шаг по бетонному полу Джаред сделал очень осторожно, стараясь ни на что не наткнуться. Еще одна тень в сгущающихся сумерках ночи, которая бесшумно скользит к перегородке. Он не хотел свалить один из баллонов с кислородом, углекислым газом или аргоном. Откройся кран одной из таких штук, и она превратится в ракету, вылетит прямо сквозь кирпичную стену. Вот поэтому на них сверху и надевают куполообразные металлические колпачки. А Керри говорила, что скульпторы часто ленятся навинчивать их.

Джаред наступил на маленький твердый предмет, остановился и подобрал осколок. Рядом стоял стол. Наверное, на нем Штасслер после отливки разбивает форму.

Постой! Он вытянулся и замер, увидев на самом столе три тела, одно из которых принадлежало женщине. Неподвижные. Такие же напряженно застывшие, как он сам. Но их кожа была... зеленоватой. Они казались твердыми и хрупкими. Иисус... они оказались без голов. Если не считать их размера и выступающих половых органов, они не имели никаких отличительных признаков. Напоминали мумии. Чтобы оценить форму, Джаред прикоснулся рукой к телу мужчины. Рядом с ним лежала женщина, а самым крайним – мальчик. Ужасны. Безголовые тела. Джаред почувствовал тошноту. Только сейчас он осознал, насколько он сам беззащитен.

Эти статуи не только напугали, но и заинтриговали его. Он провел пальцем вдоль фигуры мужчины. Палец дошел до конца руки, и Джаред ощутил каждую мелкую деталь, кожу, мышцы, кости. То, что Керри называла магическим воздействием скульптуры.

Джаред оглянулся. Окон нет, сплошная стена. Тогда он полез в рюкзак и достал фонарик, который велосипедисты надевают на голову. Он установил самый маленький луч и нажал выключатель, держа фонарь в руке. То, что он увидел, заставило его от изумления открыть рот – реальное ощущение боли. Рука мертвеца словно хватала воздух. Джаред почти видел отчаянное движение... Каждый палец вытянут, согнут. Они торчат в разные стороны, как шипы на колючем кусте. Кости и сухожилия проступают сквозь кожу. Но именно поверхность руки заставила Джареда поежиться от ужаса. Неожиданно он почувствовал, что его геройское приключение – глупая выходка. Он никогда не найдет Керри! Рука скульптуры была пропитана ужасом. Усилие выжить превратило руки в примитивное порождение джунглей. Не конечность для путешествия, пропитания, а оружие, готовое сражаться за жизнь своего хозяина. Но оно потерпело поражение. Ощущение близкой гибели он и видел яснее всего во вздувшихся бицепсах, вытянувшихся мышцах предплечья, скрюченной руке, которая вполне могла быть когтистой лапой, управляемой яростным первобытным голодом.

Хрупкий материал раскололся. Джаред уронил руку. Он отступил на шаг назад, встревоженный произведенным звуком. Его охватило нехорошее предчувствие. Он тихо выругался. Машинально. Бессмысленно. Надел фонарь на голову, чтобы освободить руки и посмотреть на то, что натворил. Его взгляд упал на ноги мальчика, изломанные мучениями, вывернутые, словно мальчик извивался, стараясь избежать чего-то.

У Джареда появилось ощущение, что он попал на бойню, в разделочную мясника. Его взгляд вернулся к остаткам руки мужчины. Куча осколков и пыли. Что я наделал?! Даже теперь, после того как у него родилось подозрение о грубом насилии, совершенном здесь, после того, как он почувствовал факт убийства, он ощущал свойственное нормальному молодому человеку чувство вины за то, что испортил чужую работу.

Рука разлетелась на несколько дюжин острых осколков. В луче фонаря он увидел поднимающиеся пылинки. Большое серо-зеленое облако поднималось с пола. Вот он ощутил пыльный запах.

Джаред понимал, что-то пошло наперекосяк. Он почувствовал это в ту минуту, как увидел кучу обломков. Ты должен закончить дело сегодня ночью, так как завтра скульптор увидит, что ты натворил. Джаред понимал, что речь идет не о проникновении в чужие владения, а об убийстве. Он покрылся гусиной кожей от ощущения опасности, окружавшей его.

Его цель располагалась на другом конце комнаты – перегородка. Он прошел мимо стола, пилорамы, козел, мешка с инструментами и еще двух баллонов для ацетиленовой горелки.

