home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ХИМЕРА ЗОЛОТОГО РУБЛЯ

Деньги – тлен, душа бессмертна

Ю. И. Шунин

Что такое золотая монета в наше время? В чем ее отличие от бумажной ассигнации, конвертируемой в иностранную валюту? Ее можно носить на проволочке, продетой в нос, и с точки зрения финансовой науки других отличий нет. Уже очень давно не требуется, чтобы деньги делались из дорогого материала – ценность валюте придает устойчивость той экономической системы, которая данную валюту выпускает. Люди с удовольствием отдают золото за бумажные доллары, и никого это не удивляет. Почему? Потому что на доллары можно купить что угодно и где угодно.

Если говорить конкретнее, то никакая национальная валюта не обеспечивается золотым запасом государства – она обеспечивается массой товаров и услуг, которые за эту валюту можно купить на национальном рынке. Золотой запас – это так, на случай войны.

Ценность золотой монеты не зависит от того, кто ее выпустил, она не привязана к национальному рынку. Но отсюда следует, что хождение золотой монеты имеет смысл только в мире без государств и банков – бумажные деньги удобнее, и ветхую банкноту можно поменять, а истершуюся монету – нет.

Уже после появления первых частных банков и купеческих товариществ вместо золота стали ходить векселя. Ценность же векселю (это тоже бумажка, но от имени лица или компании) придает кредитоспособность того, кто этот вексель подписал. Именно он должен выдать в обмен на вексель определенный объем жизненных благ.

Бумажные же деньги – это вексель от имени национального товарного рынка, представителем которого выступает национальный банк.

Ценность национальным деньгам (бумажным) дает товарное насыщение национального же рынка. Правительство страны может разрешать иностранцам доступ к этому рынку, а может и запрещать, если по каким-то причинам это стране невыгодно. Допускать их можно, либо разрешая им продавать свои товары на наши деньги, либо напрямую менять их деньги на наши.

Так зачем Витте попытался вернуть Россию к заре человечества, что это давало? Вряд ли ему так уж нравились желтые кругляшки с портретом Николая II. Но по его глубокому убеждению, «конвертируемая валюта – это мост от богатых стран к бедным». С этой его мыслью еще можно согласиться Но нельзя со второй: «и по этому мосту богатство потечет в Россию». Уж не было ли поведение Витте продиктовано заблуждением? А ведь у него уже были перед глазами исторические примеры!

Вот типичная ситуация, когда русская валюта сравнительно свободно конвертировалась в зарубежные.

Так, в период наполеоновских войн и после них мы держали за границей большую армию, и сношения с Европой, в том числе и торговые, сильно упростились. Наша денежная система базировалась тогда на бумажных ассигнациях (введены Екатериной II) и серебряной монете. В результате в стране разразился финансовый кризис, кроме всего прочего, серебро исчезло из обращения, за него давали два номинала ассигнациями. («Серебряная монета, замененная ассигнациями, сделалась в отношении к ним дороже не как монета, предпочтительная бумажным, но как товар» – Н. М. Карамзин.)

Серебряную монету можно было встретить лишь в портовых и приграничных городах и столицах. Естественно – оттуда она и утекала в Европу.

Забавно, что понимания причин этого кризиса, как и нынешнего, в обществе не было. Некоторые «исследователи» (духовные предки тех, кто проталкивает идею «золотого рубля») объявляли, что причиной удорожания серебра и, соответственно, удешевления ассигнаций являются сами ассигнации – дескать, бумага полноценными деньгами не является. Эту ситуацию подробно рассматривал Н. М. Карамзин:

«Обратимся к ассигнациям… Жители Мальдивских островов не знают иной монеты, кроме ничтожных раковин, имея торговлю внутреннюю и внешнюю. Кто дает цену деньгам? Правительство, объявляя, что оно будет принимать их в дань народную вместо таких и таких вещей. Если бы государь дал нам клейменые щепки и велел ходить им вместо рублей, нашедши способ предохранять нас от фальшивых монет деревянных, то мы взяли бы и щепки. Монеты введены не для делания из них сосудов, пуговиц и табакерок, но для оценки вещей и сравнения их между собою…

…Самое золото имеет гораздо более вообразительного, нежели внутреннего достоинства: кто бы за его блесточку отдал зимою теплую шубу, если бы оно ценилось только по своей собственной пользе? Но отдаю шубу и беру блесточку, когда могу обойтись без первой, а на вторую купить себе кафтан. Если мне дают кафтан и за бумажку, то бумажка и блесточка для меня равно драгоценны. Ассигнации уменьшаются в цене от своею размножения, золото и серебро – также.

