home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22

На следующее утро из «Новостей» я узнал, что задержан какой-то подозреваемый.

Ночь пришлось провести практически без сна, в основном сидя на стуле, дожидаясь и вместе с тем страшась звонка Маккензи. Однако телефон упорно молчал. Около пяти я встал и отправился в душ. Потом уселся на воздухе и стал тупо наблюдать, как вокруг меня оживает мир. Включать радиоприемник не хотелось, поскольку я знал, какой именно окажется главная тема. С другой стороны, полная тишина в доме давила на психику, а оставаться в полном неведении – совсем уж плохо. К восьмичасовому блоку новостей я сдался и включил звук.

Впрочем, я и не ожидал услышать ничего нового, во всяком случае для себя. Решив сделать кофе, я принялся заполнять кофейник, и первые секунды репортажа потерялись в плеске воды. Услышав слова «арест» и «подозреваемый», я лихорадочно завернул кран.

«...фамилия не названа, но полиция подтвердила, что прошедшей ночью действительно был арестован один из местных жителей, подозреваемый в похищении учительницы Дженни Хаммонд...»

Диктор перешел к следующим темам, а я чуть было не закричал: «А как же насчет Дженни?» Если кто-то арестован, то почему она еще не найдена? Сообразив, что по-прежнему держу в руке кофейник, я хлопнул им об стол и схватился за телефон. «Ну же, отвечай!» – взмолился я, набрав номер Маккензи. Через несколько гудков, когда я уже ожидал, что сработает автоответчик, инспектор поднял трубку.

– Нашли ее? – спросил я, не дав ему сказать ни слова.

– Доктор Хантер?

– Вы нашли ее?

– Нет. Послушайте, я не могу сейчас говорить. Давайте я перезвоню и...

– Не вешайте трубку! Кого вы арестовали?

– Этого я сообщить не могу.

– О Господи, да что ж вы...

– Обвинение еще не предъявлено, и мы не можем назвать имя. Вы же сами знаете, как работает система. – В его голосе прозвучали извиняющиеся нотки.

– Он вам хоть что-нибудь рассказал?

– Допрос еще не окончен.

Другими словами, нет.

– Почему вы мне не сказали? Вы же обещали позвонить, если будет что-то новое!

– Время было позднее. Я собирался позвонить сегодня утром.

– Что? Вы боялись меня побеспокоить?

– Погодите-ка. Я понимаю, вы встревожены, но речь идет о полицейском расследовании...

– Знаю я, знаю. Я сам в нем участвовал, припоминаете?

– ...и когда я смогу вам что-то сказать, то непременно это сделаю. Увы, прямо сейчас мы ведем допрос подозреваемого, и это все, что я могу вам сообщить.

Меня так и подмывало накричать на инспектора, однако он не из тех, кто поддается на угрозы.

– По радио сказали, что это кто-то из местных, – упорствовал я, стараясь сохранить остатки спокойствия. – И, хотите вы этого или нет, это означает, что скоро весь поселок будет знать его имя. И еще это означает, что я попросту проведу пару часов, пытаясь угадать, где правда, а где ложь.

Внезапно силы покинули меня, и я решил прекратить спор.

– Прошу вас, пожалуйста, я должен знать.

Он заколебался. Я молчал, давая Маккензи шанс уговорить самого себя. В телефоне послышался вздох.

– Ладно, подождите пока.

В трубке затихло. Наверное, он решил отойти в сторонку, подальше от людей. Когда инспектор вновь проявился, голос прозвучал довольно приглушенно:

– Это Бен Андерс.

Да, я был готов услыхать знакомое имя. Но не это.

– Доктор Хантер? Вы слышите? – спросил Маккензи.

– Бен Андерс? – ошеломленно повторил я.

– Рано утром, в день исчезновения Дженни Хаммонд, его машину видели возле ее дома.

– И это все?

– Нет, не все! – раздраженно отреагировал он. – В машине мы обнаружили инструменты для установки ловушек.

Проволоку, кусачки, колышки. Словом, отнюдь не те вещи, что лесник обычно возит с собой.

Я все еще не мог до конца переварить эту новость, хотя мозг начал работать в форсированном режиме.

– А кто заметил его машину возле дома Дженни?

– Этого я вам сказать не могу.

– Арест по чьей-то наводке, да? Не иначе анонимный звонок.

– Почему вы так решили? – насторожился он.

– Да потому что знаю, кто звонил, – ответил я, неожиданно прозрев. – Карл Бреннер. Помните, я говорил, что Бен подозревает его в браконьерстве? А несколько дней назад они повздорили и подрались. Бреннеру здорово досталось.