Когда Джаред зашел за перегородку, то сделал луч чуть шире. Все было покрыто пылью, стол, инструмент – киянка и резец. И пол. Опустив взгляд, Джаред заметил отпечатки ботинок. На вид очень свежие. Хорошо различимые. Они вели к деревянному ящику размером в четыре кабинетные тумбочки для бумаг и обратно. Но что было странно, очень-очень странно, так это то, что один отпечаток имел только каблук, словно нога вошла прямо в ящик, словно деревянная стена была просто иллюзией, стеной, сквозь которую можно пройти.

Не задумываясь о собственных следах, Джаред подошел к ящику. Когда он притронулся к нему, чтобы сдвинуть, пальцы нащупали щель. Дверь! Она открылась без всяких усилий.

Луч фонаря высветил пол, но уже не бетонный с отпечатками на пыли, а земляной. Чуть дальше Джаред заметил торчащий из земли конец алюминиевой лестницы, поднимавшейся из дыры в полу.

Это было похоже... похоже на вход в шахту. Но шахта была заброшена так же, как аэропорт в Лос-Анджелесе. «Керри тут, – сказал себе Джаред. – Она там внизу».

Он залез внутрь деревянного ящика и закрыл дверь. Уставился в темную дыру, но его фонарь освещал только длинную лестницу и темную грязь у основания.

Липкий от страха, но взволнованный, он стал спускаться. Полицейские не знают про это место. Никто про это не знает. Он залезет туда, найдет ее и уведет отсюда к чертовой матери. А позже, этой же ночью Джаред вернется сюда с шерифом, и этот сукин сын получит свое.

Добравшись до конца лестницы, он и вправду оказался в шахте. Его лампа задевала за потолок. Зная свой рост, он предположил, что высота шахты около двух метров, примерно столько же в ширину. Это он проверил, расставив в стороны руки.

Через каждые несколько метров стояли деревянные опорные балки величиной с железнодорожную шпалу. Они поддерживали дощатый потолок. Когда он потрогал балку, с нее посыпалась пыль, но балка показалась ему достаточно прочной. Джаред забеспокоился об обвале, но нашел для себя не очень-то убедительное утешение в том, что сейчас обвал должен интересовать его в последнюю очередь. Его главная забота находится где-то в конце этого длинного тоннеля, мучается за пределами досягаемости света его фонаря.

Его обдало холодным влажным воздухом. Погружаясь во тьму, раздвигая в стороны темные границы, Джаред обернулся и увидел, как незначительна его победа. Он отошел от лестницы всего на пару метров. Слабый луч фонаря нервно прыгал по стенам, потолку и холодному земляному полу. Складывалось такое впечатление, что стены стараются сомкнуть над ним саван тьмы, заставляя его идти все глубже и глубже в чрево еще более враждебного мира.

Спуск стал круче. Все дальше в глубину. В этой густой, смертоносной темноте Джаред задумался: а может ночь – безжалостный, ненасытный зверь, выбирающийся из норы на землю, чтобы покрыть ее темнотой, задушить холодом. Странная мысль. Джаред понимал это. Но она прицепилась к нему, словно кошмар, который удерживает сон, не давая проснуться.

Где кончается этот тоннель? Как еще далеко? Джаред подумал: не броситься ли ему назад? Не убежать ли из этой могилы? Тоннель напоминал огромный сосуд, наполненный смертью. Джаред не догадался поглядеть на часы, когда спустился по лестнице, так что, когда он увидел, что уже половина десятого, это ему абсолютно ничего не сказало. Сколько времени он спускается под землю? Полчаса? Час?

«Керри, – шептал он. – Керри». Он пытался ухватиться за ее имя, но его героизм растворялся в страхе. Джаред начал бояться, что его фонарь погаснет. Иссякнут батарейки. Тогда ему придется пробираться в абсолютной темноте. Страх сковывал его члены. Он вспомнил, как целыми ночами держал в своей спальне включенным ночник. Так продолжалось до первых курсов высшей школы. Каждое утро он прятал его в чулан, чтобы кто-нибудь из его приятелей случайно на него не наткнулся. Его ночные страхи – глубокие, настырные, постоянно голодные хищники. И вот теперь он снова почувствовал их зубы.

«Фонарь не должен потухнуть», – убеждал он себя. Батарейки новые. Луч яркий. Смотри сам. Когда он приказал себе посмотреть вперед, то увидел железные рельсы, которые резко обрывались примерно в двадцати метрах от того места, где он стоял. Джаред осторожно приблизился. У него мелькнула искра надежды. Рельсы выведут его к концу тоннеля! А тогда он вернется в литейку. Его страх оказался так силен, что все остальное по сравнению с ним выглядело очень бледно.

