home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Синтия вспоминала те времена, когда они только начинали ставить капканы Ее тогда еще удивляло, насколько хитроумно устроены эти штуковины, хотя занималась ими вовсе не она, а ее братья Льюк и Авраам К сожалению, Сайрус, самый старший из братьев, был довольно бестолков в подобных вещах, и ему даже близко не позволялось подходить к ловушкам. Хотя, с Другой стороны, Сайрусу не было равных в изготовлении крошечных гробиков для птичек и мышей. А у Льюка и Авраама было по три разных капкана, которые подарил им дядюшка Сэл.

Синтия хорошо помнила эти приспособления — их зазубренные острые челюсти, захлопывающиеся с помощью пружины и специальной петли, плоские металлические пластины, на которые помещалась приманка, стальные цепи и колья, которые вбивались глубоко в землю и как надежные якоря держали капканы на месте, не позволяя жертве сбежать. Хотя на самом деле началось все еще задолго до этих капканов. Сначала были бесконечные мамины рассказы — давным-давно, еще когда они жили в городе над маленьким магазинчиком, в котором мама торговала всевозможными средствами для магии и колдовства — там были разные травы и снадобья, амулеты и другие вещицы, а также толстые старинные книги с таинственными рисунками и непонятными заклинаниями. Но, наверное, другого такого магазинчика нигде не было, потому что покупатели приезжали к ним даже из Нью-Йорка и Филадельфии. Папа тоже тогда жил вместе с ними, и вот как-то на Пасху они всей семьей отправились навестить дядюшку Сэла и тетушку Эдну.

Синтия устроилась на заднем сиденье, поджав под себя ноги. На ней было накрахмаленное розовое платье, а черные блестящие волосы мама аккуратно заплела в косички. Девочка смотрела на затылок отца и пыталась представить себе, о чем он сейчас думает. А еще ей была видна мамина нарумяненная левая щека и кусочек ее плеча. Наконец Синтия не выдержала и встала, и перед ней сразу раскинулась широкая дорога, по которой они ехали, с бесконечными телеграфными столбами по обе стороны. Мать слегка придерживала ее, обернувшись с переднего сиденья. Но однообразный пейзаж шоссе вскоре утомил девочку, и она снова уселась на свое место.

— Синтия, лучше не вставай больше, — предупредила мать. — А то если мы наедем на какой-нибудь камень, или папе придется резко затормозить, то ты вылетишь прямо на дорогу.

Девочке это показалось невероятным. Тем более что все окна в машине были закрыты. Но мама, наверное, знала, что говорит, иначе зачем бы люди стали приезжать к ней со всех концов страны, чтобы купить амулет или послушать, что она расскажет им про их будущее?

Синтия и трое ее братьев, деливших с ней заднее сиденье, переглянулись и захихикали. Розовощекий Льюк с прилизанными лоснящимися волосами цвета соломы был одет в костюм моряка с длинными расклешенными брюками, а на голове имел настоящее накрахмаленное морское кепи. На Аврааме был «мундир» простого солдата и шорты. Сперва он обиделся, когда папа преподнес ему такой подарок, потому что раньше никогда не видел, чтобы солдаты ходили в шортах, но потом слегка успокоился, когда в комплекте одежды обнаружилась и настоящая офицерская фуражка — с золотой тесьмой и черным блестящим козырьком. Сайрус был самым крупным из всех, и на нем неуклюже болтались зеленые парусиновые брюки, какие носят обычно грузчики и водители автобусов, белая рубашка с короткими рукавами и серые подтяжки, которые и не давали спадать его нелепым штанам. Он почти всегда был одет в нечто подобное и от этого выглядел смехотворно, но мать никак не могла подобрать ему вещи, в которых он смотрелся бы более-менее прилично.

