home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22

И за борт ее бросает со словами: «Пей до дна!»

Русская народная песня

Как бы нам того ни хотелось, лорд-протектор был человеком быстрого ума и потому немедленно сообразил, чьих рук дело приключения минувшей ночи и не менее содержательные происшествия следовавшего за ней утра. Но ярость его была уже бессильна. История опрокинула свои песочные часы, и как бы ни хотелось Рейли повернуть вращение колеса вспять – попытки его были обречены на неудачу.

Вначале смекнув, что беглецы наверняка будут ждать тайное посольство где-нибудь в дельте Темзы, он велел предоставить мне другой корабль, чтобы использовать «Сваллоу» в качестве ловушки. Знай Уолтер о наличии у нас с Лисом прямой связи, он бы не тратил время попусту, затевая маскарад. Но он о ней не ведал, а потому корабль с большей частью Адмиральской своры ушел в Кале без меня. Не дождавшись вестей от подставной «ласточки», лорд-протектор решил было ловить беглецов на живца, однако наживка в моем лице возмущенно отказалась принимать участие в подлой авантюре взбешенного полукороля-полупирата.

– Ваши люди, Уолтер, могут сопровождать меня до Кале, – жестко бросал я в лицо лорду-протектору, решившему снабдить корабль ловчей командой. – Даже если бы я был замешан в том, в чем вы меня обвиняете, я бы обязательно предусмотрел условный знак, который следовало бы подать с палубы корабля. И уж конечно же, никакого сигнала подано не было бы! Но заявляю вам откровенно, как старому боевому товарищу и человеку, способному оценить мою откровенность: вы можете вернуть меня в Тауэр и забыть о поддержке Франции навсегда.

Мой брат – великий мастер компромисса. При условии прекращения поддержки Католической лиги, он пропустит войска через Францию, чтобы, сосредоточившись в Бретани, они могли обрушиться на вас в любой удобный момент. Филиппу II не придется гонять флот через клокочущее Аквитанское море, мимо рокового мыса Финитстер. Для перевозки войск через пролив ему вполне хватит купеческих галеонов Антверпена. Надеюсь, вы понимаете, насколько это реально, и понимаете, что марш по цветущей Франции – совсем не то же самое, что мучительный переход через заснеженные альпийские перевалы. Армия Фарнезе сможет высадиться на южном или восточном побережье, где пожелает, уже через месяц. Если, конечно, их не задержит отлаживание совместных действий с ирландскими повстанцами.

Рейли молчал стиснув зубы, осознавая справедливость моих слов. Его время диктовать условия прошло, и сейчас он явно пытался понять, в какой момент блистательной партии захлопнулась подстроенная «старыми приятелями» западня. Он по-прежнему оставался игроком до мозга костей, а стало быть, считать игру законченной было крайне неосмотрительно. Тактический успех – еще не победа!

– Это, – между тем продолжал я, любуясь произведенным эффектом, – в случае, если я задержусь у вас в гостях. Вы же понимаете: бежал ли шевалье д’Орбиньяк вместе с Елизаветой или же без нее, поймать его все равно не удастся! А следовательно, через неделю уже вся Франция в один голос будет твердить о неприкрытом пиратстве английского лорда-протектора, удерживающего в плену французского дофина. Как разукрасит ваши подвиги Рейнар – боюсь даже предположить! Но могу сказать по собственному опыту: не удивляйтесь, если параллельно с испанским десантом на берег высадится и французский.

– Если же я отправлюсь в Кале под конвоем, – я поморщился, выговаривая эту фразу, – даю слово дворянина, слово принца крови: я велю обезглавить всех, кого вы ко мне приставите, без разбора, едва моя нога коснется земли Франции. Что будет дальше, думаю, объяснять нет нужды! Можете попробовать убить меня, но сейчас вы при шпаге – я при шпаге, так что в эту игру можно играть вдвоем.