Когда он подошел к началу рельсов, то увидел, что по обе стороны тоннеля шахты – пещеры. Джаред осторожно посмотрел сначала направо. На него уставились отвратительные бронзовые лица. Никаких тел, только человеческие лица, висящие на стене в трех метрах от него, мерцающие в луче его фонаря. Пустые глаза злобно уставлены в одну точку, рот искривлен от ярости или боли.

– Иисус X... – но он так и не сказал Христос, настолько испугался того, что единственным союзником, которого он здесь сумел найти, стал Бог его детства, к которому он пытался взывать.

Повернувшись, он посмотрел в пещеру на другой стороне рельсов и увидел женские лица с той же парализующей внешностью. Те же искаженные черты. Они выражали ту же жуткую боль, что и рука мужчины в литейке. Джаред повернулся назад и принялся изучать мужские лица. Может быть, вот это его лицо?

«Она права, – сказал он себе. – Керри совершенно права. Он – пресмыкающееся, настоящее пресмыкающееся. Не более, чем Эль Пресмыкающееся». Теперь Штасслер уже не был тем, над кем Джаред мог подшучивать. Штасслер – холодное, коварное пресмыкающееся. Джаред метнулся обратно к лестнице. Он уже увидел себя выбирающимся в литейку, но не в ночь, а в сверкающий день.

Однако он сумел сдержаться. Он верил. Керри где-то рядом. Ему надо идти дальше. Если и есть в его жизни момент, когда надо проявить настоящую храбрость, так он настал.

Начало конца его приключений.

Каждый его шаг вперед громко отдавался в стенах тоннеля. Каждый шаг наполнял его благоговейным ужасом, который так и не оставлял его.

Ему в голову пришла строчка из песни с одного из отцовских лазерных дисков. Старик слушает разную дрянь, но эта строчка Джареду запомнилась. В этой строчке говорилось о том, как надо стремиться к тому, что ты больше всего хочешь в жизни.

Отлично, он готов бороться, правда, как именно он будет это делать, он не знал. Со шведским армейским ножом? Голыми руками? Ногами? С тех пор, как он занимался каратэ, прошло много времени. Тогда ему было всего лет десять. Он сейчас вряд ли вспомнит и удары.

Вот такие мысли. Некоторые успокаивающие, но в основном тревожные. Они одолевали его, пока он пробирался вдоль рельсов. Джаред прошел около семидесяти метров, и тут шахта внезапно расширилась. Он обнаружил свет детектора движения, освещавший комнату слева от него, наполненную бронзовыми лицами наподобие тех, что он видел несколько минут назад. Они были расставлены на стеллажах, поднимавшихся до потолка, находящегося в трех метрах над головой. Напротив него, выше уровня глаз, расположилась бронзовая семья, одна из штасслеровских семей, но с ужасными искаженными пыткой лицами, гораздо хуже тех образцов из Семейного планирования, фотографии которых показывала ему Керри. Мать, отец, маленькая девочка лет трех-четырех и мальчик года на два старше девочки. Они выглядели так, словно потеряли все: любовь, жизнь, надежду и веру в Бога в единое мгновение.

Джаред отвернулся и стал искать ее лицо. Он чувствовал себя как человек, которого привели в морг для горестного опознания. Его глаза скользили слева направо вдоль каждой полки. Джаред видел различные лица, некоторые симпатичные, некоторые нет. Все они были искажены судорогой. Почему Штасслер прячет их здесь? Задав себе этот вопрос, Джаред сразу же нашел и ответ. Теперь он знал, что Эшли Штасслер прячет эти лица, потому что Эшли Штасслер – убийца. Каждая его скульптура – это могила, если не души, то тела. Мысль о том, что он делал с телами, была вторична. Он украл их жизни, а их кости, их черепа, их кровь стали расходным материалом его работ.

Джаред, который не молился уже многие годы, который смутно помнил службу методистской церкви, обратился к Богу со словами, имеющими смысл для всех, кто попал сюда. Несчастные тоже обращались к молитве. И вот чем Бог заплатил им: полки, стены, пустой взгляд, обращенный в вечность. Ад, сокрытый глубоко под землей. «А теперь и ты здесь», – прошептал он. Губительный страх умереть в абсолютной темноте пронзил его, когда он сообразил, что детектор движения может быть связан с сигнализацией.

