home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четырнадцатая

В КОНИИ

Наступил день, когда мы были готовы отправиться в путь. Какая работа была проделана перед этим! К тому времени, когда наши галеры, выглядевшие совсем как новые – казалось, что их носы только что были окроплены свежей жертвенной кровью, – стояли на якоре в бухте острова, те из нас, кто мечтал купить лодочку к старости для рыбалки, прокляли свою мечту. Амальрик всегда рассматривал корабли как удобный транспорт для перевозки своих товаров, но я теперь стала относиться к ним по-другому – мне хотелось стать величайшим воскресителем и осушить все моря, чтобы слабоумные – я имею в виду моряков – и все остальные могли использовать воду только для купания.

Может показаться, что я переигрываю, но это так и есть. Послушайте, что нам приходилось делать, чтобы галера снова стала пригодной к плаванию.

Сначала с кораблей свозили все, что можно погрузить в шлюпку, осадка при этом уменьшалась. Потом корабли подводили к берегу, где не было камней, и волоком вытаскивали на сухое место. С боков надо было подкладывать под корпус бревна, чтобы корабль не упал.

Далее мы соскребали с корпуса ракушки и водоросли. Руки при этой работе обдирались мгновенно. Думаю, оторванных от нашей кожи кусочков хватило бы, чтобы сшить пояса для целой армии. Очень скоро все эти ракушки сдохли и начали гнить и вонять. Довольно долго около каждого нашего славного корабля стоял весьма специфический запах. Для очистки корпуса требовались – по словам Клисуры – здоровые мышцы и отсутствие мозгов, поэтому, дескать, стражницы прекрасно подойдут. Я сначала пришла в ярость, но потом, поняв, что это шутка, успокоилась и даже пришла в хорошее настроение. Впрочем, оно быстро улетучилось, когда я поняла, что мне придется работать вместе со всеми.

– Я думала, – пробурчала Исмет, ковыряющая корпус по соседству со мной, – мы будем благородными охотницами, а не судомойками при этих гробах.

– Делу время, потехе час, – с достоинством ответила я. Мы не единственные проклинали все на свете – Холла Ий и Клисура гоняли своих матросов еще больше. И, как оказалось, очистка корпуса – не самая худшая работа. Плохое еще было впереди. Я отрядила провинившихся стражниц, которых недостаточно было наказать оплеухой от сержанта, и они присоединились к проштрафившимся матросам, которых было гораздо больше. Им пришлось снять с кораблей сгнившие канаты, свернуть их в огромные бухты на берегу, а потом расплести каждый канат. Получившуюся паклю с помощью клина и киянки вбивали в щели между досками. Эта работа устраняла течи, поэтому даже ленивейшие матросы работали с рвением. Впрочем, боцман с линьком то и дело похаживал туда-сюда, зловеще поглядывая на работающих. Но он не имел права стегать кого-нибудь из стражниц.

Полилло объяснила это ему очень просто:

– Только маранонка может коснуться маранонки.

Боцман смерил взглядом мышцы Полилло, посмотрел в ее холодные глаза и согласился.

Когда корпуса были проконопачены, наступило время покраски. Краска приготовлялась из смолы, масел и каких-то ядов, добытых из растений, найденных на острове. Яд должен был какое-то время отгонять от корабля новые ракушки, чтобы те не могли поселиться на корпусе снова. Каждый такой моллюск замедлял движение судна, которое хуже слушалось руля и весел, а некоторые особенно зловредные виды точили дерево, вызывая течи. Кстати, сгнившие доски пришлось заменить. Нам повезло, мы нашли плотницкую мастерскую с запасами высушенных досок и бревен. Это дало нам возможность также починить сгнившие и сломанные мачты. Доски перед использованием пришлось, правда, просмолить. В деревне мы также нашли пеньку и поменяли весь такелаж.

Потом пришлось очищать корабли от нежелательных пассажиров. Если бы мы были в Ориссе, воскреситель специальным заклинанием извел бы всех мышей, крыс и другую живность. Нам пришлось пользоваться другими методами, по крайней мере сначала. Но после того, как один матрос чуть не умер от отравления дымом серного факела, я решила, что надо что-то делать. Вместе с Гэмеленом мы придумали заклинание, которое, слава богам, сработало хорошо. Для чар понадобилась крысиная кровь, сушеные насекомые с корабля, лепестки очень пахучих ночных цветов, глина с деревенского кладбища и несколько простых слов на древнем ориссианском. Скоро галеры были полностью очищены.

Все было тщательно проверено, заменено или починено В конце концов все было готово, и корабль спустили на воду.

Это был один корабль. Потом на берег вытащили другой, и все началось сначала.

Работа выматывала, но кое-кто из нас находил время для других дел – хороших и плохих. Я заметила, что Дика все больше времени проводит в компании Исмет. Они спали не в деревне, а куда-то уходили. Я, в общем, не возражала – и разговаривая в постели, можно многому научиться, а наша сержант часто брала молодняк под свое крыло. Кроме того, Исмет знала, каким образом безболезненно закончить роман, при этом не страдали ни дисциплина, ни сердце ее подружки.

У других любовные отношения начинались, возобновлялись или продолжались. Я раньше считала морские путешествия романтичными. Выяснилось, что на военном корабле романтики маловато: уборной – парусиновой палаткой – приходилось пользоваться очень быстро, чтобы не создавать очереди, и трудно остаться наедине со своими мыслями, когда в двух футах от твоей головы болтается гамак соседки.

И еще начались обычные проблемы с мужчинами. То и дело к кому-то из стражниц начинали приставать, иногда вежливо, иногда – грубо, как будто боги дали право морякам владеть каждой встречной женщиной. Я не знаю, почему все мужчины считают, что если женщина предпочитает любить женщину, значит, у нее никогда не было «настоящего парня». И интересно, что не только здоровые мужики так считают. Я слышала, как невзрачный писаришко уламывал высоченную, затянутую в доспехи сержанта, обещая ей «такую ночь любви, что она забудет все эти глупости». Ха! И ведь не только матросы вели себя так, в Ориссе, в казармах, это было постоянной проблемой, там вокруг стражниц все время крутились богатые маменькины сынки.

Хватит об этом. Просто скажу, что этих незадачливых любовников было легко отвадить – либо шуткой или насмешкой, либо хорошим ударом ниже живота, туда, где живет их душа.

Когда все основные работы были сделаны, я твердо сказала Холле Ий, что с остальным справятся его матросы. У нас было другое дело – мы должны были обеспечить наш флот провизией.

