home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



31

– "Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились".

Бернис Крюгер тихим голосом прочитала эти слова из своей Библии, в то время как Салли следила за ней по Библии, принесенной из пансиона Сары Баркер. Они сидели вдвоем в кабинке в ресторане Дэнни на Главной улице, недалеко от редакции «Кларион». Они заказали обед и, пока тот готовился, во второй раз просматривали текст утренней проповеди Ханка, основанной на нескольких стихах из Книги пророка Исайи.

Бернис прочитала следующий стих:

– "Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас".

– Грех и искупление, – сказала Салли. Ее слова произвели на Бернис впечатление.

– Точно. Так значит, кое-что вы все-таки знаете.

– Нет, на самом деле ничего. Это просто выражение, которое в известных кругах служило кратким определением типично христианского взгляда на мир. Идею греха и искупления мы всегда находили неприемлемой.

Бернис отпила глоток кофе.

– Кто это мы?

Салли уклонилась от ответа:

– Да так, старые друзья.

– А что именно казалось вам неприемлемым? Салли тоже отпила кофе из чашки. Это был удобный способ потянуть время, чтобы четко сформулировать ответ.

– Полагаю, понятие греха. Человеку довольно трудно сохранить свое достоинство, и нам казалось не правильным и жестоким учение о том, что все мы – жалкие, недостойные грешники. Христианство было проклятием человечества, поработившим нас и не позволявшим нам раскрыть свой истинный потенциал. – Салли почувствовала необходимость уточнить. – Во всяком случае, мы так считали.

– Понятно, значит так вы воспринимали ту часть учения, которая касается греха. – Бернис улыбнулась и легко постучала пальцем по странице лежащей перед Салли Библии, указывая на стих из Книги пророка Исайи. – Но поняли ли вы ту часть, которая касается искупления? Господь любит вас, и Он послал Своего Сына искупить этот грех Своей смертью на кресте.

Салли вспомнила, что тетя Барбара и миссис Гундерсон говорили ей об этом.

– Да, я слышала это.

– Но, если возвратиться к тому, что говорит Библия о грехе, с каких это пор грех стал столь непостижимым явлением? Человечество на протяжении многих тысячелетий доказывало, в чем заключается природа греха. Послушайте, ведь проблемы человека порождены не политикой, не экономикой, не экологией и не уровнем интеллектуального развития. Проблемы человека порождены его моралью – низкой моралью.

Салли слышала это. Слова Бернис попали в точку. Тогда все объясняется довольно просто – и разве сама она всей своей жизнью не подтвердила истинность этих слов?

– Пожалуй, здесь я с вами соглашусь. Но позвольте мне просто уточнить кое-что: насколько я понимаю, Библия дает тот нравственный критерий, по которому мы судим, что значит «низкая мораль»?

Бернис утвердительно кивнула:

– А также понятие о добре, о праведности.

Салли обдумала слова девушки.

– Если принять этот критерий, то, полагаю, все мы оказываемся по другую сторону ограды.

– Думаю, если вы будете честной с самой собой, то признаете справедливость этого утверждения. Вы прожили достаточно долгую жизнь, чтобы понять, на какое зло способны мы, люди.

Салли даже усмехнулась невольно.

– О да, несомненно.

– А вот и ответ Господа на это. – Бернис указала пальцем на строчки и бегло перечитала их. – «Он взял на себя наши немощи и понес наши болезни… Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши… Господь возложил на Него грехи всех нас».

– Но почему?

Бернис на миг задумалась.

– Что ж, давайте поговорим о справедливости, Вы совершаете некое зло и в результате попадаете в тюрьму, верно? Салли с готовностью согласилась:

– Верно.

– Если взять ситуацию в чистом виде, не принимая в расчет все юридические уловки и хитрости, то из нее есть только два выхода: изменить законы таким образом, чтобы содеянное вами зло таковым не считалось, и, следовательно, вы оказались невиновны – или же понести наказание.

– Я пыталась изменить законы, – признала Салли.

– Но согласно замыслу Божьему, законы есть законы, поскольку в противном случае они не многого бы стоили и понятия добра и зла не имели бы никакого значения. Тогда что остается? Наказание. Именно здесь и проявляется любовь Божья. Он знал, что мы никогда не сможем сами искупить вину, а потому Он сделал это за нас. Он принял образ человеческий, взял на себя все наши грехи и погиб на римском кресте две тысячи лет назад.

Салли еще раз перечитала стих из Исайи.

– Но скажите мне: это подействовало? Бернис подалась вперед и сказала:

– Вам судить. Библия говорит, что наказание за грех – смерть. Но Иисус, понеся это наказание, воскрес из мертвых на третий день – значит что-то изменилось. Он победил грех, поэтому смог победить смерть как наказание за грех. Конечно подействовало. Это всегда действует. Смертью на Кресте Иисус удовлетворил Божественного Судию. Он понес наказание во всей полноте, и Господу не пришлось изменять законы. Вот почему мы называем Иисуса нашим Спасителем. Он пролил Свою кровь за нас и умер, а потом восстал из гроба, чтобы доказать, что Он победил наш грех и может освободить нас. – Бернис заговорила возбужденно:

– И знаете, какая мысль приводит меня в особый трепет? Это значит, что мы не безразличны Ему; Он действительно любит нас, и мы… мы что-то значим, мы живем в этом мире ради какой-то цели! И знаете, что еще? Неважно, сколь велики наши грехи, неважно, где и в каких условиях мы находимся, – мы можем обрести прощение, обрести свободу и чистоту, начать новую жизнь!

