home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13.

… В это же время над той самой полянкой, где недавно были зарезаны супруги Савченко, закружился вертолет. Пилотировал вертолет вездесущий Кандыба. В вертолете находились Тагай и Юля. Сзади примостились Абди и Абибон. Несколько машин с вооруженными головорезами стояли на опушке леса. Именно туда должен был привезти полтора миллиона долларов банкир Шубников.

Ни Кандыба, ни Тагай не знали того, что Алик Ярыгин успел оказать им медвежью услугу. Он позвонил по мобильному телефону Шубникову и сообщил ему, что чета Савченко убита, что бандиты прячутся в лесном домике и что он и его бравые товарищи идут на помощь правоохранительным органам. Тогда только Шубников позвонил в прокуратуру, другого ему не оставалось. И прокуратура подняла всех на ноги. В ту же ночь из командировки возвратился начальник милиции Огаркова Гавриил Семенович Гамаюн. Не успел он выйти из поезда, как к нему на мобильный раздался звонок, сообщивший о том, что в его отсутствие произошло на вверенной ему территории. Гамаюн сел на машину и поехал на работу, по пути обзванивая всех, собирая все скудные силы. И только до оперуполномоченного лейтенанта Юрасика ему не удалось дозвониться.

— Ты что делаешь, сволочь? — закричал он в трубку на своего заместителя начальника угрозыска Кремнева.

— А что я делаю, товарищ полковник? — поразился он тону своего начальника.

— То-то и оно, что ни хера ты не делаешь…В городе творится черт знает что, а ты дрыхнешь…

— Но это дело поручено оперуполномоченному Юрасику…. — пролепетал он.

— Это ты принял на работу этого Юрасика с его темным прошлым, ты и ответишь за него. И за себя тоже ответишь по полной программе… И всех людей, кто есть, на трассу!!! Понял?!!!

— Есть, товарищ полковник.

…Месяц назад Кремневу позвонил неизвестный и вежливо попросил устроить на работу лейтенанта Юрасика. В случае отказа ни жизнь самого Кремнева, ни его жены, ни его четверых детей не будет стоить ни ломаного гроша. Кремнев согласился, не вдаваясь в подробности. После того, как Юрасик был принят на работу, Кремнев подъехал на машине к своему подъезду. К нему подошел некто в черном пальто и шляпе и вручил ему увесистый конверт.

— Это что? — спросил Кремнев.

— Это гонорар, товарищ подполковник, — пробасил некто. — Мы щедро оплачиваем услуги. Так будет и впредь. И услуги и предательство мы оплачиваем по полной программе. Таковы наши принципы.

— Кто это в ы? — недоуменно спросил Кремнев.

— М ы это м ы… Те, кто желают славному городу Огаркову процветания. Поклонники твердой железной руки… Вам позвонят, когда потребуется…

И исчез в темноте. Дома Кремнев открыл конверт и обнаружил там толстую пачку стодолларовых купюр. Он закрылся в своей комнате и стал пересчитывать купюры. Там было пять тысяч долларов.

— Не хило, — прошептал он и тут же пожалел о том, что долларов мало. За подобного рода услуги могли бы заплатить и пощедрее.

На следующий день встретившись на работе с лейтенантом Юрасиком, он вызвал его к себе в кабинет.

— Как на новом месте? — деловито спросил он. — Осваиваетесь?

— Осваиваюсь, товарищ подполковник! — бравым голосом ответил Юрасик.

— Успеха вам. Полагаю, что мы с вами сработаемся. — При этих словах он строго поглядел на молодого сотрудника из-под роговых очков. — Но это зависит от многого…

— От чего именно? — понизив голос, спросил Юрасик.

— От благодарности, например. Благодарность — это высокое человеческое качество… Мы должны держаться друг друга, сейчас такая сложная жизнь… При этих кошмарных ценах, при такой низкой зарплате, — вздохнул он, — так трудно жить… Вам еще хорошо, вы молоды и одиноки… А вот у меня четверо детей…

— Понимаю, товарищ подполковник, — кивнул головой Юрасик.

А через три дня человек в черном пальто снова ждал Кремнева у подъезда.

— Надеюсь, этого хватит, — произнес он, не здороваясь и протянул конверт Кремневу. — Остальное, как говорится, по заслугам, а не по потребностям. Не при коммунизме живем, господин подполковник, добавил он, делая ударение на слове «господин». Мрачно поглядел в глаза Кремневу и исчез. На сей раз шляпа была надвинута у неизвестного не так глубоко, как в прошлый раз, и подполковника поразило полное отсутствие бровей у него. От этого взгляд водянистых глаз становился очень неприятным, каким-то зловещим… Но… в конверте лежали еще три тысячи…

Как раз в это время был освобожден от должности прежний начальник милиции и именно Кремнев временно занимал эту должность.

Но неожиданно для всех, в том числе и для «отцов города» вскоре после этого начальником милиции был назначен полковник Гамаюн, о котором ходили слухи, что это совершенно неподкупный принципиальный человек.