Синтия с сожалением вспоминала о пасхальной корзиночке со сладостями, которую мать не разрешила ей взять с собой, сказав, что этим она только испортит себе аппетит, а у дяди Сэла и тети Эдны наверняка найдется для нее немало всяких вкусных сюрпризов. Льюк и Авраам тоже оставили свои корзиночки дома, а Сайрусу почему-то разрешили взять гостинцы с собой, и теперь остальные только посмеивались над ним, потому что за время пути он успел съесть почти все, что находилось в его корзинке, причем ел он так неумело, что очень быстро перепачкал всю свою одежду мармеладом и пастилой. У него оставалось уже лишь несколько желтых мармеладных зайчиков, которых он припас напоследок, потому что любил их больше всего, как, впрочем, и Синтия. Они были мягкие, сладкие, липкие и тягучие, а когда их полностью засовываешь в рот, они начинают буквально таять там, как будто сделаны из сахарной пудры.

— Празднование Пасхи поначалу не имело к Христу никакого отношения, — поясняла мама. — Это был языческий праздник весны. Зайчики и яйца — это символы плодородия, отсюда и пошел традиционный пасхальный зайчик, несущий яйца. Теперь вам понятно?

Синтия, самая младшая, в свои семь лет не поняла ничего. Но до старших братьев, может быть, кое-что и дошло. Сайрус же, который в умственном развитии сильно отставал от остальных детей, кажется, вообще считал, что весь смысл Пасхи состоит в откусывании голов мармеладным зайцам.

Возле дома, когда они садились в машину, Синтия увидела, как несколько ее школьных товарищей направляются в церковь.

— А мы почему не ходим в церковь? — поинтересовалась она.

— Потому что мы не верим в то, что там происходит, — ответила мама. — Мы верим в вещи, которые гораздо древнее церкви и имеют намного большую силу и власть. А церковь создана для убогих и слабых. И поэтому нам там нечего делать. Она нам попросту не нужна, как никогда не была нужна ни вашему деду, ни прадеду.

— А расскажи нам про дедушку, — попросил Льюк, чтобы как-то скоротать время в дороге.

— Он был чародеем, — начала мама, — как и его отец — ваш прадед.

— А что это такое? — спросила Синтия, хотя мать уже много раз объясняла ей это.

— Чародей — это волшебник, — терпеливо повторила она. — Это значит, что он очень хитрый, умный и может делать то, что недоступно другим людям. Дедушка Барнс был очень мудрым. В Англии, в деревне, где он жил, все вокруг знали, что он волшебник. Он мог делать такие вещи, что у людей волосы вставали дыбом. И творил он самые настоящие чудеса. Поэтому его боялись и уважали, и у него было много последователей — целое общество учеников и поклонников. А все потому, что его магия была настоящей — не то что те фокусы, которые теперь частенько показывают по телевизору. Он знал все о демонах и имел над ними власть.

— А кто такие демоны? — спросил один из братьев. — Они живут в аду, — объяснила мама. — И служат Сатане или тем, кто может вызывать их из ада с помощью волшебства.

— И дедушка знал, как это делается?

— Да, говорят, он умел это делать. А еще я слышала, будто он с помощью заклинаний мог убить человека.

Синтии было непонятно, как можно словами убить человека, но все равно прозвучало это весьма устрашающе.

—  — Не надо забивать детям головы всякой чепухой, — неожиданно вмешался отец.

— Но это же правда! — обиделась мать. — И к тому же ничуть не страшнее любых детских сказок — например, про Ганса и Гретель, где злая ведьма сажает маленьких детей на противень, чтобы зажарить и съесть.

— Я с тобой не согласен, — коротко ответил отец. Но то ли из чувства противоречия, то ли просто желая настоять на своем, мама продолжала рассказывать детям об их дедушке — чародее Льюке и прадеде-чародее Аврааме, в честь которых и были названы два из трех братьев. По ее словам выходило, что колдуны умеют летать по воздуху и незаметно проходить сквозь стены. А еще они могут предсказывать будущее, находить украденные или спрятанные сокровища и лечить людей и животных, просто касаясь их своими руками и читая вслух заклинания.