Я хорошо помню нашу первую великую охоту. Мои женщины кричали и били копьями в щиты, и огромный кабан с фырканьем выскочил из кустов… Кабан тогда бросился в мою сторону, сверкая желтыми клыками, из раны на его плече, нанесенной копьем, сочилась кровь. И в мире в тот момент не осталось людей, кроме меня, и огромный зверь грозил ужасными изогнутыми мечами клыков. Кабан напоролся прямо на мое копье. Удар отбросил меня, я упала на одно колено, успев упереть древко копья в землю. Копье наполовину ушло в тело чудовища. Оно с ревом рассталось с жизнью и упало на бок, так и не успев понять, отчего умирает.

Стражницы нарушили построение и подбежали ко мне, выкрикивая поздравления. Не обращая на них внимания, я вознесла благодарственную молитву Маранонии и попросила ее обращаться с духом погибшего животного хорошо. Этот кабан заставил нас побегать по крутым склонам дальней части острова. В конце концов обезумевшее от ярости животное попыталось прорваться через линию загонщиков. Обреченный на гибель, кабан храбро сражался и умер в бою. Полилло и другие стражницы громко вознесли ему хвалу как павшему воину.

Для них охота была благороднейшим из занятий, уступая первое место только войне, а для некоторых моих женщин, кто был родом из отдаленных провинций, охота была вообще религиозным обрядом. Для меня это был хороший спорт, проверка мышц, умения читать следы, а в конце ждала награда – мясо собственноручно добытой дичи. Но другие забавы нравились мне еще больше – например, ориентирование на местности, скалолазание, выслеживание животных не для убийства, а чтобы посмотреть на них. Охотясь, я предпочитала убивать добычу как можно безболезненнее и, по возможности, неожиданно для нее, чтобы смерть приходила без боли и страха.

Мне всегда было интересно знать, что чувствуют другие и как их чувства отражаются на выполнении необходимой задачи обеспечения экспедиции мясом для засолки. Полилло, как я уже говорила, считала охоту самой веселой забавой. Она любила охотиться одна или в компании одной-двух таких же проворных стражниц. Она поднимала дичь, гнала ее и убивала коротким копьем или даже топором, швыряя его на бегу со смертельной точностью. Раненое животное она добивала ножом.

Корайс считала охоту не только утомительным, но и скучным занятием. Она охотилась одна и ни разу не пришла с пустыми руками. Ее методы выслеживания были просты, но трудоемки. Сначала она несколько раз обходила район будущей охоты – днем и в сумерках, чтобы хорошенько разузнать повадки животного. Потом она находила укромное место и пряталась там в то время, когда добыча спала. Долгое сидение в засаде всегда вознаграждалось – рано или поздно зверь проходил мимо охотницы. Корайс предпочитала пользоваться коротким тугим луком и редко тратила больше одной стрелы за всю охоту.

Другие предпочитали охотиться в группе. И смет любила сама расставлять загонщиков и бойцов, предварительно рисовала схемы на песке, чтобы каждый понял свою задачу. Мне всегда казалось, что охота для нее – игра для ума с точно рассчитанными движениями и перемещениями, а добыча – награда за удачно проведенную партию.

Мы соблюдали запрет Сарзаны и не охотились на его полулюдей – их и так бы никто не стал убивать, – и мы также не трогали животных с диадемами. Конечно, мы соблюдали кодекс охотников и щадили животных с детенышами и беременных самок. Вся дичь, убиваемая нами, использовалась только для еды. Мы не охотились за птицами с великолепными перьями, которыми можно было бы замечательно украсить шлемы, не трогали пушных зверей, шкурки которых здорово смотрелись бы на щитах. После потрошения и снятия шкур мясо или коптилось, или солилось, потом мы клали его в бочки. Иногда мы также ловили птиц сетью.

Рыбалкой мы не занимались – наши мореходы вместе с дельфинами Сарзаны обеспечивали нас рыбой. Я видела, как они это делают – очень интересно. Матросам надо было только зайти по пояс в воду. Дельфины гнали рыбу на них, точно так же, как собаки загоняют овец в стойла в горах Ориссы. Выглядело это так: в заливе вдруг начинались всплескивания, хлопанье рыбьих хвостов по воде, суета. Потом мы видели, как стаи рыб пытаются спастись от старательных дельфинов. Когда косяк подходил близко к берегу, люди окружали его бреднем и выволакивали сверкающую серебром сеть на песок.

Я заметила, что Сарзана сам принимал участие в этих рыбацких вылазках и всегда следил, чтобы часть рыбы доставалась на его долю. Потом он довольно неловко для человека из рыбацкой семьи входил в воду и бросал каждому дельфину одну-две рыбины.

Я рассказала Гэмелену об этих подачках, и он улыбнулся.

– Разве я не говорил, что в магии много от мошенничества? Сарзана весьма неглуп, он не растрачивает понапрасну волшебную силу, когда верность слуги можно обеспечить парой тунцов.

Мы запаслись также овощами – часть засушили, а часть держали свежими – Сарзана наложил на них специальные чары. В таком виде их можно было хранить месяц или два. Яйца мы сварили в горячем жире, и они не скоро должны были протухнуть.

В конце концов все приготовления были закончены, всем хотелось поскорее выйти в море. Орисса лежала за много лиг от нас, и мы все еще не знали пути домой. Все понимали, что приходится расставаться с гостеприимным островом. Нас ждало море.

На острове Сарзаны мы не только починили корабли и пополнили припасы. Мы хорошо отдохнули, сбросили напряжение безумной погони, битв, пролитой крови, правда, все понимали, что между нами и домом лежит полмира и моря, по которым нам предстоит плыть, мало похожи на мирные деревенские пруды.

Однажды случилось безобразное происшествие, нарушившее наше мирное пребывание на острове.

Я только заступила на ночное дежурство, когда в караулку ввалились две стражницы. Это были Ясена и Эббо, копейщица. Они обе должны были находиться с отрядом Корайс на плато, там, где стоял дворец Сарзаны. Они тяжело дышали и не сразу смогли заговорить. Оказалось, что на них напали.

– Что случилось, конкретнее?

– Мы не знаем всего, капитан, – сказала Ясена. – Мы слышали крики, выбежали из помещения на улицу, легат Корайс и сержант Бодилон уже были там. Легат Корайс приказала нам вооружиться и спешно доложить вам. Она сказала, что сама не ранена, но настаивала на вашем присутствии. Она сказала, что не надо поднимать по тревоге всю гвардию.

– Еще что-нибудь?

Ясена поглядела по сторонам – не подслушивает ли кто – и сказала:

– Легат была совершенно обнажена, если не считать меча.

Я подумала, что Корайс могла быть права, а могла и ошибаться. Я приказала сержанту удвоить караулы. Потом она должна была разбудить стражниц, но очень тихо, чтобы не проснулись матросы. Я передала командование Полилло и, взяв с собой пятерых моих самых надежных женщин из ночного караула, отправилась вверх по огромной лестнице, сопровождаемая Ясеной и Эббо.