Разумеется, вступив в должность, Гамаюн не сразу смог оценить ситуацию в городе и принять надлежащие меры для наведения порядка. А тут его еще срочно вызвали в Москву в Министерство. И, разумеется, тот, кто надо, был об этом осведомлен…

Вот теперь и оказался Кремнев между двух огней. Надо было отрабатывать доллары, и в то же время сохранять лицо перед Гамаюном. Кремнев понял, как это ужасно трудно. Как во время проливного дождя пройти между струйками.

Высокого роста, статный, вальяжный и надменный с постоянно румяным лицом и пухлыми губами, как у Алеши-почемучки из старой телевизионной передачи, мэр города Ярыгин мало интересовался порядком в городе. Он был увлечен дорогими проектами, построил в городе стадион, шикарный дворец культуры, имел прекрасные отношения с местными и столичными бизнесменами, налаживал деловые связи, постоянно ездил в Москву, где у него были более, чем влиятельные друзья и покровители. А за порядок в городе должны были отвечать работники правоохранительных органов — прежний, не справившийся с задачами начальник милиции, а теперь — не успевший войти в курс дела полковник Гамаюн, страдавший к тому же серьезной болезнью печени. С них и спрос… Кремнев же постоянно оставался в тени. Он, как начальник уголовного розыска, сумел ликвидировать в городе мелкие шайки плохо организованных рэкетиров, посадил за решетку пару-тройку крупных мошенников, переходящих дорогу его приятелю бизнесмену Семиглазову, с которым Кремнев постоянно вел до седьмого пота баталии на его шикарном бильярде. Но он понимал, что за лейтенантом Юрасиком стоит большая сила. И теперь это получило полное подтверждение. Похищение Екатерины Савченко, и почти сразу — жены банкира Шубникова свидетельствовало о том, что эта сила пошла в атаку. Юрасик отрапортовал Кремневу, что делом о похищении женщин будет заниматься именно он. А раз так сказал Юрасик, значит так решили т е, кто заказывает в городе музыку.

Они выбрали удачный момент — в городе не было ни мэра, ни Гамаюна. Побег подозреваемого Алешкина был согласован с Кремневым, остальное же Юрасик должен был организовать сам… Теперь же, как снег на голову свалился злой как черт Гамаюн, которого ждали только послезавтра. Возможно, что уже успели сообщить и мэру в Москву. Шубников был очень значительной фигурой в городе.

Чего-чего, но убийства супругов Савченко Кремнев никак ожидать не мог. Он был уверен, что Екатерину Ивановну отпустят после того, как муж заплатит выкуп. Теперь же жизнь Юлии Шубниковой висела на волоске. А за нее спросят с особой строгостью… Кремнев оказался меж двух огней… Не дожидаясь новых звонков, он собрался и поехал прямо к Юрасику домой.

— Товарищ подполковник? — разыграл искреннее удивление чисто выбритый, одетый в форму Юрасик. — В такое время?

— А почему вы дома в т а к о е время? — нахмурился Кремнев. — Вы что, не знаете, что творится в городе?

— Знаю. И только что собирался выехать на место преступления. Вы же видите, я одет. Вы меня буквально в дверях застали, — нахально ответил Юрасик.

— Кстати, что именно творится? — буравил его глазами Кремнев. — Вы хоть объяснили бы, лейтенант… Нечего меня в потемках держать… Я как-никак начальник уголовного розыска…

— Как что, товарищ подполковник? — вытаращил свои ясные голубые глаза Юрасик. — Бандиты обнаглели до предела, получив выкуп, убили супругов Савченко. Они засели в заброшенном доме Алешкина, и мы как раз собираемся ехать и брать их. И мы заставим их ответить на вопрос, где находится Юлия Шубникова…

— А вам известно, что только что из командировки вернулся полковник Гамаюн?

— Нет. Это мне не известно, — нахмурился Юрасик. Он прекрасно знал, что, мягко говоря, не вызывает симпатии у Гамаюна.

— А вам известно, что он ищет вас и очень интересуется вашей деятельностью, лейтенант Юрасик? — сузил глаза Кремнев.

— Н а ш е й деятельностью, — уточнил Юрасик, нагло глядя в глаза Кремневу. Тому стало не по себе от взгляда этих небесно голубых ясных глаз.

— Не придирайтесь к словам, лейтенант. Лучше уж…. — поморщился он, подбирая правильные слова и понимая, что среди них двоих главным является именно лейтенант Юрасик, а не он, подполковник Кремнев. — Лучше уж объясните, что будет дальше. Нечего тут в прятки со мной играть! — пробасил он, пытаясь сохранить хорошую мину при столь отвратительно позорной игре.

Юрасик едва заметно усмехнулся и произнес, продолжая сверкать голубыми глазами:

— Что дальше-то? Да ничего страшного. Для нас с вами ничего страшного. Шубников заплатит за жену выкуп и… бандиты будут обезврежены… Либо уничтожены на месте, либо посажены за решетку. А мы с вами получим повышение от начальства, благодарность от мэра Ярыгина и… гонорар за хорошую работу… Большой гонорар, товарищ подполковник… Все продумано до мелочей, не беспокойтесь…

— А что будет с Шубниковой и ее мужем? То же, что и с супругами Савченко? Насколько мне известно, их просто зарезали ножами…. — скривил губы он.

— А почему вас беспокоит судьба этих людей? — искренне удивился Юрасик. — Вы бы лучше беспокоились за своих детей, — совсем уже нагло заявил лейтенант. Но Кремнев сглотнул это оскорбление.