Синтия и братья слушали все это, затаив дыхание. Многое из сказанного им было уже известно, но все равно каждый раз рассказы воспринимались, как новые, и интерес к ним не ослабевал. Особенно детям нравилась история о сражении дедушки Барнса с колдуньей из соседней английской деревни. Эта старая ведьма навела на дедушку порчу, и у него стали сильно болеть суставы. Тогда при помощи талисманов и одному ему известных молитв он обратился к своему волшебному зеркалу, и там появилось изображение его обидчицы. Теперь уж дедушка знал, что надо делать. Как-то ночью он пошел вслед за ней, когда старуха возвращалась домой, и в каждый ее след воткнул по ножу, читая при этом специальные заклинания и призывая на помощь демонов. И вот один могучий демон услышал его, и старуха умерла прямо на пороге своего дома, а болезнь дедушки сразу же прекратилась.

— Чушь все это! — возмутился отец.

На нем был изящный серый костюм с отливом и пепельно-серый галстук, и от него приятно пахло лосьоном. Один раз он побрызгал немного этого лосьона на лицо Синтии, чтобы она поняла, как сильно он щиплет и не пыталась тайком им душиться. Еще на папе в тот день была сильно накрахмаленная белая рубашка, и узкий воротничок до красноты успел натереть ему сзади шею. Но все равно он выглядел очень элегантно, был гладко выбрит и аккуратно подстрижен, хотя его черные волосы уже начали редеть, и теперь на голове кое-где стала просвечивать кожа. Синтия могла так подробно рассказать об отце, потому что, к ее великому сожалению, ей не так уж часто приходилось видеть его. Он то и дело уезжал в долгие командировки, но когда возвращался, всякий раз привозил им много подарков — нарядов для детей и украшений для мамы.

— Шелдон, не смей насмехаться над моими предками! — вспыхнула мать. — Я уверена, что их духи постоянно находятся рядом с нами и охраняют нашу семью.

— Странно, — удивлялся отец. — Ты вроде не религиозна, а во всю эту чушь почему-то веришь… Только не вздумай потом винить меня, если из наших детей вырастут безмозглые предрассудочные дурачки. А эти байки прибереги лучше для своих клиентов — когда ты выколачиваешь из них доллары за подобные россказни, я ничего не имею против: всему свое время и место.

Мама не стала отвечать ему, ко очень рассердилась, и ее злость будто растеклась по всему салону автомобиля. Она запретила открывать окна в машине, чтобы ветром не растрепало ее новую прическу. Только в том окне, возле которого сидел Сайрус, она позволила оставить крошечную щелку, чтобы его не укачивало. Мама выглядела великолепно в своем новом ярко-синем костюме, который подарил ей отец на день рождения. Ради праздника она подкрасила губы и нарумянилась и теперь уже не казалась такой бледной, как когда разговаривала в магазинчике со своими клиентами или хлопотала по дому. Синтия видела перед собой одну из ее сережек и крошечный замочек на шее, которым было застегнуто жемчужное ожерелье. На плече у мамы красовалась огромная роза, и ее духи, сливаясь с ароматом цветка, казались в духоте машины чересчур приторными и резкими.

— Дети, выслушайте меня внимательно, — заговорила мать, когда ее гнев немного утих. — Во-первых, когда мы приедем, не забудьте сразу же поздравить с Пасхой ваших дядю и тетю. Во-вторых, они наверняка приготовили вам какие-то подарки. Помните, что вы обязательно должны сказать им спасибо. И в-третьих, я хочу, чтобы вы вспомнили, как вести себя за столом — я объясняла вам правила этикета, так что не забывайте о них. Это касается и тебя, Сайрус.

Наконец папа остановил машину на длинной гравиевой дорожке перед домом дядюшки Сэла, и вся семья вышла на свежий воздух. При этом Сайрусу помогла выбраться мать, так как ему очень мешалась пасхальная корзиночка.