– К чему мне вас убивать, сир! – мрачно сверкнув исподлобья глазами, сладкогласно проговорил Рейли. – Мы с вами всегда прекрасно понимали друг друга!

Тонкие изящные пальцы лорда-протектора нежно поглаживали рукоять шпаги, точно шейку ласкового котенка.

– Конечно, дьяволовы рога, мне будет крайне огорчительно узнать о смерти моих людей, но, думаю, и вас не обрадует известие о том, что некий монах-бенедиктинец казнен на Тайберне ужасной мучительной смертью.

– О да, Уолтер, вы правы! Я буду рыдать, убиваться, рвать на себе волосы! Возможно, даже перейду в католичество. Но вот беда: среди тех, кто в скором будущем, по вашему замыслу, должен провозгласить королем Уолтера I, сына Марии Тюдор и Филиппа II, мужа, как я полагаю, Марии Стюарт, изряднейшее количество как тайных, так и явных католиков. Пока что они стоят за вас, ибо вы не делаете разницы между англиканцами и приверженцами римского епископа, предпочитая видеть англичан не святошами, но добрыми подданными. Вряд ли казнь смиренного и благочестивого монаха, – со слезой в голосе произнес я, стараясь не глядеть в глаза собеседника, – добавит вам популярности. А толпы католиков между тем переметнутся к Невиллу. И все из-за того, что вы желаете воспользоваться мной в качестве сыра в пресловутой мышеловке. Уверяю вас, из этого начинания ничего не выйдет!


Судно, на котором по морским законам следовало поднять вымпел наследника французского престола, вышло в море на рассвете. По сути, оно мало подходило для такой высокой миссии, как официальное посольство. Тридцатипятиярдовая северная каравелла с десятком небольших пушек – вот все, что смог предоставить Рейли в мое распоряжение. Лишь гордое название «Вепрь Уэльса», данное утлому суденышку при спуске на воду лет двадцать назад, хоть как-то соответствовало миссии войти в историю этого мира. Понятное дело, после состоявшейся между мной и Рейли словесной дуэли рассчитывать на его доброе отношение не приходилось. Но тут уж ничего не попишешь! Капитан «Вепря», судя по всему, он же хозяин судна, также бороздивший моря в поисках добычи, получил от лорда-протектора Британии приказ никого не принимать на борт, что было доведено до моего сведения, едва лишь я с братом Адриеном ступил на палубу корабля.

С нами отправлялось и два десятка гугенотов Адмиральской своры – охрана посольства во время путешествия по занятому испанцами проливу и… немалое подспорье в задуманном нами деле. Поскольку приказы приказами, а я бы не преминул на всякий случай подстраховаться и завербовал двух-трех человек среди экипажа с поручением в удобный момент испортить непрошеным гостям впечатление от морской прогулки. А если бы об этом позаботился я, то, вероятно, и Рейли не забыл о такой предосторожности. Конечно, наемники могли оказаться и среди французских гугенотов. Но здесь шанс был меньше. К тому же с этими людьми мне уже пришлось сражаться плечом к плечу, а это что-то да значит. Хотя, как показывал пример с Уолтером, порой не слишком много.

Ночь перед выходом из Темзы в море капитан «Вепря» счел благоразумным провести на якоре в устье реки. Но перед тем как утренний бриз наполнил его паруса, на борт корабля поднялся едва-едва догнавший корабль гонец лорда-протектора с запечатанным алым воском пакетом, на котором четко виднелись волнистые перевязи герба Рейли. Гонец слабо изъяснялся на английском, зато прекрасно владел испанским и неплохо фламандским наречием. Правда, глаза у него были редкого для испанцев зеленого цвета, и переносица недвусмысленно свидетельствовала о силе перенесенных долговязым идальго жизненных бурь. Но почему бы нет?!

Скользнув внимательным взглядом по ровным строчкам приказа его милости лорда-протектора, вышедшим из-под виртуозного пера Артура Грегори, вернее, с нынешнего дня – сэра Артура Грегори, старый корсар удивленно пожал плечами и приказал спустить трап. Догнавший его приказ со всей категоричностью, свойственной Рейли, опровергал данный им же ранее. Но не дело подчиненного обсуждать приказы начальника.

