home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 13

Меня мучил какой-то детина. Рост его был — два моих, а ручищи такие длинные и хваткие, что он без труда согнул меня колесом и пытался завязать в узел. Я почувствовал, что еще чуть-чуть — и где-нибудь треснет, лопнет и мои бедные конечности уже нельзя будет поставить на место. Гигантский локоть чудовища сдавил мне глотку, пережал гортань, и я даже не мог сказать: «Перестань, парень, ты ошибся». Я боролся, пыхтел как паровоз, юлил и ерзал, пока наконец не изловчился и не врезал ему под левый глаз. Детина пропал. Уф-ф, какое облегчение.

Я продрал глаза и пришел в себя. Губы выпятились и округлились, как будто все еще тянули «уф-ф». Я пошевелил бровями, поднял голову и посмотрел на конец кровати. Из-под одеяла торчали заскорузлые босые ноги. Неужели мои? Я поскорее отвернулся. Что с головой? Оказалось, что затылок уперся в спинку дивана, и поэтому шею так свело, словно кто-то вылепил из нее крендель с маком. О'кей. С добрым утром, мистер Скотт!

Что за шум? И где это? Ах да, на кухне. Фу, какой отталкивающий запах.

С кухни вошла Лина. Она сияла:

— Завтрак готов.

— Уб-бери.

— Что?

— Убери, сказал.

— Ты, наверное, не понял. Я сказала, что приготовила завтрак. Яичницу.

— О нет! Только не это. Никаких яиц. Пожалуйста, не надо этих склизких сопливых яиц.

Я завернулся в одеяло, встал с постели и прошлепал на кухню. Веки разлипались с невероятным трудом. Что там на кухне? Ага, газ горит, сковородка плюется жиром.

Яйца, яйца, яйца. Желудок булькнул, как желток в белке.

Я проковылял обратно к дивану и поманил Лину пальцем:

— Подойди ко мне. Лина подошла и села.

— Спасибо, — сказал я, — спасибо за яичницу. Забыл сказать. По утрам я другой человек. Сла-абый, и… никаких яиц.

В глазах у нее застыл вопрос.

— А что приготовить? Что-нибудь другое?

— Ничего. Кофе. И если хочешь — кашу.

— Кашу?

— Да, кашу!

— Эту противную кашу? Она же как… как стю-юдень.

— Нет. Каша — это как каша. Овсяная, очень хорошая. И кофе. И хлеба поджарь.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно.

Лина снова ушла на кухню. Варить кашу. А я подхватил концы одеяла и прыгнул в душ. Открыл на полную холодную, сжал зубы и — под воду. Без одеяла, конечно.

Под душем я проснулся окончательно. Стараясь не замочить забинтованную правую, я добавил левой рукой немного горячей, постоял так минуты две и потом снова оставил одну холодную. Еще через минуту я выключил душ и, насколько позволяли движения, растерся полотенцем. Я вновь чувствовал себя как огурчик.

В спальне я быстро сменил одеяло на темные плавки, белую рубашку и коричневый твидовый костюм, завязал широким косым узлом темно-красный галстук, а на ноги натянул шерстяные вязаные носки и свои обычные кордовские штиблеты. Теперь можно было отправляться на кухню.

— Привет, моя страстная. Что делаем?

— Кашу варю. Все из-за тебя.

— Ну-ну, милая, не сердись. Пока я с утра не попил кофе, ни в какие противоречия со мной советую не вступать.

— Может, хоть сейчас яичницу съешь?

Я поморщился:

— Пока нет. Яйца могу на обед, могу на ужин, но только не с утра. Ни-ко-гда.

Лина откинула назад волосы и села на кухонный уголок. Я уселся за стол напротив, где она для меня уже все накрыла.

— Мне очень нравится, когда твои волосы не убраны.

Лина не сдержала улыбку и сверкнула красивыми белыми зубами:

— Правда? Спасибо, Шелл. А когда собраны на макушке, нравится?