— Наше с вами дело обезвредить бандитов, и никто не взыщет с нас за то, что пострадают люди. Мы не всесильны… За то, что сбежал один из бандитов Алешкин, ответят дежурные по изолятору. Но Алешкин это шестерка… Главный бандит был и остается на свободе. Это старый уголовник, гастролер… его видели в ресторане вчера, он там обеспечивал себе алиби, наводя там шорох, полагая, что его осудят за хулиганство в общественном месте. Но нас не проведешь! — поднял он вверх свой красивый палец, входя в раж и чувствуя большое удовольствие от вытянувшейся физиономии глупого Кремнева с густо нависшими бровями. — Сейчас не контролируемые мной силы общественности осаждают домик, где скрываются бандиты. И наша группа немедленно выезжает туда. Вы поедете с нами?

— Поеду, разумеется.

— Прекрасно. Именно вы и возглавите группу, — совсем уже раскомандовался обнаглевший Юрасик, предчувствовавший большой куш от хозяина за ювелирно выполненную работу. — С вами нам ничего не страшно, товарищ подполковник…

Кремнева всего передернуло, но он промолчал.

— Жду вас в машине, — процедил он сквозь зубы и вышел.

— Да я готов, иду с вами, — улыбнулся своими белыми зубами Юрасик и вышел за ним, заперев дверь квартиры на три замка.

… А вертолет кружил над полянкой. Развалившийся в кресле Тагай сверлил своими раскосыми глазами Юлю, которую умудрился утеплить, обнаружив в своем хозяйстве ватник и ватные штаны с огромной дырой на заднице. Но другого ничего не было, и Юля со смехом надела все это на себя. Она еще не знала о страшной судьбе второй узницы тагаевского зиндана. Напротив, когда Катю вывели из подвала, она позавидовала ей.

— Еду вот, — пролепетала бледная как полотно Катя. — Говорят, муж выкуп за меня везет, — попыталась улыбнуться она.

И вышла в сопровождении Кандыбы, Абди и Абибона. А они с Тагаем остались одни.

— Мы одни, — внимательно глядя на нее произнес Тагай.

— Я была готова и при них, — повела глазками Юля.

— Зато я не был готов, — усмехнулся он и стал раздеваться.

В соседней комнате была большая кровать. Туда ее и повел обнаженный Тагай. У него было красивое мускулистое загорелое тело без малейших признаков жировых отложений. Под правым соском был огромный шрам.

— Забавы юности, — подмигнул он. — Чего мы только не творили, Юленька…

… Да, она не обманула… В постели она умела творить чудеса… Да, не зря за такую Шубников везет полтора лимона баксов. Можно было бы и больше…

…. — Ну как? — спросила она, откидывая растрепанную голову на подушку.

— Выше всех похвал, — улыбнулся он. — А я как тебе?

— Вы тоже выше похвал… Куда лучше, чем мой бедный Пашка…

— Не бедный Пашка, а богатый Пашка. Бедный это я… Одинокий, бедный сирота, ютящийся в этой халупе и зарабатывающий на хлеб насущный столь недостойными методами… Ни кола ни двора в сорок лет, ни любимой женщины, ничего… Только лысяга Кандыба, да черномазые головорезы Абди с Абибоном… Вот и вся моя семья, Юленька… Ну есть, правда, еще человек пятьсот, но из тех я многих и в лицо-то не знаю, работа с кадрами это дело Кандыбы. Разве это мне нужно? — вздохнул он.

— А чего бы вам хотелось? — томно спросила Юля, обнимая его.

— Чего хотелось бы, — сладко зевнул Тагай. — Хотелось бы мне поехать с тобой куда-нибудь к лазурному морю на песчаное побережье, лежать на пляже, но чтобы на этом прекрасном пляже никого не было, кроме нас, не бояться, что мою единственную голову размозжит чья-то пуля, не видеть никаких паскудных рож… Просто лежать, купаться в теплом море и любить, любить тебя… Скажу откровенно, у меня никогда не было таких женщин как ты, Мисс Украина…

— Но вы же хотели отрезать мне собственными руками голову, — напомнила Юля.

— Ну и что? Запросто бы отрезал. Но теперь мне твоя голова дороже шубниковских баксов. Впрочем, баксы тоже не помешают… Будет и то и другое… И мы с этими баксами укатим из Огаркова к чертовой матери… Ты навсегда, а я в заслуженный месячный отпуск…

— А зачем вам сюда возвращаться?

— Гнусный Огарков — это фабрика по печатанью подлинных американских долларов, Юленька. И надолго отрываться отсюда никак нельзя. Весь город будет наш, впрочем, он и так почти наш… Мы делаем здесь, что хотим… Но… без подробностей, не женское это дело… У женщин какие дела? А? — улыбнулся он и поцеловал ее. — То-то, сама прекрасно знаешь… Ого, слышу грохот, видать вернулись наши орлы… Вставай, нельзя больше валяться…

Он быстро оделся и вышел.

— Как? — спросил он, пристально глядя на бесстрастного Кандыбу.

— О, кей, — пробасил Кандыба, подмигивая правым глазом. Для пущей ясности он еще сделал характерный жест ребром ладони по горлу. Тагай поморщился, одобрительно махнул рукой.