Спустя несколько минут рыбачий гакбот подвалил к борту каравеллы, и на палубу «Вепря» начали подниматься указанные в доставленном послании «секретные пассажиры».

– Дьявольщина! – Старый хозяин посудины нахмурился, глядя на Олуэн, при помощи Мано осторожно ступающую на выскобленные доски палубного настила. – Женщина на моем корабле?! Да такого сроду не бывало!!! Что там вообразил себе этот выскочка?! – Кулаки просоленного морского волка сжались и поднялись на уровень груди, точно он собирался ринуться в драку. – А это что такое?! Еще одна?!! Да клянусь Христовым исподним – не бывать этому!

Тут ветер, проснувшийся на заре и примчавшийся, чтобы надуть паруса каравеллы, шаловливо сорвал капюшон с головы спутницы Олуэн, поднимающейся на борт… Огненно-рыжие кудри разметались на резком ветру, точно пламя над палубой.

– Да это же… – Капитан ткнул пальцем в ее величество, точно в шута посреди ярмарочного балагана.

– Брателла! – переходя, должно быть, на итальянский, очень проникновенно заговорил шевалье д’Орбиньяк, чуть приоткрывая плащ стволом припрятанного под ним пистоля. – А шо касательно теток на борту – так у меня ж на это дело есть именная бумажка. Сугубо приватно, шоб нихто не видел. Идем-ка, брателла, в каюту, а то ж, неровен час, просквозишься насквозь.

Корсар, привыкший трезво взвешивать «за» и «против», беглым взглядом окинул корабль. Бодрствующая вахта, в случае заварухи, быть может, и успела бы поднять тревогу до собственной гибели, но отчаянного судовладельца это бы уже вряд ли спасло. Столь дотошная преданность хозяину не входила ни в число достоинств, ни в число недостатков ловца ускользающей добычи.

– Сколько? – правильно оценивая строящихся на шкафуте гугенотов моего эскорта, проговорил он, смиряясь с происходящим.

– О! – широко улыбнулся ему лжеиспанец, моментально теряя иберийский акцент. – Речь не мальчика, но мужа, так шо появляется реальный шанс на встречу с женой! Давай, приятель, не томи гостей – зови за стол. Там и почирикаем об шо и сколько.

Спустя считанные минуты корабль флота ее величества «Вепрь Уэльса», пока что единственный в этом флоте, вышел в английский пролив, держа курс на Кале.


Узкая полоска воды отделяет европейский континент от его отрезанной краюхи, именуемой Британией. В хорошую погоду в наши времена иные смельчаки решаются преодолеть его вплавь. И не просто решаются, а преодолевают. Однако сегодня этот сумасбродный подвиг им вряд ли бы удался. Ветер, резвый уже поутру, к полудню взял разбег, и обросшие белыми гривами волны, точно охотничьи псы на спину дикого зверя, бросались на улепетывающего «Вепря», стараясь вцепиться в палубу и вырвать из нее кусок. Вынужденные укрыться в единственной пристойной каюте в кормовой надстройке, мы с неослабевающим вниманием слушали байки Лиса, стараясь не отвлекаться на весьма чувствительную качку и грохот волн о борта каравеллы.

– Я представляю себе, какая нездешняя лыба была поверх лица Рейли, когда он бросился искать меня в Бейнарде. Я ж, типа, со стражником своим посидел, кости раскинул, один-другой пирожок ему скормил – тут вокруг него тени забытых предков и закружили! Играть с ним стало не в тему! Ну, я, шоб ему кайф не ломать, под мышки его зацепил, из упокоев своих выволок, прибрал все, двери закрыл, ключики ему обратно прицепил и тышком-нышком – на волю, в пампасы! Ну, типа, в вересковые пустоши по-вашему. Так шо вроде как все заперто, стражник, небось, божится, шо глаз не смыкал, а Главный Корнеплодарь Англии расточился, мэм, ну шо ваша мамаша! Шесть ей футов под кормой…

