home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13

– Что касается вашего последнего вопроса, – произнес первичный интегратор, – то полет на Землю необходим. По-видимому, или там, или в околоземном пространстве располагается источник всей этой квантовой активности.

– Манмут вкратце рассказывал, что его и Орфу послали на Марс из-за того, что источник… э-э-э… активности был на Олимпе.

– Так мы полагали раньше, когда, прознав о способности богов квитироваться, готовили Дыры для вторжения с Пояса и Юпитера на Красную планету и Землю Троянской эпохи. Однако теперь наши технологии позволили установить, что первопричина находится на Земле, а Марс – только приемник… Точнее выражаясь – цель.

– Неужели за восемь месяцев ваши технологии настолько изменились? – проговорил Хокенберри.

– Наши знания единой квантовой теории более чем утроились, – вступил в беседу Чо Ли – видимо, главный по техническим вопросам. – К примеру, большая часть того, что нам известно о квантовой гравитации, была получена именно за этот промежуток времени.

– Ну и чему же вы научились? – Схолиаст не надеялся понять ни слова из их объяснений, просто его впервые разобрало недоверие к полуорганическим роботам.

Ответил Ретроград Синопессен.

– Все, что мы узнали, – пророкотал он басом, который никак не сочетался с видом трансформера на паучьих ножках, – ужасно. Просто ужасно.

Что ж, это слово Хокенберри уразумел.

– Потому что квантовая чего-то-там нестабильна? Если я верно понял Орфу и Манмута, это было известно и раньше. Все оказалось настолько хуже?

– Дело в другом, – вмешался Астиг-Че. – Мы начинаем осознавать, каким образом силы, которые стоят за так называемыми богами, используют энергию квантовых полей.

«Силы, которые стоят за богами». Ученый отметил про себя странное выражение, однако решил не отвлекаться.

– Как же они ею пользуются? – спросил он.

– Вообще-то олимпийцы употребляют волны-складки квантового поля, чтобы ездить по ним на своих колесницах, – отозвался ганимедянин Сума Четвертый. Поймав луч света, многогранные глаза рослого создания заблестели тысячами крохотных вспышек.

– А это плохо?

– Нет, если только вы видели, чтобы кто-нибудь зажигал домашнюю лампочку от взрыва термоядерной бомбы.

– Тогда почему боги еще не выиграли войну? – заметил схолиаст. – Похоже, ваше вторжение малость поставило их в тупик… Даже Зевса с его эгидой.

На сей раз ответил командующий роквеков Бех бин Адее:

– Олимпийцы применяют лишь мизерную часть квантовой энергии, задействованной на двух планетах и вокруг них. Мы не уверены, что боги способны понять более сложные технологии. Кажется, это был просто… подарок.

– Чей? – У Хокенберри внезапно пересохло в горле. «Надо бы уточнить, нет ли в пузыре с искусственной атмосферой пригодных для человека пищи или питья».

– Вот это мы и собираемся выяснить на Земле, – сказал первичный интегратор.

– Но зачем нужен космический корабль?

– Прошу прощения? – мягко переспросил Чо Ли. – Вы знаете иной способ путешествий между мирами?

– А как вы попали на Марс? – сказал мужчина. – Используйте одну из Дырок.

Астиг-Че покачал головой, совсем как Манмут.

– Между Землей и Красной планетой нет ни единого квантового туннеля.

– Постойте, – удивился схолиаст, – вы же создали собственные Дыры, чтобы проникнуть с Юпитера и Пояса, правильно? – У него уже раскалывалась голова. – Так создайте их снова.

– Капитан «Смуглой леди» разместил наш приемопередатчик на квинкунциальной позиции квантового потока Олимпа. На Земле или на орбите нет никого, кто мог бы сделать то же самое. Кстати, это одна из целей нашей экспедиции. На борт уже подняли транспондер, подобный предыдущему, только слегка усовершенствованный.

Хокенберри согласно кивнул, сам не ведая, с чем соглашается. Он мучительно пытался припомнить определение слова «квинкунциальный». Это, случаем, не прямоугольник с пятой вершиной посередине? Или дело в листьях и лепестках? Короче говоря, это что-то, связанное с пятеркой.