Открытие Америки произвело в оценке европейских товаров действие, подобное тому, что видим ныне в России от ассигнаций. Сей закон соразмерности непреложен. (Имеется в виду, что с притоком американского золота в 16—17 вв. оно подешевело в Европе – или, что то же самое, товары по отношению к золоту подорожали. А «закон соразмерности» – суть уравнение Ньюкомба-Фишера, см. далее – А.П.). От IX до XI У века предки наши не имели собственной металлической монеты, а единственно кожаные, правительством заклейменные лоскутки, называемые кунами, т. е. ассигнациями, и торговали с востоком и западом: с Грецией, с Пруссией, с Немецкой Ганзой; от IX века до 1228 г. лоскутки сии не унижались в цене относительно к серебру: ибо правительство не расточало их; но унизились до крайности, быв после того размножены неумеренно. Достойно примечания, что сии кожаные лоскутки были заменены у нас серебряною и медною монетою в самые мятежные и варварские времена ига ханского, когда баскаки уважались более князей. Татары не хотели брать кун, а требовали серебра. Русский мог откупиться от мук, от смерти, от неволи куском сего металла; отдавал за него все, что имел, и с презрением отвергал куны, так что они сами собою долженствовали исчезнуть…

…Наконец, Екатерина II изданием ассигнаций сперва изумила, но скоро облегчила народ во всех платежах и торговых сделках. Увидели удобность и пользу. Дотоле знатные купеческие обороты производились у нас векселями, с сего времени ассигнации заступили место векселей и распространили внутреннюю торговлю…

…Англичанину нет нужды, какие ходят у нас деньги – медные ли, золотые или бумажные. Если он за лоскуток бумаги получает у нас вещь, за которую ему сходно дать свою вещь ценою в гинею, то англ[ийская] гинея будет равняться в курсе с русской бумажкой: ибо торговля государств основана на самом деле на мене вещей».

В пародийном, уменьшенном виде судьбу золотого рубля повторил советский пятак в наше время. Как только мировая цена на алюминиевую бронзу превысила номинал пятака, он исчез из обращения – возможно, кое-кто еще помнит эту ситуацию. Она больно щелкнула по горожанам, ездившим тогда на метро. А пятаки оказались в мировой экономике, проездом через Эстонию. Впервые ли у нас такая ситуация? Оказывается, нет.

Вот цитата из того же Карамзина: «Медная монета есть у нас только разменная, в коей мы теперь имеем крайнюю нужду и которая уменьшается от тайного переплавления в вещи, или от вывоза в чужие земли». Проблемы те же, причины те же.

Сейчас, если курс чуть-чуть тронется – нынешние гривенники и полтинники исчезнут, вот увидите.

Поэтому-то такой, совсем катастрофический, кризис завершил и эксперимент с «золотым рублем» Витте. А ведь современники в конце 19-го века называли реформу Витте «безрассудной затеей», «потерей золотого запаса». И были правы! Интересно, что Витте все-таки понимал ситуацию, знал, на что шел. Так, ему принадлежит сравнение роли иностранных инвестиций со стимулирующим действием… мышьяка!

И смотрите – ведь на что сейчас жалуются по всей стране? На недостаток денежной массы. Не золотой, серебряной или медной, а обычной бумажной, даже безналичной. Почему? Потому что она конвертируемая. При Александре I серебряная монета была в дефиците, а ассигнации – нет. Почему? Потому что серебряная была конвертируема, а ассигнации – нет.

Так что любая возможность ввести свободный, неконтролируемый обмен реальными ценностями с заграницей, будь то золотом, серебром, бронзой или нефтью, приводит к одному и тому же, во все времена реальные ценности вытекают из страны на Запад, и наш рынок разрушается. Совершенно все равно, кто у нас при этом правит – царь, генсек или президент.

А что бывает, если правительству не удается остановить отток денежных средств за границу? Такая финансовая катастрофа разразилась в Китае в 30—40-х годах 19-го века. Денежная система там была построена на серебре, и оно «утекало» к английским купцам за опиум – именно англичане и создали тогда опиумную зону «Золотого треугольника» в своих владениях в Юго-Восточной Азии, специально для реализации в Китае. Один умный и мужественный китайский чиновник, расследовав по заданию императора эту историю, вышел на причины кризиса и приказал утопить запасы опиума из английских складов в море. Результатом были две «опиумных войны» 1840—42 и 1856—1860 гг. и оккупация Пекина, падение династии и распад страны на изолированные провинции, управляемые воюющими между собой генералами. Англичане отстояли свое право продавать в Китае опиум! То жалкое состояние Китая, которое мы застали в начале 20-го века, было прямым следствием эксплуатации Китая западными производителями наркотиков. Они занимались этим вполне официально вплоть до 30-х годов 20-го века! Тогда финансовая анемия государства длилась более 100 лет… Что-то будет у нас.


ГАЙДАРОВСКАЯ СПИРАЛЬ | Почему Россия не Америка. Книга для тех, кто остается в России | ХРУЩЕ-ТРОЦКИЗМ