Жизнерадостный треп неунывающего «гасконца», конечно, немного отвлекал собравшихся от творящегося за иллюминаторами безобразия, но в целом не имел успеха. Даже фривольные замечания Сергея по поводу весьма деятельного призрака Анны Болейн не смогли отвлечь здравствующую королеву от тяжких размышлений. Ей, по ее мнению, следовало бежать в Нидерланды, где все еще находился английский экспедиционный корпус, посланный на помощь Вильгельму Оранскому. Я же настаивал на высадке в Кале. Того же мнения был и пан Михал Черновский, утверждавший, что все готово к приему Елизаветы и стоит ей ступить на землю старой английской колонии, как та без единого выстрела присягнет заморской королеве. А дальше уж была моя партия. Как бы то ни было, данное Рейли обещание добиться союза с Францией висело надо мной, как дамоклов меч. И если нынче, по доброй английской традиции,[36] мы не отправимся кормить рыб в Па-де-Кале, то в «отчизне» мне еще предстояла ласково-куртуазная бойня с Черной вдовой и выяснение отношений с братцем-близнецом, вряд ли успевшим по мне соскучиться.

Грохот волн, как грохот тарана в ворота осажденной крепости, наводил на тоскливые мысли, невольно воскрешая в памяти изрядно позабытые слова молитв. Рядом со мной, едва шевеля губами, Элизабет Тюдор шептала проникновенные строки сорок пятого псалма:

Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах.

Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы

двинулись в сердце морей.

Пусть шумят, вздымаются воды их, трясутся горы

от волнения их.

Речные потоки веселят град Божий, святилище Всевышнего.

Бог посреди его, он не поколеблется; Бог поможет ему

с раннего утра.

Чуть в стороне, на свойственной ему латыни, обращался к Господу брат Адриен, должно быть, прося дать ему силы и возможность закончить начатое. Так что внимание Лисовской аудитории было в явном ущербе, и, казалось, никто не может собрать его воедино. Но то, что представляется очевидным, далеко не всегда верно. Произошедшее в следующую минуту вполне доказало правильность этого утверждения. Появление невиданного, непрошеного гостя невольно повергло присутствующих в состояние едва ли не суеверного ужаса.

Существо, возникшее вдруг в тесной каюте, не вошло, не влетело, а просто-напросто появилось из дубовой просмоленной двери, точно всего лишь забыло ее открыть. Оно было ростом примерно фута в три, может, чуть менее, одето в очень узкую красную куртку, желтые штаны, пузырями заправленные в высокие черные сапоги. Судя по окладистой бороде, закрывавшей половину груди, наш гость, вероятно, был мужского пола, но, невзирая на общую схожесть с гомо сапиенс, к таковым явно не относился.

– На дно пойдем! – оптимистически заверил он, не здороваясь.

– Ты силен, Господин вечности! – пробормотал брат Адриен, поднимая руку, чтобы осенить себя крестным знамением.

– Не крестись! – возмущенно гаркнул человечек, выхватывая из-за спины маленький плотницкий молоток-киянку. – Обижусь, уйду! Все потонете!

– Клабаутерманн! – прикрывая ладошкой рот, выдохнула Олуэн.

– Ну да! – хмыкнул бородач. – А вы здесь Белую Даму ожидали увидеть?

Несомненно, это был клабаутерманн – прямой потомок лесных дриад и предок гремлинов. Не тех, конечно, порожденных фантазией голливудских кукольников, а фейри, проживающих в механизмах от мотора до компьютера, где они время от времени открывают и закрывают форточки Windows. В годы Второй мировой войны в нашем мире один из гремлинов умудрился даже подбить немецкий истребитель. Но это уже совсем другая история.