Как всегда, посмотрев на огромное здание из красного кирпича с большой верандой и громадными белыми колоннами перед входом, Синтия была поражена и восхищена этим домом. Дядюшка Сэл рассказывал, что до Гражданской войны прежний владелец этого поместья имел много собственных рабов, а потом стал начальником над всеми батраками и фермерами, арендующими его землю. Большинство ферм сейчас было заброшено, но все-таки кое-кто еще остался жить здесь. Некоторые разводили сады и огороды, держали скот; но в основном зарабатывали на жизнь на ближайших угольных шахтах. Однако дядюшка Сэл не принадлежал ни к фермерам, ни к шахтерам — он был художником и приехал в эти места в поисках тишины и спокойствия. На территории его владений сохранилась и старая сельская часовня, выстроенная ярдах в ста от дома. Когда-то давным-давно здесь собирались фермеры и молились под чутким руководством своего босса. Теперь столетняя часовенка превратилась в студию дядюшки Сэла, где он писал маслом картины из жизни довоенного Юга, а потом продавал их в художественных салонах или отдавал на комиссию в магазины.

Синтии очень хотелось зайти в часовню и посмотреть на работы дядюшки, но сначала всем предстояло пройти в дом и перекусить. Так было всегда, когда они приезжали в это гостеприимное поместье. Синтия слушала, как хрустят мелкие камушки у нее под ногами, а иногда специально подпрыгивала, чтобы пыль от них осела на ее новеньких туфлях. Но мама, заметив это, опять рассердилась, схватила девочку за руку и поволокла за собой. Сайрус шел впереди с таким видом, будто ему было наплевать абсолютно на все в этом мире, и безмятежно размахивал своей корзинкой. Льюк и Авраам, в костюмах солдата и матроса, гордо вышагивали за папой, тоже чувствуя себя военными. Папа постучал костяшками пальцев в дверь и, не дожидаясь ответа, сам распахнул ее и повел всех через гостиную к кухне, откуда неслись вкусные запахи и раздавалось шкворчание сковороды.

Из соседней столовой тут же выскочила улыбающаяся тетушка Эдна.

— Христос воскрес! — радостно выкрикнула она, рассмеялась и водрузила на нос очки. Ее белый фартук был весь заляпан соусами и вишневым соком. Синтия и мальчики тут же решили, что она, наверное, готовит вишневый пирог, а мама и тетушка в это время стали обниматься и целовать друг друга, как это бывало всегда на Пасху.

Вслед за тетушкой появился и дядюшка Сэл. Они с папой пожали друг другу руки и вежливо улыбнулись.

— Ну, пока сестрички милуются, — громко произнес дядюшка, — не хотите ли, Шелли, опрокинуть по стаканчику бурбона?

— Нет, Сэл, не сейчас. Может быть, чуть попозже. Кстати, с праздником вас. Я пока выпил бы пива, если можно.

— Христос воскрес, Синди! — радостно закричала тетушка Эдна и, обнимая Синтию, спросила: — Ну, какие подарки ты получила сегодня? — При этом она так сильно стиснула девочку, что ей даже стало немного больно. Вдобавок ко всему тетушка еще звонко чмокнула племянницу в щеку, тут же обслюнявив ее. То же самое она проделала потом и с мальчиками. Льюк и Авраам почувствовали себя неловко, а вот Сайрусу, похоже, все было безразлично. От этого поцелуя Синтия поежилась, потому что щеке сразу стало мокро и холодно, но она стеснялась вытираться при тетушке, поэтому ей ничего больше не оставалось, как только ждать, пока щека высохнет сама по себе.

Дядюшка Сэл по-мужски пожал всем мальчикам руки, а подойдя к Сайрусу, заглянул в его почти пустую корзиночку и заявил:

— Э-э, да ты, я вижу, настоящий сладкоежка! Корзиночка-то хороша, да вот в ней, похоже, ничего уже не осталось…

Сайрус протянул ему корзинку, и дядюшка сделал вид, что взял оттуда мармеладного зайчика, «разжевал» его и, довольно поглаживая себя по животу, пробурчал:

«Да это просто деликатес!» — тем самым приведя Сайруса в бурный восторг. Дядюшка Сэл был небольшого роста, аккуратно подстриженный и с длиннющими свисающими усами. В доме он всегда ходил в заляпанных краской джинсах, в них же работал и в своей мастерской. Вел он себя свободно и просто и всегда казался веселым, отчего дети питали к нему искреннюю симпатию.