– Это еще ничего не значит, – заупрямился Маккензи.

– Это значит, что вам следует порасспросить Бреннера о том, какие еще сведения у него имеются. Не могу поверить, что Бен здесь хоть как-то замешан.

– Почему нет? Оттого что он ваш друг? – Маккензи явно начинал злиться.

– Нет. Я полагаю, его подставили.

– Вот как? А вам не приходило в голову, что мы об этом уже думали? Кстати, опережая ваш вопрос: у Бреннера надежное алиби, чего не скажешь про вашего друга Андерса. Вы не знали, что он когда-то был приятелем Салли Палмер?

От такой новости я лишился дара речи.

– Да-да, они встречались несколько лет назад, – продолжал Маккензи. – Как раз перед вашим приездом в Манхэм.

– Не знал... – ошеломленно выдохнул я.

– Должно быть, он просто запамятовал об этом рассказать. И бьюсь об заклад, он также забыл упомянуть, что лет пятнадцать назад его арестовали за попытку изнасилования.

И опять я не нашелся что ответить.

– Мы уже взяли его на заметку, еще до звонка. Хотите верьте, хотите – нет, но мы не самые законченные идиоты, – безжалостно продолжал Маккензи. – А теперь, с вашего позволения, я вернусь к работе. По утрам масса дел, знаете ли.

В телефоне раздался щелчок: нас разъединили. Я тоже положил трубку и крепко задумался. В обычной ситуации я мог бы поклясться, что Бен не виновен и что анонимный звонок – дело рук Бреннера, человека достаточно подлого, чтобы попытаться отомстить Бену любым способом, не заботясь о последствиях.

Все же слова Маккензи не давали мне покоя. Я и понятия не имел, что у Бена с Салли Палмер что-то было, не говоря уже про историю с изнасилованием. Хотя, конечно, с какой стати он бы об этом рассказывал? У него были причины держать язык за зубами. Впрочем, прямо сейчас волновал иной вопрос: насколько хорошо я его знаю? Мир полон людей, упорно держащихся мнения, что знакомый им человек никак не может быть убийцей. Впервые в жизни мне пришло в голову, что я рискую оказаться одним из их числа.

Однако куда больше меня тревожило, что полиция без толку тратит время на совершенно непричастное к похищению лицо. Стоило этой мысли появиться, как тут же пришло решение. Схватив ключи от машины, я выбежал из дому. Если Бреннер просто наврал, чтобы поквитаться с Беном, то ему следует внятно объяснить, чем эта ложь может обернуться для Дженни. Мне нужно знать правду при любом раскладе и, если понадобится, заставить Бреннера выложить все начистоту. Ну а если нет...

О том, что тогда произойдет, даже не хотелось думать.

Солнце уже начинало припекать, когда я въехал в поселок. Такое впечатление, что полиции и репортеров стало еще больше. Журналисты, фотографы и звукотехники собрались небольшими группками, раздраженные отказами местных жителей давать интервью. Мучила мысль, что они здесь только из-за несчастья с Дженни. Подъезжая к церкви, я заметил Скарсдейла. Повинуясь безотчетному порыву, я затормозил и вышел из машины. Пастор разговаривал с Томом Мейсоном. Точнее, давал садовнику какие-то указания, наставительно покачивая костлявым пальцем. Завидев меня, священник замолчал и состроил недовольную гримасу.

– Доктор Хантер, – холодно произнес пастор вместо обычного приветствия.

– Я к вам с просьбой, – ответил я, беря быка за рога.

Скарсдейлу не удалось полностью погасить искорку удовлетворения.

– С просьбой? Какая, право, неожиданность, что я вам зачем-то понадобился.

Ладно, пусть потешится. На кону стоит гораздо большее, чем моя гордость или его тщеславие.

Не спрашивая зачем, он с преувеличенным вниманием посмотрел на часы.

– Как бы то ни было, вам придется подождать. Мне вскоре выходить в эфир с радиоинтервью, и я жду телефонного звонка.

В любой другой момент меня бы задел такой тон, но сейчас я едва обратил на него внимание.

– Дело очень важное.

– Тогда тем более вам лучше обождать, не так ли? – Он склонил голову, заслышав треньканье телефона из приоткрытой церковной двери. – Прошу прощения.