Клабаутерманны не живут в механизмах. Их обиталища – носовые фигуры парусников. Это духи срубленных дубов, настолько сроднившиеся с деревом, что продолжают считать его своим домом и после того, как лесной великан превращается в античного героя, древнего короля или же, как в данном случае, – в яростного вепря, уже который год мчащегося вперед над пенной равниной. На счастье бороздящих моря, клабаутерманны не таят зла на людей за столь непочтительное обращение с их многовековым жилищем. И хотя порой они склонны озорничать, выстукивая молоточком слышанные в юности песни канувших в Лету друидов, помыкать экипажем, выживая разбойников и бунтовщиков с территории, которую считают своей, в целом эти дивные существа хранят корабли от многих бед. Но появление этого фейри на глаза непосвященным – недобрый знак, предвещающий кораблекрушение.

Лишь корабельные плотники, чувствующие душу всякого дерева, могут видеть клабаутерманна в иное время. Им добродушные фейри спешат поведать, где наметилась течь в бортах, где беспощадный червь точит корабельную древесину, где скрытые от глаз трещины грозят бедой плавучему дому. Увы, мы не были корабельными плотниками. Я успел перехватить руку иезуита, не давая ему закончить защитный жест. Удовлетворенный этим, коротышка перевел взгляд на Елизавету:

– Из-за вас ведь на дно пойдем!

– Из-за меня? – Огнекудрая Диана удивленно встряхнула головой.

– А то! – мрачно усмехнулся корабельный дух. – Проклятие корреда над родом Тюдоров!

– Проклятие корреда?

Я, Олуэн и Елизавета Английская выпалили это в один момент. В моем случае это был явный прокол. Откуда, спрашивается, наваррскому принцу знать, кто такие корреды? Тварь-то чисто английская, да еще из таких, о которых на трезвую голову и поминать-то неохота! Кожа темная, морщинистая, точно обгорелая. Глаза – словно плошки круглые, красные, да пламенем так и пыхают. Ноги копытами заканчиваются, руки – кошачьими когтями. Живут в пещерах ниже уровня моря. Промышляют колдовством и дерзким разбоем. Так что смертному с подобными красавчиками по доброй воле лучше не встречаться!

– Или не знаете о том? – видя удивленные лица присутствующих, озадаченно спросил клабаутерманн. – Да у вас же амулет из волос корреда на шее висит!

Элизабет Тюдор порывисто прижала руку к груди.

– Это не амулет, а крест из частицы гвоздя распятия Христова! – возмущенная клеветническими нападками, воскликнула ее величество.

– В том-то и беда! – почесывая затылок киянкой, вздохнул дубовик. – Крестик-то и впрямь из настоящих. А вот шнурок, на котором он висит…

– Это хвост ослика Иа! – радостно догадался Лис. – Очень ценный шнурок!

– Болван! С чем шутишь! – нахмурился дух-хранитель «Вепря Уэльса». – Шнурок свит из волос корреда! А каждый такой волос, чтоб вы знали, держит открытым дверь между миром людей и миром духов. Нешто не чуете, как на вас оттуда смертным хладом веет?

Диана-Вирджиния зябко поежилась, точно ее и впрямь обдало морозом жилища старухи Хель.

– По всему Уэльсу о том дубы шумели! – грозно хмурясь, проговорил лесовик.

Лис уже открыл было рот, чтобы вставить фразочку на тему болтливости зеленых насаждений, но, поймав насупленный взгляд рассказчика, осекся.

– Когда отец Оуэна Туддра Мэрэдад только строил трактир близ Конви, он купил себе землю с древним святилищем корредов, именуемом среди людей дольменом. Этот ловкий малый желал сложить из бесполезной, как он считал, груды камней добротные стены трактира. Но стоило ему лишь начать размечать постройку, как на место будущего дома явился корред и потребовал у чужака убираться прочь. Он бы Мэрэдада и с потрохами сожрал, да крестик ваш родовой тому помешал. Предок же ваш, не будь дурак, увидел такое дело и молвит: «Либо я из сих камней часовню сложу, либо же кто кого перетанцует – того и верх!»