Отряд Корайс размещался в небольшом куполообразном каменном павильоне. В нем можно было разместить достаточно воинов. Павильон стоял на небольшом возвышении и из всех построек на плато был наилучшим образом защищен. Несколько факелов освещали здание, я побежала к нему, заметив на ходу, что во дворце Сарзаны тоже зажглись огни.

Женщины Корайс уже подготовились к битве – мечи обнажены, на луки натянуты тетивы, по нескольку стрел заткнуто за пояс. Корайс, уже облаченная в броню, сидела за столом около входа. Лицо ее было мрачнее тучи.

Она поднялась и отдала честь, когда я вошла. Я не успела ни о чем ее спросить, как она сказала:

– Капитан, разрешите поговорить с вами наедине?

Я приказала остальным выйти. Корайс посмотрела по сторонам и, видимо, решила, что опасность быть подслушанной не исчезла. Мы вышли за дверь. В неровном свете факелов я видела, как блестят доспехи расставленных Корайс часовых. Мы остановились. Она молчала несколько секунд. Ее лицо было бледным, губы дрожали – такой я не видела ее даже после гибели друзей. Очень ласково я попросила ее объяснить, в чем дело.

Она сказала, что решила этой ночью из-за теплой погоды спать под открытым небом, на раскладушке около входа в павильон. Вряд ли это было неосторожностью, так как с четырех сторон, не очень далеко от нее, были посты часовых. Она чувствовала себя в безопасности.

Она легла в шелковой ночной рубашке с подкладкой, на которую в случае тревоги можно было надеть доспехи.

– Я… мне снился сон, – сказала она и замолчала. Мне хотелось поторопить ее, но я знала, что этого не следует делать. – Мне снились… мужчины, – запинаясь выговорила она. – Вернее, один мужчина. Во сне я видела его отчетливо, но теперь плохо помню – кажется, он был высокий, мускулистый, с короткими черными волосами, вроде бы чисто выбритый. Его улыбка обещала удовольствия… И он был обнажен. И… у него была эрекция, он шел ко мне. – Корайс вздрогнула. – Я знала, чего он хотел, и мне хотелось того же! Я хотела, чтобы он взял меня!

Она отвернулась, ее начало рвать, словно она хотела очистить не только свое тело, но и разум. Я крикнула Бодилон, чтобы принесла полотенце, тазик и вино. Корайс хотела еще что-то сказать, но я приложила палец к губам, выжидая, пока Бодилон уйдет. Я обтерла ей лицо, заставила прополоскать рот вином, а потом выпить целый бокал.

– Как я могла хотеть этого? – прошептала она, немного успокоившись. – Ты же знаешь, меня всегда воротило от мужчин.

Я и правда это знала. Корайс, как и я, к счастью, никогда не желала оказаться в объятиях мужчины, и наши родители никогда не заставляли нас выйти замуж.

– Он уже почти дотронулся до меня, – сказала она, – но я на секунду пришла в себя, мне казалось, что я задыхаюсь в луже слизи и что я никогда не проснусь.

Но я проснулась и увидела, что я без одежды, и, Рали, я люблю тебя, я люблю гвардию и Маранонию, клянусь всем, что мне дорого, это чудовище не ушло, оно коленом пыталось раздвинуть мне ноги. Я закричала и перевернулась на живот. Мне удалось схватить меч, но…

– Но никого не было, – закончила я за нее. – А часовые никого не видели.

Я знала, что Корайс хочет сказать, и, приложив палец к ее губам, заставила ее промолчать.

– Это был не сон, – сказала я.

– Я-то уверена в этом, но почему ты так думаешь?

Я не знала почему, но была уверена, что это был не сон. Кто-то или что-то пыталось изнасиловать Корайс, и эта тварь была не ночным кошмаром, а настоящим или магическим живым существом, и оно бродило по острову. Писец, не спрашивай, откуда я все это узнала. Мой разум помог мне, знания, полученные от Гэмелена, от богини, от моей веры в Корайс, которая как-то рассказывала мне, что ей снятся только лесные поляны с резвящимися зверьками.

Глаза Корайс были полны слез. Она посмотрела мне в лицо и сказала шепотом:

– Спасибо. Спасибо за то, что поверила мне.

Я хотела что-то ответить, но тут заметила одного из полулюдей Сарзаны в смешном костюме. Он стоял неподалеку. Я подошла к нему, и он вытащил дощечку слоновой кости. Я сделала вид, что не заметила ее.

– Передай мой привет своему хозяину и скажи, что я прошу аудиенции. Через час. Иди!

Существо посмотрело на меня, и я увидела страх в его глазах. Получеловек повернулся и скрылся в темноте. Я вернулась к Корайс.

Час спустя я шла по длинной дорожке к особняку Сарзаны. Меня сопровождали два взвода стражниц с оружием наготове. На крыльце нас ждали два получеловека. С ними я говорить не стала, а просто вошла в зал дворца, не сняв шлема. Сарзана ждал меня. Он был одет в разноцветный халат, словно только что встал с постели.

Не тратя времени на приветствия, я сказала:

– Кто-то пытался напасть на мою подчиненную. На легата Корайс.

– Здесь.? В, моем доме?! – воскликнул пораженный Сарзана.

Я кивнула.

– Господи! Что она сделала? Что случилось?

– Это не важно, – сухо ответила я. – Она ничего не сделала, и с ней все хорошо. Я знаю, что нападавший – не один из нас. Она его описала, и я уверена, что описание верно.

– Позвольте спросить, кого вы подозреваете? – Я видела, что он начинает сердиться – глаза холодно смотрели на меня, губы сжались в тонкую жесткую линию.

– Я не обвиняю вас, Сарзана, – сказала я. – Мне и в голову не могло прийти, что такой могучий повелитель опустится до изнасилования. Но ваши слуги? Эти полулюди?

Сарзана замотал головой.

– Невозможно. Абсолютно невозможно. Когда я их создавал, сначала я не отнял у них половых инстинктов, но потом сделал это в качестве подарка. Нет, мои друзья безобидны, как евнухи, что когда-то охраняли мой гарем. Даже более безобидны, потому что нож иногда промахивается. Капитан Антеро… я клянусь, что никто из моих не имеет ничего общего с этим. Когда я услышал крики, я спал. Я пытался магией определить, что произошло, но что-то… что-то затуманило мой взор.

– Вы думаете, нападавший на Корайс был магом?

– Я не знаю. Может, демон? Инкуб? Я слишком мало общался с местными, чтобы узнать, какие демоны населяют этот остров. И сам никогда не пытался выяснить. А видимо, стоило.