Первичный интегратор склонился над столом, чуть подавшись вперед.

– Если позволите, доктор, я обрисую, почему нас тревожит столь фривольное обращение с квантовой энергией.

– Прошу вас.

«Вот ведь манеры, куда деваться!» – присвистнул про себя мужчина, слишком давно привыкший иметь дело с греками и троянцами.

– Скажите, перемещаясь девять лет между Илионом и Олимпом, вы никогда не замечали разницы в силе притяжения?

– М-м-м… как же… замечал… На Вулкане чувствуешь себя немного легче. Да, я обнаружил это раньше, чем узнал, – вернее, ваши парни растолковали, что речь идет о другой планете. Ну и? Все верно, разве не так? Я думал, гравитация Марса и должна быть слабее.

– Намного слабее, – пропищал Чо Ли, словно птичка или свирель Пана. – Примерно семьдесят два километра в секунду за секунду.

– Переведите, – попросил Хокенберри.

– Это тридцать восемь процентов земного гравитационного поля, – произнес Ретроград Синопессен. – То есть вы много лет перемещались – точнее выражаясь, квант-телепортировались, – с одной планеты на другую с разницей притяжения в шестьдесят два процента, доктор Хокенберри.

– Пожалуйста, зовите меня Томасом, – рассеянно сказал тот, упорно соображая.

«Шестьдесят два процента? Да я бы летал, как воздушный шарик… Совершал бы прыжки по двадцать ярдов. Бессмыслица».

– Вы не уловили разницы, – уже без вопросительной интонации подытожил Астиг-Че.

– Не совсем, – согласился бывший служитель Музы. После долгого дня наблюдений за ходом Троянской войны, возвращаясь на Олимп и потом в бараки у подножия, он каждый раз ощущал некую легкость в походке, особенно если что-нибудь нес в руках. Однако шестьдесят два процента?.. Дикость, да и все тут.

– Разница была, – прибавил он, – но не столь огромная.

– Знаете, почему вы не замечали ее, доктор Хокенберри? Нынешняя гравитация на Марсе, где вы прожили последние десять лет, а мы воюем последние восемь стандартных месяцев, составляет девяносто девять целых восемьсот двадцать одну тысячную нормального земного притяжения.

Схолиаст поразмыслил над услышанным.

– И что? – наконец выдал он. – Боги подправили гравитацию, пока снабжали планету воздухом и океанами. На то ведь они и боги.

– Они представляют собою нечто, – согласился Астиг-Че, – но только не то, чем кажутся.

– Неужели поменять силу притяжения – такая большая морока? – ляпнул ученый.

Наступила тишина. Хотя моравеки не поворачивали голов и не переглядывались, Хокенберри чувствовал: сейчас они оживленно общаются между собой по радио– или другой связи, обсуждая один вопрос: «Как бы все растолковать этому идиоту-человеку?»

В конце концов Сума Четвертый промолвил:

– Да, чрезвычайно большая морока.

– Это гораздо сложнее, чем терраформировать оригинальную Красную планету менее чем за полтора столетия, – пискнул Чо Ли. – Что само по себе практически невозможно.

– Гравитация равняется массе, – изрек Ретроград Синопессен.

– Правда? – Схолиаст понимал, насколько глупо звучит, однако ему было наплевать. – Я полагал, что это всего лишь сила, которая удерживает вещи внизу.

– Сила притяжения отражает влияние массы на пространственно-временной континуум, – продолжал серебристый паук. – Плотность сегодняшнего Марса превышает плотность воды в три целых и девяносто шесть сотых раза. Тогда как прежде – немногим более чем сотню лет назад, то есть до терраформирования, – разница между этими величинами составляла три целых и девяносто четыре сотых раза.

– На слух получается: мало что изменилось, – ответил схолиаст.

– Действительно, мало, – подтвердил первичный интегратор. – И это никоим образом не объясняет огромного возрастания гравитации.

– Кроме того, притяжение – это еще и ускорение, – весьма музыкально вывел Чо Ли.

