home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать первая

Я снова проспал всю ночь, с восьми до половины седьмого. Я уже несколько лет не спал так хорошо. Должно быть, на это повлияло облегчение, которое я испытал после возрождения Семейного планирования № 9. Мои дорогие Джун, Веселый Роджер и сынишка. На меня нашло вдохновение. Мне вовсе не надо терять их. То, что случилось с Веселым Роджером, только добавит «гуманизма» в мое произведение, нанесет удар «высокомерию», в котором меня обвиняют некоторые тупые критики. Миллионы людей теряют руки. И это естественно. Я обратил на них внимание. А что касается плоти Вандерсонов, то она найдет себе место в насыщенной известковой ванне, куда отправлялись и все остальные. Потом их остовы займут свое место в параде скелетов. Приятное дополнение. Так что их земное существо уже забыто, но их тела будут жить в вечности.

Только человек, находящийся в мире с самим собой, может крепко спать. Мне приснился сон, странный сон, полный насилия. Он длился недолго, но именно он и разбудил меня. Мужчина издевался над своей женой, возможно, даже бил ее. Рядом с ней мальчик, которому не более восьми лет. Но каким-то образом мужчина загнан в угол. Жена достает из чулана ружье и подходит к нему. Он, как краб, ползет назад, пока не упирается спиной в стену. Думаю, все это происходит на кухне. Он ужасно стонет – воет от страха. Она наводит ствол ему на грудь. Я даже вижу два больших отверстия, и она... нажимает на курок.

ЩЕЛК.

Осечка.

ЩЕЛК.

И снова осечка. Она поворачивается, чтобы убежать. Хватает ребенка. Мужчина поднимается на ноги. Теперь его стоны превращаются в рев. Он собирается свести с ней счеты. Он хватает пилу, ту, что используют при распилке бревен, и бросается за ней. Он собирается распилить ее на кусочки, как мясник.

Что это такое? Наверное, в этом есть какой-то отголосок прошедшего дня. Ненавижу насилие. То, что я делаю в подвале, не похоже на насилие.

Однако я создаю произведения искусства и мне нужен для этого материал. Все должны когда-то умереть, но эти люди будут жить в необозримом будущем. Еще долго после того, как закончится молодое столетие, еще долго после того, как это ранчо будет перестроено или превратится в парк. Каждый из моих героев будет жив. А эта жизнь много дольше, чем та, которой жил любой из них, до того как они встретились со мной. Если не считать Бриллиантовую девочку, все они были окоченелые, как глыбы льда.

Пульт управления на ночном столике. Я взял его, чтобы проверить моих Бобби-близнецов. Именно из-за них я тверд, как кактус, а вовсе не из-за этого мясника с пилой.

Я набираю довольно сложный код, и вот они передо мной. Бриллиантовая девочка. Она совершенно нагая. Сидит боком и разговаривает с Ее Светлостью, которая одета. Я давно уже не видел ее обнаженной. Только в те короткие мгновения, когда они целовались. Тогда они наполняли мои фантазии сочными эротическими сценами, соблазняли принять участие. Но как я могу проделать такое без риска?

Этот вопрос мешал исполнению моих сокровенных желаний. Верно? Удовлетворю ли я их одновременно? Я уже начал обдумывать, что мешает этому. Тут главное в том, что есть вероятность, хотя и маленькая, что они попытаются вывести меня из строя. И хотя я стараюсь не признавать этого, но эти две девочки вполне могут вывести меня из строя, если я буду развлекаться одновременно с ними обеими, если я откроюсь им.

Бриллиантовая девочка сомнений не вызывает. Но я был спокоен в отношении нее до того разговора с загадками и недомолвками: «Да, я трахала своего отца... Нет, такого не было... И ты теперь думаешь, что знаешь меня?..» И так далее и тому подобное. Но меня захватила идея в отношении их обеих.

Моя простыня напоминала палатку, и я уже не прочь был устроить с ними цирк – секс, который возможен только втроем. Я проделывал такое раньше. А кто из художников или музыкантов такого не проделывал? Если ты такого не пробовал, то у тебя просто нет воображения. Но я никогда так страстно этого не желал. Кто такие эти двое? Две сирены – моя собственность? Вот это-то меня и беспокоило. Они могли завлечь меня на смерть.

Я переключил камеру, чтобы лучше разглядеть Бриллиантовую девочку. Да, фронтальная нагота во всей ее полноте, которая так заинтересовала сынишку, когда он впервые увидел свою старшую сестренку в ослепительной наготе. Когда я уселся перед экраном поудобнее, прислонился к спинке кровати, откинул простыню, на экране появилась Ее Светлость. Бриллиантовая девочка встала на колени и начала стягивать с нее джинсы. Ее Светлость не сопротивлялась. Она просто стояла, пока с нее стягивали джинсы, потом трусики. Она не пошевелилась и тогда, когда Бриллиантовая девочка спрятала свое лицо на ее венерином бугре. Я не мог полностью разглядеть, что уж эта моя маленькая ведьмочка делала губами, своим похотливым язычком, но ее руки вцепились в круглые, белые, как молоко, бедра. Я видел, как ее пальцы сжимаются и разжимаются в каком-то странном ритме, который захватил меня. Теперь меня уже не интересовала тайна губ, я был захвачен графической страстью ее рук. Бриллиантовая девочка – королева страсти. Это и слепой увидит. Она сжимает, она месит, она получает наслаждение.

