home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЦЕНЗУРНЫЙ КОМИТЕТ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ

Председатель комитета поздоровался с Исаевым весьма сухо, усадил его в кресло и, сокрушенно покачав головой, сказал:

– Какая все-таки гнусность вышла. Вместо героической корреспонденции Ванюшина с фронта – эта гадость о здешних проститутках. Кто вас подвел? Давайте решать, что делать. По-моему, это граничит с злоумышлением.

– Господин цензор, тогда лучше заранее казните меня.

– О чем вы?

– Это я поставил материал в номер.

– Вы?!

Исаев молча кивнул и мило улыбнулся.

– Зачем?

– А тираж? Газету раскупили за двадцать минут, такой материал публика читает взахлёб. Согласитесь: что может быть приятнее, чем прочесть о бесчестье других?

– Вы с ума сошли! – тихо сказал цензор.

– Не надо таких трагичных интонаций. Когда я работал в пресс-группе Колчака, мы не боялись печатать правду. И потом – почему красные говорят беспощадную правду о своих трудностях и поражениях, а мы обязаны молчать?

– При чем здесь красные? Меня они меньше всего интересуют!

В кабинет без стука вошел Гиацинтов. Он дружески обнялся с Исаевым, пожал руку цензору, упал в кресло, забросил ногу на ногу и спросил:

– Он вас давно пытает, наш доблестный страж государственной тайны? Не обижайтесь, Макс. В общем, он прав. В эти дни можно было бы обойтись без разоблачений. Меня интересует, кто это вставил в номер?

– Я.

– Ну, перестаньте, старина, это не так смешно, как вам кажется. Красные наверняка сейчас передают содержание статьи в Москву.

– Зачем им это?

– Позлобствовать, похихикать над нашими горестями.

– Досадно, конечно, но статью поставил в номер я.

– В обход цензуры?

– Когда я верстаю номер, то думаю о газете, а не о цензуре.

– Кто писал статью?

– Черт его знает.

– Где текст?

– Валяется в редакции.

– У кого?

– По-видимому, у метранпажа.

– Метранпаж у нас. Он клянется, что подлинника в типографии никто не видел после набора.

– А, ерунда какая…

– Вы видели, как набирали этот материал?

– Да.

– На чем он был написан?

– На листочках.

– Я понимаю, что не на веточках. Какие были листочки? Большие, маленькие, чистые, в линеечку?

– Кажется, чистые.

– Понятно. А через кого этот материал попал к вам?

– Он лежал у меня на столе.

– Вам его принесли?

– Нет, просто я обнаружил этот материал на столе.

– Когда это было?

– Вчера,

– Утром?

– Да.

– Кто дежурил в редакции?

– Не знаю, полковник.

– Сторожиха утверждает, что никого в редакции из посторонних не было ни ночью, ни утром, кроме девицы у вас, в девять ровно.

– Старая сплетница, – улыбнулся Исаев. – Уволю.

– Правильно поступите. Так кто эта девица?

– Полковник, вы вольны казнить меня, – сказал Исаев шутливо и протянул на стол обе руки, – можете заковать меня в кандалы.

– Когда казнят, Макс, то в кандалы не заковывают.

– Обидно.

– У вас была Сашенька Гаврилина – не иначе…

– Уж не следите ли вы за нами? Нет?

– Угадали. – Это ужасно. На правах доброго знакомого спасите меня от вас!

– Как вас спасешь, если вы глупости делаете?

– Какие?

– Будто не знаете?

– Клянусь вам.

– У вас глазок острый, вы все знаете, Макс.

– Можно подумать, что я женщина, а вы меня обольщаете. Такие комплименты…

– Макс, вы с Ченом давно знакомы?

– Чен? Это который?

– Он играл на бирже.

– Такой гладенький, прилизанный?! Полукореец, полукиргиз?

– Именно.

– У него блестящий мех на шапке?

– Да, да.

– Знал. А в чем дело?

– Откуда вы его знали?

– Доставал кое-что для меня. Раза два крепко надул.

– В чем?

– Один раз с бегами. Дал дрянной подвод на темную лошадку и взял за это сто иен, а потом обещал старояпонскую живопись на фарфоре, а вместо этого всучил корейскую дребедень.

– Темный он человек?

– По-моему, обычный спекулянт.

– А как лучше подступиться к Чену? Мягко или поддать?

– Я плохой советчик в вопросах сыска и дознания, Кирилл Николаевич.

Цензор, все время разговора листавший какие-то бумаги у себя на столе, поднялся и сказал, ни на кого не глядя:

– Цензурный комитет строго предупреждает вас, господин Исаев. В дни наших величайших побед задача журналиста российского – не чернить имеющиеся, к сожалению, в нашей жизни определенные недостатки, но поднимать на щит героизм доблестного русского воинства, которое под великими знаменами демократии, свободы и православия несет освобождение нашему народу-страдальцу, задавленному красным террором. Вы облагаетесь, в силу того, что это первый случай в вашей газете, штрафом в размере тысячи рублей.

– Этот вопрос мы решим в суде, – сухо ответил Исаев и, откланявшись, вышел.

Гиацинтов, посмотрев ему вслед, задумчиво сказал:

– Какой очаровательный человек, не так ли?

– Да, очень мил. Море обаяния.

– Ну, прощайте.

– Всего хорошего, господин полковник.


ПОЗИЦИИ БЕЛЫХ | Пароль не нужен | ПОЛТАВСКАЯ, 3 КОНТРРАЗВЕДКА