— А у меня для вас приготовлено специальное угощение, — просияла тетушка Эдна. — Я могу вам показать его прямо сейчас, но вы должны пообещать, что есть будете только потом, после ужина, а то испортите себе аппетит. Можете дать мне честное слово?

— Да, тетя Эдна, обещаем! — хором закричали трое братьев и Синтия.

— Тогда перекреститесь.

Хихикая, дети исполнили и эту ее просьбу.

— Ну хорошо, — улыбнулась тетушка Эдна. — Тогда — сюрприз!

— Это уж точно, — со смехом подтвердил дядюшка Сэл. — Мы приготовили вам беременных зайчиков. — Сэл! — укоризненно покачала головой тетушка Эдна. — Следи за своими словами! Это же дети…

— А что я такого сказал? Беременные, ну и что? Не вижу в этом ничего плохого, — с улыбкой оправдывался дядя Сэл. — А как, ты думаешь, они сами-то появились на свет?

— Все в порядке, Сэл, — успокоила его мама. — Я не воспитываю их ханжами; они должны знать о существовании и секса, и всего прочего.

— Да, но при этом ты все время пугаешь их своими идиотскими рассказами про колдунов, — заметил папа, наливая себе пиво в стакан.

Мать злобно сверкнула глазами, но он этого будто и не заметил.

Тетушка Эдна подошла к буфету, открыла его и потянулась к самой верхней полке. Оттуда она извлекла огромный поднос и опустила его так, чтобы он был хорошо виден всем детям. На подносе лежали четыре пряничных зайца с сахарными глазками, а вместо брюшка у каждого было вставлено раскрашенное яйцо. Дети в изумлении смотрели на столь необычное лакомство, а потом прищурились и весело рассмеялись.

— Спасибо, тетушка Эдна! Спасибо, дядюшка Сэл! Только Сайрус, конечно же, забыл поблагодарить. Он раскрыл рот и с таким удивлением смотрел на зайчиков, будто боялся, что они сейчас оживут и убегут от него в лес прямо с подноса.

— Меня благодарить не надо, дети мои! — улыбнулся дядюшка Сэл. — Я к кухне не имею никакого отношения, я только приношу в дом «капусту». — Он подмигнул, и все взрослые рассмеялись, хотя до детей его шутка так и не дошла.

Праздничный обед был роскошным.

Как и во время любого торжества, детям для аппетита разрешили выпить по маленькому стаканчику легкого домашнего вина. Синтия осторожно сделала первый глоток, но все равно глаза у нее тут же заслезились, а горло будто огнем обожгло. Однако она все же потихоньку продолжала пить и вскоре привыкла к вину, а когда оно кончилось, девочка почувствовала, что внутри у нее стало тепло, а на душе — как-то легко и необычно весело. Льюк и Авраам быстро расправились со своими стаканчиками, стараясь вести себя, как настоящие взрослые. А потом тетушка Эдна подала картофельное пюре с соусом и большими порциями индейки, маринованные овощи, оливки и редис, горячие тосты с маслом, зеленый горошек и еще много разных аппетитных закусок. А в самом конце торжественно внесла в столовую «гвоздь программы» — огромный пирог с вишнями, украшенный сверху ванильным мороженым.

Синтия и трое братьев сидели рядом. Сейчас они откинулись на спинки стульев и стали сравнивать, у кого стал больше живот.

— Да вы только гляньте! — изумился дядюшка Сэл. — Они раздулись, как четыре маленьких футбольных мячика! По-моему, в вас теперь запросто можно играть, как в настоящие мячи. Начнем, пожалуй, с тебя, Синтия.