Капитан, не могу выразить, как я разгневан. Я принимаю это нападение как вызов. Я обещал вам безопасность и не смог обеспечить ее. Мне стыдно. Но я обещаю, что больше такого не повторится. Я наложу защитные чары на стражниц и на людей Холлы Ий, чтобы они отвели малейшую опасность. Более того, я пошлю своих собственных демонов – а среди них есть глубоко мне преданные – на разведку. И когда я найду нападавшего или нападавших, я подвергну их невообразимым мукам.

Я пристально посмотрела в глаза Сарзаны и поверила ему. Отдав честь, я вышла.

Больше никаких происшествий до конца нашего пребывания на острове не было. Даже приставания матросов внезапно прекратились. Но я больше не разрешала стражницам никуда ходить в одиночку, только парами, и никому не позволяла – включая себя, Корайс, Дику и Исмет, – никому не позволяла спать вне кольца часовых.

Сарзана всегда был рядом с нами, и в то же время он уходил, когда чувствовал, что его присутствие нежелательно. И же он всегда был где-то рядом. Он мог неожиданно подойти к какой-нибудь стражнице, стоявшей ночью на посту в дальнем конце деревни, или помочь матросу, связывающему канаты, подержав узел. Мы, офицеры, часто обедали вместе с ним, хотя и не так роскошно, как на пиру.

Он ни разу прямо не попросил нас увезти его с острова. Но мысль об этом просто витала в воздухе, пока наконец все не подумали, что он отплывет с нами, как о само собой разумеющемся.

Как он нам поможет и как мы поможем ему – это почему-то не обсуждалось. И он оказывал мелкие услуги каждому офицеру. Я впервые увидела это однажды, когда пришла тем в его особняк. Гэмелен попросил узнать у Сарзаны, имеет ли тот власть над духами ветров, как портовые колдуны, нашла Сарзану разговаривающим с Холлой Ий в комнате, где он нам рассказывал историю своего взлета и падения. Когда я подошла, он говорил:

– В ваших словах много мудрости, адмирал. Может быть, если бы в моем распоряжении была команда опытных моряков со своим собственным кораблем, все было бы по-другому – я мог бы вызвать помощь с родного острова и сохранил бы трон. Да, тут есть о чем подумать.

Я кашлянула, перед тем как войти. Сарзана встал и поздоровался со мной. Я задала ему мой вопрос, и он ответил, что это просто и он прямо сейчас может начать колдовать. Когда он ушел, я с деланным недоумением посмотрела на Холлу Ий, понимая, что он знает, что я подслушала часть разговора.

– Ну и что? – нагло сказал он. – Я хочу золота. Разве это плохо только потому, что вы предпочитаете флаг и меч? Я наемник, и мне когда-нибудь придется искать нового хозяина. Когда мы вернемся в Ориссу, Магистрат будет рад отделаться от меня. Да и я не очень-то буду по ним скучать, честно говоря. Я и мои люди – мы считаем, что нас попросту послали на смерть, когда приказали гнаться с вами за проклятым архонтом, и еще при этом не заплатили, как обещали. И какое вам дело, капитан, чем я займусь после того, как честно выполню долг перед Ориссой?

– Никакого, адмирал. Но только когда вы его выполните. После этого, а не до.

– Значит, мы снова друзья, – заявил он и издал оглушительный звук, который он называл смехом.

И еще один пример. Сарзана проводил много времени с Гэмеленом. Казалось, они никогда не разлучаются. Меня почему-то обижало это. В чем дело? Я ревновала? Естественно, великому воскресителю гораздо интереснее проводить время в компаний равного ему по талантам волшебника, чем с начинающей вроде меня, которая знает меньше суповой тарелки. И мои опасения еще больше усилились после того, как я подслушала разговор между Сарзаной и Холлой Ий. Я знала, что Сарзана будет подлизываться к Гэмелену.

В конце концов я прямо спросила Гэмелена об этом. Воскреситель, как всегда, был откровенен:

– Конечно, Сарзана ищет моей поддержки. Он предлагает мне после того, как снова займет трон, воспользоваться его демонами и поможет мне создать чары против других миров так, чтобы моя слепота физическая и магическая исчезла.

– Мы все согласились принять участие в судьбе Сарзаны, хотя никогда этого не обсуждали. Значит, на наше решение повлияла магия, а мне это не нравится, – прямо заявила я.

– Я тоже это почувствовал. Он признался, что имеет власть над подсознанием. Ну и что из этого? Я сомневаюсь, что один человек может иметь достаточно силы, чтобы повлиять на целый флот. Я, конечно, потерял свою силу, но знаю, что наши разумы взбунтовались бы, если бы почувствовали зло, исходящее от него.

Мне в голову пришла мысль, но я не обдумала ее до конца тогда: «Снова это. Снова мы уверены в чем-то, сами не зная почему». Но не успела я высказать ее вслух, как подумала о другом:

– О чем еще он просит? Я имею в виду, кроме вывоза его с острова?

– Я спрашивал его об этом. Он сказал, что почти ничего, только доставить его к группе островов на юго-западе. На них живут те, кто поддерживал его с самого начала, он хочет обосноваться там. Нам придется тайно проплыть мимо первых двух архипелагов, потому что там обитают дикари и стоят сильные гарнизоны аристократов. Когда мы высадим его на дружественных островах, мы можем плыть куда пожелаем. В благодарность он предоставит нам команду опытных навигаторов. Эти люди – опытные моряки, по крайней мере, так он говорит, и хотя бы один из них поможет нам найти дорогу к дому. Сарзана обеспечит нам любую возможную магическую поддержку. И еще он поклялся, что, если архонт еще жив, он соберет магов для битвы с ним.

Я долго думала. Выходило, что выбирать особенно не из чего. Или придется плавать по незнакомым морям, пока не погибнем, или оказать небольшую услугу Сарзане. А что в этом плохого? Ничего. Я вспомнила, какое уважение внушил мне Сарзана при первой встрече. Если Кония должна управляться твердой королевской рукой, кто, как не он, больше всего подходит на роль короля? Он будет править, более милосердно и справедливо, чем жадные аристократы, стремящиеся поработить народ.

– Спасибо, Гэмелен, – сказала я. – Твоя мудрость снова открыла мне глаза.

На следующий день, совершая предобеденную прогулку по берегу моря, я встретила Сарзану. Я знала, что это произошло не случайно. После обмена приветствиями он спросил, можно ли ему проводить меня. Я согласилась. Мне было очень любопытно, что он может предложить и насколько хорошо он узнал меня. Как оказалось, очень хорошо.

– Вы знаете, капитан, я уже говорил с другими членами вашей экспедиции.

– Я знаю.