Мне захотелось схватить его за пыльные лацканы и хорошенько потрясти. Вместо этого я стиснул зубы, проводив засуетившегося пастора взглядом. А может, плюнуть и уйти? Но нет, его присутствие необходимо, если мне придется взывать к остаткам совести Бреннера. После инцидента минувшей ночью, когда я чуть было не задавил Карла, вряд ли он станет меня слушать, если я приду один.

Тут в сознание начал проникать какой-то лязгающий звук. Я обернулся и увидел, как Том Мейсон, отойдя в сторонку, аккуратно подстригает траву вокруг клумбы, делая вид, что не слышит нашего с пастором разговора. В голову пришла запоздалая мысль, что я даже не поздоровался с ним.

– Доброе утро, Том, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Затем, пошарив вокруг глазами в поисках его деда, я спросил: – А где Джордж?

– Еще в постели.

Надо же, а я и не знал, что он болен. Вот до какой степени я забросил свою врачебную практику.

– Опять спина?

Том кивнул.

– Ничего, отлежится пару дней, и все пройдет.

Я почувствовал угрызения совести. Старик Джордж с внуком – пациенты Генри, однако обходы на дому вменены в обязанность мне. К тому же пожилой садовник до такой степени отождествлялся с Манхэмом, что я просто обязан был заметить его отсутствие. Скольких уже людей я подвел за последнее время? Причем это еще не конец: сегодняшним утром Генри опять придется вести прием без меня.

Однако страх за судьбу Дженни перевесил все прочие доводы. Потребность что-то сделать – хоть что-нибудь! – начала закипать в душе на фоне напыщенного голоса Скарсдейла, доносящегося из церкви. От нетерпения кружилась голова. Свет казался слишком ярким, воздух до одури насыщен запахами... Что-то подсознательное не давало мне покоя, но что именно, я так и не понял, потому что услышал, как Скарсдейл повесил трубку. Секунду спустя он вышел из церковного офиса такой довольный, хоть плюнь.

– Итак, доктор Хантер, вы о чем-то хотели меня попросить?

– Мне надо переговорить с Карлом Бреннером. Хотелось бы, чтобы вы при этом присутствовали.

– Вот как? И с какой стати?

– Потому что он скорее прислушается к вашим словам.

– К моим словам? О чем?

Я бросил взгляд на садовника, но тот уже отошел подальше и казался полностью поглощенным работой.

– Полиция арестовала одного человека. Мне кажется, сыщики ошиблись, причем по вине Карла Бреннера.

– А эта ошибка никак не связана с Беном Андерсом, кстати?

Надо думать, выражение моего лица вполне сошло за ответ. Скарсдейл самодовольно усмехнулся.

– Сожалею, что приходится вас разочаровывать, только вряд ли это можно считать новостью. Люди видели, как его забирала полиция. Такие вещи не скроешь.

– Не важно, о ком идет речь. Я все равно думаю, что Бреннер соврал.

– Могу ли я узнать почему?

– У него зуб на Бена. А сейчас появился шанс поквитаться.

– Да, но вы же не знаете этого наверняка? – Пастор осуждающе поджал губы. – А Бен Андерс, кажется, ваш друг...

– Если он виновен, то заслуживает всего, что ему предстоит пережить. А если нет, то полиция попусту тратит время на тупиковую версию.

– Это им решать, а не поселковому доктору.

Я сдерживался из последних сил.

– Прошу вас, пожалуйста.

– Сожалею, доктор Хантер, и тем не менее мне кажется, вы сами не понимаете, о чем просите. Это же вмешательство в полицейское расследование.

– Нет, речь идет о спасении человеческой жизни! – чуть ли не закричал я, а потом добавил уже спокойнее: – Прошу вас. И не ради меня. Несколько дней назад Дженни Хаммонд сидела в церкви, где вы говорили о необходимости хоть что-то сделать. Может быть, она еще жива, но это ненадолго. У нее нет... я даже не могу...

Слова застряли в горле. Скарсдейл же молча наблюдал за мной. Тогда я просто покачал головой и повернулся, чтобы уйти.

– Почему вы думаете, что Карл Бреннер станет меня слушать?

Помедлив секунду, чтобы прийти в себя, я взглянул ему в лицо.

– Ведь с вашей подачи началось патрулирование. Он скорее обратит внимание на вас, а не на меня.

– Третья жертва... – медленно сказал он. – Вы ее знали?

Я только кивнул. Скарсдейл еще с минуту смотрел мне в лицо. В глазах священника читалось нечто совсем незнакомое. Потребовалось время, чтобы понять, что это такое: сострадание. А потом исчезло, уступив место его обычному высокомерию.

– Хорошо, – согласился он.


Глава 21 | Химия смерти | * * *