— А хоть как нравится, по-всякому.

Следующая улыбка была просто дьявольски обворожительной.

Я запустил ложку в кашу.

— Такой здоровый мужик, — заметила она, — и ест кашу.

Ложка повисла в воздухе.

— Не могу сдержаться. Это, наверное, особенность моей конституции. Слабость организма. Потом, в течение дня, хоть что подавай: бифштексы, отбивные, картошку. Но только не на завтрак. Кстати, а сколько сейчас времени?

— Двенадцать часов. Полдень то есть.

Подумать только! Я ничего не ел со злополучного субботнего вечера в «Эль Кучильо». Не считая, разумеется, жаркого, которым меня и Трэйси потчевали Сипели. Это было утром в воскресенье, да и то я почти не ел. А сейчас уже время обеда в понедельник. Я живо представил себе, как через час-другой начну резать толстый сочный бифштекс в одном из своих любимых ресторанчиков.

Пропустив залпом две чашки кофе, я поднялся из-за стола:

— Тебе задание, женщина: вымой посуду, подмети полы, приберись в ванной, накорми рыб… О Боже! Я — убийца. Рыб ты, конечно, забыла?

— Конечно же нет. Целую коробочку бросила.

— Коробочку?!

— Ну, не саму коробочку. А то, что в ней было.

Какой ужас! Целую коробку корма! Я опрометью кинулся в переднюю. Лина за мной. Она дала им на полгода вперед. Рыбки тем не менее резвились и играли, как маленькие щенки, и от банкета им пока еще плохо не стало. Вся кормушка была забита. Я схватил ее, отнес на кухню и, опрокинув содержимое в раковину, поставил обратно в аквариум.

— Я что-то не так сделала? — спросила Лина.

— Ничего-ничего. Все о'кей. Просто я испугался, что ты могла им дать чего-нибудь другого, — солгал я. — Не печалься, милая, прятаться тебе здесь осталось совсем недолго.

— А ты не допускаешь, что мне здесь нравится?

— Не спорь, моя сладкая. Я имел в виду, что скоро у тебя не будет причины оставаться в этом доме.

— Не будет причины? — Лина тряхнула головой и засмеялась.

Какой смех, какой голос!

Не переставая поедать ее глазами, я подошел к телефону и набрал номер отдела по расследованию убийств. Ответил Сэмсон.

— Ты что, так и поселился в кабинете? Или жена выгнала?

— Выгонит еще, немного осталось. — Он ворчал, как всегда. — А ты, я полагаю, только что встал?

Я подтвердил его догадку и пропустил мимо ушей очередной комплимент.

— Послушай, Сэм, вчера я вам послал пистолет. Вы что-нибудь обнаружили?

— Ничего, Шелл.

— Я… э-э… подумал, что из него могла быть убита Джорджия.

— Исключено. Калибр тот же, но ствол другой.

— О'кей, Сэм. А что насчет отпечатков?

— Есть хорошие. Немного смазанные, но вполне приличные. В общем, собирайся, приезжай и поболтаем. Все объясню.

— Обязательно приезжать к тебе? А так не скажешь?

— Могу сказать, почему нет? Ты удивишься. Один крупный жулик. Некто по имени Уолтер Пресс.

— Я не удивился, что дальше?

— Но этот Уолтер Пресс — он мертв.

Я отвел телефонную трубку в сторону, посмотрел на нее так, как будто вижу в первый раз, и снова приставил к уху.

— Повтори, что сказал.

— Этот тип — Пресс, тот, которому принадлежат отпечатки, — числится мертвым уже более года.

— Ты прав, — согласился я, — собираюсь и еду к тебе. Встретимся через двадцать минут.

Я быстро сообщил Лине, что дела не терпят и что увидимся ближе к вечеру, и спустился к «кадиллаку».