– Тогда вы должны знать, что я предложил некоторым из них работу и посильную помощь. Мне хотелось бы предложить кое-что вам.

Я молчала.

– Но я не настолько глуп, – продолжал он. – Я хорошо изучил вас, капитан Антеро, и считаю, что вы – самая замечательная женщина из всех встреченных мною. Царствование – жестокое и циничное дело, и я всегда считал, что у каждого человека есть своя цена. Но вы – исключение.

– В этом я не уверена, – резко ответила я. – Но я знаю, что лестью меня точно не купить.

– Я не собираюсь льстить. – Его голос так и дышал честностью. – Я понимаю, мои слова похожи на лесть, но это не так. Я просто огорчен, что не могу предложить вам того, чего бы у вас уже не было.

Я остановилась и в упор посмотрела на него. Боюсь, у меня был удивленный вид в тот момент. Что у меня было? Я спала одна, и мне было тяжело. Любимая женщина была за много лиг отсюда. Люди, которых я называла семьей? Но я любила только Амальрика. Богатство? Наверное, я была богата, если учитывать мою долю во владениях Антеро. Но здесь я владела только своим оружием, доспехами, одеждой и какой-то мелочью в сумке.

В голове внезапно мелькнула мысль. Нет, я была богата даже здесь. Меня уважали, мне подчинялись, меня любили мои солдаты. Что мне еще было нужно?

– Именно так, – мягко произнес Сарзана. – Если у вас есть цена, капитан, она гораздо выше всего, что я могу предложить. Поэтому я хочу попросить об одолжении. Если я верну трон, я повелю основать отряд, подобный маранонской гвардии. Они поклянутся в верности не мне и не моим наследникам, а Конии. Это будет сила, стоящая выше людской суеты. Они будут охранять стабильность. Мне кажется, большей силой будет обладать отряд, в котором воины предпочитают свой пол.

– Не понимаю.

– Я имею в виду мужчин, которые предпочитают мужчин, и женщин, которые предпочитают женщин, как ваши стражницы.

Я была потрясена.

– Вы что, хотите сказать, что наша стража стала стражей только из-за того, с кем мы спим?

– Нет, нет, конечно нет, – торопливо сказал он. – Я вас обидел, простите. Я, наоборот, пытаюсь сказать, что не знаю, что делает вас и ваших стражниц теми, кто вы есть. Но мне кажется, я обязан это выяснить. Это пригодится не только мне, но и Конии. Мы должны научиться служить высшим целям, а не только собственной выгоде. И вот моя просьба. Когда вы вернетесь в Ориссу, можно ли будет мне послать к вам двух или трех моих самых умных министров и одного-двух военных, о которых я думаю, – если аристократы не расправились с ними, – чтобы они поучились у вас? Предупреждаю, они будут расспрашивать обо всем, чтобы привезти мне ответы на все ваши загадки.

Мой гнев утих. Сарзана криво улыбнулся.

– Видите? Если человек – правитель или был им, это еще не значит, что он не может ненамеренно нанести обиду. Поэтому мы, короли, и окружаем себя людьми с хорошо подвешенным языком, которые не скажут чего-нибудь такого, из-за чего потом может начаться война. Еще раз прошу прощения, Рали, вернее, капитан Антеро. Больше я ничего не скажу. Но когда найдете время, не подумаете ли вы о моей просьбе?

Я уже не сердилась, а, наоборот, испытывала к Сарзане теплое чувство. Я не сказала ни «да», ни «нет», а через несколько минут с какими-то просьбами к Сарзане пришли его полулюди, и он ушел с ними.

Я смотрела ему вслед. Действительно необычный человек, особенно для короля. Правитель великого народа, человек, который иногда ошибается и не боится признаться в своих ошибках.

Той ночью мне долго не спалось. Я была так бодра, словно уже поспала свои обычные четыре-пять часов, позанималась гимнастикой и сделала двухмильную пробежку. Я тихо оделась и вышла из дома. Секунду постояв в нерешительности, я пошла прочь от моря к огромной лестнице в горе. Я проскользнула мимо часовой. Она не спала, но если настанет день, когда я не смогу обхитрить собственного солдата, я подам в отставку. Я нарушала свои собственные приказы, но с моим мечом и кинжалом я ничего не боялась.

Я поднялась до того места, где лестница выходила из горы на открытый воздух. Подойдя к перилам, я взглянула на юг. Луна была в четверти, но светила ярко, и видно было хорошо. Далеко внизу была гавань, а черные пятна в ней – наши корабли. А там дальше лежат земли, из которых мы приплыли сюда, направляясь в сторону, противоположную им. Я долго смотрела туда. Сначала океан был темен, но потом появилась линия горизонта, отделяющая воду от неба.

Может быть, то, что я видела, – это просто фосфоресцирующее море. Может, это было видение. Я до сего дня не знаю и позволю читателям или тебе, писец, решать, что это было. Я ограничусь тем, что расскажу, что видела своими собственными глазами. Сначала появились разбросанные тут и там огоньки, словно я летела над землей, видя зарево от ближайших городов в нескольких днях пути. Сначала их было немного, но число их быстро увеличивалось, и я представила себе, что это огни островов гигантского Конийского архипелага, который был больше, чем я могла себе представить. Ярче и ярче сияли огни, и вдруг сзади, с плато, поднялась тень чернее самой ночи. Как огромная летучая мышь она накрыла огни. И тьма, опускающаяся сверху, соединилась с мраком, идущим от земли, это было странно и страшно. Стало совершенно темно, словно тлеющие угли накрыли мокрым одеялом. Хотя нет, память изменяет мне. Три или четыре огонька горели еще какое-то время, но потом исчезли и они. Я долго еще стояла там, но больше ничего не увидела. Потом я почувствовала, что дует бриз. Мне стало холодно, и я удивилась, почему не замечала его раньше.

Я пошла вниз по лестнице, снова тихо прошла мимо поста, вернулась в дом и легла в постель. Я так и не заснула, вспоминая увиденное. Я решила спросить Гэмелена, что это все значило, но так и не спросила. То, что сказано одному, становится известно всем, но спрятанное на дне разума остается тайной.

Холла Ий решил, что мы готовы к отплытию. Корабли были починены, и кладовые ломились от припасов. Мы провели совещание по поводу Сарзаны. Впрочем, все было решено так быстро, что вряд ли это можно назвать совещанием. Спор в основном шел о том, на каком корабле он поплывет. Холла Ий очень настаивал, чтобы эта честь была предоставлена ему. Мне было все равно, просто немного не по себе от мысли, что великий правитель – в чьей честности я не имела еще возможности убедиться, хотя разум говорил мне, что я просто придираюсь, – и разбойник будут плыть вместе и, возможно, станут деловыми партнерами. Когда все было решено, мы пошли во дворец Сарзаны и официально предложили отвезти его на родину.