— А спорим, Сайруса вам не поднять? — засмеялась девочка. — Из него получился довольно тяжелый мячик!

При этих словах взрослые переглянулись и, найдя ее замечание остроумным, весело рассмеялись. Сайрус тоже старался улыбаться, чувствуя, что каким-то образом стал центром всеобщего внимания.

— Эта девочка будет у вас в семье самой умной, — заключил дядя Сэл.

Синтия немного смутилась, но все же ей было очень приятно услышать от него такой комплимент.

— Но это еще не все, — с интригующей улыбкой продолжала тетушка Эдна, хитро посмотрев на детей. — У нас есть для вас и кое-что несъедобное…

С этими словами она встала из-за стола и пошла наверх. Как показалось ребятам, она оставалась там ужасно долго, но наконец ее каблуки застучали по ступенькам лестницы, и тетушка появилась в дверях, нагруженная подарочными свертками — по одному для каждого из детей.

Сайрус первым развернул свой подарок. Им оказалась добротная лопата с деревянной ручкой и сверкающим стальным лезвием. Сразу было видно, что лопата самая настоящая, и ею можно копать любой грунт, не опасаясь, что она погнется или сломается. Сайрус довольно улыбнулся.

Свертки для Льюка и Авраама оказались побольше: в них лежали капканы — по три на каждого мальчика. Еще в прошлом году дядюшка Сэл обещал научить их, как ставить такие ловушки, класть приманку и охотиться с их помощью на диких животных — кроликов, енотов и опоссумов. И он не забыл своего обещания.

— А может быть, вам повезет, и попадется такой вот пасхальный зайчик — кто знает! — улыбнулся он.

Синтия засмеялась, братья тоже повеселели, хотя сначала они были немного разочарованы, решив, что их не считают еще достаточно взрослыми, чтобы подарить настоящие охотничьи ружья. Льюку было десять лет, а Аврааму только исполнилось восемь.

Синтия открыла свой пакет и тоже увидела там лопату, похожую на ту, которой владел теперь Сайрус. Но ей всегда больше нравилось получать в подарок игрушки, нежели платья и другую одежду, и она была очень рада, что дядюшка Сэл и тетушка Эдна правильно догадались о ее вкусах. Девочка сразу решила, что этой лопатой она запросто сможет вырыть себе настоящую пиратскую пещеру, про которую читала, еще когда училась в первом классе. А может быть, если мама научит ее колдовству, ей удастся раскопать и какие-нибудь сокровища, как это умел делать дедушка Барнс, чародей.

— А бывают чародевочки? — тут же спросила Синтия. — Мне хотелось бы стать ею, когда я вырасту. Все, кроме отца, засмеялись.

— Конечно, станешь, — пообещала мама. — Только это называется не чародевочка, а чародейка. Но одного решения стать ею маловато; надо, чтобы твой дар был врожденным. Но, возможно, он перейдет к тебе через меня по наследству от дедушки.

— Черт побери, Мередит! — взорвался отец. — Если ты не перестанешь забивать детям голову своей ерундой, то в самом скором времени они отправятся прямиком в сумасшедший дом! — При этом он с такой силой ударил кулаком по столу, что все чашки и блюдца на нем со звоном подпрыгнули.

Все сразу притихли, даже мама, потому что отец нечасто проявлял свои чувства с такой резкостью, особенно за столом и в гостях.

Но дети так и не смогли понять, что же все время так злит их отца. Они гордились, что в их роду был такой замечательный человек, как дедушка Барнс, — знаменитый и могущественный, хоть он и делал иногда ужасные вещи. В какой-то мере они и себя считали избранными, и уж, во всяком случае, не такими, как остальные ребята. А втайне каждый из них мечтал, что со временем станет столь же знаменитым и сильным и сможет нажить колдовством несметные богатства, если только унаследует его волшебный дар. И тогда, может быть, у них тоже появится множество собственных учеников и последователей — целая секта.


Глава 4 | Полночь | * * *