Вот теперь схолиаст окончательно потерял нить беседы. Он-то пришел узнать о полете на Землю и уяснить свою роль в экспедиции, а не выслушивать лекции по точным наукам, как особенно недоразвитый восьмиклассник.

– Итак, неизвестно кто, но не боги, поменял гравитацию Марса, – подытожил мужчина. – И вы считаете это большой заморочкой.

– Очень большой заморочкой, доктор Хокенберри, – поправил Астиг-Че. – Кто бы или что бы ни повлияло на Красную планету, оно – виртуоз в подобных делах. Дырки… раз уж их теперь так называют… представляют собой квантовые туннели, которые способны управлять силой притяжения.

– Червоточины, – кивнул схолиаст. – Это я знаю… – «Из сериала „Стар трек“, – мысленно договорил он. – Черные дыры, – присовокупил профессор классики. И, пораскинув умом, добавил: – Белые дыры…

На этом его познания данной темы были исчерпаны. Впрочем, даже далекие от негуманитарных наук люди вроде Томаса Хокенберри к концу двадцатого века имели понятие о том, что Вселенная полна червоточин, соединяющих отдаленные галактики, и что пройти сквозь такую можно, лишь погрузившись в черную дыру и выплыв наружу из белой. Ну или в крайнем случае наоборот.

Первичный интегратор опять покачал головой.

– Не червоточины. Брано-Дыры. От слова «мембрана». Судя по всему, постлюди с околоземной орбиты использовали черные дыры для создания весьма недолговечных червоточин, но брано-дыры – совсем иное дело. Как вы помните, одна из них до сих пор соединяет Илион с Марсом, в то время как остальные утратили стабильность и бесследно исчезли.

– Если бы вы попытались пройти сквозь червоточину или черную дыру, то сразу бы умерли, – вставил Чо Ли.

– Спагеттифицировались, – уточнил генерал Бех бин Адее со странным удовольствием в голосе.

– Спагеттификация означает… – начал Ретроград Синопессен.

– Спасибо, я в курсе, – сказал Хокенберри. – Короче говоря, изменение гравитации плюс появление квантовых Брано-Дыр делают противника страшнее, чем вы боялись.

– Верно, – подтвердил Астиг-Че.

– И вы посылаете здоровенный корабль на Землю выяснить, кто сотворил эти Дыры, терраформировал Марс и, возможно, создал богов.

– Да.

– И желаете, чтобы я полетел с вами.

– Да.

– Зачем? – спросил схолиаст. – Какую пользу я мог бы… – Тут он осекся и прикоснулся к тяжелому кругляшу на цепочке, упрятанному под туникой. – Понимаю. Квит-медальон.

– Именно, – произнес первичный интегратор.

– Парни, когда вы только явились, то брали у меня эту штуку на целых шесть дней. Уже и не чаял получить игрушку обратно. Я-то думал, вы наштамповали тысячи копий.

– Если бы мы сумели получить хотя бы дюжину… полдюжины… да что там – одну копию, – простонал генерал Бех бин Адее, – война с богами уже завершилась бы, а склоны Олимпа были бы заняты нашими силами.

– Дело в том, что выполнить дубликат невозможно, – пропищал Чо Ли.

– Почему? – Голова несчастного Хокенберри трещала по швам.

– Квит-медальон подогнан под ваше тело и разум, – промолвил Астиг-Че сладкозвучным голосом Джеймса Мэйсона. – Или ваше тело и разум… подогнаны… для работы с медальоном.

Любитель Гомера пошевелил мозгами. Затем еще раз потрогал медальон и покачал головой.

– Нестыковочка получается. Видите ли, эта вещица – не серийного производства и не предназначалась для схолиастов. Нам полагалось являться в условленные места, и боги сами квитировали своих слуг на Олимп. Что-то вроде «Подхвати меня лучом, Скотти»,[12] если вы понимаете, о чем я. Хотя вряд ли…

– Мы вас отлично понимаем, – произнесла коробочка-трансформер на серебристых паучьих лапках не толще миллиметра. – Обожаю это кино. Особенно первые серии. Я записал их все… и сильно подозреваю, что между капитаном Керком и мистером Споком существовала тайная физически-романтическая связь.