Он растрогался почти до слез и повел себя так, словно был удивлен. Он заявил, что мы приняли правильное решение и останемся в истории как спасители Конии. Что касается его, то он не находит слов, и он, и его потомки, и его народ…

Тут я перестала слушать и переглянулась с Корайс. Кажется, все правители одинаковы – красивые речи и полные достоинства жесты, и это продолжается бесконечно. Идеальная стражница должна обладать многими качествами, и одно из них – стоять неподвижно с заинтересованным лицом, пока какой-нибудь идиот упражняется в красноречии.

Когда запас хвалебных слов Сарзаны иссяк, он выдвинул весьма интересную просьбу: можно ли ему плыть на одном корабле с Гэмеленом? Лицо Холлы Ий злобно исказилось, и Сарзана поспешил объясниться: просто он хочет помочь Гэмелену восстановить его способности, а для этого надо всегда быть вместе, чтобы их сердца бились как одно. На это Холле Ий возразить было нечего, и дело было улажено.

Я ожидала, что у Сарзаны будет много багажа – куча вещей, от бриллиантов до магических книг. Но оказалось, что он берет с собой всего пять коробок, каждую из которых мог поднять один не особенно сильный ребенок.

Очевидно, Сарзана заметил мое удивление и с улыбкой сказал:

– Когда человек владеет всем миром, а потом теряет его, он начинает понимать, что имеет цену, а что – нет. Путешествовать надо налегке.

В ночь перед отплытием Гэмелен спросил Сарзану, собирается ли тот выполнить свое обещание и освободить слуг. Мне показалось, что я увидела тень гнева на лице Сарзаны, но тут же поняла, что ошиблась. Сарзана улыбнулся и сказал:

– Завтра. С корабля.

Так и случилось. Стоящие на якоре корабли качались от легкой зыби. Сарзана попросил, чтобы фордек нашей галеры предоставили ему, что и было сделано. Он поставил восемь факелов в форме восьмиугольника. Встав в центре фигуры, он сложил руки лодочкой, словно нес тяжелый шар в ладонях, однако там ничего не было. Он начал читать заклинание, но я не понимала слов. Позже я спросила всех, включая Гэмелена, но никто не смог понять, что говорил Сарзана.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела поток, захлестнувший улицы деревни. Они спускались с плато. Сначала я подумала, что это – убитые жители, но потом поняла, что вижу полулюдей. Никто из нас не задумывался, сколько их было создано, хотя знали, что много – они были повсюду, где требовалась рабочая сила. Я до сих пор не знаю, сколько их было. Корайс говорит, что около пятисот, Полилло думает – больше, Исмет – меньше. Большинство из них все еще были одеты в странные наряды, которые дал им Сарзана.

Сарзана продолжал читать заклинание, его руки раздвигались, словно то, что было в его ладонях, росло. Он закричал, факелы вспыхнули разноцветными огнями. Над нами кружились ястребы, орлы и другие птицы, спокойное до того море забурлило, из воды выпрыгивали дельфины и рыбы. Сарзана бросил свой невидимый предмет – дар свободы – вперед и вверх, и факелы погасли без единой струйки дыма. Стаи птиц рассеялись, море успокоилось.

А в деревне полулюди с яростью срывали с себя одежду, пока не остались голыми, если так можно сказать про животных.

Подняло, стоявшая рядом со мной, прошептала:

– Кажется, слуги Сарзаны не были такими счастливыми добровольцами, какими мы их считали. Или они чересчур неблагодарны.

Корайс усмехнулась:

– Похоже на демобилизацию после войны.

Мне надо было бы сделать им замечание, но я промолчала. Я вспомнила, что Сарзана использовал магию, чтобы «немного повлиять» на них, и говорил нам, что эти создания были ему очень благодарны.

Но ни зверь, ни человек не могут быть благодарны за цепи, какими бы золотыми они ни были.


Ветер был попутный, поэтому мы шли только под парусами. Наши корабли закачались на крутых океанских волнах, отвешивая поклоны морским богам. Я вдохнула соленый морской воздух. Скоро случилось нечто удивительное – поперек нашего курса проплыла стая лебедей.

– Это добрый знак, – услышала я слова матроса. – Путешествие должно закончиться хорошо, и все мы вернемся домой.

Я машинально скрестила пальцы на счастье, и темные подозрения, появившиеся за последние дни, исчезли.

Мы плыли с попутным ветром при отличной погоде две недели, держа курс зюйд-зюйд-вест. Путешествие было приятным, все, отдохнув на твердой земле, были бодры и рвались работать – и матросы и стражницы.

На пятнадцатый день после отплытия с Тристана мы заметили первые признаки земли. Крик впередсмотрящего раздался, когда я закончила обед и обучала наших молодых солдат, как натягивать тетиву на арбалеты. Мы все бросились к борту, чтобы увидеть землю. Я еще раньше предупредила всех стражниц о том, что Сарзана говорил Гэмелену: мы плыли мимо враждебных островов и должны быть готовы ко всему.

Остров приближался. Из-за тумана мы заметили его довольно поздно. Сарзана уже стоял на капитанском мостике со Страйкером. Я присоединилась к ним.

– Это один из тех трех островов, – сказал он мне. – Не скажу, какой именно из них, но это не имеет значения. На каждом находятся силы врагов, а жители там злобны от природы. Наш курс остается без изменений.

Потом он сказал:

– Капитан Страйкер, не просигналите ли вы остальным? кораблям, чтобы они подплыли ближе?

Были подняты флаги, и галеры подошли к нашему судну, чтобы выслушать слова Сарзаны. Его голос, усиленный магией, не давал громоподобного эха, как обычно происходит от чар такого рода. Звук был спокойный, мягкий и… личный, как будто он стоял рядом с каждым из нас. Он приказал поднять все паруса и молиться, чтобы нас не заметили.

Я пошла на корму и смотрела, как гористый остров исчезает за горизонтом. Он действительно выглядел зловеще.

Три последующих дня мы плыли так, словно за нами кто-то гнался. Сарзана наколдовал нам попутный ветер, но побоялся – по словам Страйкера – прикрыть наше бегство сзади бурями и штормовыми ветрами, чтобы волшебники врагов не почувствовали присутствие Сарзаны.

Манеры Сарзаны изменились. Теперь он большую часть времени проводил в каюте, выделенной ему Страйкером, а когда появлялся на палубе, всем своим видом показывал, что компания ему нужна разве что в особых случаях.

Острова, появлялись и исчезали на горизонте. Некоторые были большие и гористые, как первый. Другие состояли только из голых скал, о которые разбивались волны. Некоторые были покрыты изумрудной зеленью, и мы видели ночью огни деревень. Я думала, что нас в любой момент могут обнаружить, но этого так и не произошло.