— Орава лохов уже прется к домику другого лоха, — добавил Кандыба. — А третьи лохи недавно подъехали туда же на чужой «девятке».

— А что четвертый лох? Главное-то это, остальное лишь прикрытие…

— Четвертый лох уже выехал из дома, — торжественно отрапортовал Кандыба. — Держит путь на полянку, эскортируемый со всех сторон.

— Вертолет в готовности? — спросил весь напрягаясь, Тагай.

— А как же? Обижаешь…

— Пилот в готовности?

Кандыба молча похлопал себя по впалой груди.

— Прикрытие?

— На месте.

— Что наш друг Юрасик?

— Юрасик держит путь к Алешкинскому домику на помощь ораве лохов, — слегка усмехнулся Кандыба. — И с ним еще один лох, любитель зеленых бумажек…

— Неплохо, — удостоил его похвалы Тагай. — Пока неплохо, — счел нужным добавить он. — Все! Я одеваюсь, и поехали!

— Сам поедешь? — нахмурил надбровные дуги Кандыба. — Зачем тебе? Давай нам Мисс Украину, мы и без тебя справимся…

— С Мисс Украиной небольшие поправочки, — вдруг отвел взгляд Тагай.

— Что такое?! — посуровел Кандыба. — Ах так…. — с горечью протянул он. — А я ведь чувствовал, чувствовал…Клюнул, значит, на ее прелести?

— Сдавай рога в каптерку, Яков! — поднял вверх ладонь Тагай. — Ничего принципиально не меняется. Вертолет, лестница, деньги на борт, Шубникова с борта! Только одного Шубникова, понял, о д н о г о?!!! Вот и все поправочки, Яков Михайлович… Что это меняет?

— Нас на бабу променял, — гнусавым голосом фальшиво пропел Кандыба.

— Не напрягайся, Яков, — поморщился Тагай. — Человек же я, в конце концов, живой человек… Сам видишь, какая она баба, такие на дороге не валяются… Я ее покупаю у братвы, понял ты, п о к у п а ю, Яков!

— Доверия братвы за деньги не купишь, Тагай, — с сомнением покачал головой Кандыба.

— Ты ведь свое доверие имеешь в виду! — сверкнул своими желтыми глазами Тагай.

— И свое тоже. Ты много потерял в моих глазах…Вернее, можешь потерять. Почему другие должны думать по-другому?

— Повторения подвига Стеньки Разина не будет, — холодным тоном заявил Тагай. — Никого за борт бросать я не собираюсь, кроме банкира Шубникова. И разговор закончен! Летим на место! Я тоже лечу с вами, и никакого базара!

— Базар не я подниму, — возразил было Кандыба, но увидел, что глаза Тагая побелели и остановился. Он знал, что это было плохим признаком. Дальше он мог и не говорить, а сразу хватался за нож или пистолет. А владел он ими одинаково хорошо. «Ладно, поглядим на месте, что будет», — подумал он.

… И вот, ведомый Кандыбой вертолет в воздухе… Довольная Юля в ватнике и драных ватных штанах выглядит очень соблазнительно. Один Кандыба не обращает на нее ни малейшего внимания, Абди и Абибон же покрылись испариной и тяжело дышат, боясь даже взглянуть на нее… Запертые Тагаем в закрытой от людских глаз лесной зоне, они даже вокзальных шлюх давно не пробовали, а тут такая телка… А Тагай даже тридцатипятилетнюю Катю не дал им изнасиловать, сволочь… Все для себя, только для себя…

Уже сделан звонок Шубникову, уже объявлены окончательные условия. Шубников подтвердил, что лично полезет по лестнице в вертолет. За спиной у него будет рюкзак с долларами. А после передачи денег они с Юлей спустятся вниз… Такие вот условия, и он на них согласен…

Вертолет покружился над поляной, Кандыба и его помощники внимательно оглядели местность. Все нормально, ничего подозрительного… Только Шубникова пока нет…

— Едет! — сообщили с земли по телефону.

… И действительно, джип «Мерседес» Шубникова подрулил к центру поляны.

Шубников позвонил в вертолет и сообщил, что все готово… Юля поговорила с ним и заверила, что с ней полный порядок, что ее никто не обижают и что этим людям можно верить…

— Голос какой у него странный, — пробормотала она. — Я боюсь, он сойдет от горя с ума…

— Сойдет, так сойдет, — равнодушно проговорил Тагай. — Подумаешь, тут неподалеку хорошая психбольница, я слышал. Там его окончательно доведут до необходимой кондиции…

— Но вы его не убьете?

— Зачем? — пожал плечами Тагай. — Получим деньги, и пусть валит подобру поздорову. Разве что с лестницы сорвется, но это уж его проблемы, мы за них не в ответе…

… Они увидели, как из джипа вылез человек с рюкзаком за плечами и полез по спущенной из вертолета лестнице.

— Неловкий какой, — качал головой Тагай. — Сейчас бы только не сорвался…

— Сорвется так сорвется, наши рюкзак подберут, — равнодушно произнес Кандыба.