Все-таки он заставил себя обыскать полки до конца, но еще до того, как он справился со своей задачей, свет потух. Только луч его фонаря пробивался сквозь темноту.

Что происходит? Джаред вращал головой по сторонам, но ответа не находил. Он не смог обнаружить и продолжения шахты, если оно у нее было, конечно. Луч его фонаря высветил стоящую на рельсах тележку. Она упиралась в каменную стену. Понятно, сообразил он, конец линии. Он начал судорожно обыскивать ее, стараясь найти топор, багор, любой инструмент со смертельным острым краем, но тележка была пуста. И тут он услышал шаги, отдаленные, как удары молотка, доносящиеся из шахты, по которой он только что так тихо прокрался.

Он выключил свой фонарь и внимательно прислушался. Шаги приближались, неторопливо и уверенно, как наступление дня. Никакой спешки. И новый звук, словно о землю ударяется палка. Или о потолок? Звуки резкие, дерзкие. Сюда шел кто-то, не знающий о страхах Джареда, кто-то, кому наплевать, слышат его или нет. Тот, кто идет в темноте и не заботится о свете.

Тук, тук, бац. Тук, тук, бац. Тук, тук, бац.

Джаред вытащил свой шведский нож, раскрыл самое большое лезвие, длиной не больше нескольких сантиметров. Тем не менее он держал его перед собой, как это делают в кино или в телевизоре. Джаред испытывал слабость из-за страха, а не силу, необходимую ему сейчас. Он был очень уязвим. Эти чувства усилились, когда шаги стали громче. Палка, дубина, или что там еще начала бешено стучать, отбивать ужасный ритм, особое стаккато:

Бац, бац... бац-бац-бац-бац.

Должно быть, Штасслер. Джаред хотел спрятаться. Но где, черт подери, здесь спрячешься? Не лучше ли встретиться с ним лицом к лицу? Керри говорила, что Штасслер примерно такого же телосложения, что и Джаред, но намного старше. Возможно, он не так силен, как Джаред, не имеет такой реакции.

По мере того как шаги становились громче, ближе это безумное бац-бац-бац... бац-бац-бац-бац заплясало у него в голове. Джаред даже подумал, не забраться ли ему в тележку. Затем о том, чтобы спрятаться за нее. Он откатил ее от стены, надеясь толкнуть на Штасслера.

Он прикинул, что тележка может сделать человеку, когда его ослепил внезапно вспыхнувший свет. В нескольких метрах от себя он увидел скульптора, опирающегося на бейсбольную биту. Джаред даже не мог толкнуть на него тележку: Штасслер стоял не на рельсах. Глупый план. Все, что Джаред мог сделать, так это сохранять тележку между ними. Но даже эта идея, в корне безнадежная, провалилась, когда Штасслер нацелил на него пистолет.

– Ты идиот, – объявил он.

– Очень жаль, – ответил Джаред.

– Чего жаль? Что ты идиот? Или то, что ты пробрался в мои владения и изгадил мою работу?

– Мне очень жаль. Я не хотел.

– А, не хотел. В таком случае уходи. Убирайся. Ну, давай, пошевеливайся.

Штасслер махнул ему, чтобы тот вышел из-за тележки, но Джаред не хотел принимать правила его игры.

– Ты не хочешь уходить? Ты хочешь остаться здесь с моими друзьями? – Штасслер взглянул на бронзовые лица. – Как ты думаешь, какую смерть приняли они?

Джаред рискнул взглянуть на полки, на семью, стоящую справа от него. Он подумал о том, нельзя ли опрокинуть их на Штасслера.

– Не знаю.

– Скажи мне, Бриллиантовый, думаешь, они умерли хорошей смертью? Думаешь, они умерли в счастье?

– Не знаю.

– Ты становишься упрямцем, Бриллиантовый. Как тебя все-таки зовут?

Джаред ответил.

– Я так и думал. И был бы очень разочарован, если бы это был кто-то другой. Зачем ты явился сюда?

– Я кое-кого ищу. Штасслер улыбнулся.

– И кого же ты можешь здесь искать?

– Керри Уотерс.

– Керри Уотерс? Маленькие сиськи? Крепкий, круглый зад? Рыжая? Была моим стажером?

Джаред едва заметно кивнул.

– Идем, я отведу тебя к ней, но сначала я хочу узнать, как ты сюда попал.