Я решила развлечься, изучая записи, сделанные со слов Гэмелена, когда он учил меня магии. Но едва я пыталась сконцентрироваться на чем-нибудь волшебном, как мое внимание моментально пропадало, я начинала зевать и мне становилось скучно. Если мы с Гэмеленом пытались продолжать уроки, либо со мной, либо с ним происходило нечто подобное.

Я стала заниматься упражнениями и гоняла своих стражниц, чтобы те не обленились. Я приказала сержантам с других кораблей ввести такой же режим тренировок. Трудно было избавиться от монотонности упражнений, но я придумала, как это сделать. С помощью других стражниц я привязала веревку с узлами к рее фок-мачты, чтобы залезать по ней с палубы. Оказавшись на рее, нужно было спускаться на руках по другой веревке, к которой через каждые два фута были привязаны петли. Стоило пять раз залезть на мачту и спуститься, как руки начинали так болеть, что хандра сразу забывалась.

В тот день я во второй раз вскарабкалась на мачту и, тяжело дыша, смотрела вниз на матросов на палубе. У них был гарпун и бухта каната, они пытались забить рыбу, их косяки часто проплывали у поверхности воды мимо борта нашего корабля.

Сарзана, который в тот момент тоже был на палубе, заинтересовался и подошел к ним ближе.

Между прочим, я заметила, что матросы не очень жалуют сухопутных людей, особенно если те занимают важный пост.

Один из матросов помахал пальцами у виска – это было что-то вроде отдания чести – и сказал:

– Мы тут рыбу ловим, а эти твари почему-то не хотят к нам на обед. Может быть, вы, господин, побормочете что-нибудь, чтоб они лучше ловились?

Сарзана холодно посмотрел на моряка и сказал:

– У меня нет времени на такую ерунду. И у тебя тоже.

Потом он повернулся и зашагал прочь.

Матросы смотрели ему вслед. Тот, который говорил с ним, сплюнул за борт.

– Ну, разве я не говорил вам, ребята? Колдун-то дерьмовый!

Его товарищ поддакнул:

– Небось старикан позабыл все заклинания. Или не знал никогда. Хвастается-то он много.

Они заметили меня и замолчали. Я не сделала им замечания. Каждый, кто говорит, что служит благу народа, должен найти несколько минут для помощи простым людям.

Через два дня случились еще более странные вещи, хотя тогда я не придала им значения. Я стояла у борта и размышляла о том, как наш кок сумел из соленой трески, креветок и сушеных овощей приготовить что-то почти съедобное. Я услышала шаги, повернулась и увидела, что на мостик поднимается Сарзана. Человек за штурвалом не обратил на него внимания, устремив глаза на звезду, на которую он должен был держать курс.

Мы с Сарзаной поговорили немного ни о чем. Потом выражение его лица сделалось серьезным.

– Капитан Антеро, могу ли я вам напомнить о неприятном происшествии? – Я кивнула. – Вы помните нападение на вашего легата?

Как я могла это забыть? Я снова кивнула.

– Тогда я сказал, что не знаю, кто это сделал, и предположил, что это был демон с острова. Сегодня я вспомнил, что было в течение нескольких дней, когда я впервые вступил на Тристан и жителям деревни еще не успели запретить разговаривать со мной. Одна девушка захотела стать моей горничной. Может, в мыслях у нее была не только забота о чистоте комнат, не знаю. Если это так, ее бы ждало разочарование. Человек, потерявший мир, не ищет утешения в плотских радостях. Однажды она складывала мою одежду, а я сам был в другой части здания и не знал, что она еще не ушла.

Конийский офицер пришел ко мне и сказал, что у дверей стоит человек и он ищет свою дочь. Это был отец девушки. Мы быстро нашли ее и привели к отцу. Я думал, он обрадуется, но он дал ей пощечину и запретил оставаться в моем доме после захода солнца. Она с рыданиями убежала. Отец собирался пойти за ней, но я остановил его и принялся уверять, что с моей стороны ей не грозила никакая опасность. Конийские солдаты не стали бы приставать к ней, потому что у них было достаточно побед над другими женщинами в деревне. Он ответил мне, что думал не обо мне или солдатах. Если она захочет спать с кем-нибудь из них, это ее дело. Или, если она станет делить ложе с великим повелителем, он будет только рад.

Но он боялся местного демона. Я попросил его рассказать подробнее. Он поведал мне, что любая женщина острова, особенно девственница, находящаяся вне дома ночью или – еще хуже – спящая под открытым небом, рискует встретиться с ним. Сначала он приходит во сне, а потом появляется наяву. Женщина будет рада, что он пришел к ней, но потом будет ужасная боль и кровь. Чудовище невозможно прогнать. На рассвете люди найдут изуродованное тело. Вот почему он увел дочь домой.

Я сказал ему, что беспокоиться не надо, моя магия защитит любого, кто служит мне. Очевидно, судя по тому, что случилось с вашим легатом, демон – не просто легенда. – Сарзана нахмурился. – И моя сеть чар оказалась не настолько сильной, чтобы защитить моих друзей от этого демона.

Я ждала, что будет дальше, но Сарзана сказал все, что хотел сказать.

– Спасибо. Но почему, – спросила я, – вы говорите это мне сейчас? Дело это уже прошедшее, Корайс забыла о нем, вернее, похоронила в глубинах памяти.

Сарзана странновато посмотрел на меня и сказал:

– Откровенно говоря, я хотел, чтобы никто не подозревал, что мои слуги способны на такое.

Я хотела что-то возразить, но потом решила, что будет благоразумнее поблагодарить его и заверить, что прошлое забыто.

Бросив еще несколько ничего не значащих фраз, он пожелал мне спокойной ночи и ушел.

Два дня спустя мы приблизились ко второму враждебному архипелагу. Он состоял из больших островов, поросших темно-зелеными джунглями, а не изумрудной травой, как первый. Сарзана сказал, что теперь плыть придется только ночью, днем прятаться за маленькими островками, а сам он при каждом удобном случае будет наколдовывать туман. Мы точно выполняли его приказания. Когда мы ночью проходили мимо островов, было видно, что они гораздо более населенные, чем первый архипелаг. Огней было множество, параллельные линии огней отмечали улицы городов.

Всем нам следовало быть настороже, но большинство участников экспедиции охватила какая-то странная меланхолия. Нам казалось, что мы навечно обречены плыть в бесконечной темноте мимо населенных земель, где мужчины и женщины жили в мире и изобилии, и какая разница, кто правил ими? Увидим ли мы когда-нибудь Ориссу?