Хокенберри хотел ответить, потом запнулся.

– Погодите, – выдавил он наконец. – Афродита вручила мне медальон, чтобы я шпионил за Афиной и убил ее. Но ведь прежде я девять лет работал на Музу и шастал туда-сюда с божеской помощью. Как же они могли «подогнать» мое тело под медальон, когда никому…

Ученый остановился. Головную боль понемногу вытесняла тошнота. Может, что-то с воздухом?

– Вы с самого начала были… реконструированы… для работы с ним, – проговорил Астиг-Че. – Точно так же, как боги были запрограммированы квитироваться по собственной воле. Мы в этом абсолютно уверены. Вероятно, ответ на вопрос «почему» находится на Земле. Или же на одном из сотен тысяч орбитальных устройств и городов, построенных постлюдьми.

Хокенберри откинулся на спинку стула. Кстати, ему достался единственный стул со спинкой. Все-таки моравеки – на удивление внимательные существа.

– Вот почему вы берете меня в полет. Чтоб я мог сразу квитнуться, если что-то пойдет не так. Для вас я вроде сигнального буя, которые в мое время имелись на каждой подводной ядерной лодке. Когда приспичивало, их выбрасывали на поверхность.

– Верно, – согласился первичный интегратор. – Именно поэтому вы и приглашены в путешествие.

Ученый моргнул.

– Что ж, хотя бы честно… Этого у вас не отнимешь. Так какие же цели стоят перед членами экспедиции?

– Цель первая – разыскать источник квантовой энергии, – пропел Чо Ли. – И по возможности отключить. Иначе Солнечной системе грозят серьезные неприятности.

– Цель вторая – установить контакт с любыми уцелевшими представителями человечества или постчеловечества на планете и на ее орбите, дабы выяснить у них мотивы, стоящие за взаимоотношениями Олимпа и Трои, – отчеканил маслянисто-серый ганимедянин Сума Четвертый, – а также за опасными квантовыми забавами.

– Цель третья – картографировать существующие и любые сокрытые квантовые туннели – Брано-Дыры – и проверить их на возможность использования для межпланетных или межзвездных путешествий, – сказал Ретроград Синопессен.

– Цель четвертая – найти чужаков, которые четырнадцать веков назад вторглись в нашу Солнечную систему, реальных богов за спинами наших карликов-олимпийцев, и призвать их к благоразумию, – изрек генерал Бех бин Адее, – а если уговоры не подействуют – уничтожить.

– Цель пятая, – негромко, по-британски растягивая слова, произнес Астиг-Че, – возвратить на Марс всю команду до единого моравека и человека… живыми и способными функционировать.

– Наконец хоть что-то в моем вкусе, – пробормотал Хокенберри.

Сердце его громко стучало, а голову терзала такая отчаянная мигрень, которой схолиаст не помнил со дней аспирантуры – самой тяжкой полосы своей прошлой жизни. Мужчина встал.

Моравеки сразу же поднялись.

– Сколько у меня времени на размышления? – спросил ученый. – Если собираетесь лететь через час, то я не с вами. Надо все хорошенько обмозговать.

– На подготовку и оснащение судна уйдет еще двое суток, – успокоил его первичный интегратор. – Желаете подождать здесь? Мы оборудовали для вас удобное место в тихом уголке…

– Я хочу обратно в Трою, – прервал его схолиаст. – Там лучше думается.

– Мы подготовим шершень к немедленной отправке, – ответил первичный интегратор. – Только боюсь, на Илионских долинах сейчас не очень спокойно, судя по данным, которые поступают по мониторам.

– Ну вот, так всегда, – протянул мужчина. – Стоит отлучиться на пару часов, пропустишь самое интересное.

– Пожалуй, события на Олимпе и в Трое увлекут вас настолько, что улететь будет сложно, доктор Хокенберри, – вставил Ретроград Синопессен. – Я пойму, если страсть схолиаста к наблюдениям заставит вас остаться.