Принесли заказанные блюда – два супа и два салата. Салли обрадовалась вынужденной паузе в разговоре. Она дала ей возможность подумать над услышанным и задаться вопросом: кто же внушил этой девушке текст речи? Как получилось, что она сказала столько вещей, имеющих прямое отношение к ситуации Салли?

Впрочем, Бернис посещала церковь пастора Ханка Буша, а уж он-то умел попасть не в бровь, а в глаз. Его предложение прочитать Сто восемнадцатый псалом пришлось как нельзя кстати, а его утренняя проповедь, основанная на пятьдесят третьей главе из Книги пророка Исайи, явилась развитием той же самой, точно выбранной темы: это было именно то, что Салли надо было услышать.

Но тут все еще оставалась одна загвоздка. Некоторое время Салли молча жевала салат, обдумывая следующий свой вопрос, а потом облекла его в утвердительную форму.

– Я не чувствую себя прощенной.

– А вы когда-нибудь просили Бога простить вас?

– Я даже никогда не верила в Бога – во всяком случае в общепринятом понимании.

– Он существует.

– Но откуда мне знать это?

Бернис посмотрела на Салли и, казалось, проникла в самые сокровенные ее помыслы. Она ответила просто:

– Вы знаете.

– Значит… – Салли осеклась и отправила в рот еще вилку салата. Он не могла задать вопрос, вертевшийся у нее на уме. Он казался слишком глупым, слишком детским – как бессмысленный вопрос, на который давно уже ответили. Но все же… она должна была услышать прямой ответ, какие-то слова, которые она приняла бы без всяких сомнений. – Я надеюсь, вы позволите мне спросить…

– Конечно.

– Мне легче говорить понятными, общими словами…

– Говорите, как вам удобней.

– И что… – Салли снова замолчала. Откуда накатило это волнение? Салли проглотила еще немного салата, чтобы успокоиться. Теперь она почувствовала себя нормально. Теперь можно было спокойно спросить:

– Иисус принял смерть за меня?

Бернис ответила не шутливо и не легкомысленно. Она посмотрела Салли прямо в глаза и ответила твердо и просто:

– Да, он принял смерть за вас.

– За меня, за… – Салли пришлось напрячься, чтобы вспомнить свое вымышленное имя. – За Бетти Смит? Я имею в виду, вы совсем не знаете меня…

– Он принял смерть за Бетти Смит, точно так же, как и за Бернис Крюгер.

Что ж, она получила ответ.

– Понятно.

Этим данная тема исчерпывалась. Бернис заметила, что ее новая знакомая почувствовала себя неловко и решила не усугублять положение. Салли испугалась, что раскрылась чуть больше, чем надо, перед посторонним, ни в чем не повинным человеком, и побоялась рисковать, втягивая эту милую девушку в свои неприятности.

Бернис вернулась к разговору на чисто бытовые темы.

– И как долго вы находились в пути? Этот вопрос даже испугал Салли.

– О… с месяц или около того.

– А где вы вообще живете?

– Какое это имеет значение?

После этого продолжать разговор стало трудно, и обе пожалели об этом. Все их внимание занял процесс поглощения пищи, во время которого они изредка перебрасывались ничего не значащими, совершенно обыденными замечаниями. Салаты исчезли, тарелки с супом опустели, минуты текли.

– Была рада познакомиться с вами, – сказала Бернис.

– Пожалуй, я вернусь в пансион, – сказала Салли.

– Но послушайте… почему бы вам при случае не заглянуть в редакцию? Мы могли бы с вами позавтракать вместе?

Первым побуждением Салли было отказаться, но наконец она позволила себе расслабиться и принять приглашение:

– Да, конечно… С удовольствием. Бернис улыбнулась:

– Пойдемте. Я отвезу вас в пансион.

Старая ферма в окрестностях Бэконс-Корнера пустовала уже много лет. С самой смерти владельца здесь не видели ни одной живой души, здесь никогда не раздавался ни один звук и не загорался ни один огонек – кроме некоторых ночей, о которых никто не должен был знать.

В эту ночь тусклый оранжевый свет свечей пробивался сквозь щели дощатых стен и покоробившихся от сырости дверей огромного старого амбара. Изнутри доносился приглушенный звук человеческих голосов, монотонно выводивших ритмичные напевы и заклинания.

В амбаре собралось человек двадцать. Все они были одеты в черные балахоны, кроме одной женщины в белом, и стояли вокруг нарисованной на земляном полу большой пентаграммы. В центре пентаграммы лежали крест-накрест две передние ноги, отрезанные у козы, и на конце каждого из пяти лучей знака стояло по горящей свече.

Собрание вела женщина в белом, она держала в вытянутых руках большую серебряную чашу и говорила низким чистым голосом:

– Как в самом начале времен, великие силы будут призваны через кровь, и под нашей рукой, вершащей возмездие, чаши весов придут в равновесие.

– Да будет так, – хором пропели остальные.

– В эту ночь мы призываем силы и преданных слуг тьмы засвидетельствовать наш договор с ними.

– Да будет так!


* * * | Пронзая тьму | * * *