— Подберут и дадут деру, охламоны…Таких денег в глаза не видели, скроются, их век не найдешь… Правда, мне кое-что другое достанется, я в накладе не буду, — усмехнулся Тагай и похлопал Юлю по ноге в ватных штанах. — Хороши штаны! — прибавил он, пытаясь залезть рукой в дырку на правой ягодице. — Но платьице от Кардена тебе бы больше пошло…

— Оклемался наш Шубников, — усмехнулся Кандыба. — Прибавил ходу… Теперь, авось, не сорвется…

— Ну и видок же у него, — сказал Тагай. — Замерз, что ли, шапку на глаза надвинул… Не скажешь, что банкир, разбойник с большой дороги, и все…

Наконец, Шубников долез доверху, и Абди протянул ему свою могучую руку… И тут произошло неожиданное… Человек, влезший в вертолет, только оказавшись на борту, сделал резкое движение и вытолкнул Абди вниз. С истошным криком толстяк летел на землю…

Абибон и Тагай вытащили пистолеты одновременно. Но и человек в спортивной шапочке тоже вытащил два пистолета и произвел два выстрела, один — в бородатую морду Абибона, другой — в правую руку Тагая. Абибон, с залитым кровью лицом упал на пол вертолета, Тагай же выронил пистолет и машинально схватился здоровой рукой за простреленное место. Оторопевший было от неожиданности Кандыба сделал резкое движение в карман, но человек в шапочке направил в его бритую голову дула обоих пистолетов.

— Сиди, поганый пес, где сидишь и не производи лишних движений, — произнес он. — Ты мне пока нужен. А то пилотировать вертолет я еще толком не научился. Так что, живи…Только не дергайся, умоляю тебя. Хоть ты и зверюга, но жизнь у тебя одна, Яков Михайлович Кандыба, находящийся во всероссийском розыске чуть ли еще не с советских времен. Бросай пистолет на пол, и поживее…

Кандыба замер на своем месте, приоткрыв от удивления рот, а затем разжал пальцы и его пистолет упал на пол.

— Вы кто? — прошептала Юля.

— Да уж точно, не ваш муж, госпожа Шубникова, — ответил Игорь Николаевич Дьяконов, приподняв дулом одного из пистолетов шапочку на голове. — Ваш муж ждет вас внизу. Вообще вас всех ждут с нетерпением. Господи Боже мой! — вскрикнул он, вглядевшись в перекошенное бледное от потери крови лицо Тагая. — Воистину, сегодня день интересных встреч… Черт меня побери, если это не Тагай, собственной персоной… А мы в Управлении Внутренних дел тебя уж давно похоронили… Вот это встреча… Дай-ка сюда свой телефон, и не дергайся, волк, — понизил голос Игорь. — Ради Бога, не дергайся, тебе это не на руку… А вы перевяжите бандита, мадам Шубникова, а то он не дотянет до земли… Спускай машину вниз, Кандыбища гребаная! — скомандовал он. — И не думай, что я не сумею посадить вертолет…Хоть плохонько, и с посторонней помощью, но уж как-нибудь посажу… Только тебе, фантомас огарковский, лишние хлопоты будут…

Кандыба мрачно взглянул на него и стал выполнять приказ. Дьяконов же устроился поудобнее в конце салона и набрал номер.

— Алло, товарищ полковник! — сказал он. — Задание выполнено, двое бандитов убиты, главарь банды ранен в руку, вертолет пилотирует находящийся в розыске за серию зверских убийств гражданин Украины Кандыба. Шубникова жива и невредима… Только уж одета очень экзотически, — усмехнулся он. — Но это, как раз, не смертельно…. Кто главарь, спрашиваете? Вот этого я не знаю, — сказал он и заговорщически подмигнул Тагаю. — Не могу же я всех на свете бандитов знать. Где там мой друг Дмитрий Степанович Рыщинский? Рядом? Дайте-ка мне его… Дмитрий Степанович, капитан Дьяконов беспокоит. Слушай меня внимательно, но сделай так, чтобы полковник Гамаюн не понял, о чем речь… Ты помнишь ту давнюю историю с убийством в тайге бежавшего из заключения Кныша? Помнишь? Помнишь, кто бежал вместе с ним? Еще бы, говоришь? Зарезал и сожрал? Долго его братва искала? И лично ты? Кныш был твоим корешом? Тагай, говоришь? Так вот, — торжественно произнес он. — Тагай здесь, на борту вертолета с простреленной мной правой рукой. Его аккуратно перевязывает банкирша Шубникова… Давай, давай, Кандыба, сажай вертолет, не бойся…. Больше пожизненного тебе не дадут!

— Остановись, Кандыба! — закричал Тагай, вскакивая с места. — Там старые братки, они меня порвут! Давай обратно в воздух!

Его движение было прервано ударом дьяконовского сапога в челюсть. Тагай грохнулся на пол рядом с трупом бородатого Абибона.

— Не сильно я тебя, браток? — искренне заволновался Игорь. — Не зашиб? У меня ведь черный пояс и большой жизненный опыт, таких волков как ты приходилось мочить и руками и ногами и еще Бог знает чем, что под руку подвернется… А ты дергаешься, как кукла на веревочке, предупреждал же я тебя, чтобы не дергался… Из меня тебе шашлык не сделать, как из старого вора Кныша… Я ведь тебе побег хотел устроить, а теперь боюсь, ты в отрубе и бежать не сможешь… Не рассчитал, браток, извини…

— Не сажай вертолет, Кандыба, — хрипел, извиваясь на полу Тагай.