Кровать оказалась у меня за спиной еще до того, как я сообразил, что делаю. Перескакивая через три ступеньки, я распахнул дверь сарая, что ведет в подвал, проскочил последнюю лестницу и помчался мимо парада костей.

У меня гигантская эрекция, мой орган торчал так, словно хотел прорвать кожу. Обе девочки, прервав свое занятие, уставились на меня, и Бриллиантовая девочка, кто же еще как не она, жестом пригласила меня присоединиться.

Ключи! Я оставил ключи наверху. В спешке не взял их. И осмелюсь ли я войти в клетку без ножа? И вообще, осмелюсь ли я туда войти?

Я попробовал успокоиться. Я постарался обуздать свой порыв, эту свою страсть, отступя назад, но я смог отогнать эту ужасную мысль только на какой-то краткий момент. Я устал, страстно желая этих девушек.

«Тогда возьми Бриллиантовую девочку. Возьми ее наверх, но нет... не бери их наверх обеих». На какое-то мгновение моя осторожность взяла верх. Я понял без всяких вопросов, что это будет самый большой риск, на который я когда-либо шел. Ради чего? Только ради того, что я могу получить на открытии любой из моих выставок? Но я обманываю себя. Во время открытия выставки вокруг меня крутятся женщины средних лет, обожающие меня, делающие мне похотливые намеки. У меня там нет Бриллиантовой девочки, и у меня, конечно же, нет тела молодого велосипедиста.

Все эти размышления, эти жаркие слова заставили меня сделать паузу, но все эти предостережения, которые я шептал себе несколько секунд назад, были слабы, как дверь из тростника. Я без труда отбросил их в сторону, поднимаясь по лестнице. Я даже сказал себе, что возьму ключи только для Бриллиантовой девочки, хотя прекрасно понимал – это только оправдание своего похода наверх. Я больше не мог томиться этой страстью. Кому как не мне не знать этого. Я прекрасно знаю, что Ее Светлость тоже часть моего желания. Когда я увидел руки Бриллиантовой девочки на ее плоти... В этот миг и ее круглые бедра, и ее атлетические ягодицы стали священны. Теперь они тоже будили во мне желание. Я представлял их. Мысленно овладевал ими. Я даже видел, как губы Ее Светлости касаются моих губ. Чувствовал ее молодой упругий язык, жаждущий научиться страсти и принести наслаждение.

Ключи в... спальне. Да, в кармане брюк. Я бегу обратно. Мой вставший член яростно трясется, бьет меня по животу, ногам, возмущенно кричит о невнимательности своего хозяина.

Я судорожно искал ключи, искал по всем карманам. Вот, наконец, они у меня в руках. На мониторе я видел, что девушки вернулись к своему прежнему занятию. Бриллиантовая девочка, как всегда, держала инициативу в своих руках, а Ее Светлость, как всегда, пассивна. Такое очень часто случается вначале. Я читал о парах в тюрьмах. Один начинает будить наслаждение в другом, пока не образуется новое звено цепи, которое свяжет их вместе.

Я задумался о ноже, задумался на долгие секунды. У меня даже член обмяк. Я ведь настоящий романтик и не думаю о насилии. Не думаю, чтобы мое сердце стало биться быстрее, когда я работаю. Даже когда я запихиваю последний кусок альгината. Но тут мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. И я выскочил без ножа, полный уверенности, что принесу им наслаждение, а они отплатят мне тем же.

Я опять скатился по лестнице, снова очутился в сарае, уже на первой ступеньке второй лестницы, и услышал, как кто-то начинает ломиться в дверь. Не стучать, нет. Именно ломиться. Явно мужчина.

Я застыл. Две или три секунды я стоял на лестнице. Затем набрал в грудь воздуха и прокрался в сарай.

Опять колотятся. Дверь закрыта. Я не повторяю вновь прежней ошибки. Хотя я благодарен Ее Светлости за ее вторжение, за то, что она показала мне одну из неприятных возможностей.

Я закрыл дверь подвала, разбросал по полу солому, вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Выглянув, я готов закричать. Я готов убить. Я готов схватить молоток и вышибить ей глаза. Эта Шлюха от прессы, эта позерша стояла на пороге моего дома. Выглядела она как старая ведьма из комиксов.

«Возьми себя в руки. Полностью возьми себя в руки».

Я был полон ярости, готов затащить ее в подвал, связать, осуществить самые страшные сны, уничтожить ее, даже не прибегая к оружию.

Но об этом не может быть и речи. Поднимаясь по лестнице к окну над входной дверью, я слышал стук. Мне пришлось полностью взять себя в руки.

«Ты должен пережить это, – успокаивал я себя. – Должен. Выбора у тебя нет».

Окно, хотя от него и немного пользы, открылось.

– Что вы делаете на моей территории? Кто вы такая? Посмотрим, как эта Шлюха от прессы себя представит.

– Я постоянно звонила вам! – проорала она зычным голосом. – Я – Лорен Рид. Нам надо поговорить.

«Нет такой надобности», – хотел крикнуть я ей в ответ, но опять сдержался. Лучше покончить с этим сразу же.

– Спущусь через минуту.

Я закрыл окно. С каким бы наслаждением я урыл бы и ее. Вернувшись в свою комнату, я быстро оделся. К этому времени мой пенис висел, как веревка. Ненавижу ее за это. Я посмотрел на монитор, где Бриллиантовая девочка сомкнула губки на прекрасной маленькой груди Ее Светлости. Как я ненавидел эту шлюху Рид! Из-за нее я столько пропускал.


Глава двадцатая | Парад скелетов | Глава двадцать вторая