Захохотал корред своим раскатистым смехом, ибо кто же не знает, что других таких танцоров, как эти зловредные твари, не сыскать. Порою так выплясывают, что под копытами трава горит. На всю округу пожары идут! На том по рукам и ударили, что корред сам танцевать пойдет, соперник его вместо себя подмену выставит да будет за музыкой следить, чтоб дудари и волынщики ни на миг не умолкали. В условленный час собрались Мэрэдад, а с ним все музыканты Конви близ дольмена, а там уж и корред из своей пещеры вылез. Глянул он на своего противника и так устрашился, что по первости было совсем хотел наутек пуститься – до того тот ужасен обликом оказался. И невдомек ему было, что хитрый валлиец вместо танцора отражательное стекло заморское меж камней пристроил. Тут волынки завыли, дудки загудели, струны забренчали, и корред давай перед стеклом коленца выкидывать. Плясал он, плясал, да сам себя никак обогнать не мог. Уж и музыканты, те, что первыми начали, от усталости изнемогли, и у тех, что их сменили, щеки от натуги заболели, а корред знай себе выкобенивался да в стекло посматривал. День так прошел, другой. Музыканты уже домой ходили и снова возвращались, а плясун все прыгал, не унимался. Но, в конце концов, и его угомон побрал. Рухнул корред наземь без сил. Вот тут-то Мэрэдад и отличился. Подскочил он к бесчувственному злыдню, да и хвать сумку, что тот на поясе носил. А в сумке этой – сокровища особого рода. Волосы корреда да ножницы, которыми эти волосы состригаются. Очнулся плясун, только было кинулся на обидчика, а у того уж в одной руке корредова прядь, а в другой – факел. Мол, только шаг ступи, и чрез волосья твои тебя самого жаром опалю!

– Мне говорили, что это часть власяницы святой Марии Египетской, – чуть слышно пробормотала Елизавета, нащупывая туго сплетенный шнурок.

– Корредовы то волосья, корредовы. Не сомневайся! Как увидел тот, что ничего твоему пращуру сделать не может, взмолился отпустить его обратно в пещеру, обещая взамен выполнить любое желание коварного обманщика. Тогда-то Мэрэдад и пожелал для своего рода богатства, знатности и могущества. Да только корреду верить – тоже себя обманывать! В чем поклялся, он, конечно, выполнит, но вокруг пальца обведет непременно. Много ли радости в том богатстве и знатности роду твоему было? Да и тебе самой от корредовых даров сладко ли? Мэрэдад, понятное дело, о том мало знал, но о мстительности пещерной твари ему было доподлинно известно. Оттого-то он шнурок из волос чародея свил да крестом обуздал. Чтоб ненароком в ночи не удавили. С тех пор в вашем роду сей крест на шнурке и передается.

– А ведь точно! – нарушила повисшую в каюте после этих слов тишину взволнованная услышанным Олуэн. – Отец сказывал, что крест этот – все, что королева Мария вам завещала.

Беглая государыня бросила на девушку полный ненависти взгляд:

– Я – властительница Британии по Божьему праву!

– Ваше величество! – поспешил вступиться я за простодушную валлийку, зацепившую дочь венценосного сумасброда за самое больное место. – Но это же означает, что, невзирая на всю трескотню о вашем происхождении, Мария все же причисляла вас к Тюдорам!

– А морю-то, – развел руками клабаутерманн, – все едино, властительница вы или же рыбачьим промыслом живете! Все одно тонуть! Желаете – сейчас покажу, как в трюме вода прибывает, да шпангоуты[37] помалу лопаются. Так что уж решайте, как поступать с дедовским-прадедовским наследством. А то ведь… – Он не договорил, чуть вздрогнул и, пробормотав себе под нос «капитан», шагнул к стене каюты и тут же исчез в ней, как не бывало.

– Ху-ух! – выдохнул Лис, приходя в себя. – Вот это да! Вот это номер! Кто-нибудь понял, шо это было?!