Сарзана говорил, что мы доплывем до его родного острова через неделю, может, и быстрее, если ветер будет попутным. Тогда мы сможем плыть открыто, а не красться, как какие-то воры.

Мы молились, чтобы он оказался прав.

Почти каждому когда-нибудь приходилось лежать без сил за несколько часов до рассвета – вокруг только тьма, и кажется, что ты единственный человек на земле. Жизнь представляется бессмысленной борьбой с призраками, и смерть, видится страшной, а после нее ждет забвение.

В то время я чувствовала себя примерно так. Я до сих пор не знаю, как отделаться от таких мыслей, они приходили ко мне и придут снова.

Снова и снова я думала, что я никудышный офицер, что те, кто делает вид, будто подчиняются мне, на самом деле смеются за моей спиной, и к чему бы я ни приложила руку – все обращается в прах. Я пыталась заставить себя думать о другом. Моя семья. Мой брат, Амальрик. Моя мать, Эмили. Женщина с пантерой, чье имя я ношу. Я чувствовала, как плохие мысли стали исчезать. Я облегченно вздохнула, поняв, что депрессия уходит и скоро я засну.

Мой разум освободился, стал чистым как родник, как бриллиант. Я думала о словах Сарзаны насчет нападения на Корайс, потом вспомнила, как узнавала, кто из стражниц виновен в каком-нибудь мелком проступке. Виновной всегда оказывалась та, которая больше всего оправдывалась. Мои мысли снова пришли в смятение. Но я еще помнила внезапную ясность мыслей и пыталась вернуть ее. Постепенно мне это удалось. И я вспомнила.

Я вспомнила, что уже слышала о таком демоне. Или читала? Может, мне рассказывала о нем мать? Хотя нет, я была еще слишком мала.

Ах да, этот рассказ я слышала один раз от солдата, а другой – от старой деревенской ведьмы, которая помогла нашему патрулю, когда мы гнались за бандой в горах. Этот солдат и эта ведьма не могли знать друг друга. И их легенда была не о демоне, а о демонице. Ее звали Карга, она нападала на мужчин, высасывая из них силу, оставляя наутро только высохшую мумию. От нее не было спасения… если только у жертвы не было меча. Карга боялась стали и избегала ее.

Я вспомнила, что Корайс, по ее словам, проснулась с мечом в руке – она всегда спала с мечом под боком, если ночевала не в казармах.

Интересно, зачем Сарзана рассказал легенду именно сейчас?

Тут я подумала о другом – вспышка Сарзаны, когда матрос попросил его о простом рыбацком колдовстве, матрос еще потом заметил, что старик, верно, не умеет колдовать. Я подумала, что Гэмелен на его месте был бы рад подцепить на крючок рыбину. И еще – Сарзана, когда смотрел, как дельфины загоняли для нас рыбу, так неловко вошел по колено в воду! – это вовсе неприлично для человека, выросшего в рыбацкой семье.

И главное, с того дня, когда мы приплыли на Тристан, и до нашего последнего дня на этом острове все ощущали странное чувство безопасности и комфорта. А что мы при этом видели? Пустую деревню, таверну, залитую кровью, казармы, полные трупов, полулюдей, оскверняющих человеческие кости…

Как глупы мы были!

Сарзана – король магов, и едва он сказал, что был сослан на остров плохими аристократами, как мы мгновенно ему поверили. Еще бы! Мы все поверили, что великий волшебник, способный создавать живых существ, никогда не может быть злым. И, словно мы все водили знакомство с королями, тут же решили, что король-маг не может быть таким, как архонт. Почему?

Идиоты, просто дураки!

А потом мы с радостью согласились вернуть на трон этого человека, которого сверг его собственный народ.

Мы ему верили, не задумываясь почему!

Тут я поняла, почему Сарзана захотел плыть на нашем корабле – ведь на нем был воскреситель, пусть даже потерявший свою силу. Неудивительно, что мои попытки изучать магию с Гэмеленом заканчивались неудачей – Сарзана не хотел, чтобы посторонние заклинания мешали его собственным.

Тьма ночи стала красной – кровь бросилась мне в голову от злобы, от стыда за свою тупость.

Я выкатилась из своего гамака, натянула одежду и пошла к кают-компании, еще не зная, что буду делать. Потом я решила: тихо разбудить Гэмелена и все ему рассказать. Может, я ошибаюсь и эти темные мысли – просто глупость? Но нет! Теперь я чувствовала себя настоящей, а не витающей в розовых облаках на острове Сарзаны. Я вернулась в свою каюту за мечом. Не знаю почему, но мне показалось, что он пригодится мне, пока не наступил рассвет. И в тот момент я услышала приглушенный крик сверху, с палубы, скрип канатов и всплеск.

Я выскочила наверх с мечом в руке. На палубе все было тихо. На мачте, в вороньем гнезде, впередсмотрящий вглядывался в темноту. Две мои собственные стражницы мирно ходили взад-вперед, неся караульную службу. Уж они-то точно не дремали. У борта спали некоторые женщины, которые любили ночевать на открытом воздухе. Меня никто не заметил, и я поняла, что все они заколдованы.

Я посмотрела на капитанский мостик, там все было тихо, ни малейшего движения. Не видно ни рулевого, ни помощника капитана, а ведь они обязаны быть там. Мы сбились с курса, и руль был предоставлен самому себе – это было видно по извилистой кильватерной струе.

Я побежала вверх по трапу на мостик. Рулевой сидел прислонившись спиной к штурвалу. Он что-то бормотал, словно был пьян, но вином от него не пахло. Тут я увидела, что глаза у него открыты и устремлены в одну точку, как будто он видел перед собой что-то ужасное. Рядом с ним лицом вниз лежало тяжелое тело Клисуры, помощника капитана. Из спины у него торчал его же собственный длинный кинжал, пригвоздивший его к палубе. Там, где раньше висела шлюпка капитана Страйкера, теперь болтались только пустые тросы. Я с ругательствами принялась громко звать часовых.

Я ясно представляю себе, что случилось: Сарзана магией заставил Клисуру и рулевого спустить шлюпку на воду. Каким-то образом Клисура нашел в себе силы, чтобы сопротивляться, и был убит. Убийца бежал на шлюпке.

Я посмотрела за борт с обеих сторон. Недалеко темнели острова, но шлюпки не было видно.

На палубе уже было полно проснувшихся стражниц и матросов. Я спустилась с мостика, не обращая внимания на суету, и пошла к одной каюте.

Она была пуста. Сарзана бежал.

И только тогда мы освободились от его чар.


Глава тринадцатая ПРАВИТЕЛЬ КОНИИ | История воина | Глава пятнадцатая ИГРАЛЬНЫЕ КОСТИ ГИГАНТОВ