Ученый вздохнул и покачал больной головой.

– Что бы они там ни нагородили, гомеровский эпос давно загремел ко всем чертям. Я сегодня так же беспомощен, как и бедняжка Кассандра.

Через выгнутую стену синего пузыря влетел шершень, завис над собеседниками и, беззвучно опустившись, откинул трап. В проеме стоял Манмут.

Церемонно кивнув делегации моравеков, схолиаст зашагал прочь, обронив на прощание:

– За эти двое суток дам вам знать о своем решении.

– Доктор Хокенберри, – окликнул вопросительный голос Джеймса Мэйсона.

Схолиаст обернулся.

– Мы думаем взять в экспедицию одного грека или троянца, – промолвил Астиг-Че. – И были бы очень признательны за совет.

– Зачем? – удивился мужчина. – В смысле, они же из Бронзового века. Для чего вам тот, кто жил и умер за шесть тысяч лет до земной эпохи, куда вы направляетесь?

– Имеются причины, – уклончиво ответил первичный интегратор. – И все-таки чье имя первым приходит в голову?

«Елена Троянская, – подумал Хокенберри. – Подарите нам с ней романтический круиз, и полет окажется чертовски приятным». Он попробовал вообразить секс в условиях невесомости. Но череп раскалывался, и схолиаст прекратил попытки.

– Вам нужен воин? Герой?

– Не обязательно, – произнес генерал Бех бин Адее. – Хватит и сотни наших бойцов на борту. Любой представитель эры Троянской войны, кто сможет принести какую-то пользу.

«Елена, – повторил про себя мужчина. – От нее большая…»

Он тряхнул головой и сказал:

– Лучше всего подойдет Ахиллес. Знаете, он ведь неуязвим.

– Знаем, – мягко проговорил Чо Ли. – Мы тайно исследовали героя и выяснили причины этой, как вы выражаетесь, неуязвимости.

– Да, его мать, богиня Фетида, окунула сына в реку… – начал Хокенберри.

– Вообще-то, – перебил Ретроград Синопессен, – на самом деле кто-то… или что-то… искривило матрицу квантовых возможностей вокруг мистера Ахиллеса до невообразимых пределов.

– Ладно, – кивнул схолиаст, не поняв ни слова из сказанного. – Так он вам подходит?

– Не думаю, что мужеубийца согласится принять участие в полете, – с сомнением произнес Астиг-Че.

– Э-э-э… нет. А что, заставить нельзя?

– Полагаю, это повлечет за собой больше риска, чем все опасности экспедиции на третью планету, вместе взятые, – проворчал генерал Бех бин Адее.

«Что это – шутка роквека?» – подивился мужчина. А вслух сказал:

– Если не Ахиллес, то кто?

– Мы ждали, что вы сами предложите, – пожал плечами первичный интегратор. – Кого-нибудь отважного, но умного. Восприимчивого исследователя. Способного к диалогу. Гибкую личность, как у вас говорят.

– Одиссей, – без запинки выпалил Хокенберри. – Вот кто вам нужен.

– По-вашему, его легко уговорить? – осведомился Ретроград Синопессен.

Схолиаст испустил вздох.

– Только заикнитесь, что на другом конце дороги ждет Пенелопа, – и этот парень рванет за вами в преисподнюю и обратно.

– Мы не можем ему солгать, – возразил Астиг-Че.

– Я смогу, – вызвался Хокенберри. – С радостью. Не знаю, как насчет себя самого, а уж компанию Лаэртида я вам обеспечу.

– Будем весьма благодарны, – откликнулся первичный интегратор. – В течение сорока восьми часов сообщите нам, пожалуйста, что вы надумали. Мы с нетерпением ждем положительного ответа.

Тут европеец протянул землянину конечность, завершающуюся чем-то вроде человеческой ладони.

Мужчина пожал ее и забрался в шершень следом за Манмутом. Трап стремительно втянулся. Невидимое кресло приняло пассажира в объятия. Приятели покинули синий пузырь.


* * * | Олимп | cледующая глава