Не на шутку перепуганная королева резким движением сорвала с шеи священную реликвию, точно это была удавка приговоренного к смерти.

– В море!!!

– Постыдитесь, ваше величество! – Глаза брата Адриена округлились. – Наше положение и без того опасно. Вряд ли всемогущему Творцу будет радостно видеть, как вы топите в волнах великую святыню христианского мира!

– Но он же готов увидеть, как пойду на дно я вместе с вашей пресловутой святыней!

– Милость Господа безмерна! – гневно заметил монах, повышая голос. – Вы же, мадам, впадаете в неверие и уныние, хотя вода еще даже не коснулась ваших ног!

– Я не желаю, чтобы она к ним даже подступала…

– Быть может, разрезать шнурок? – предложил, недолго думая, Мано, обнажая шпагу.

Я удивленно посмотрел на гасконца. Лично мне показалось, что корабельный дух говорил по-английски. Даже не по-английски – по-валлийски. Впрочем, на каком же еще языке излагать свои мысли фейри, выросшему в Уэльсе. Но если так, то ни брат Адриен, ни де Батц не должны были его понимать. Однако, судя по их лицам, речь обитателя носовой фигуры была им ясна от первого до последнего слова. Но впрочем, кто их знает, этих жителей волшебной страны с их языком!

– О нет, нет! – догадываясь по обнаженной шпаге о сути предложения бравого южанина, замотала головой Олуэн. – Это невозможно!

– Волосы корреда могут перерезать только ножницы корреда! – со вздохом пояснила Елизавета по-французски, пристально рассматривая шнурок так, словно впервые в жизни его увидела. – Пламя, конечно, справится с этой напастью, а заодно и с хозяином шевелюры. Но убить одного из корредов – значит навлечь на себя месть всех его собратьев!

– На тебя, Бога, уповаю, да не посрамлюся вовек! – звучно изрек брат Адриен, напоминая некрепкой в вере королеве, где, в случае чего, искать заступничества.

– Волосы корреда надо разбросать над морем и крикнуть, чтоб он забирал их обратно. Пещера мерзкой твари наверняка имеет выход в морскую пучину, а стало быть, его забота разыскивать утерянное имущество. Но как снять крест?

– Полный отстой! – возмутился наблюдавший за происходящим в каюте Лис, включая связь. – Ох, Капитан, шо-то мне вся эта бодяга напоминает наши поскакушки с Горем-Злосчастьем! Как бы оно нам здесь чудес не натворило! Мадам, я с вас фигею! Вам шо, никогда затянувшиеся шнурки развязывать не приходилось? Займитесь делом!

– Безумец! – возмутилась королева. – Их тут десятки! И каждый узелок – с булавочную головку. А корабль между тем скоро пойдет на дно!

– А шо, есть варианты? – В голосе моего напарника звучало явное раздражение. – Если эта хрень таки да работает, от нее нужно избавиться! – Он хотел еще что-то добавить, но тут дверь отворилась, и, хватаясь руками за раскачивающийся косяк, в каюту втиснулся обещанный клабаутерманном хозяин «Вепря».

– Есть две новости! – с порога бросил он, накрепко сцепляя зубы, чтобы не добавить к сказанному вязанку красочных эпитетов.

– Первое: мы тонем! – предположил д’Орбиньяк.

– Это третья! – рывком закрывая вход в каюту, мрачно сообщил капитан. – Первая – на горизонте виден берег. Судя по карте, это или Голландия, или Фландрия.

– Слава Всевышнему! – выдохнул брат Адриен, наконец осеняя себя крестом.

– И вторая, – хмуро добавил просоленный корсар. – В трех кабельтовых прямо по курсу испанский галеон.

– Ваше величество! – наклоняясь к уху венценосной некогда спутницы, неожиданно корректно проговорил Лис. – Очень вас прошу, поспешите с узелками!


Глава 21 | Воронья стража | Глава 23