– Попал сюда?

– Да, как ты приехал. Ты пришел пешком или помахал своими крылышками и прилетел? Как ты попал сюда, Бриллиантовый?

– Приехал. А потом на велосипеде.

– Ты приехал на машине, а потом ехал на велосипеде? Джаред уставился на него.

– Где твоя машина?

– Около реки, в пещере. В одной из больших пещер в известняке.

– Ты поставил ее там?

– Да.

– А велосипед?

– Он за вашей литейкой, может быть, в километре.

– Кто знает, что ты здесь?

– Все.

– Ты плохой врунишка, Бриллиантовый. Правда в том, что никто не знает, что ты здесь. Хочешь знать, как я узнал об этом? Потому что я прослушивал полицейскую волну. Они уже тебя ищут. У них выписан ордер на твой арест. Насколько им известно, ты исчез. Залезай сюда, – Штасслер стукнул бейсбольной битой по тележке, и от этого звука Джаред подпрыгнул. – Я тебя подвезу.

– Нет, – Джаред твердо покачал головой.

– У вас нет выбора, молодой человек. Или вы забираетесь сюда, или я отстрелю вам яйца.

Джаред забрался в тележку.

– Это всегда срабатывает, – заметил Штасслер так, словно разговаривал сам с собой. – Встань на колени и наклони голову к коленям.

– Что вы собираетесь делать?

– Я же тебе сказал, отвести к Керри Уотерс.

Джаред выполнил то, что ему сказали, держа нож ближе к груди, выжидая момента, любого момента, когда можно будет воспользоваться оружием.

Штасслер приставил пистолет к его затылку. Ему не потребовалось никаких усилий, чтобы толкнуть тележку, он только дотронулся до нее, и старый вагон загромыхал железными колесами, задребезжал, как мешок с костями.

– Что вы с ней сделали? – в этот вопрос молодой человек вложил последние остатки своей храбрости.

Штасслер засмеялся.

– Что я с ней сделал? А что ты думаешь, я с ней сделал?

– Я... думаю... может... быть... вы...

– «Я... думаю... может... быть... вы...» Постарайся говорить цельными предложениями. Да, она у меня где-то здесь. Мы здесь ее называем новым именем. Хочешь узнать каким?

Джаред попробовал кивнуть. Тележка затряслась еще громче.

– Ее Светлость. Она так дурно пахнет, что мы ее прозвали этим именем. А как нам назвать тебя?

– Я... не знаю, – выдавил он.

– Назвать ли нам тебя Бриллиантовый, или назвать тебя Покойник?

Джаред услышал металлический щелчок.

– Пожалуйста, не надо... пожалуйста.

– Ты и вправду думаешь, что не умрешь, да? Смирись с этим. Это нормально. Остальные тоже не верили. Самый последний из вас думал, что кто-то или что-то вмешается в последний момент. Я прав? – он толкнул его дулом, но так и не получил ответа. – Вы все думаете, что Бог спустится с потолка, с неба, или выйдет из тени и спасет вас? Мне знакомы подобные мысли. В наши дни подобное случается все чаще и чаще. Я виню за это культуру. Как это ни печально, но все это чепуха. Хочешь помолиться? Советую согласиться. Купи себе еще немного времени. Больше, чем тебе может принести бойскаутский ножик, который ты держишь в руке.

– Власти догадаются, – пробормотал Джаред голосом, едва слышным из-за шума тележки. – Они здесь не потерпят исчезновения людей.

– Но ты к понятию «здесь» не относишься, Бриллиантовый. Ты бежал от правосудия. Ты главный подозреваемый в деле Керри Уотерс.

Джаред хотел что-то сказать, даже открыл рот, но сказанное Штасслером лишило его сил.

– Я тебя озадачил, да? Попробуй помолиться. Это и вправду даст тебе немного времени. Люблю слушать молитвы. Может, если ты достаточно усердно помолишься, твой Бог действительно спасет тебя – твой маленький божок в машине.

– Я... Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое. Да...

Звук выстрела эхом прокатился по стенам шахты. Если бы это был луч света, он сотню раз пересек бы тоннель и оставил за собой сотни ломаных линий. Но это был звук. Вокруг только темнота, а в ней мертвый юноша.

Когда эхо затихло, тележка покатилась по шахте дальше. Ее скрежет наполнил гробницу.


Глава семнадцатая | Парад скелетов | Глава девятнадцатая