— Нашел дурака, — проворчал Кандыба. — Мои-то преступления еще доказать надо… Я их давненько совершил, глядишь, и обойдется… Иных уж нет, — покосился он на окровавленный труп Абибона и на дверцу вертолета. — А те далече… А вот ты, кажется, испекся… Умнее всех себя считал… Слышь, капитан, как тебя там? Эта бикса-то ведь хотела с ним бежать, так ее муженьку и передай. Тагай собирался ее… того, башку ей отрезать, когда деньги получит, или из вертолета вместе с мужем выкинуть, а потом передумал…Любовь у него, видите ли, возникла, — усмехнулся он, неодобрительно качая бритым черепом.

— Да ну? — искренне поразился Игорь. — Ну и дела на белом свете творятся… Вы что, Юля, в самом деле хотели так поступить? Ведь ваш муж места себе не находил, и деньги собрал за несколько часов, такую сумму…Вот что любовь с людьми творит…

— Вот еще, — скривила губки Юля. — Сдался мне этот косоглазый… Я своего банкирчика Пашеньку ни на кого не променяю…

— На свою отрезанную голову променяла бы, — усомнился в ее словах скептик Кандыба.

— А кому охота, чтобы ему живому отрезали бы голову?! — крикнула Юля. — Тебе охота, лысяга, чтобы тебе отпилили твою поганую башку?

— Довольно логично, — согласился Кандыба. — Все! — произнес он. — Машина посажена. Мать твою, сколько народу собралось… Откуда столько понаехало?

— Да, — вздохнул Игорь. — Навряд ли удалось бы устроить тебе побег, Тагай. Зря я придуривался перед полковником, что не знаю тебя… Но ничего, — обнадежил он. — Тебя и за решеткой достанут. По полной программе ответишь, людоед!

… Не успел вертолет приземлиться, как в салон вбежала группа захвата. Они скрутили руки Кандыбе и Тагаю и надели на них наручники. Выволокли из вертолета…

В это время уже заметно стало светлеть. Вся поляна была заполнена людьми в камуфляжной форме. К Игорю подбежал невысокого роста с седой непокрытой головой полковник Гамаюн, одетый в штатское серое пальто.

— Спасибо, капитан, — он тряс ему руку. — Огромное тебе спасибо за то, что ты сделал. — Как вы, Юлия Даниловна? — спросил он Юлю. — А вот и ваш супруг.

Павел Петрович Шубников, высокий, одного роста с Дьяконовым, точно такого же сложения, в короткой кожаной курточке, бросился к Юле и стал покрывать ее лицо поцелуями.

— Дорогая моя, дорогая, — шептал он, не стесняясь слез, текущих по его бледным щекам. — Как я боялся за тебя! Какой все это кошмар!

Неожиданно он отпустил ее и бросился к Тагаю и Кандыбе. Он оттолкнул ребят из группы захвата и сильно ударил Тагая в лицо кулаком. Тот покачнулся, но удержался на ногах.

— Легко бить, когда я в наручниках, — криво усмехнулся Тагай. — Попался бы ты мне в другое время…

Шубникова оттащили в сторону, а к Тагаю подошел другой человек, коренастый, с седым ежиком волос на крупной голове, одетый в один свитер, несмотря на мартовский холод.

— Попался бы я тебе в другое время, Тагай, — пристально глядя на него, произнес он.

— Хряк?! — прохрипел Тагай с изумлением. — Ты-то откуда здесь взялся?

— Я-то по земле хожу, зону мацаю, как и в старые времена… Это только ты такой шустрый, в небе летаешь, как ворона… Долго же мы тебя искали, шакал! Иляс всех на ноги поднял, где тебя только не искали… Ты думал, что старые законы уже не действуют? Нет, шакал, действуют, и ты будешь отвечать по ним.

— Иляс жив? — скривилось в ужасе лицо Тагая.

— Жив и здоров. Вот, обо мне побеспокоился, не дал загнуться в зоне пожилому человеку. И о тебе побеспокоится…Да ты и без него труп, Тагай. Как, не подавился ты мясом старого Кныша? Смотри в глаза, пес! В глаза!!! — сжал Хряк свои пудовые кулачищи. — Бить я тебя в наручниках не стану, западло. А то бы не глядя на всех этих ментов, в кровавое мясо бы превратил… — Он сплюнул в сторону и отошел…

От его слов Тагай сник, опустил голову. Его и Кандыбу повели к машине. Кандыба же, напротив, был на вид спокоен, оглядывал поляну, где толпились люди в камуфляже. На Тагая он не обращал ни малейшего внимания, словно его бывшего хозяина и вовсе не существовало.

Шубников снова бросился к Юле, обнял ее, и только тогда обратил внимание на ее странный облик.

— В чем это ты? — спросил он.