Сначала по Россмор, потом направо по бульвару Сан-сет, короче, через четверть часа, руля забинтованной правой, я уже выехал на Мэйн-стрит и приткнулся на первом же свободном участке тротуара. Пришлось немного пройти обратно, до входа в городскую ратушу, где я бегом поднялся по каменным ступеням и вошел в холл. Я пренебрег лифтом и взбежал на второй этаж. Увидев Сэма, с удовольствием констатировал, что сигару он уже раскурил, и от пытки ожидания, пока она у него раскочегарится, я избавлен, но тут же чуть не поперхнулся от наплывшего на меня густого облака вонючего сигарного дыма. Вот уж действительно не знаешь, что лучше.

— Теперь мне ясно, откуда смог берется. Если курить сухие листья, напичканные верблюжьим дерьмом, еще и не то будет.

Впившись в сигару зубами, Сэм приподнял верхнюю губу и втянул воздух:

— Нас-стоящие с-сигары для нас-стоящих мужчин.

— Ну уж нет. Настоящий мужчина лучше посмотрит. Выкладывай, что там у тебя про Уолтера Пресса?

— Погоди, Шелл, как рука?

— Рука нормально. Доктор поработал. Кровь почти совсем не текла.

— Да-а. Надо ему было, конечно, в горло попасть. Ну да ладно. Мы передали отпечатки в ФБР, здесь ничего не обнаружили, и оказалось — это их информация, — что они принадлежат Уолтеру Прессу. Он официально считается погибшим в дорожной аварии в сентябре прошлого года. То есть более года тому назад.

— Что значит «официально считается»?

— Его нашли в машине у подножия скалы. И он и машина сгорели. Узнали по номеру, кольцам на руках, каким-то личным вещам. Вот почему его отпечатки хранятся сейчас в картотеке убитых и погибших. Да-да, я знаю, что ты хочешь сказать: это мог быть кто-нибудь другой в автомобиле. — Сэм пригладил рукой седеющие волосы. — Если бы это было не так, то как, черт побери, на этом стакане появились его отпечатки. У меня в мозгу что-то сработало.

— Скажи мне, Сэм, а этот Пресс — как он выглядел?

Сэм взял со стола листок бумаги и начал читать:

— «Уолтер Л. Пресс. Описание: мужчина, белокожий американец, тридцати девяти лет от роду, рост — пять футов семь с четвертью дюймов, вес — сто тридцать фунтов, среднего телосложения, глаза карие. Лысый, по краям головы сзади и с боков тонкая полоса каштановых волос. Заметных родимых пятен или шрамов нет». Это тебе что-нибудь дает?

— Ничего. — Идея, зародившаяся было в мозгу, рассеялась. — Абсолютно ничего. Еще раз повтори про вес и рост.

Сэм стряхнул пепел в большую стеклянную пепельницу:

— Сто тридцать фунтов. Пять футов семь с четвертью дюймов. Что ты об этом думаешь, Шелл?

— Ничего не думаю, провалиться мне на этом месте.

Я закурил сигарету и пошарил у себя в уме, не найдется ли там какой новой идейки.

— Сэм, этот парень, Пресс, — он либо сгорел в машине, либо сбежал, а в машине сгорел кто-нибудь другой. Блестящая догадка, не правда ли? Если бы он сгорел, то как его отпечатки оказались на стакане в комнате Нарды? Непонятно. А если он не сгорел — все равно ничего не складывается. Что еще у тебя о Прессе? Ты говорил, он крупный жулик, а поподробнее?

— Хорошо, слушай. Получив ответ на наш запрос из ФБР, мы много думали. Пытались найти подходящую версию. Многого не скажу, но из имеющейся информации известно, что он по-крупному дурачил людей. Играл на доверии. Сначала это было не очень значительно, что-то у Пресса, похоже, не ладилось, их приперли, до конца пока не ясно. Но затем он работал в паре, и вдвоем они сорвали очень неплохой куш. Здорово облапошили какого-то богатея. А выручку, всю сумму, Пресс втихаря присвоил и сбежал.