— Одели, чтобы не умерла от холода, — засмеялась Юля. А потом прижалась к его груди и прошептала: — Пашенька, мне голову собирались отрезать, если бы ты не привез денежки… — И заплакала на его груди от жалости к себе. Но перед тем, как заплакать, бросила мимолетный взгляд на курившего рядом Дьяконова. Он сделал вид, что не заметил этого взгляда. «Зачем я буду говорить про нее неприятные подробности мужу?» — подумал он. — «В конце концов ее подвергли тяжелым испытаниям. Наверное, она еще не знает о страшной кончине Кати Савченко. Знала бы, еще не на то бы согласилась… Нельзя осуждать людей, тем более, женщин за слабости в такие страшные минуты… Ведь Тагай бы, безусловно, убил бы ее тем или другим способом даже в случае получения денег. Что они и сделали с супругами Савченко. И ей оставалось только одно — использовать свои женские чары. Что она и сделала…»

… В это время из леса, производя жуткий шум и треск выехал старенький «Москвич» — 412.

— Ну, — улыбнулся Игорь. — Наконец-то, и Михаил Ильич пожаловал.

«Москвич» подъехал к центру поляны, и из него вылез плюгавый человечек в кургузой серой курточке и в беретке. Он бросился к Дьяконову и обнял его.

— Жив? — только и произнес.

— Жив, — констатировал Игорь. — И вполне здоров. Только жрать страшно хочу. И выпил бы с тобой твоего кизлярского коньячку…

К Игорю подбежал Шубников и стал крепко обнимать его и жать ему руку.

— Это вы спасли Юленьку, только вам я обязан ее жизнью, дорогой…

— Игорь Николаевич меня зовут. Но обязаны вы далеко не только мне. Во-первых — вы обязаны современным средствам связи, то бишь мобильному телефону, который я ношу с собой во всех случаях жизни, — произнес он голосом телевизионной рекламы. — Во-вторых, вы обязаны моему другу Михаилу Ильичу Ладейникову, следователю областной прокуратуры, который после моего звонка поднял всех сотрудников близлежащих районов на ноги, в-третьих, вы обязаны активности полковника Гамаюна, сумевшего мобилизовать все местные силы, в-четвертых, вы обязаны самому себе, сумевшему найти такую сумму за несколько часов и согласившемуся приехать на место встречи с бандитами, и только в-пятых, вы обязаны мне, сумевшему прикинуться вами благодаря некоторому сходству абрисов и проявившему кое-какую сноровку. Но это достигается упражнением, Павел Петрович, только и всего.

— Долго вы говорили, я ничего не понял, — рассмеялся Шубников. — И не хочу ничего понимать. Всех вас, и полковника Гамаюна, и вас, — обратился он к Ладейникову, и вас, Игорь Николаевич. Прошу завтра ко мне на банкет в честь второго рождения моей дорогой жены… Ваша сноровка будет щедро вознаграждена, — шепнул он на ухо Дьяконову.

— Не откажусь, — шепнул в ответ Игорь. «Почему бы, собственно говоря, и нет», — подумал он. — «Мало того, что спас жизнь ему, так еще и полтора лимона баксов сэкономил…Юленька-то бы и без этого, разумеется, была бы жива…»

— Придем, придем, все придем, — пообещал Игорь. — Хорошо покушать мы все не дураки… И выпить на халяву тоже…А то вчера нам с Дмитрием Степановичем не дали отужинать в местном ресторане, прервали, так сказать, трапезу в самом разгаре…

— И вы приходите, разумеется, Дмитрий Степанович, — с гораздо меньшим энтузиазмом пригласил Хряка Шубников.

— И он придет обязательно, и еще кое-кто, если вы не возражаете, Павел Петрович, — сказал Игорь. — Тут надо помочь моему хорошему другу. Он спас жизнь мне, а уж я в свою очередь посодействовал вашей супруге…

— Все, что угодно! — крикнул радостный Шубников и повел Юлю к своему джипу. Но вдруг все увидели, как Юля стала оседать на землю и виснуть на руках у мужа.

— Что такое? — бросился к ним Игорь. — Неужели отравили?

— Катя, Катя, Катенька, — шептала, захлебываясь от рыданий Юля. — Милая Катенька, она утешала меня в подвале еще несколько часов назад…

Она оттолкнула мужа и бросилась бежать в своих нелепых ватных штанах с дыркой на заднице к милицейской машине, куда посадили Тагая и Кандыбу.

Подбежав к машине, она стала тарабанить в дверцы.

— Что вы хотите? — спросил человек в форме, открывая дверцу.

— Они убили Катю! Они убили Катю! — кричала она. — Эти подонки перерезали Кате горло.

— Мы знаем, — ответил оперативник. — Они предстанут перед судом…

— Но я не знала! Я же думала, что ее отпустили вместе с мужем… Мне только что Паша сказал, что они зарезали их обоих… Гады… Гады…Я знаю, кто это сделал! Знаю!!!

— Он, — кивнул бритой головой на Тагая Кандыба.

— Нет, нет. Это сделал он!!! Этот был со мной…Уезжали из дома этот и те двое…

— Не был с тобой, шалава, а трахался с тобой, — уточнил Тагай, и Юля тут же сникла и отошла. Машина тут же тронулась с места.

— Зачем только я ей про это рассказал? — сокрушался Шубников. — Воистину, язык мой — враг мой…

Юля медленно двигалась к ним. Она умоляющими глазами поглядела на мужа, поняв, что Тагай обязательно расскажет на допросе о том, что она переспала с ним, хотя бы из тех соображений, чтобы не быть обвиненным в убийстве супругов Савченко.

— Поедем, Паша. — прошептала она. «Сама все расскажу, пока не поздно», — пришло к ней в голову решение.

Они сели в джип и уехали. Только скрылся за поворотом их лимузин, как тут же появилась светлая «Таврия». Из нее выскочила в кожаной куртке и джинсах запыхавшаяся Маргарита Палей.

— Как всегда опоздала, — чуть не плакала она от разбиравшей ее досады. Один парень из оравы Ярыгина отирался в богемных кругах и был знаком с Палей. Он и сообщил ей о готовящемся штурме дома Алешкина. Палей умудрилась каким-то непостижимым образом узнать номер мобильного телефона полковника Гамаюна и позвонила ему. Звонок застал Гамаюна, выходящим из поезда на перрон. Он, ничего не знающий рявкнул на нее и нажал кнопку аппарата. Но тут же последовал звонок следователя Ладейникова, сообщившего ему о том, что происходит. И уже когда Гамаюн мобилизовал все силы, последовал новый звонок Палей. И Гамаюн сдался, к тому же ему пришла в голову мысль, что гласность в данном случае — их союзник. Он разрешил ей приехать. Однако, найти в ночном лесу одинокий домик было делом весьма проблематичным… Домик она не нашла. Зато умудрилась найти лесную поляну, на которой развернулись дальнейшие действия….Опоздавшая к самому интересному Палей долго унывать не любила, моментально сделала ряд снимков и бросилась к Гамаюну брать интервью.

Сначала Гамаюн снова было нахмурился, ошарашенный только что произошедшим и собирался было попросить ретивую журналистку убираться восвояси, но подумал и согласился дать ей интервью. В нем боролись давно укоренившиеся правила о неразглашении служебных секретов со здравым смыслом, подсказывавшем ему, что активная известная журналистка в данном случае их сильный союзник. Рассказав ей, что мог, он подвел к ней и Дьяконова с Ладейниковым. Те тоже дали ей интересную информацию…

— Гласность нам в данном случае весьма на руку, — сказал Гамаюн. — А то вся эта сволочь опять попытается отмыться…

Самым интересным для Палей было интервью с вором в законе Хряком. Тот говорил неохотно, а когда отошел от возбужденной журналистки, сказал Игорю:

— Никогда не думал, что буду давать для газеты интервью… Да не в качестве вора, а в качестве чуть ли не народного героя…

У Палей, таким образом, совершенно пропала досада, и она была чрезвычайно довольна собранным материалом. Ведь она ехала в одном купе и с жертвой преступления Савченко, и с чуть не подвергнувшимся линчеванию Алешкиным. Материал был благодарнейший, она поняла, что пришел ее звездный час. Она немедленно собиралась выехать в Москву и продать свой материал какой-нибудь центральной газете, какой именно, она еще не решила… Поснимала еще и стала собираться ехать прямо на вокзал…

— С нами, Игорь Николаевич? — спросил Гамаюн, предлагая им сесть с ним в его служебную «Волгу».

— Спасибо, товарищ полковник, — отказался Игорь. — У нас есть прекрасный надежный транспорт, с которым мы очень хорошо знакомы…

— Как знаете, подъезжайте утром, нам с вами предстоит во многом разобраться…. — сказал Гамаюн и сел в машину.

— Прокатимся на твоем лимузине с ветерком, Михаил Ильич, — рассмеялся Игорь. — Как тогда в Склянске. Только с нами еще Дмитрий Степанович поедет…

— Садитесь! — пригласил Ладейников указывая на ржавый «Москвич».

Игорь еле всунул свои длинные ноги в крохотный салон «Москвича». На заднее сидение с трудом втискивал свое могучее тело Хряк.

— Ну, с песней! — провозгласил Игорь. — Как тогда, полгода назад, в Склянске. «Нас утро встречает прохладой.» Как там Ира-то?

— Ей лучше, гораздо лучше. Снова живем вместе. А остальное зависит теперь только от меня. У нас ведь никого нет, мы двое, да собачка…

— В прошлом году была зверски убита дочь Михаила Ильича и его бывшей, а теперь выходит, что и нынешней жены Ирины Гавриловны, — сообщил Дьяконов Хряку. — Ирина Гавриловна попала в психиатрическую больницу. И вот теперь ей стало лучше, дай-то Бог…

— Куда путь держим? — спросил Ладейников. — Может быть, ко мне, в Склянск? Только быстрой езды не гарантирую, я могу, она не сможет, развалится на ходу…

— Будет у тебя завтра новая машина, — пообещал Игорь. — А в Склянск мы не поедем. Едем к нашему новому другу Виталию Алешкину. Полагаю, там будет поздний ужин или ранний завтрак, мне все равно, лишь бы пожрать и выпить…

— Мне тоже, — поддакнул с заднего сидения Хряк.

«Москвич» — 412 медленно и не очень уверенно, зато производя оглушительный шум и треск, взял курс на город Огарков.

— Ну что, рассказывай теперь, как вы выбрались из этой передряги, — сказал Ладейников, выезжая на проселочную дорогу…

— Расскажу, — ответил Игорь, с удовольствием закуривая сигарету.


предыдущая глава | Охота на человека | cледующая глава