— Интересно. И после этого его находят мертвым?

— Не сразу. — Сэмсон мясистыми пальцами вынул изо рта сигару и величественно отвел ее в сторону. — Мне не часто удается озадачить твой великий и всеобъемлющий ум, ведь так?

— О-о, ты собрался меня озадачить?

— Возможно.

— Ну так озадачивай побыстрее и не тяни резину, черт бы тебя побрал!

— Именно Уолтер Пресс первоначально основал то, что именуется Обществом Внутреннего Мира Ревнителей Истины, или как ты там его называешь.

— Дьявольщина! Просто не верится! Объясни же.

— И объяснять нечего. Мы собираем все вместе по крупицам и скоро узнаем больше, но то, что я уже сказал, проверено железно. В общем, дело было так: Уолтер Пресс занимался торговыми махинациями, перепродавал и так далее, пока в середине лета — прошлого лета — у него не родилось это Общество Внутреннего Мира, или ОВМ. Как раз в этот период он выходит на того второго парня, имя которого нам неизвестно, и они до конца держатся вместе. То есть до того момента, пока его машина не падает с обрыва. Однако, Шелл, не торопись делать выводы. У нас нет ни одной точной даты за исключением той, когда он предположительно погиб.

— Это когда?

— Это — двенадцатого сентября. В Орегоне.

— А ты не пытался найти тех, с кем Пресс работал? Ведь кто-то же ему помогал, через кого-то он управлял работой этого ОВМ. Я бы их с удовольствием послушал.

— Здесь тоже очень любопытная ситуация. Все говорит о том, что Пресс начал культовые служения, какое-то время их организовывал, и вдруг — бац! — всех, кто с этим был связан, уволил. Нам удалось переговорить с одной из девиц. Ее зовут Люсиль Стоунер. Она-то и поведала про внезапное увольнение. Сейчас мы вышли еще на некоторых, с кем Пресс проворачивал делишки.

Я записал себе три имени, взял адрес девицы, потом мы еще немного поболтали, и я рассказал Сэму о том, что все это время происходило со мной, ни слова, правда, не говоря о журналах для записи посетителей, после чего загасил сигарету и встал со стула. Итак, мы обменялись информацией, пора было действовать дальше. Когда есть отпечатки в деле, всегда как-то легче.

— Извини, Сэм, я должен бежать. Спасибо за ценные сведения. Кое-какие соображения есть, но я чувствую, что на поверку они мало чего стоят. И по-моему, я все-таки не зря там суетился, я это чувствую.

После некоторого раздумья я задал Сэму еще один вопрос:

— А этот твой милый Пресс, он, случайно, в Мексике раньше не орудовал?

— Нет. По крайней мере, насколько мне известно. А почему вдруг Мексика?

— Да так. Еще одна идея появилась. Сэм положил сигару в пепельницу и откинулся на спинку кресла:

— Нарду теперь я так не оставлю. Докопаюсь, кто он такой. И что в его доме делали эти пташки Сипели. Жаль, что ты раньше до меня не добрался, а то бы…

— Ничего, Сэм, успеем. Я кое-что задумал. Если можешь, отложи пока свой визит в ОВМ, я бы хотел потом заявиться к Нарде вместе с тобой. Если только ты подождешь, я скоро вернусь. И вернусь, скорее всего, не с пустыми руками. Я нигде твои планы не нарушаю?

Сэм нахмурил брови:

— Вроде бы нет. Что ты задумал?

— Черт, если бы я только знал! Но я вернусь. Обязательно. Жди меня, о'кей? Хочу кое-что разнюхать.

Сэм так же хмуро ответил:

— О'кей, действуй. Только не заставляй себя ждать всю ночь.

Я пулей вылетел из его офиса.


Глава 12 | Дело об исчезнувшей красотке | Глава 14